Рассказы, повести, воспоминания

- Да, брат!

На этом разговоры были окончены, и они его больше не касались, во всяком случае, долго.

На следующий день, морозным декабрьским утром, Сергей отправился на работу в центр села, где стоял, не далеко от совхозной канторы, клуб.

Честно говоря, Сергей не надеялся, да и не хотел, чтоб поездка состоялась. Так оно и вышло. Подойдя к конторе, он не нашел ее отца. Подождав, для порядка, еще пару минут, он с чистой совестью отправился на службу.

Жизнь продолжалась, дела шли своим чередом. Приближались новогодние вечера, закрутилось, завертелось, репетиции, подготовка зала, установка елки и прочие дела отвлекли его от личных переживаний.

Но «войны семейных кланов» избежать все же не удалось. Виновником был, естественно, Сергей, поэтому основные удары приходилось принимать ему. Даже его родителям приходилось выслушивать нападки ее родни. Особенно досаждали родственники, работавшие в магазинах, устраивая ему обструкции: не обслуживали. Приходилось просить друзей, родных, чтоб они покупали ему разную мелочь.

Новогодние праздники прошли как-то тихо и не заметно для него, каких-то особых событий не случилось. Скорее всего, все было, как всегда, но для него все было по иному, ни как прежде.

На новогодние каникулы приехала и Аля, но почти не выходила из дома.

Сергею хотелось с ней переговорить, чтоб она как-то повлияла на ситуацию, не переигрывала, доведя дело до абсурда. Но сделать это никак не удавалось: везде и всюду она была в сопровождении родственников. Перед приездом она в письмах сообщала о своих страхах, что Сергей может станет ей угрожать. Обеспокоенные родственники стали оберегая ее, всюду сопровождать, не давая приблизится к ней.

Прошла неделя каникул, стихли новогодние кутежи, народ занялся делом: возили и кололи дрова, особенно кряжи, хорошо коловшиеся, когда промерзали на сквозь, складывали поленницы разных видов. Снега, как всегда, навалило с избытком, приходилось рыть целые траншеи от крыльца до сарая и ворот. Для детворы утеха, а хозяину работа.

Но однажды, когда бдительность родных ослабла и ее из клуба сопровождали только сестренка с мужем, да и они, ослабив внимание, отошли в сторону, Сергей увел ее в парк, расположенный за клубом, для разговора. Она, испугавшись в начале, вскоре успокоилась и стала его слушать. Он пытался убедить ее, что ситуация зашла слишком далеко и обретает совершенно не нужное направление. Она слушала молча и было не понятно, реагирует ли она на его доводы. Много позже Сергей понял, что она больше боялась не его, а гнева своих родичей, которых боялась не меньше, а может быть и больше, чем его.

Тем временем сестра с мужем, обнаружив пропажу, бросились к родителям и вскоре округа огласилось истошными женскими криками, суетливыми, кидающимися во все темные закоулки фигурами.

— Вот, тебе и результат - промолвил он, кивая на происходящее. Родственники все дальше уходили от парка и они, выйдя из него, пошли по улице.

На перекрестке, они расстались.

Сергей шел по улице и ему было грустно: все как-то нелепо! Не об этом мечталось, не так хотелось! Конечно, каждый человек творец свой судьбы, но без внимания, помощи и любви другого человека, невозможно достичь всей полноты бытия.

Навстречу ему шли двое, в которых он узнал ее сестренку с мужем. Еще не добежав к Сергею, сестра завопила:

- Где она? Куда ты ее дел?».

Его подмывало ляпнуть:

- Где, где? Знамо дело в колодце! Чик по горлу и делу конец!

Но он, выдержав паузу, холодно спросил:

- Вы о ком?

- Где Аля! – вновь заорала сестра.

- Что ты вопишь? Откуда я знаю! Чаи гоняет, наверно, дома. - ответил Сергей, усмехнувшись и продолжил свой путь. Они же бросились к дому родителей. Ему стало почему-то весело, и он от души рассмеялся.

История «любви» на этом, увы, не закончилась.

Сергею, волею судеб придется пережить еще одни «грабли», оказавшиеся на его пути.

Не будем подробно описывать события, которые произошли впоследствии. Скажем только, что ее друг вскоре, почти сразу после этих событий, женился на другой. Родственники Али, разобравшись в перипетиях событий последних месяцев, стали виниться перед Сергеем и ругать опозорившую их родственницу. У него даже появился карт-бланш в магазине, где работала особо непримиримая тетка Али, которая давала спиртное в кредит, ругая при этом опозорившую их племянницу. Чем он, впрочем, не применил с друзьями воспользоваться.

Сергей не видел Алю, наверное, около двух лет. Боль утихала. Он вспоминал о ней, но все реже и без обид.

Другие дела, заботы и планы студента педагогического училища, увлекли с головой. Ему было интересно учиться, встречать новых людей. Его любили за открытость, беззлобие, верность и он отвечал тем же. Но, тем не менее, не особо раскрывал перед людьми свою душу.

Время летело так быстро, что он даже не заметил, как прошли годы учебы. Оставалось учиться полгода и ему казалось, что судьба его определена и перед ним весь мир.

Он с жаром занимался своим увлечением, прошел творческий отбор в столичный вуз кинематографии. Много снимал, проявлял, режиссировал отснятый материал и выпускал документальные фильмы. Это было прекрасное время!

Он все реже приезжал в родное село к родителям, хотя любил эти дни, когда он возвращался в знакомые с детства края, красивее которых не было в мире, в любое время года.

В один из таких приездов и состоялась его встреча после долгой разлуки с Алей на встрече одноклассников. Хотя неожиданная встреча немного смутила, тем не менее он остался совершенно спокоен и все, что было когда-то между ними, не мешало им общаться на равных.

Как получилось так, что провожать Алю выпало ему, он не понял, хотя и мысли такой у него не возникало, да и другие претенденты были. Проводил. Поговорили о том, о сем, короче, ничего интересного. Расстались.

Как-то незаметно эти встречи случались все чаще, то просто на улице, то в кино, то в магазине… Так незаметно он привык к ним и эти встречи его уже не раздражали и не напрягали. Она работала в местном детском саду, и он незаметно для себя стал ездить в деревню каждое воскресение.

Тревоги и сомнения, возникавшие в те дни, постепенно улеглись и он вновь поверил судьбе. Даже в те короткие дни разлук он с нетерпением ждал ее писем, коротких, но полных любви и тепла. Эти письма, дополнявшие их беседы, хотя и вызывали в нем некое чувство ее неуверенности, но он гнал их от себя. Аля писала то, что не всегда могла озвучить при встречах и Сергей понимал ее, не сердился.

Да и как было сердится на эти слова: «Не понимаю, что с тобой происходит? Почему я тебя так долго не вижу? Я хочу тебе сказать кое-что, собираюсь вот уже более недели, но тебя нет».

…«Вот дала слово, что не пойду на этой неделе в кино, может ты из-за меня не ходишь, чтоб меня не видеть. Не знаю только, вытерплю ли в субботу (люблю я этот день, потому что увижу тебя!)»…

…«Не могу поверить, что ты только время со мной хочешь провести. Не верю!

Потому что… люблю, люблю, люблю тебя, идиота такого. И ничего не могу поделать с собой, да и не хочу!

Мне хорошо, когда я думаю об этом. Но только сердце начинает болеть, когда вспоминаю, что ты исчезаешь куда-то.

И еще: я очень ревнивая. Очень!

Знаешь, я, наверное, в самом деле уеду отсюда. Куда? Сама не знаю. Замуж надо выйти, чтоб можно было уехать, но… есть но. И это не проблема, только без любви не хочется замуж».

Мама не могла нарадоваться: сынок стал часто ездить! Но от молвы не утаишься и в очередной его приезд она вопросила:

- И что наездил?

Он все ей рассказал, сказал и о том, что не знает, что делать? Как поступить? Мама даже будто обрадовалась, может ему показалось? Она ответила, что все решать ему и ей, им жить.

И он решился откровенно поговорить с Алей. Они говорили не так долго и он, и она были рады, что разговор состоялся и все для них стало ясно. Постепенно начали строить планы на будущее: как только он закончит учебу они уедут куда-нибудь и начнут жизнь с чистого листа.

Весна, в тот год, была ранней, март во всю свою мощь топил снега, солнце пригревало активно, но мороз не отступал и к вечеру под ногами начинали громко хрустеть подмороженные лужи. Они бродили по улицам села и мечтали, мечтали, болтая без устали, допоздна, пока холод все ощутимее не проникал под одежду и уже ни что не могло спасти их от того, что скоро они превратятся в снеговиков или сосульки. Они расставались и он, дрожа как кролик, бежал домой и прижимался к теплой печке, блаженствуя от входящего в него тепла и вскоре засыпал сном праведника.

Сергей забросил все свой общественные дела, съемки, подготовку к поступлению в институт, жил только ожиданием выходных, чтоб улизнуть в деревню. Ему это удавалось, так как он ссылался на недомогания. Болезнь язвы желудка, привезенная вкупе с другими со службы, стала тревожила его все чаще. Два раза в год: весной и осенью, отлеживал в больнице и это стало почти привычкой. Так и в этот раз его жалоба на недомогание ни у кого не вызвало подозрения.

В международный женский день в тот год они встречали с друзьями в селе, уже ни от кого не скрываясь. Друзья одноклассники отнеслись к этому событию спокойно, как само собою разумеющемуся факту. Было как всегда весело, соскучившиеся друг по другу все радовались возможности пообщаться, узнать новости, порадоваться ранней весне.

После праздника она пригласила его к родителям, которых не оказалось дома. Было это случайностью или заранее продуманным планом, он не задумывался. Главное они вместе и им хорошо, а впереди целая жизнь!

Весенняя ночь, освященная молодой луной и мириадами мерцающих звезд, слушали их жаркое дыхание. Ее теплые мягкие губы, податливое тело, жаркий шепот, уносили его все дальше и дальше от земли…

Рано утром они лежали лицом к лицу и наслаждались не ведомым чувством, которое, наверное, и было счастьем, о котором пишут поэты.

Это была их последняя встреча…

После этого вечера они не виделись почти пятнадцать лет.

А пока они, а тем более он, ничего об этом еще не знали.

Приехав на учебу, через пару дней Сергей угодил в больницу с сильным желудочным кровотечением. Хирург мурыжил его дня три, после чего сказал, чтоб он готовился к операции. Много чего передумал Сергей за эти дни, и ему очень хотелось избавится от этих болей раз и навсегда. Ей он не стал писать, чтоб не напугать ее и надеясь, что все свершится быстро и он все расскажет ей после, глядя в ее серые глаза.

Хирург все объяснил: процесс, последствия, которые были, по его мнению, достаточно благоприятными и Сергей дал согласие на операцию. Очень хотелось пожить! Назначили день операции. Началась подготовка.

Городская больница находилась в центре города. Трехэтажное главное здание больницы стояла в окружении тополей, выросшими до крыши. Асфальтовые дорожки, скамейки, подрезанные кустарники создавали не повторимый уют провинциальных дворов. Ходячие больные бегали тайком до желтой бочки с надписью «Пиво», благо она стояла почти у ворот и ныряли под кусты. Хорошо! Только смотри, чтоб главврач не застукал, а то хана больничному, напишут нарушение режима и лишат нарушителя на работе премии.

Операцию назначили на утро. Душ, клизмы, бритье, каталка – все по серьезному. Холодную железную каталку, покрытую, всего лишь, простынею, потащили в предоперационную, которая была мала и едва помещала две каталки рядом.

В голове у Сергея сплошное месиво мыслей, его начинает бить мелкая дрожь, то ли от холода, то ли от страха, не поймешь. Ожидание в предоперационной почему-то затягивалось.

Наконец распахнулась дверь, но не в операционную, а входная. Закатывают и ставят рядом с Сергеем каталку, на котором лежит юноша. Глаза закрыты, но дыхание есть, живой значит. Смотрит Сергей на него и видит, что синие пузыри, перетянутые каким-то шпагатом и лежащие на его животе, ни что иное, как его родные кишки! Сергею от увиденного стало не по себе.

Вошел доктор. Лицо его было озабоченным. Похлопав Сергея по груди, произнес:

- Придется тебе, брат, подождать, - он кивнул на нового соседа, – Сам понимаешь, операционная одна, а ему ждать, особо, некогда.

Сергей мотнул головой, и медсестра покатила его «фаэтон» обратно в палату.

После этой операции доктора не было два дня, видимо, лечился. Придя, он сразу подошел ко Сергею, поинтересовался: что да как? И задал тревоживший Сергея вопрос: что делаем? За эти дни многое лезло в его голову, но прежней уверенности уже не было, о чем он доктору поведал. Доктор помолчал, думая о чем-то своем, вздохнул-выдохнул и сказал:

- Хорошо! Пока операцию оставим. Попробуем тебя вытащить другим «макаром», но это будет долго.

- Доктор, - почти закричал Сергей – Что угодно! Спасибо!

- Благодарить будешь потом, а пока готовься.

Начались долгие дни различных процедур, уколов.

Весна вовсю бушевала на улице, зеленела трава, распускались зеленые пахучие, клейкие листья тополей, бушевала сирень, черемуха дурманила нежными запахами.

Сергей жил ожиданием предстоящих встреч с Алей.

Она, каким-то образом, узнав о его злоключениях, писала письма полные любви, тревог и надежд.

«Не понимаю, что с тобой происходит? Почему я тебя так долго не вижу? …Почему-то вдруг сегодня с утра сердце покалывает и думаю, что с тобой что-то случилось. Ты не болен? Да еще слышала, что тебе хотят какую-то операцию сделать. Правда? …Не болей!»

Но к концу апреля письма перестали приходить. Дни за днями тянулись нехотя, это было грустно, но от мысли о скорой встрече у Сергея на сердце теплело.

Наконец, за несколько дней до майских праздников, доктор сообщил, что он готов его выписать. Сережиной радости не было предела, но нужно возвращаться в училище, идти на занятия. С трудом ему удалось выпросить у доктора амбулаторную справку и торопясь, предвкушая скорую встречу, он рванул в поликлинику, находившуюся в дворе больничного комплекса, ставить печать на справку.

Войдя в фойе поликлиники и направляясь к регистратуре, неожиданно встретил свою соседку по селу. Год назад, закончив школу, она поступала в мединститут, но не прошла по баллам и устроилась в поликлинику техничкой, что давала ей предпочтение при поступлении в институт.

Сергей обрадовался неожиданной встрече и, окликнув, радостно с ней поздоровался. Сестры в регистратуре не оказалось на месте и у них появилась возможность переговорить. Говорили о каких-то пустяках, смеялись. Она неожиданно задала ему вопрос, который он не сразу осознал, продолжая улыбаться. Она спросила его:

- А ты в курсе, что твоя жена вышла замуж? Позавчера была свадьба. И знаешь кто ее муж?

Она назвала фамилию. Это был еще один их одноклассник.

Много позже он, вспоминая эту встречу, вспомнил о том, что землячка, говоря о замужестве Али, назвала ее «твоя жена», значит, так думал не только он.

Он изменился в лице, соседка, сообразив, что перегнула палку, бросив на него удивленно-тревожный взгляд, быстро ретировалась.

«Как же так, - вертелось в голове – вот же письма, где вся страница исписана только одним словом «люблю, люблю, люблю»? Нет, наверное, это глупая шутка. А смысл ей шутить?».

Опустошенный, вновь почти больной, он сел в рейсовый автобус и поехал к родителям. Через несколько часов, добравшись до родного села, он вылез из автобуса, не доезжая села, и, чтоб никого не встретить, огородами, вдоль пруда, пошел к родительскому дому.

Войдя в дом, он увидел маму, которая, увидев его, радостно вскрикнула, прижала к себе. Они стояли и она, как в детстве качала его, прижимала к себе.

Не отрываясь от нее, он глухо спросил:

- Мам, это правда?

- Да, сынок. Видно, не судьба вам, а судьба в таких делах одна на двоих. Не жалей! Все уладится. Жизнь она длинная.

Прошло много, много, много лет.

Почти вся жизнь, сложившаяся хорошо: семья, дети, любимая женщина…

Но память!.. Куда ж от нее! Она, к счастью, не дает нам все забыть, чтоб не повторить ошибок. Хотя порой все усваивается не с первого раза. Ничего забыть невозможно, да не нужно стараться, обманывать себя, а вот простить – да, надо.

Прощение - продолжение любви, которая не лишает человека радости жизни. Прощение - плата для входа в иное бытие, где человек сохраняет свой, дарованный свыше, образ.

Без этого прощения, человек входит в иную дверь, соседнюю, где, как ему кажется, тот же мир.

Мир тот же, наполнение другое!

Это мир одиночества, тоски, боли и ненависти, не прощающего зла, обид, не требовательности к себе, желание любви, пусть хоть на миг, утоляющей пустоту души.

У каждого человека свой путь в этом мире, выбираемый только им самим. Выбор, по сути, не сложный и не трудный, все зависит от того, чем мы наполняем свое сердце: правдой, любовью, верой или ложью, предательством, недоверием.

Как важно хранить чистоту сердца с юных лет! Бесценный опыт, даваемый нам в юности, нужно беречь, хранить его чистоту и на нем строить свое будущее.

Дом, построенный на песке, безусловно, будет смыт первой же бурей, но это не повод рвать волосы и начинать новую стройку на том же месте. Надо искать новое место подальше от воды и на крепком фундаменте.

В межчеловеческих отношениях самый прочный фундамент - любовь!

Незнаново

Март 2023 г.

ВСТРЕЧА

Мы с ней учились в одном педагогическом училище. Звали ее Галина. Тогда мне совсем не думалось о том, что мы будем связаны с ней всю нашу жизнь, хотя после окончания училища, мы так ни разу и не виделись. Не виделись в жизни, в реальном мире, но одна встреча, все же, была, при довольно странных обстоятельствах…

Эта встреча помогла мне пережить тяжелые, личные духовные испытания. То, что встреча была на духовном уровне, не вызывает сомнения, но почему она пришла меня предупредить о готовящихся искушениях? Разве могут быть такие связи у живых? А может, ее уже нет на этом свете? Откуда у нее такая сила, такое право? Но, чтобы не было, эта встреча произошла, и она пришла мене помочь. Но все по порядку…

Шли последние недели пред окончанием моего обучения в педагогическом училище, в одном из уральских городов. Время трудное, но молодости свойственна беспечность и самоуверенность, что давало нервной системе довольно легко переживать наступающие экзамены и перемены в судьбе.

Мы с ней были знакомы почти два года, но общались не часто, тем более, она была местной и училась на курс старше. Ее группа шефствовала над нашей и иногда мы встречались на каких- то мероприятиях и я особо не обращал на нее внимания, тем более, я был, все же, постарше и уже отслужил в армии, а она всего год как закончила школу. Да, я замечал, что она относится ко мне как - то по особому: заботилась обо мне, живущем в общежитие, угощая разными домашними вкусностями и готовая исполнить любую прихоть. Это и забавляло, и пугало. Но все было столь трогательно и с чистейшими, как мне казалось, и я убеждал в этом себя, помыслами, что я не мог не относиться к ней как к сестренке. Разговоров или шуток о наших отношениях, как ни странно, не было.

Если честно, то я, конечно же, видел, как она смотрела на меня; слышал, как теплел и звенел колокольчиком ее голос, когда мы оказывались наедине. Это меня, сказать честно, тревожило и, даже, пугало, потому что размышляя о нас, я не находил для себя возможным не только поцеловать или обнять ее, сказать глупое слово, но даже прикоснуться к ней, как это бывает между молодыми людьми. Не скрою, были и мысли плохие: умом понимая, чего она хочет, можно было спустить все на тормозах, претвориться и получить то, о чем мечтали многие мои однокурсники, но … сердце, томимое жалостью и состраданием, хотело, чтоб у нее было все искренне и чисто. Но как ей все это сказать? Смелости у меня не хватало на такие беседы, да и скоро все само собою разрешится, когда уеду после окончания учебы. Так думал я, стараясь реже видеться с ней.

Тот период моей жизни был для меня сложным, полным разочарований и душевной пустоты. Все ушло куда - то , я не видел смысла в своей жизни, ни кого и ничего вокруг не видел, не чувствовал радости жизни, неуверенность и разочарования терзали мою душу, выворачивая ее на изнанку, все было «на автомате». И тому была веская причина, хотя и банальная – предательство любимого человека. Тогда, в том возрасте, казалось, что жизнь отныне потеряла всякий смысл. Но, тем не менее, она продолжалась…

Однажды она, пришла в гости без предупреждения, так как в ином случае она бы просто не застала меня, так как у меня непременно бы нашлись «неотложные дела». Была весела, но чувствовалось какое – то напряжение в ее движениях, словах. И, к моей радости, что – то так и осталось недосказанным и, пригласив к себе на день рождения, убежала. Делать было нечего, пришлось согласиться.

Вечер был замечательный, гости, которых было не много, сыпали комплиментами, было весело и просто. Праздник затянулся далеко за полночь. Лишь под утро гости стали расходиться. Стали и мы с моим товарищем, прощаться.

Галя и ее сестренка с подругой пошли нас проводить до перекрестка. Снега уже не было, но легкая утренняя свежесть бодрила. Стал накрапывать весенний мелкий дождичек. Мы продолжали веселиться, шутили, пели песни. Мой приятель и девушки «гоготали» без устали и ранним утром на пустой улице это было оглушительно.

Через некоторое время она взяла меня под руки (я напрягся) и молча пошла рядом.

Вдруг она спросила, почти шепотом:

- Ясный, - она почему – то так меня называла, чем очень смущала - за что ты меня так ненавидишь? Не любишь?

Приятель и его подруги замолчали, замер и я.

Вселенская боль пронзила всех и оглушила...

Все вокруг исчезло: дома, улицы, лица, воздух… Горячая ударная волна этой боли окатила меня с ног до головы.

Я растерялся и, к своему удивлению, почувствовал, как во мне закипает раздражение.

Придя немного в себя, я огляделся. Никого, кроме нее, рядом не было. Сколько же прошло времени? – мелькнула мысль и исчезла, не дав удивиться. Ее глаза смотрели на меня, и такая тоска была в них! Я молчал, не зная, что сказать, а в ее глазах таяла надежда. Молчать дальше было просто глупо, и я заговорил:

- Галя! Ты же знаешь, как я к тебе отношусь! – Ее пальцы, нервно теребившие края платка, замерли, - Не много на свете людей, кого я люблю, так как тебя!

В легких не осталось воздуха, но и глубокий вдох не стал спасением, воздух в легкие не поступал. Приходилось дышать часто и стараться не выпускать воздух сразу, отчего речь моя была сумбурной и прерывистой.

- Я, наверное, дурак, но я не могу тебя обманывать. Неужели тебе это не понятно?

Я продолжал что-то в том же духе, все больше ненавидя себя. Она, молча, смотрела на меня, чем совсем обескураживала меня и, в конце концов, пролепетав еще что-то, я замолчал, глотая твердые куски утреннего воздуха.

Утро почти наступило. Сквер, омытый ночным дождем жил ожиданием солнца, которое вот-вот должно было взойти. Было светло и свежо. То ли от прохлады утра, то ли от пережитого и навалившейся усталости и волнения, меня било мелкой дрожью. Неимоверно хотелось, чтоб это нелепый разговор, тяготивший меня (тогда я думал только о себе!), скорее закончился, и я бы убежал от всего в родное общежитие и спрятался в теплой постели. Но она ждала еще чего-то, и я промямлил:

- Я не могу сделать того, чего тебе хочется, Галя! Это глупо! И, вообще, пойдем я тебя провожу, - произнес я, беря ее за локоть, боясь ее отказа, истерики, да и вообще…

- Хорошо, - безцветно произнесла она, взяв меня под руки, - пойдем, мой Ясный!

Повиснув на моих руках и прижавшись к плечу щекой, продолжила:

- Может ты и прав по своему… Но ты мог сделать меня счастливой, а потом уйти. А я бы в своем счастье простила бы тебя, потому что люблю. Любящий может простить все и обман, и предательство… Ты думаешь обмануть меня это предательство?

Я пробормотал:

- Ты так говоришь, потому что уязвлена твоя гордость?

- А ты хочешь сказать, что ее у меня нет? – вопросом на вопрос ответила она, - Не беспокойся, есть, просто любовь сильнее гордости. Девичьей гордости. Это не отчаяние, а, скорее всего, не понимание тебя… Я все не могла понять, разве ты не видел и не чувствовал, как я тебя люблю!