Однажды ты снова улыбнешься

Глава 1. Расскажи, как всё было

Утреннее солнце рисовало узоры на замерзших окнах. Лед на стеклах и холод ночного кошмара таяли от его ярких зимних лучей. Ася смахнула остатки странных видений из мыслей, собрала растрепавшиеся волосы. Из кухни доносились привычные звуки: еле слышное бормотание бабушки, шум посуды, а вместе с ними долетал и аромат свежего хлеба.

Второе февраля тысяча девятьсот девяносто восьмого. В этот день, уже шестой год подряд, готовились к поминальному обеду.

Часы бойко пробили семь раз. «Проспала!» – быстро натянула колючие шерстяные носки, спрыгнула с кровати.

– Доброе утро, абием2! – Обняла, вдохнула родной запах спокойствия и домашнего очага. Что бы ни случилось – под крылом бабушки она всегда находила приют и ответы на все вопросы. Можно было просто молчать и чувствовать поддержку, любовь, незыблемость своего маленького мира.

– Что же меня не разбудила?

– Так ведь ты совсем плохо спала.

– Опять ее звала?

– Звала, милая. – Шершавая ладонь пригладила пушистый ореол завитков на макушке внучки. – Пойдем-ка лучше в печь заглянем.

Сладковатый запах горячего хлеба нежной пеленой окутывал кухню, щекотал ноздри и разжигал аппетит. Нетерпеливо зашумел чайник, ему вторило урчание в животе: вчера Ася не хотела ужинать, рано забылась беспокойным сном. Помогла бабушке вытащить свежеиспеченные пузатые кругляши. Бережно укрыла вафельным полотенцем, коснулась красного узора на кайме – уже четвертое поколение женщин в роду оберегает орнамент, что вышила Гагдия-аби почти век назад.

Потом наблюдала, как бабушка выбирает травы: берет холщовый мешочек, держит в руках, прислушивается к ощущениям, отсыпает щепотку, другую. Смотрела, как она перемешивает сухие листья в большом заварнике, заливает их горячей водой. Как из носика чайника тайком убегает тонкая струйка пара, приглашая невесомые частички пыли на танец в солнечной полоске. Утренние часы вдвоем Ася особенно ценила: привычные действия успокаивали, настраивали на позитивный день.

Сжала в руках любимую чашку, глотнула согревающий напиток.

– Абием, расскажи, как всё было, – расплескала слова, которые давно жгли душу. Решилась спросить о главном – о том, что всегда считалось закрытой темой. Ей было важно узнать, что произошло на самом деле. Именно сегодня.

Бабушка удивленно взглянула на внучку из-под съехавших на кончик носа очков. Понимала, что услышит эти слова. Много раз проговаривала про себя, что можно и нужно раскрыть, а что – нельзя. Боялась. Нет, не воспоминаний. С ними она давно свыклась. Реакции. Не знала, как воспримет Ася. Хотела уберечь, защитить. Как и все шестнадцать лет со дня ее рождения. Но дальше молчать было нельзя.

– Кызым, – присела рядом с внучкой, обняла. Прикрыла глаза. Горькая влага печали скатилась по щеке. Глубоко выдохнула, чтобы начать рассказ о женщине, которой шесть лет как нет в живых, – своей дочери, маме Аси.

Глава 2. Никогда не стану такой, как она

Во взгляде Аси смешались предвкушение радости от неизведанного и страх узнать тайну рождения. Ее испугала реакция бабушки, захотелось вернуть сорвавшийся вопрос. Не решилась.

Мадина́ Талга́товна несколько минут молчала, пыталась распутать клубок воспоминаний. С годами становилось труднее собраться с мыслями. Не то что во времена школьного преподавания. Тогда строгие математические формулы выстраивались в четкой последовательности, а теперь становились размытыми, сбегали в глубины подсознания стареющего учителя. Но ум оставался таким же острым, а память – ясной. Как бы ни хотелось многое забыть, вычеркнуть из книги судьбы.

В печи тихо трещали дрова, на плите ворчливо сопел казанок с бульоном, пожилая женщина устало начала рассказ.

– Гузалия́ училась в девятом классе, когда в нашу деревню переехала молодая семья. Он – статный, высокий, спортивный. Она – щуплая, низенькая, болезненная. Он – педагог истории, она – медсестра. В учительской никак не могли понять, что связало в одну семью таких разных людей. Уже позже мы узнали, что Марат женился на Алине по давнему договору родителей. Ни любви, ни привязанности между ними не было, только скупой расчет. Старшеклассницы как с ума посходили от нового учителя: подкарауливали после уроков, подкидывали записки в тетрадки с домашними заданиями.

Второе полугодие жизнь так и кипела в школьных коридорах.

Поначалу Марат Артурович сторонился поклонниц, с коллегами держался холодно. Но весной начали поговаривать, что у него роман с кем-то из учениц. С кем именно – никто не знал, никто ничего не видел.

Я целыми днями пропадала на работе: один математик на всю школу. Приходила поздно. Гузалия всегда сама работу по хозяйству делала, не жаловалась, еще и в деревенский клуб вечерами бегать успевала. Бойкая, веселая, полная сил. А потом вдруг притихла: стала молчать и глаза прятать. Как будто хотела что-то сказать, да не могла. Разговаривали-то мы с ней по душам нечасто, не привыкли делиться тем, что на сердце.

Помню как сейчас: пришли домой после последнего звонка, еле донесли огромную охапку сирени до крыльца. Присели на ступеньки, а она как выпалит: «Я жду от Марата ребенка! Люблю его, и он меня! Сказал, что бросит жену. Уедем мы». Вскочила, щеки пылают. А мне дурно стало. Так и хотелось хорошенько ее встряхнуть.

Эх, глупая! Да что толку. Ей и шестнадцати-то тогда не исполнилось. Влюбилась и слышать ничего не хотела. Знала я, что не уйдет он из семьи. Но решилась сама поговорить – как коллега с коллегой, взрослый со взрослым. А он…

Бабушка беспомощно махнула рукой, пытаясь скрыть слезы и боль, которую не смогли заглушить даже годы.

– Но мама же рассказывала, что папа погиб в Афгане, так и не узнав обо мне! А фото и письма сгорели в том пожаре! – Ася отчаянно цеплялась за крохи семейной истории, пытаясь сохранить то, что досталось ей в наследство, а сейчас рассыпалось прямо на глазах.

– После завершения учебного года он забрал из отдела кадров документы и уехал. Со своей женой, – почти шепотом ответила Мадина, крепко сжимая ладошки внучки. – Твоя мама не находила места от горя. Порывалась найти его, но неспокойная беременность не давала заняться поисками. Гузалия почти не выходила из больницы в райцентре. Там-то она и изменилась. Стала еще более тихой и молчаливой – лежала, как кукла, ни с кем не общалась.

Лишь к новогодним праздникам врач разрешил вернуться домой. Боялась я оставлять ее одну. Но в середине января пришлось уехать в город за лекарствами. Тогда и случился окаянный пожар.

– Мама была в доме в это время? Но это же случилось за день до моего рождения!

– Была. Беда в том, что она же пожар и устроила.

Строки истории собирались в полную картину жизни. Неприязнь матери, холодность и пустота в отношениях с ней, единственной дочерью. Вымышленные фрагменты. Забота и любовь, которыми окружила бабушка с рождения. Всё обретало четкость, только одно пятно оставалось размытым.

– А что же… отец? Он так и не узнал, что я родилась?

– Сначала мы не могли его найти. На все запросы – тишина. Когда тебе исполнилось два года, пришла весть: Марат с женой и ребенком погибли в автомобильной аварии.

– И тогда… Тогда она меня бросила?

– Уехала в город. Чтобы устроиться и забрать тебя.

– Ты сама в это не веришь! Она меня бросила! – обида вырвалась соленым потоком безудержных рыданий, освобождая сердце и душу.

Мадина Талгатовна бережно качала в объятьях рано повзрослевшую внучку. Постепенно дыхание становилось ровнее, всхлипы – реже. Ася на мгновенье замерла и с отчаяньем выдохнула:

– Я никогда не стану такой, как она.

Глава 3. Давай жить вместе

Весна уверенной поступью вошла в Алмалы и мысли Аси, стерев прогорклый осадок мыслей о матери. Годовые контрольные в школе, огородные дела дома. На страдания и слезы не было времени.

После майских праздников, когда сходил последний рыхлый снег, они с бабушкой каждый год убирались на могилках мамы и деда.

– Абием, я прогуляюсь, ладно? – Ася стянула с головы платок, когда они вдвоем вышли за калитку деревенского кладбища.

Мадина Талгатовна взяла из рук внучки банку с краской, кисточки. Беспокойно посмотрела. Что же скрывается за молчаливой маской безразличия девочки?

– Всё нормально, правда, – заметив задумчивое лицо бабушки, Ася тепло ее обняла. Резко развернулась, чтобы спрятать навернувшиеся слезы, и быстрым шагом направилась в сторону реки. Туда, где раскинулся яблоневый сад.

Так хотелось забыть о матери, пожаре, обмане. Закрыть на замок ларец, где хранятся обрывки воспоминаний. Уже казалось, что получилось. Но сегодняшний день всколыхнул волны эмоций, поднял ил обиды со дна подсознания и вернул мысли в прошлое.

Запыхавшись и устав от тревоги, Ася остановилась.

Легкий ветерок бережно коснулся щек. Непривычно жаркое для мая солнце рассыпалось бликами на косичках медового цвета, осушило соленую влагу на щеках. Природа наслаждалась почти летней погодой и разукрашивала полянку сочными красками первой зелени. В воздухе растекался сладковатый пряный запах.

– Зацвели! – Обветренных юных губ коснулась улыбка, Ася забежала на пригорок и увидела внизу нежно-розовую пелену яблоневых лепестков. Заброшенный сад оживал каждую весну. Деревьев было много, без ухода они почти не плодоносили, но с надеждой и стойким упорством из года в год встречали погожие дни цветением. К южному краю сада примыкал полуразрушенный старинный особняк.

Асе нравилось проводить здесь время. Слушать, как в кронах деревьев плутает ветер, наблюдать за стайками шумных воробьев, бродить по лабиринтам старого дома. Представлять, как изнеженные барышни в изящных нарядах прогуливались по тропинкам, и воображать себя одной из них. «Вот бы жить во времена царской России! Балы, шелковые платья, кавалеры. Похоже, я родилась не в тот век», – грустно вздыхала девушка, присаживаясь на скрытые густой зарослью трав ступеньки.

Облако яблоневого аромата окутывало спокойствием. Ветви гладили макушку, словно баюкали. Солнечные лучи рисовали причудливые узоры теней, которые подрагивали, даря умиротворение. Буря в душе затихала. Голова склонялась к нагретой шершавой стене крыльца. Полудрема звала за собой в выдуманные миры.

Из грез вытряхнуло настойчивое «мяу». Ася увидела острые уголки ушей, шкодливую мордочку и настороженный взгляд огромных серых глаз. Маленькое рыжее создание с любопытством уставилось на нее.

– Эй, кроха, ты откуда взялся? – Девушка протянула руку, но малыш юркнул в укрытие между камней. – До деревни пара километров, сам бы ты сюда не дошел. Неужели выбросили? Или хотели утопить?

Злость на несправедливость и жестокость жизни остро кольнула душу. Ася поняла, что не сможет его оставить. Он так похож на нее саму – потерянный и одинокий.

– У меня хотя бы бабушка есть, а у тебя совсем никого. Будем жить вместе? Что скажешь?

Котенок боялся покидать убежище. Лишь торчащие кончики длинных усов выдавали его присутствие. Прислушивался, словно пытаясь понять, можно ли довериться.

– Знаю, она не любит животных, поэтому не разрешает никого заводить, – продолжала Ася, уговаривая то ли себя, то ли малыша. – Но в этот раз я не отступлюсь. У тебя будет дом. Настоящий дом.

Робким «мяу» рыжий дал согласие. Осторожно, на полусогнутых лапках подполз к девушке, прыгнул на коленки и тихо-тихо замурчал, прячась в платок. Облезлый хвост раскачивался из стороны в сторону, разгоняя мрачные думы прошедших дней.

Глава 4. Малое, что могу сделать для тебя

Ася почти летела домой, наполненная ощущением перемен и воодушевленная невесомым комочком в руках. Котенок доверил ей жизнь, а еще подарил то, чего у девушки не было за все ее шестнадцать лет. Простое и такое важное тепло дружбы. Искренней. Настоящей.

– Всё у нас будет хорошо. С бабушкой договоримся, не бойся. Искупаю, накормлю тебя. Знаешь, какое вкусное молоко у нашей Машки? Особенно сейчас, весной. Особенно когда парное, свежее. М-м-м.

Жалобное «мяу» вторило голодному урчанию в животике крохи.

– Скоро, маленький. Еще чуток, и мы дома. – Ася прибавила шаг.

Через опушку березового леса, что манила смолистым ароматом сережек и первых ярко-зеленых листьев. Мимо накренившихся заборов деревенского колхоза, где в ожидании ремонта вразвалку стояли трактора и комбайны. Под кружевной сенью ветвей вишни, что свисали с давно забытого участка. Пробежала по тропинке вдоль горы, свернула вправо, и вот уже показались родные голубые ворота.

– Пришли. – Девушка уверенно толкнула калитку во двор, настроившись на решительный разговор с бабушкой. От быстрой ходьбы сердце бешено стучало, гулко отдаваясь в висках. Котенок еще глубже спрятался в платок, словно почувствовав волнение хозяйки.

Бабушка возилась на клумбе – высаживала бархатцы. Густой и терпкий запах рассады поднимался от сырой земли и растворялся в прозрачном весеннем воздухе. Пройдет несколько недель, солнечные шары наберут силу и разукрасят пространство около дома в разные оттенки желтого: от лимонного до красновато-коричневого. А пока это лишь робкие побеги в умелых и заботливых руках.

– Абием, знаю, ты всегда была против. Но он такой маленький, хороший. И совсем одинокий. Все его бросили, а я нашла. Он доверился мне. Я всё сделаю, что ты скажешь, только давай он будет жить с нами. Спать может в коридоре или даже на крылечке, пока тепло. Не будет никаких проблем. Обещаю, – протараторила Ася, боясь остановиться и сбиться. – Оставим?

– Кого? – бабушка присела на перевернутое старое ведро, что служило ей опорой в минуты передышки, и растерянно посмотрела на обычно молчаливую внучку.

В ответ раздалось:

– Мяу.

– Это… Это Рыжик. – Девушка извлекла из-за пазухи маленький грязный клубок с длиннющими усами. Теперь две пары глаз умоляюще смотрели на Мадину Талгатовну. Ну как тут откажешь!

– Но если он хоть раз дома нагадит или натворит чего! – бабушка пригрозила испачканным в земле пальцем сразу обоим.

– Это значит «да»? Мы его оставим? – Ася не верила своему счастью. Даже не пришлось уговаривать, а она столько доводов в пользу малыша подготовила по дороге.

– Оставим, оставим. Искупай только это чудо блохастое.

– Спасибо-спасибо-спасибо, абием! – Внучка подскочила к бабушке и стала осыпать поцелуями морщинистое лицо. Та смущенно замахала руками под натиском подростковых эмоций.

– Это лишь малое, что могу сделать для тебя, – утерев краем платка слезу, прошептала Мадина вслед убежавшей в сторону бани Аси.

Вечером на крылечке старого деревянного дома прохладный весенний закат встречали уже трое: бабушка с внучкой – за вязанием, котенок – за плетением извилистых лабиринтов из пряжи.

Глава 5. Всегда одна

Солнце стыдливо пряталось за кромкой горизонта, набираясь сил перед новым днем. Деревню сковало чутким предрассветным сном. Еще полчаса – и первые лучи коснутся крыш домов. Во дворах загорланят задиры-петухи, ленивой поступью потянутся в стадо коровы. Во время полива в огородах засияют маленькие радуги. Зажмешь отверстие шланга наполовину пальцем, и вода ярким дождем упадет на густые заросли моркови, лука, свеклы. Кисти рук заледенеют, ноги покроются грязными брызгами.

Но всё это случится позже, а сейчас – время наедине с собой.

Ася любила рано поутру выскользнуть из дома и забраться на гору, что начиналась сразу за воротами. Подниматься неспешно, прислушиваясь к шепоту разнотравья. Вдыхать аромат летних цветов. Идти без остановки, чтобы на самой вершине оглянуться на деревню.

Там внизу вдоль трех основных улиц громоздились нестройными рядами дома, сараи, бани, а между ними зеленели яркие пятна насаждений. В центре высились три этажа нового здания школы. С севера и запада Алмалы охраняла гряда покрытых ковылем холмов. С южной стороны огибала речка, сдерживая наступление леса. Этот пейзаж девочка нарисовала бы и с закрытыми глазами, не упустив ни одной детали.

Вот и сейчас, в августовское утро, Ася прошла знакомым маршрутом. Здесь, на еще прохладной с ночи земле, она могла расправить крылья мечты, позволяя мыслям медленно проплывать, телу – расслабляться, душе – отправляться в свободный полет. И тогда почти волшебным образом находилось решение даже сложных проблем.

Но с одной тяжелой думой никак не получалось справиться. Близилось начало учебного года – как его пережить?

В школе Ася была одиночкой: неудивительно для той, что числилась скромной отличницей с обычной внешностью и таинственной семейной историей. Только авторитет бабушки – заслуженного учителя – защищал от едких нападок одноклассников. Девочка ни с кем не конфликтовала, но и ни с кем близко не общалась. Пока не появилась она – самоуверенная троечница с яркой внешностью и выдающимися амбициями. Копна пшеничных волос, дерзкий блеск изумрудных глаз, милая улыбка – Алина привлекала внимание, очаровывала, влюбляла. Ася впервые доверилась новой и единственной подружке, открыла ей душу и горько поплатилась. Поздно распознала фальшь в словах и поступках Алины. «Лучше бы не слышала тот разговор!» – поддавшись воспоминаниям, яростно швырнула шершавый камешек, что теребила в руках. Он гулко ударился о валун на склоне, разбудив запоздавшую зарю.

Выглянул звонкий первый луч нового дня. В домике на окраине распахнулось окошко. Ася помахала бабушке и начала медленно спускаться.

– Я – умная, сильная, настоящая. Так говорит абием, – девочка повторяла слова, как мантру, в уверенности, что они помогут и сейчас. – Справлюсь.

А в голове крутились обрывки подслушанной беседы.

Глава 6. Игра в дружбу

– Зачем тебе эта дуреха? Итак целый год провозилась с ней.

– Может, она и дура, но умная, блин, – хрипловатый голос Алины потонул в смехе одноклассниц и облаке сигаретного дыма. – Вот, к примеру, у вас че там с оценками?

– А че у нас? Нам пойдет, – махнула рукой Зуля, – в коровнике аттестат не спрашивают! – Дочка главного механика колхоза принялась изображать процесс дойки.

Девчонки загоготали громче прежнего. Школа для большинства была лишь необходимым минимумом, вакансий в деревне на всех хватало. Так чего стараться? Про амбиции и карьеру здесь никто не помышлял. Судьба каждого была определена с пеленок: где родился, там тебе и рабочее место.

Алина поднялась с корточек, смахнула тонкими пальцами пепел, затянулась. Короткая футболка продемонстрировала стройную фигуру и расплющенное лицо Ди Каприо на пышной груди. Джинсы с настоящим, по словам обладательницы, лейблом Levi's на заднем правом кармане подчеркивали длинные ноги. С первого дня в школе девушка стала выделяться на общем серо-коричневом фоне. Не только внешностью. Была в ее манерах высокомерность, скрытая под маской общительности.

– А я здесь оставаться не собираюсь. Придется еще годик поиграть в дружбу с этим ботаном в юбке.

Ася не помнила, сколько простояла тогда у окошка. Когда ребята разошлись после классного часа, она осталась убраться в кабинете биологии, рассортировать книги, которые отложила ей на лето Светлана Руслановна. Потом услышала доносившиеся с улицы знакомые голоса. Хотела окликнуть, ринулась к окну, но споткнулась и упала. Когда поняла, что говорят о ней, замерла, сидя на полу и прижавшись спиной к стене.

Каждое слово разбивало веру в людей. Соленая влага отчаянья текла по щекам. Тело сковал холод разочарования. Ася горевала без единого звука, коря себя за доверчивость.

Убежать. Забыть. Спрятаться. Снова стать невидимой для всех, погрузиться в книги и в собственный мир, безопасный, свободный и тихий. Где нет страха быть осмеянной. Где никто не узнает о ее чувствах, даже бабушка. Тем более она предупреждала, просила держаться подальше от навязчивой подруги.

Ася отерла рукавом слезы с лица:

– Я что-нибудь придумаю.

Глава 7. С меня хватит!

– Значит, ты считаешь, лучше напрямую сказать? – Ася медленно ходила по потертому ковру: стопа к стопе, кругами. Словно пыталась заполнить пространство. Заполнить без пробелов – что в комнате, что в мыслях. Бессонная ночь отомстила туманом в голове, но одарила решимостью: сегодня нужно сделать важный шаг.

Котенок отозвался задумчивым «мур-р-р», нежась в уютных лучах августовского солнца и наблюдая за метаниями хозяйки. Уже больше часа девушка разговаривала то со своим отражением в зеркале, то с Рыжиком, надеясь найти подтверждение смелым идеям.

Нужно прекратить дружить с Алиной. Но как?

– Может, просто перестать общаться? Не замечать. Проходить мимо. Блин-блин-блин. С ней это не пройдет. Прилипнет – не отстанет, пока я не заговорю.

Рыжику надоело мельтешение перед глазами, он спрыгнул с кровати и начал коготками цепляться за носочки Аси, словно подталкивая ее к выходу.

– Ну что ты делаешь, дурашка! – Подхватила любимца на руки, уткнулась носом в нежную шерстку. Выдохнула. Отважилась. – Я готова. Пойду к ней и скажу как есть.

Быстро, чтобы не дать себе времени передумать и остановиться, девочка сбежала с лестницы и устремилась к калитке. В голове не осталось ничего, кроме решимости и четкого алгоритма действий. Спуститься с пригорка на главную улицу. Домчаться до деревенского клуба. Прошмыгнуть мимо распахнутых дверей магазина. Завернуть в переулок. Отсчитать нужный дом: первый, второй, третий.