Маленькая гамма

«Сказ о гаммах»

1 Глава: «Охота».

Тёмное, практически чёрное небо сейчас украшали крошечные мерцающие звёздочки. Лёгкий ветерок проходился по верхушкам вечнозелёных елей, слегка покачивая последние. Огромные деревья устрашали своими размерами и редким шелестом хвоинок. Некоторые создавали причудливые тени, которые нередко перерастали в ужасающие картины.

Полная луна. Она по-своему прекрасна. А в моменты затмения – огромный кровавый круг, заставляющий задуматься о том, насколько такое явление необычно. А что неизвестно и не разгадано – становится причиной страха.

Зелёная хрустящая трава проминалась под детскими разодранными ботиночками. Мальчик шёл тихо, смотря куда ступить, дабы не создать лишний шум и не привлечь внимание. Но на последнее тот уже не рассчитывал: в его дрожащих ладошках был зажат едва мерцающий старый пыльный фонарь. Откуда он взял эту старую ржавую бандурину? Такое мог знать только сам ребёнок.

Каждые десять шагов мальчишка озирался по сторонам. Мерцание фонаря не успокаивало, а лишь ещё больше пугало оного. Последний не следовал тропинке, выбирая путь на метров десять поодаль. Шорох еловых ветвей, звуки ветра, собственные шаги – заставляли ребёнка чуть ли не подпрыгивать до самой верхушки ели. Ребёнок пришёл в лес не по своей воле, но что же мог поделать этот несчастный? Ничего. Ничего он не смог бы сделать.

Вот лицо его озарила секундная радость. Мальчишка не мог медлить – находиться одному в этой кромешной темноте, вдали от деревни было невыносимо и до трясучки страшно.

Пацанёнок наклонился к кустам, поставил фонарик подле. Снял засаленную коричневую кепку и стал быстро собирать сочные фиолетовые ягодки. Когда же картуз был наполнен, мальчик отложил его и стал горстями срывать крошечные ягоды и отправлять грязными руками лакомство себе в рот. Очередной шорох вспугнул мальчишку. Тот оглянулся, в некой надежде никого и ничего не увидеть. Не увидел. Не заметил. Он облегчённо вздохнул, возвращаясь к прежнему делу. Покончив с ним, мальчишка был готов вернуться оттуда откуда пришёл, но, заприметив неподалёку дым от костра, решил проведать что там дак как.

Глупый ребёнок не понимал своих действий. Им руководило всего лишь детское любопытство и крайняя наивность. А ещё и дикий голод. Может, он ожидал увидеть там лесника, который готовил себе ужин? А может, группу охотников, оставшихся на ночь в тёмном лесу, дабы не отвлекаться от дел и не тратить время на возвращение домой? Или ораву разбойников, разбивших лагерь на ночь почти что в самой глуши? В любом случае, этот несмышлёный пугливый ребёнок надеялся на то, что сможет отведать что-то кроме крошечных ягод, которыми, как показала практика, он не насытился.

Позабыв про оставленный фонарь, несчастный двинулся торопливыми шагами в сторону дыма. Через несколько шагов он заприметил костёр. Языки пламени так манили ночного гостя, что он не сдержался и, не оставаясь в стороне ни минуты, двинулся навстречу теплу.

Манящее тепло казалось ласковым и приветливым. Мальчик подошёл настолько близко к костру, насколько это было возможно. Однако, оглядевшись по сторонам, он никого не заметил. Как же так, а ведь он пришёл сюда отведать чего-нибудь жареного, чего-нибудь кроме маленьких ягодок. Но почему-то ребёнок не почувствовал себя опустошённым или брошенным. Напротив, поддавшись ласковым язычкам костра, он решил для себя остаться здесь до утра.

Спасительный костёр очень полюбился мальчику. Он освещал достаточно большую территорию, по сравнению с его фонарём, про который тот благополучно забыл. Костёр согревал, что было немаловажно в эту осеннюю ночь.

Мальчик совсем расслабился, уставился на пламя. Тёмные глаза его выражали спокойствие и умиротворение. Сердцебиение постепенно замедлялось. Ему больше не грозила никакая опасность. Поддавшись влиянию костра, паренёк совсем позабыл о том, что лесная глушь таит в себе множество опасностей.

Вдруг что-то впилось в его плечо. Мальчик испуганно, одними только глазами, проследил за своим правым плечом. Длинные чёрные когти ещё больше вцепились в нежную детскую плоть. Кровь заструилась по замызганной в грязи рубашке. Ребёнок ошеломлённо вздохнул. Не смог ни крикнуть, ни пошевелиться. Страх сковал его тело, и, если бы не вцепившаяся мертвой хваткой лапа в его тушу, пацанёнок точно бы рухнул на своих ватных ногах прямо в костёр.

Спустя какие-то жалкие секунды паренька пронзила дикая боль. В последний раз он опустил голову, в последний раз он вздохнул, и в последний раз он смог увидеть огромную мужскую руку с длинными когтями, которая буквально вырвала сердце из его холодного и уже мёртвого тела.

Костёр всё ещё полыхал, оставляя после себя прежнее тепло и уют. Но неуютным были лужи крови, куски несчастного ребёнка, разбросанные вокруг и двое силуэтов, которые находились не так уж и далеко друг от друга.

Ближе к костру сидела маленькая хрупкая девушка. Это существо было настолько бледным и крошечным, что казалось каким-то лишним в этой лесной композиции, освещаемой одним лишь костром. В тонких руках та держала голову мёртвого мальчика и заботливо поправляла его растрепавшиеся локоны. Её же локоны, тёмные каштановые, в то же время очень мягкие и тяжёлые, спадали той чуть ниже плеч. В свете костра цвет их был практически карамельным, напоминающим сладость. Худенькие бледные свои ножки она поджала к себе. Видимо, этому существу было холодно даже рядом с костром. Чёрные глазки, наполненные нежностью и сочувствием, были обрамлены пушистыми ресничками. Одной из отличительных особенностей существа были неприлично тёмные стрелочки вокруг глаз. Оные являлись родимыми пятнами, но оказались настолько ровными и острыми одновременно, что значительно увеличивали размер глаз. Весьма милые её черты лица не делали ту опасной убийцей. Скорее, наоборот – это существо внушало жалость и желание позаботиться об оной. Тонкий длинный носик был запачкан в чужой крови. Девушка не спешила оттирать ту. Она была поглощена совершенно другим, понятным лишь одной ей, делом. Тонкие длинные пальчики с чёрными ноготками раз за разом касались жёстких сальных чёрных волос.

Чуть поодаль от неё, опёршись спиной на одну из елей, стоял мужчина достаточно высокого роста. При свете кровавой луны были видно его лицо. Такие же чёрные глаза, стрелочки. Длинный прямой нос и точёный овал лица создавали о себе обманчивое впечатление. Это прекрасное на вид существо несколько минут назад беспощадно расправилось с мальчишкой. Тонкий стан его и длинные ноги украшал дорогой коричневый костюм, как раз под цвет его мягких волос.

Прекрасный молодой человек лишь презрительно окинул эту кровавую картину. Но взгляд его смягчился, когда в его поле зрения попала крошечная девушка.

Но тряхнув своей прекрасной шевелюрой, тот прогнал с себя секундное наваждение, вновь надевая маску холодного и жестокого существа.

– Прекращай страдать ерундой. Доедай. Нужно возвращаться домой. Скоро рассвет, – немногословный мужчина повернул голову в сторону деревни. Он думал не о мальчике и точно не о том, чтобы прийти за новой жертвой в это богом позабытое место. Шатена беспокоило кое-что другое.

– Пап, неужели всем гаммам обязательно есть человеческое мясо? – робко спросила девушка, смущённо поднимая мерцающие в темноте чёрные глазки. Мужчина удручённо вздохнул. Ему не хотелось разводить дискуссии с этим маленьким несмышлёным существом. Но и не ответить тот не мог. Уж больно настойчивым становился взгляд девушки с каждой секундой.

– Все мы проходили через это. Так что да, поедание человеческого мяса на ранних стадиях развития – нормально для таких как мы, – этого гамма очень раздражал происходящий между ними диалог. Мужчина выглядел отнюдь не бодро, скорее, очень уставшим и в какой-то степени даже измученным. Но он не может расслабиться. Не сейчас. Что-то очень волновало его и оный то и дело оглядывался на своего маленького гаммёныша.

– Но ведь у него наверняка была семья, хэм, как у нас? И его будут искать, а потом его родители очень расстроятся, когда не найдут… – девушка лишь дёрнула хрупким плечиком. Внезапно нашедшая на неё пугающая мысль всё же оказала какое-никакое воздействие на нечеловеческое существо. Гамма грустно вздохнула и вновь обратила нежный взгляд на оторванную голову и лежащее неподалёку тело мальчика. Всё это казалось ей неправильным. Так не должно быть. Она уверенна в этом.

– Сын пьяницы-сапожника. Отец его не то, чтобы не кормил, домой не пускал. Я лишь облегчил его учесть и решил вопрос с твоим обедом, —объяснял Карамур как ни в чём ни бывало. Для него убийство ни в чём не повинного ребёнка не было чем-то плохим. Но и чем-то хорошим он бы это тоже не назвал. Скорее принимал как должное, только и всего.

Но слова дочери всё же заставили Фауста задуматься. Он недоверчиво поглядел на маленькое существо. Кажется, он что-то понял.

– И всё равно. Ты сам говорил, что не все гаммы питаются мясом. Чем позже родилась гамма, тем больше она отдалена от употребления человечины в своём рационе, – Клосеньке почему-то хотелось разговорить уставшего отца. Тот же, в свою очередь, воспринимал её капризы как само разумеющееся. Чем бы дитя не тешилось, главное – чтоб не вешалось. Определённо этот мужчина был не самым лучшим нечеловеческим родителем. Тем не менее, это существо выполняло свою базовую функцию – заботу о потомстве. И как он считал – этого достаточно.

– Виноват. Но давай не будем забывать, что я это сам не наблюдал, а мучить своего ребёнка травой не собираюсь, – Карамуру не был интересен этот разговор. Хотя мнение гаммёныша порой было интересно послушать. Уж слишком рано те взрослеют.

– Мучить он травой не собирается… бу-бу-бу… Ещё скажи, что не хотел его убивать… – Клосеньку не устроил ответ родителя. Тем не менее, сказать тому что-то поперёк редко когда удавалось, да и не то, чтобы хотелось. Скорее она ощущала потребность хоть как-то обратить на себя внимание вечно занятого родителя. Увы, такие попытки не всегда были успешны.

– Солнце, брось ты эту гадость. Пора возвращаться. Как раз успеем к пробуждению Гриши, – на последних словах маленькая гамма не задумываясь откинула некогда полюбившуюся голову какого-то мальчика и вскочила на тонкие свои ножки. Карамур был очень недоволен тем, что его ребёнок таки умудрился перепачкаться в чужой крови

Родитель взял крошеную ручку в свою, отец и дочь молча направились в обратную сторону от деревни, прямо к тому особняку на обрыве. Лучше места для строительства было и не найти, но на то они и не люди, чтобы делать что-то не как все.

2 Глава: «Друг»

Два существа очутились перед входом в огромный просторный особняк. Тяжеленное чугунное кольцо дважды ударилось о дубовую древесину. Величественные его двери встретили владельцев, как и всегда: петли их, давно не смазанные, раздали истошный протяжный писк. В дверном проёме появился брюнет. Карамур машинально отдал тому своё тёмное пальто и прошёл в зал. Клосенька же никуда не спешила. Она медленно снимала свои аккуратненькие, блестящие на свету, чёрные кожаные ботиночки. Только после последовала за отцом.

– Клосенька! Клосенька вернулась! – из-за угла выскочил маленький мальчик. Он кинулся в зал, издавая громкие крики восхищения и радости. Как только тот увидел маленькое хрупкое создание, то без раздумий накинулся с объятиями. Сжав в своих маленьких ручках маленькое существо, мальчишка учащённо задышал, а после уткнулся носиком в пушистую макушку.

– Наконец-то ты вернулась… И опять в чём-то измазалась! – Гриша рассмеялся и ткнул пальчиком на носик Клосеньки. Та неловко свела чёрненькие глаза к носу и увидела небольшое кровавое пятнышко, которое отец не заметил. Девушка смущенно посмотрела на брата и тоненькими длинными бледными пальчиками стёрла причину хохота родственника.

– Григорий, если ты будешь опять мешать Клоське заниматься, буду обязан лишить тебя её общества до конца месяца, – раздался громкий звучный голос главы семейства. Судя по всему, он уже прошёл в сторону своего кабинета и сейчас прикрывал дверь за собой.

Пройдя чуть дальше, мужчина невольно бросил взгляд на портрет на прикроватной тумбочке. Карамур приблизился к памятному предмету. Как и прежде на нём был изображён он сам и его горячо любимая жена. Глава семейства невольно задумался. Этот гамм всё никак не мог смириться с потерей. И искренне завидовал Клосеньке, которая совсем скоро сможет пройти сквозь время и повидать погибшую мать. В этом есть и минус, это, конечно же то, что Камилла не узнает собственного ребёнка, как это может произойти при встрече двух гамм. Но это ведь лучше, чем совсем ничего?

Фауст бросил мимолётный взгляд на приоткрытое окно. Попадающий в комнату свет таки раздражал чёрные глаза существа, потому тот решил закрыть доступ пусть и к небольшим лучикам солнца.

Пройдясь взглядом по прежнему пейзажу, он обратил особое внимание на сегодняшние облака. Они выглядели одновременно и лёгкими, и воздушными; в то же время громадные, величественные размеры, казалось, нагнетали спокойный мирный рассвет. Именно такие облака были на небе в тот день, когда Карамур познакомился с самым важным для себя существом и другом – Биллом Шнайдером.

Этот день не был каким-то особенным. Ничто не могло взволновать спокойное море, которое пригоняло к берегам по своему течению достаточно большое торговое судно. В порту Афин жизнь кипела своим чередом. Каждый был чем-то занят. Все были в каком-то беспорядочном движении: кто-то перетаскивал груз с судна на берег прямо к торговым лавкам, кто-то руководил теми, кто перетаскивал тяжёлые ноши, а кто-то – торговал.

В самый разгар торгов приплыл и ранее наш знакомый гамм – Карамур Фауст. Не сказать, что он был не в почёте в родных краях, но и крайним он никогда не бывал, ибо торговал по большей части в странах европейских.

Его огромное судно было пришвартовано, а сам владелец корабля – сошёл на берег, пропуская нанятых рабочих и не мешая им выполнять данные им же поручения. Этот гамм любил контролировать всё, начиная от вращения рулевого колеса на корабле и заканчивая местом склада товара.

Один из успешных торговых дней таки подходил к концу. Многие купцы успели распродать заграничные товары и уже спешили покинуть порт, ибо налоги здесь были огромными, и наносили ущерб больше мелким торгашам, нежели торговым гильдиям. Однако платить больше не любил ни один купец.

Карамур Фауст также решил заканчивать свой очередной день, который провёл на суше. Не смотря на своё желание позволить отдохнуть команде после утомительного путешествия, оный решил отправляться в путь сегодня же.

Проконтролировав сбор всех необходимых для дальнейшего путешествия ресурсов, гамм уже было собирался взойти на борт своего судна, как его одёрнул какой-то странный высокий человек в плаще. Лица его Карамур не мог разглядеть из-за капюшона, который закрывал незнакомца практически полностью.

Фауст недоумевающе уставился на незнакомца. Жара в порту стояла неимоверная, а к нему подошёл мужчина, укутанный в чёрный бархатный плащ.

Странник, заметив слабую заинтересованность Фауста к своей персоне, отступил на несколько шагов, а после обернулся, давая понять, чтобы тот следовал за ним. Молодой гамм больше всего на свете хотел как можно скорее встать у штурвала и отправить судно в плаванье, но интерес таки победил.

Совсем скоро два существа добрались в достаточно укромный портовый уголок. Не сказать, конечно, что их бы никто не услышал, время было достаточно позднее, но всё же этот некий тупик создавал иллюзию приватного разговора.

Карамур постоял секунд десять, а потом одёрнул незнакомца за край плаща. Высокий мужчина обернулся к Фаусту, но свой элемент одежды не снял.

Молодой купец уставился на великана с озлобленным взглядом. Вот уже как 10 минут они могли бы плыть по просторам океана, а не стоять тут, в греческом тупике и бессмысленно не пялиться друг на друга.

– Я здесь с одной целью, Карамур, – начал было незнакомец. Фауст самодовольно ухмыльнулся, скрестив руки на груди. Он предвидел разговор. «Очередной торгашёнок, что же тебе, в гильдию, а может сразу – отдельную торговую палату?» – усмехнулся юноша. Но ответ мужчины в плаще ввёл оного в ступор:

– Ты – гамм и не сможешь выжить долго без своего артефакта. Я выбрал именно это место, чтобы насытить его радиацией. От тебя только требуется никогда не снимать его. Чтобы не случилось. Не при каких обстоятельствах, – закончил незнакомец и, вытащив из кармана свёрток, протянул Карамуру.

Последний ещё секунд десять размышлял над тем, что же здесь происходит. В голове вертелось только: «Какого чёрта? Откуда он знает?». Молодой Фауст даже не нашёл в себе силы на эмоции.

– У меня мало времени. Сегодня тебе повезёт. Даже с твоей упертостью ты выживешь. Прощай, – незнакомец, так и не показав свой лик, скрылся в темноте улиц. Как оказалось, ступор Карамура длился достаточно долго. Успело стемнеть, да так, что практически ничего не было видно. Как ни кстати именно в этот закуток не попадало ни света от окон, ни естественных лунных лучей.

Фауст тяжело вздохнул, но с места не тронулся. Его сковало странное пугающее любопытство. Как только свёрток оказался в его руках, мужчина почувствовал странное тепло, исходящее из оного. Молодое существо аккуратно развернуло прочную тёмную ткань. Благодаря хорошему своему зрению он смог увидеть в ночной тьме прекрасную, переливающийся галстук-бабочку.

Этот артефакт был поистине великолепным. Вся эта идея с радиацией и прочей белибердой показалась ему глупой и не заслуживающей ни малейшего внимания. А осознание потраченного времени всё больше и больше тяготило его. Однако он не мог не признать, камень, который украшал бант, пришёлся ему по душе.

Карамуру как-то доводилось торговать в Средней Азии и там он впервые познакомился с хризолитом. Этот «золотой камень» сразу приглянулся молодому купцу. Но из-за огромной цены он не смог позволить себе такую роскошь. Даже маленький камушек стоил целое состояние, с которым Фауст не был готов так просто расстаться.

– Очередные женские цацки… – только пробурчал молодой купец. На самом же деле, Карамур так не считал. Но уж больно навязчивый был продавец. Да и без того не купил бы, наверное.

Спустя минут пять бесцельного рассматривания интересного камня, Карамур таки нацепил на себя собственный артефакт. Встреча с незнакомцем немного разбавила его торговые будни, но и с тем же, привнесла что-то новое. Фауст не любил перемены в жизни. Он привык покупать, перевозить, продавать. Казалось, что ещё нужно для счастливой жизни? Карамур сказал бы, что для благоприятного существования важны не только монетки, но и любовь ближнего. И пока он не нашёл последнюю, тот не собирался останавливаться.

Но с другой стороны молодой гамм понимал, если ничего так и не поменяет в жизни – останется в одиночестве до конца своей жизни. Безусловно, он переживёт один век, другой, третий. Карамур найдёт всё новые и новый способы подзаработать. А вот найти человека, с которым он проведёт свою вечность – это маловероятно. Но молодой купец не отчаивался и, наверное, это одна из положительных его черт характера.

Вернувшись по тёмным улочкам к кораблю, тот застал уставшую команду на борту. Последняя не могла ослушаться своего капитана, потому как попросту боялись потерять весьма прибыльное место. Карамур никогда не скупился на повышения или награды за хорошую работу. Но и хорошо контролировал средства, умело распоряжаясь ими себе не в убыток.

В этот раз Фауст решил-таки плыть в ночь. Странный разговор с не менее странным незнакомцем точно не дадут ему уснуть. Стоя у руля, Фауст так и не мог выбросить из головы голос этого мужчины. «Очень знакомый, как будто родной…» – думал Карамур. Ему было непонятно одно, как он узнал, что тот не человек? Догадался?

Он несколько сотен лет не давал никому намёка на своё происхождение. Даже родители не знали о его сущности. А тут какой-то мужичок при первой же встрече вывалил на молодое существо ушат информации, который оный явно не хотел услышать от незнакомца.

– Да бред всё это… Не может такого быть… – все думал и думал Карамур. По мере сгущения туч на горизонте и ускорения ветра Фауст недовольно поморщился.

– Какая же все-таки удушающая, – молодой купец снял с себя артефакт и положил в карман сюртука. Так было намного легче в плане поглощения кислорода, который по непонятным причинам начал исчезать, как и жизнь на корабле.

Карамур больше не слышал никаких признаков жизни на своём судне. Будто бы все, кто там находились, попросту вымерли. Это немного напрягло Фауста. Управлять огромным кораблём в одиночку – невозможно. Через несколько секунд туман сгустился настолько, что купец не смог увидеть дальше своего острого длинного носа.

– Что за чёрт… – как только гамм проговорил это, как за спиной послышались странные звуки, напоминающие рык диких зверей. Молодой купец резко обернулся.

3 Глава: «Истина»

Молодой купец резко обернулся на звуки лязга металла. Карамур от неожиданности подскочил и напоролся спиной на руль собственного корабля.

– Что это за чертовщина такая, – только смог произнести Фауст, обречённо оглядывая палубу.

В метрах пяти от него стояла целая орава скелетов. Живых скелетов. Они были настроены не то, чтобы враждебно. Они готовы убивать. Самым первым стоял мертвец с капитанской треуголкой. Судя по всему, это и был их капитан.

– Откуда ж ты такой взялся… – подумал Карамур. Но отступать было не в его принципах. Ловким быстрым движением руки он вытащил саблю из-за пояса и приготовился к бою. У молодого купца не было сомнений, что он одолеет груду костей.

Скелеты были настроены серьёзно. На костях мотались ошмётки одежды, которые, по всей видимости, пробыли на хозяевах не одно десятилетие. Однако сабли и шпаги их были заточены прекрасно. У молодого купца складывалось ощущение, что всё это ненастоящее. Так не бывает. Не бывает живых скелетов. Не бывает таких заточенных острых сабель. Всего этого не бывает.

Первым на существо напал капитан. Фауст тут же отразил атаку. Как только последний решил уйти на более удобное пространство для боя, один из скелетов рассёк купцу половину руки, из которой хлынула чёрная густая кровь.

Карамур не пал духом, а продолжил отражать всё новые и новые атаки, невзирая на боль в конечности. Ему удалось скинуть за борт одного скелета, а другого откинуть в сторону трюма. Но в самый неподходящий момент их капитан пнул его под колени, отчего гамм кубарем покатился в сторону руля.

Неудачно ударившись головой, Фауст не сразу пришёл в себя. А когда приподнялся на локтях, то ему предстала страшная картина: все поверженные им ранее скелеты остались невредимыми, а тех, кого оный выкинул за борт, снова стояли на палубе.

Гамм попятился к краю борта. Но крепкий сапог мертвеца не дал ему и шелохнуться: мертвец наступил кожаной обувью прямо на грудь купца. Последний так до конца и не понял, что произошло, когда оный оказался лёжа на спине.

– Да не может быть этого всего… Глупый сон… Я уснул за рулём… – но Карамур понимал, что он не спит. Он не только не спит, но и находится на грани гибели.

Капитан нанёс очередной удар и рассёк плечо несчастному существу. Фауст держался из последних сил, чтобы не потерять сознание. Этого он боялся больше всего. Он боялся не очнуться.

Страшный раскатистый гогот донёсся со стороны команды скелетов, от которого сжималось гаммское сердце и сотрясалось купеческое судно.

Капитан мертвецов в очередной раз занёс саблю над головой.

– Ну вот и всё… На кой чёрт эта вечная жизнь, если её можно отнять как у человека… – тяжело вздохнул Карамур и откинул голову назад, чтобы перед смертью не застать распоротое своё тело.

Над головой пронёсся лязг металла. Фауст в бессилии стиснул зубы. Он так не хотел прощаться с жизнью, но встать и бороться за оную – бесполезно и очень глупо. Несчастный лишь на секунду прикрыл глаза и в тот же миг потерял сознание. Этот гамм чертовски устал.

Спустя какое-то время веки мужчины приоткрылись. Чёрные, блестящие от разведённого на борту костра, глаза так и сияли в темноте угольками. Карамур попытался пошевелиться. С него спала ткань, коей являлась парусина. Мужчина не понял, что произошло. Шум в ушах исчез. Ему казалось, что он потерял слух. Неужели он умер? Вот так просто, на своём же корабле, спустя столько столетий странствий по просторам морей и океанов?

Фауст вновь предпринял попытку поняться. Но как только купец встал на ноги, то сразу же грохнулся обратно на ящики, на которых он и очнулся.

Позади послышался грохот, после чего источник звука подошёл к сидевшему у костра Карамуру. Это был достаточно высокий юноша спортивного телосложения. На нём был строгий чёрный брючный костюм, а за поясом также красовалась шпага. Рубашка его была накрахмалена. Казалось, тронь и она потрескается. Черный элегантный жилет украшен золотой тесьмой на воротнике. Брюки его были прямыми и в то же время хорошо сидели на его длинный ногах. Мужские туфли блестели от света костра. Но больше всего в мужчине Фауста привлёк его галстук. На нём красовался морион – камень, больше известный как разновидность кварца. Чёрный цвет его так и переливался на свету языков пламени.