Рассказы, повести, воспоминания

В последний раз они встретились года через три, когда он закончил педучилище, в конце июня месяца. Он с ребятами должен был получить диплом об окончании учебы раньше, так как нужно было ехать на экзамены в институт, но что-то там случилось и до обеда им не удалось завершить мероприятие. После обеда он с приятелем, торопясь в альма-матер, на перекрестке улиц нос к носу столкнулся с нею. Она была, как всегда, обворожительна и радость ее неподдельна. Засыпала их вопросами, особо не ожидая ответов. Узнав, что они завершили учебу и идут за дипломами, она еще пуще обрадовалась. Оказалось, что она тоже закончила институт, что замужем за Валерой и что она сшила себе офигенное платье, которое они обязательно должны увидеть. Все его доводы об отсутствии времени не принимались, и она исчезла, прокричав на ходу, что через пять минут она вернется, чтоб они ее ждали. Когда она исчезла из вида, Сергей тоже зашагал прочь, стараясь скорее исчезнуть с горизонта. Друг промычал что-то про то, что не хорошо так поступать с женщиной, но на его предложение остаться и доставить ей удовольствие, и оценить ее прикид, не принял, и они рванули в училище.

С грехом пополам Сергей продержался в техникуме еще семестр, пока кто-то не подсказал ему взять академический отпуск на целый год! Используя свои связи в медицинских кругах города, ему скоро удалось оформить отпуск и он с чистой совестью оставил родной техникум и вернулся в село.

Этот год для его родного края выдался нелегким – засуха. С апреля месяца до 22 августа на землю их края не упала ни одна капля дождя. Выгорела вся трава, опали листья с деревьев, не выросли зерновые и кукуруза. Высыхали речки и родники. Страдали все: и люди, и живность. Стали собирать в колхозах и совхозах бригады для отправки на Украину для заготовки прессованной соломы. Сергий с друзьями собрались и напросились в эту командировку, и их инициативу одобрили. С июня по конец августа они провели в работах по погрузке тюков прессованной соломы в железнодорожные вагоны, и отправке их на родину. Именно после этой авантюры в его родных краях появились неведомые до того колорадские жуки, которых на Украине было несметное количество.

К концу августа он с друзьями вернулся домой, ребятам надо было подготовиться к учебе. Денег на дорогу начальство выдало им почему-то немного, но они особо по этому поводу не переживали. Подарочки - сувениры родным, праздничный стол, то да сё, а финансы тю-тю. Но ехать не долго, каких-то три – четыре дня! Перебьемся! Ни обид, ни злости не было ни на кого: значит так вышло. Пробьемся! В жестких общих вагона, часто на третей верхней багажной полке, дорога домой была радостной.

Но не могло не произойти чуда для усталых, грязных пацанов и оно произошло. Уже за Урал – горой на большой станции, где должна была произойти пересадка на другое направление, сидели мальчики в ожидании своего поезд в зале ожидания. Грязная орава, к тому же голодных ребят, вызывала подозрение у попутчиков, что выражалось в их настороженных взглядах и отсутствии пассажиров вблизи этой группы. Несколько ребят разбрелись по вокзалу в поисках чего – нибудь съестного.

Сергий с двумя друзьями сидел у вещей, сложенных у вокзальных скамеек. Было грустно и голодно и только мысли о том, что терпеть осталось всего сутки придавало ему сил. Он вспоминал родной дом, мамины пирожки с картохой, горячий и душистый ч - а - а-ай! И вдруг он увидел подбегающего к нему младшего брата! Испугавшись того, что у него начались глюки, он зажмурился. Но голос младшего брата звучал так отчетливо! Выдохнув из легких ставший колючим воздух, он открыл глаза и увидел маму! Она шла по вокзалу в его сторону и улыбалась, братик стоял рядом и тряс опешившего брата. Наконец к нему вернулся слух, и он бросился к матери. Прижавшись к ней, он ощущал как огромные горячие слезы возвращали его к жизни.

Мама, взволнованная от встречи и увиденной грязной толпы, потащила его в столовую, чему он, впрочем, не сопротивлялся. Отойдя немного от ребят, он попросил у матери денег, чтоб накормить пацанов и, полученный червонец, с радостью отнес мальчишкам, которые тут же отправились в столовую.

Это был день его рождения! К вечеру они были дома. Помывшись в бане, в чистой одежде он сидел с близкими за столом и был счастлив!

К ночи небо заволокло огромными черными тучами и ближе к полуночи «разверзлись хляби небесные». На пыльную, растрескавшуюся землю упали первые с мая месяца огромные капли дождя. Они падали почти без звука в прогретую солнцем пыль и грохотали по крышам, возвращая краски посеревшему миру. Дождь лил как из ведра двое суток не переставая. Все замерло в ожидании дальнейших событий.

Проливной дождь смыл с возвышенностей всю пыль, которая жидкой грязью заполнила овраги, ямы у домов и дорог. Шоссе, покрытое вымытым гравием, желтой линией разбегалось во все стороны от села. По краю дороги стояли сапоги, потому как от дороги до дома в иной обуви не дойти. Через какое-то время все вернулось в норму: дожди шли своим чередом, везде наводили порядок и все реже народ вспоминал эти дни, занятый иными заботами.

До конца года все было обыденно особых событий не произошло в жизни Сергея. Но приближение января все чаще ему напоминало о том, что скоро все вернется на круги своя. Ничего не придумав нового, он смирился с тем, что, видимо, надо ему этот крест донести до конца. Его группа была уже на третьем курсе и это должно было ему помочь в учебе, но душа не лежала к этой учебе.

Во втором семестре, в январе он вернулся на учебу в новую группу, где оказались и его земляки, но помладше возрастом. В один из январских вечеров Сергей сидел с новыми однокурсниками в комнате общежития, когда туда ввалился рослый парнишка с параллельной группы и потребовал принести ему из магазина хлеба. Была почти полночь, и его просьба выглядела довольно глупо. Замечание Сергея о том, что ему надо пойти к себе и проспаться, вызвало в нем вспышку ярости, и он влепил Сергею оплеуху, Сергей от неожиданности и разницы в весовой категории отлетел в угол комнаты. На этом бы может все и закончилось, но быть слабаком в глазах земляков, тем более первашей, ему не хотелось. Понимая, что на кулаках ему будет сложновато справиться с эти бугаем, Сергей, схватив стул, обрушил его на голову соперника. Произошло замешательство: бугай смотрел на него, как бы удивленно, переваривая что произошло. Все тоже смотрели на него, и Серега, понимая, что ему остается недолго радоваться жизни, схватил второй стул и со всей своей мощи опустил его на черепушку бугая. Тот постоял еще несколько мгновений и рухнул на пол. В коридоре возник шум и в дверях показалась ночная дежурная по общаге и увидев громилу, лежащего на полу, заверещала своим противным голосом о помощи, а Сергей пошел в свою комнату, и не раздеваясь лег на постель, понимая, что события только начинаются. Так и вышло. Вскоре прибыл вызванный сторожихой директор техникума и без обиняков заявил, чтоб духа Сергия не было в технаре.

Утром, успокоившись, Сергей понял, что это его шанс развязаться наконец с мучавшей его проблемой. Начались разборки и его таскали по кабинетам: завуч, педсовет, группа и, наконец, снова директор. Техникум гудел, многие знакомые пожимали руки или показывали большой палец. Вначале он не понимал такого отношения к себе, но при разборке понял, что его визави оказался не простым пареньком, а спортсменом- разрядником, да еще по боксу, и когда их видели вместе, уважение к Сергею было понятно, так как этот борзой спортсмен был на голову выше его, и в весовой категории был раза в полтора, а то в два больше, чем тщедушный, но отчаянный и жилистый Сергей. Все видели ситуацию и знали этого паренька и многие с сочувствием относились к Сергию, а в бухгалтерии с него не стали вычитывать за два разбитых стула, оставив один на его соперника. Ему было приятно, что есть еще добрые и справедливые люди, и он был им благодарен.

Классная руководительница бегала с ним по кабинетам и уговаривала его написать покаяние и остаться в техникуме, но Сергию не хотелось упускать свой момент и он категорически отказывался от ее предложений.

Разборка шла целый день, изрядно надоев Сергию, и он, написав заявление об отчислении из техникума, пошел к директору.

К концу дня директор похоже успокоился и предложил Сергию остаться в техникуме, но без стипендии, без общежития. Сергей категорически отказался, и его уговаривать никто не стал. Получив справку об окончании полутора курсов техникума, наконец-то вздохнув свободно, Сергей отправился на север Свердловской области, где шла стройка обогатительного комбината и поступил в СПТУ на электросварщика, куда его не без труда, но все же зачислили как закончившего среднюю школу. Жизнь налаживалась!

Предательство.

Среднее профессиональное техническое училище в одном из городков Северного Урала Сергей всегда вспоминал с большой теплотой. Это было время, когда он действительно увидел настоящую жизнь своей страны, которая была многим и неведома. Край закрытых городов, куда был доступен вход только его жителям, где обеспечение благами было на высшем уровне. Край зон за колючей проволокой, поселков и городков, доступных всем, но основное население которых составляли «химики», осужденные, которые ежедневно должны были вечером отмечать в милиции свое присутствие. Это была совсем не та жизнь, знакомая ему до сих пор. Но везде живут наши люди и не важно, где ты живешь, но как ты живешь. Как ты относишься к живущим рядом с тобой.

Город был разделен на микрорайоны, где были свои группировки, которые следили за «порядком», чтоб пришлые не борзели и во главе которых стояли «шишки», у которых была своя свита. Пацанов обычно не обижали и не втягивали в разборки, берегли. Это потом в перестройку началась вакханалия, когда молодежь стали вовлекать в районные бандитские кровавые разборки. А тогда еще было возможно вечерами и в соседний район забрести и не схлопотать по мордам.

Группа электросварщиков состояла из тридцати учащихся, половина из которых были девчонки. После первой организационной недели и подготовки группу Сергея с группой крановщиц, где были одни девчонки, отправили на традиционную уборку картофеля в какой-то дальний район.

Село встретило их тихо, без особого пиетета, но это была обманчивая тишина, которая была нарушена уже в сумерках группой подвыпивших местных аборигенов. Надо сказать, что ребят на картошку поехало всего шесть человек и один преподаватель, а разбираться с ними пришли человек пятнадцать полупьяных и возбужденных местных меринов. Силы были явно не равны, сдаваться же никто не собирался, но все же было не очень приятно. Сергей был постарше своих однокурсников, вчерашних школьников и волей- не волей пришлось брать управление в свои руки. Он, как и его собратья, выросшие в постоянных стычках, не очень боялись грядущих проблем, но все же, все же... Когда он понял, что ждать больше нечего, попросил ребят успокоиться, а сам вышел навстречу к местным. Толпа, увидев его притихла, ожидая дальнейших событий. Подойдя к ним, он спросил:

- Кто решала?

Местные запереглядывались, то ли вопроса не поняли, то ли у них не было организованности, что успокоило Сергея и он обратился ко всем:

- Мужики! В чем проблема? Вас вона сколько, а нас всего шестеро. Что с батогами пришли? Боитесь чё ли? Вроде взрослые, а на пацанов с дрекольем идете. Чё хотите?

Из толпы вышел довольно рослый, с русоволосой копной кудряшек, парень явно старше многих стоящих. Сергей протянул руку и с уважением пожал крепкую руку трудяги. Они вошли в помещение, где суждено было жить студентам и, присев, стали вести беседу. Сергей объяснил, что они сами не знакомы с девушками, так как увидели их сами только сегодня, что из почти тридцать человек, так что выбор есть, а по тому давайте заключать перемирие: все свободны, а выбор девчонок – закон. На том и порешили. За все время пребывания студентов в колхозе больше не было проблем, а дружба крепла. Когда уезжали студенты, их провожал весь колхоз, девчонки плакали, ребята хмурили брови…

Осень в тот год была ранней и холодной, север все же. Поле уборки было огромным, спасибо что была картофелекопалка, а иначе бы все бы полегли бы там костьми. Работу организовали таким образом: девушки собирали картофель в мешки, а пацаны грузили их на тракторную тележку, ехали на весовую, а оттуда на разгрузку в овощехранилище. И так целый день - с раннего утра до темноты. Через несколько дней тракторист запил и стал прогуливать, засыпая, где-нибудь под кустиком. Дело не ждет, и Сергей сел за руль старенького МТЗ-5. Бригадир и тракторист быстро все поняли и разрешили ему оставлять технику у общаги, чтоб утром не бегать по селу.

Дело пошло веселей и прибыльней. За день студенты сбывали «налево» несколько мешков картофеля, иногда по заказу, за что селяне платили им добром: кормили сытными обедами, а то и самогонки бутылочку приложат с закусью. Бывало, вечерами помогали перевезти то сено, то соломы, то еще чего–нибудь, но платы не просили: что дадут, то и хорошо, а не дадут, да и Бог с ними. У стариков принципиально не брали ничего. Знало ли колхозное начальство обо всем этом им было не ведомо, но претензий в свой адрес ребята не получали. Хорошо жили!

Уборку закончили довольно скоро, и пришло время уезжать. Студентов провожало все село. Добрые слова, слезы, а Сергею даже предлагали остаться, обещая разные блага, но ему хотелось домой. Еще один этап жизни был завершен и надо было идти дальше.

По возвращении из колхоза начались будни учебы в училище: теории, практические занятия, изучении матчасти, общественная и комсомольская работа, увлечение фотографией не давали скучать, да и группа попалась интересная. Дружба с крановщицами не прервалась, а еще больше крепла.

В училище каждый понедельник на общей линейке подводили итоги за прошедшую неделю по успеваемости, общественной работе и так далее, и победитель награждался тортом. Борьба в основном шла между сварщиками и крановщицами и, наверное, поэтому очень скоро огромный торт справедливо самими ребятами делился победителем с соперниками. До нового года шла теория, а с января, после сдачи зачетов, начиналась практика на производстве.

После колхоза собралась вся группа и ребята стали понемногу сближаться и привыкать друг с другом. Группа была сильная, все были неповторимыми и очень интересными. Быстро подружившись, они много свободного времени проводили вместе, и им не было скучно, разносторонние интересы каждого дополняли общие, и им было комфортно учиться.

Была в их группе девушка, на которую невозможно было не обратить внимания не только потому что она была стройной, стильной, тихой, а и по тому что она держалась несколько в стороне от всех, редко участвовала в общих забавах и делах. Группа с пониманием и сочувствием относилась к ее проблеме, стараясь не давать ей совсем замкнуться. Дело было в том, что при всех ее достоинствах было в ней нечто, что не давало ей полностью войти в круг общения – большой нос. Из-за этой проблемы она не участвовала в наших мероприятиях, стараясь остаться в тени.

Сергей не помнил, когда возник этот провокационный разговор с друзьями, которые начали утверждать, что она не способна из-за своей причины полюбить кого-либо. Он попал в их ловушку заявив, что любовь далека от внешних особенностей и, даже, если хотите, слепа в этом отношении и ценит больше всего внутренний мир, а не фасад. Молодость жестока и безапелляционна и очень скоро разговор перешел в спор. Один из приятелей предложил заключит пари о том, что если Сергий сумеет завоевать ее доверие и ввести ее войти в круг их общения он проставится. Глупый юношеский спор, который впоследствии даст Сергею урок на всю жизнь об ответственности за каждое слово сказанное без любви.

На этом, вроде бы, разговор закончился, но Сергей все чаще стал смотреть в ее сторону, и стал замечать, что она часто одиноко стоит в стороне от всех и редко участвует в разговорах, хотя интерес ко многим вещам отражался в ее глазах, но ее нерешительность вновь заставляла ее замыкаться в себе. И он сам не заметил, что все чаще и чаще стал обращаться к ней по разным случаям. Она, видимо уставшая от одиночества, тоже стала привыкать к общению с ним и между ними стало ощущалось все больше доверия и открытости.

Он забыл о том разговоре с приятелями и не строил никаких иллюзий по поводу своих отношений с ней, она стала вхожа в их компанию и потихоньку стала все чаще улыбаться своей очаровательной улыбкой. Все и его друзья тоже попривыкли к ее присутствию, и, казалось, что тоже позабыли о глупом разговоре. Все да не все. Нашелся один «дружок», который в самый Новый год, в самый разгар праздника, сделав вид, что не видит ее, громко смеясь, развел руки и прокричал:

- Ты выиграл, брат! Охмурил, охмурил ты ее!

Она стояла за его спиной и своими огромными потемневшими глазами смотрела на Сергея. Он тоже как будто окаменел, онемел и тоже смотрел на нее. Сколько это длилось? Мгновенье? Вечность? Ни ведает никто.

Подлец сделал вид, что не видит ее и мерзко улыбаясь прошел мимо Сергея. Она как-то потухла, сжалась, как прогоревшая свеча и медленно повернувшись ушла. Сергей не пошел за ней, не смог. Ведь, по сути, этот негодяй был прав: Сергей не заслуживал иного отношения. Без этого суда он никогда не понял бы, что его глупая шутка, не омытая слезами покаяния, не исчезнет бесследно. И время от времени, всю жизнь, будет напоминать о совершенной им подлости.

В январе Сергей с ребятами из группы вышел на производственную практику и стал писать дипломную работу. Он попал в хорошую бригаду. Девушка была в соседней бригаде и их дорожки часто пересекались, но на все его попытки заговорить, она не реагировала. При виде его она начинала заигрывать с пацанами, что было глупо и смешно, но примирения так и не наступило.

В апреле начался призыв в армию, получил повестку на 8 мая и Сергей. Ему и еще одному сокурснику разрешили досрочно защитить дипломные проекты в кабинете директора училища, там же вручили аттестаты, положенные деньги и новенькие рюкзаки. Выслушали пожелания педагогов, Серега с приятелем отправились по магазинам затариваться на проводы и приговорив бутылочку вина, пожелав друг другу удачи, разошлись восвояси.

В один день с Сергеем призывались еще 15 ребят, а провожающих было около трех сотен. Погода стояла прохладная, но это никого не смущало: народ провожал своих солдат по традиции весело и шумно. Ребят выпустили на прощальный аккорд, толпа взревела, принимая в свои объятия любимцев. Полчаса - и до свидания.

Сергей стоял в окружении семьи и друзей. Говорили все и одновременно, время от времени пуская по кругу раненный стакан с простенькой закусью. Он мотал лысой, порезанной при бритье вчера на кухне полупьяными дружками головой, улыбался всем. Ему, уставшему, хотелось скорее в вагон и вытянуться на полке, и вырубиться. Спать, спать, спать!

Но неожиданно краем глаза на крыльце военкомата он увидел ее. Видимо замерзшая, она взглядом лихорадочно искала кого - то в толпе, прижав руки в знакомых варежках к груди. Ему хотелось крикнуть, привлечь ее внимание, но в воздухе стоял невообразимый шум, а душу медленно заполняла пустота и усталость. Пробиться к ней было так же невозможно. В какой – то момент ему показалось, что их взгляды встретились, но в следующее мгновение она смотрела в другом направлении.

Вскоре отворились военкоматские двери. Сухопарый военный прокричал в мегафон о сборе призывников и размещении их в автобусе, стоявшего тут же. Как ни странно, но призывники довольно быстро сели в автобус, видимо тоже устали от суеты. Провожающие, то ли ради смеха или иной причины, подержали автобус на весу и напрасно водитель сигналил, требуя дать возможность уехать. Пока транспорт висел разбилось боковое стекло автобуса куда успели подсадить двух или трех девчушек. Наконец транспорт отпустили, и он медленно начал двигаться вперед, пытаясь вырваться из лап пьяной и орущей толпы, что ему вскоре все же удалось. В автобусе все молчали и только вой двигателя разрывал тишину наступающей ночи. Призывников привезли на следующую от города остановку электричку, чтоб избежать проблем с отправкой электрички. Было тихо. Никто, практически, не разговаривал, не тот момент. Ждали. Кто на сколько уезжает никто не ведал, потому раздумья не располагали к беседам. Вскоре прибыл состав и для призывников оказался выделен целый вагон. Для шестнадцати призывников, сопровождающего офицера и трех случайных попутчиц это было шикарно. Но вскоре после отправки состава, с двух сторон вагона послышался шум, становившейся все громче. Через полчаса в вагоне уже было тесно от шумной молодежи, которая не оставила своих друзей и отправилась их провожать до сборного пункта, а до него была дорога длинною в ночь.

Сергей сидел в общей толпе. Сон прошел, и он предался настроению общего веселья, хотя мысли об однокурснице еще долго не оставляли его. Больше он ее никогда не видел, но помнит о ней всегда, вернее о своем поступке по отношению к ней.

Наука прощать.

Прошло несколько лет. В самом конце ранней и теплой весны, Сергей вернулся в родное село после службы в армии. Служба досталась не простая и ему пришлось узнать и пережить многое, о чем он раньше и не задумывался. Переосмысливая свою короткую и, вполне, беззаботную жизнь, он начал смотреть на себя и окружающий мир совсем по-другому, чем раньше, когда все в этой жизни казалось легко и просто. Он с удивлением и грустью осознал, что мир детства закончился.

В те годы, как-то принято было (во всяком случае в их краях): после службы в армии через год – другой, а порой и раньше – обязательно обзавестись семьей. Армия была некой границей между детством и взрослой, самостоятельной жизнью. Особенно остро это чувствовалось в сельской местности, может от того, что парни, отслужив в армии, старались остаться в городах или уехать на «стройки социализма», имея на руках паспорта. Совсем недавно сельчане получили паспорт на руки, а до той поры были не свободны определять свою судьбу – куда без документа? Но не всем хотелось покидать родные места, оставались и в селах, благо работы, как всегда, было много.

Сергей не был исключением. Полученная до службы в армии профессия электросварщика, нужную в любой отрасли, оказалась неплохим подспорьем. Устроившись на работу, он был полон надежд и радужных мечтаний. Родители были рады его возвращению, особенно мама, привязанная к нему, как главному своему помощнику. С детства жалея ее, стал первым помощником в домашних делах: научился неплохо готовить обеды, стирать, белить и красить, что не раз сослужило ему добрую помощь в жизни. Он был мастер и по хозяйству, как говорится, на все руки, весь в отца. Особенно ему нравилось работать с деревом, и отец частенько брал его на подмогу при строительстве домов, бань, которых они срубили не одну.

Сергей с детства был стеснительным парнем, особенно с девчонками. Дружил, конечно, но дальше дружбы обычно дело не шло. Он был хорошим другом, и пацанам, и девочкам. Ему все доверяли свои тайны. Не боясь, что это станет достоянием общества. Ему порой это льстило, порой коробило (у него тоже есть чувства!), но сам он душу мало кому открывал. Шли годы, взрослели друзья-подружки и мало кто уже делился с ним своими секретами. Впрочем, он от этого не страдал.

Первое серьезное испытание Сергею пришлось пережить во время службы в армии. Он считал, что ему здорово повезло с приобретенным жизненным опытом, с друзьями, хотя немного не повезло со здоровье, которое было подорвано. Госпиталя, перенесенная операция все осталось позади, он потихоньку возвращался к нормальной жизни. Вернувшись домой, он было немного загрустил, но к концу лета почувствовал себя достаточно сносно. Он стал чаще появляться на людях, встречаться с друзьями.

Лето было чудесное, ласковое, теплое, даже дожди, довольно частые в то лето, не в пример теплым дождям детства, прохладные, не портили настроения. Жизнь стала налаживаться: работа, друзья, мир вокруг все воспринималось как будто заново, как после долгого и тяжелого сна.

Директор местного сельского клуба, зная его таланты и склонности к творчеству, предложил ему должность художественного руководителя, и он с увлечением взялся за новое для него дело. Думается, что здесь не обошлось, конечно, без просьбы его отца, приятеля заведующего клубом.

Взявшись за интересную для него работу, Сергей, прежде всего, приступил к реанимации вокально-инструментальной группы, которая некогда пользовалось большим успехом у местных меломанов. Друзья поддержали его и скоро танцы под «пластинки» заменили «живые» звуки ионики, гитары и ударника. Эстрадой служило крыльцо срубленного еще в годы освоения целины клуба, куда после вечернего сеанса, выносили инструменты и начиналась действо, которое длилось, как говорится, до зари.