- -
- 100%
- +
Пролог
Чёрное грозовое облако висело над Школой Ангелов и Демонов, источая зловонную, неотвратимую угрозу. Её никто не видел, но чувствовали абсолютно все.
Руины зданий, классов и комнат, в которых отныне гулял ветер, — отголоски прошедшей яростной битвы. Земля и камни впитали в себя кровь, которую не смыть отныне ничем. Как не вернуть былую чистоту душе, что хоть однажды вкусила запретную сладость порока.
Мама объявила себя директором, самолично сместив Кроули. И это не понравилось высшей власти.
Серафимы в Цитадели глядели на нас свысока. Древние, мудрые, шестикрылые и златовласые, величественные, как утёсы скал, уходящие корнями далеко вглубь веков, а оттого и надменности их не уступит ничто в созданном когда-то и устоявшемся, закостенелом мире.
Безграничная власть, безнаказанность и развязанные Шепфа руки ожесточили их прекрасные восковые лица, сделав те похожими на мраморные статуи с такими же безжизненными и безжалостными холодными глазами.
У меня при виде Совета, который так просто изгнал маму, бросив всех нас на произвол судьбы, мурашки поползли по коже. Они не внемлют мольбам, они бездушны. Они... высшие ангелы и сосредоточие добра, вот только добро и сострадание в них давно умерло и покрылось коркой вечного льда.
Эрагон не внял предупреждениям о возвращении Мальбонте, не внял и просьбам о защите, которые Ребекка Уокер произнесла сквозь сжатые зубы, наступая на горло собственной гордости.
Мы остались одни: отрезанные от Рая и Ада, беззащитные перед всесильным, опасным врагом, веками вынашивающим план своей кровавой мести.
Крови пролилось столько, что в ней можно было утонуть, но все понимали, что это не конец. Это только начало.
— Они хотели отобрать у меня дочь, — услышала я разъяренный голос мамы, поднимаясь по лестнице башни в кабинет директора. Но тут же замерла и прислушалась. — Хотели ставить над ней опыты. Несли какой-то вздор о том, что в Вики часть силы Мальбонте. Я не могла позволить им пытать её, ведь даже после этого никто не защитил бы нас от врага. К чему приносить бессмысленную жертву?
Холод пробежал под моей кожей, смешиваясь с облегчением. Мама не отдала меня на растерзание, но в то же время в её голосе слышалась стальная решимость. Жажда выгоды.
«Гарантировали школе защиту — получили бы своё», — читалось между строк. Мороз по венам, непонимание, неверие... ненависть.
Я застыла, не решаясь постучать, но мою энергию уже почувствовали.
— Входи, Виктория, — властно позвала Ребекка. В детстве она называла меня полным именем, лишь когда разговор предстоял серьезный.
Повинуясь, я осторожно вошла.
Мамон, Геральд, Кроули и Мисселина сидели за столом, во главе которого стояла мама. Темные круги залегли под её глазами. По обыкновению бледные щеки напоминали чистейшее полотно, через которое просвечивались голубые сплетения вен на висках. Она не спала несколько ночей.
— Садись, — приказала она, и я послушно села на свободный стул, ловя на себе сочувствующие взгляды всех присутствующих, но ещё не понимая их значения, хотя дурное предчувствие тут же шелохнулось в груди.
— Виктория, как ты знаешь, совет Цитадели обеспокоен твоими... открывшимися талантами, — начала мама чуть охрипшим голосом. Было заметно её волнение, но Ребекка умело сохраняла самообладание. — После разговора с главным советником я осталась в некотором замешательстве. Но решила, что тебе необходимо знать правду.
— О силе Мальбонте, что осталась во мне после ритуала? Я знаю, — ответила я, качнув головой. Мисселина охнула, положив хрупкую ладонь на моё плечо. — Как знаю и о том, что они хотели оставить меня при себе.
Мамон нахмурился, постучав по столешнице подушечками пальцев.
— Да. Они не восприняли угрозу Мальбонте всерьез, но им было необходимо, чтобы ты находилась рядом, — мама вздохнула, набрала в грудь воздуха и продолжила с непроницаемым лицом. — Не считай это честью, Вики. Для тебя это означало бы пытки и возможную мучительную смерть, если бы весы войны качнулись в сторону Мальбонте. Эрагон хотел сделать тебя рычагом давления на него в случае, если задумает угрожать Цитадели.
— Вы... думаете, я настолько важна Мальбонте? — скептически выгнула я бровь, стараясь не пропускать через себя ужасающие прогнозы мамы, сказанные с такой холодностью и расчетливостью, будто речь шла вовсе не о моей судьбе.
— Важна или нет, но в тебе таится его сила. Ты убила Сатану, ты можешь быть опасна.
— Они отпустили тебя сейчас, но не факт, что не вздумают нагрянуть сюда и забрать обратно, — вмешался Мамон, и от его правдивых прямых слов я поистине ужаснулась.
— Но...
— Им никто не сможет помешать, — вставил Геральд, стиснув зубы. — Если захотят заковать тебя в кандалы, закуют, и никто из нас не сможет защитить тебя, девочка.
— Даже я, — согласилась мама. Заметно было, как побелели костяшки ее сжатых в кулак пальцев. — Они объявили Школу автономной от защиты Небес. Наказание за моё непослушание. А потому им ничто не помешает напасть на нас и использовать тебя в качестве оружия против Мальбонте. Этого допустить я не могу. Нам не выстоять против небесного легиона одним.
Повисла напряженная, гробовая тишина.
— Что ты хочешь сказать, Ребекка? — тоненьким испуганным голоском спросила Мисселина.
— Я хочу сказать, что раз мы не можем просить защиты у Цитадели, не можем просить её у Шепфа, не можем просить у Ада, так как тот полностью контролируется Цитаделью. Нам остается только одно...
Ангел снова охнула, закрыв рот обеими ладонями.
— Ребекка, ты хорошо всё обдумала? — спросил Кроули, и мама нетерпеливо кивнула.
— Боюсь, это единственный выход. Мы можем оставаться гордыми, независимыми и умереть, либо же можем попытаться выжить.
— Но Эрагон не простит тебе этого! Этот путь значит объявление войны небесам.
Мама опустила глаза, не моргая уставившись в стол. Она что-то усиленно обдумывала, а потом, нехотя, произнесла:
— Есть кое-что, о чем я узнала не так давно. Нашла в старинной книге переписи бессмертных...
Я невольно вспомнила то видение, когда мама изорвала в клочья древнюю страницу. Что-то тогда её ни на шутку напугало.
— Я опасна для Эрагона... как и моя дочь. Он вскоре узнает то, что тогда узнала я, и тогда нам обеим не избежать смерти. Я говорю это вам, — она оглядела ледяным взглядом всех присутствующих. — Потому что доверяю каждому. Если вы предадите меня, лично казню любого. Но если останетесь верны, сделаю всё возможное, чтобы защитить всех нас.
— Мама... о чём ты? Что ты намерена делать? — мысли и опасения носились вихрем в моей голове, и одна была страшнее другой. Ребекка внезапно посмотрела на меня так, словно удивилась моему присутствию.
— Я намерена объединиться с Мальбонте.
***
— Что она намерена?! — воскликнул Люцифер, вскакивая с постели в приступе ярости, но Мими удержала его за руку, призывая к спокойствию. — Объединиться с этим выродком? Просить у него защиты?! И это после того, как он отнял твою земную жизнь? Как убил половину школы, как принёс нас в жертву?! Да пошел бы он нахер!
— Люци... — выдохнула я, умоляюще глядя на него. Сил ругаться не осталось. Я ощущала себя потерянной, не выспавшейся и уставшей настолько, словно прожила на свете долгие тысячелетия.
Бессонные ночи, кошмары, видения, груз потерь и смертей. Мне казалось, что над школой до сих пор стоит смрад дыма и крови, а в ушах звучит лязг мечей и предсмертные вопли павших.
А теперь еще и это... Я понимала, насколько сложно маме просить помощи у злейшего врага, но из двух зол она выбрала наименьшее. Ангелы для нас тоже опасны, и у Эрагона, насколько я поняла, что-то личное не только с мамой, но и со мной. Он об этом пока не знает, но стоит ему догадаться, и нам грозит неминуемая казнь. Чем мама так не угодила главному советнику Шепфа и самому могущественному из серафимов — оставалось загадкой, ломать голову над которой не было сил.
Люцифер несколько смягчился, но гнев всё равно бурлил под его кожей, перекатываясь вместе с сильными мышцами.
Мими поднялась со вздохом.
— Оставлю вас наедине.
И Люцифер ей благодарно кивнул.
— Эй, Непризнанная, не паникуй, — ободряюще проговорил он, садясь на мою кровать и осторожно обнимая меня. — Я не умею утешать, но хочу сказать, что мне тоже жутко не нравится решение твоей матери. Хоть и деваться некуда. В Ад нас не пускают, еду нам доставлять не собираются, на нас попросту начхали надменные златоперые петухи. Если этот полукровочный гад хоть вполовину так силён, как о нём говорили, он сможет поставить их на место.
— А может и превратить нас в рабов... — выдохнула я, пряча лицо в ладонях. Я видела каждую ночь фрагменты жизни Мальбонте. Его злоба, жестокость и жажда мщения не знают границ. А с его силой не сможет сравниться ни один из бессмертных. Он пугал меня до дрожи, одно лишь его имя вызывало ужас и боль от потери...
Бонт — мой светлый ангел. И зачем я только освободила тебя из этой проклятой башни?! Слезы хлынули из глаз, но объятия Люцифера и его жаркие губы помогали забыться в эту ужасную ночь, которая оказалась для нас последней...
Мы и предположить не могли, что утром наша жизнь вновь перевернется с ног на голову.
Все ждали с напряжением в кабинете администрации школы. Тишину разбавляло лишь размеренное тиканье часов.
Мальбонте явился к назначенному времени, выйдя из зеркального портала. Огромный, величественный и опасный. На его губах играла уверенная усмешка, как только он оглядел испуганные лица. Страх таился в глазах всех учителей, и только мама смотрела без паники, гордо вздёрнув подбородок.
— Я рада, что ты получил моё послание и ответил на призыв.
— Оно меня заинтересовало, Ребекка, — ответил Мальбонте, с любопытством оглядывая кабинет. Он пришел один, без свиты или стражи. И аура, которую источал, была настолько мощной и подавляющей, что противиться ей не возникало желания. Странное чувство... как будто воздуха в кабинете мигом стало в три раза меньше. Захотелось согнуться пополам, открыть окно, чтобы вдохнуть свежести, встать на колени... Он подавлял, принуждал подчиниться, хоть и безмолвствовал, скрестив на груди крепкие сильные руки.
— Я слушаю.
Мама начала говорить сильным уверенным голосом. Её нервозность выдавали лишь пальцы, сжимающие подол платья. А я тем временем украдкой разглядывала Мальбонте, крепче сжимая ладонь Люцифера с одной стороны, а с другой держась за подрагивающие пальцы Мими. Присутствие демонов успокаивало меня.
У чудовища было лицо Бонта, но взгляд стал холодным, острым и пронзительным, волосы и крылья поменяли цвет, и последние стали куда больше и сильнее, чем были у его ангельской стороны. Помнит ли он эти ненавистные Бонту стены?
Мальбонте возвышался над всеми в комнате, гордый и непреклонный.
Мой убийца...
Злость и ненависть вспыхнули во мне, и я хотела отвести взгляд, но в этот же миг Мальбонте взглянул прямо на меня, ловя в плен своих чёрных зрачков. Мурашки страха пробежали по коже, когда он заговорщически улыбнулся.
— Я готов предоставить Школе защиту от любых посягательств Цитадели, — громогласно и уверенно объявил полукровка. — Не стану трогать вас, и если кто-то посмеет сделать это, я лично встану на вашу защиту. Даю слово.
Он посмотрел на маму с долю секунды, а затем снова вернул заинтересованный взгляд ко мне.
— Но взамен мне нужно...
Все ощутимо напряглись, готовые слушать его требования. Я знала, что мама будет вынуждена согласиться на любые условия, потому что выбора у неё попросту нет. Эрагон сравняет школу с землей лишь за одну попытку переметнуться к врагу, даже неудачную.
— Мне нужна армия. Потому любой, кто желает вступить в ряды моих воинов, должен будет ждать на закате во дворе. Я никого не принуждаю, но в ваших интересах набрать достаточное количество добровольцев.
Учителя на это переглянулись, и мама напряженно кивнула.
— Это условие выполнимо. Дальше, — потребовала она, и Мальбонте снова уверенно улыбнулся.
— Никаких предательств и доносов. Следи за этим пристально, Ребекка. Потому что иначе полетят головы.
Мама сжала кулаки, и скулы её заострились, но она кивнула и на это.
— Я и сама готова казнить за подобное. Дальше!
— Часть вашего продовольствия будет доставляться в мой лагерь. Как и одежда, оружие и прочие предметы обихода.
Мама поджала губы, прищурившись.
— Это всё?
Улыбка Мальбонте стала шире, и от его взгляда, всё еще устремленного ко мне, меня охватило жуткое липкое предчувствие. Он помолчал немного, растягивая долгую мучительную паузу, а затем произнес, и голос его прозвучал громом над головами собравшихся:
— Сосуд с моей силой отныне станет принадлежать мне. Я заберу её с собой.
С губ мамы сорвался вздох презрения, она быстро глянула на меня, и в голубых глазах на миг сверкнули огоньки сожаления, но ей удалось удержать лицо.
— Мою дочь я тебе не отдам, — твёрдо сказала она, резко обернувшись к Мальбонте, но её порыв не нашел никакой реакции на его каменном строгом лице.
— Отдашь, если хочешь защитить себя и своих подопечных. А чтобы девчонка не задумала сбежать, я требую связать её со мной клятвой крови.
Пораженная мама выдохнула, не веря своим ушам. Мими ахнула. Люцифер несдержанно ругнулся. Остальные зашевелились, но Мальбонте смотрел выжидающе лишь в ошарашенное и полное сомнений лицо Ребекки.
— Что... что значит клятва крови? — онемевшими губами спросила я Мими, наклонившись к ней. Но за дьяволицу ответил Люцифер:
— Брачная клятва! Он требует у твоей матери благословения! Сукин сын! — процедил демон сквозь зубы, рванувшись на Мальбонте, но я с трудом удержала его.
— Когда родитель отдает дитя таким образом, он передает все права, вручая дочь целиком под покровительство жениха. Невеста не может добровольно уйти от мужа, а если попытается, на неё падет кара, и «судьба её отныне будет проклята», — дрожащим голосом пояснила Мими.
— Поэтому такие обряды бракосочетания отменили херову тучу веков назад! — Люцифер просто кипел.
«Он хочет сделать меня своей рабыней?» — мне не верилось, что мама согласится на такое.
Тяжело дыша, я умоляюще глядела на неё, но Ребекка не смотрела на меня, и лицо её было ледяным и задумчивым. Мальбонте терпеливо ждал вердикта, который, наконец, прозвучал, подобно приговору:
— Я обдумаю это.
— Думай, Ребекка, думай, — резко ответил Мальбонте тоном, не терпящим возражений. — Ты мудрая женщина и правильно понимаешь все тонкости сложившегося положения.
Он в последний раз посмотрел на меня — застывшую от смятения.
— Я вернусь на закате и получу свой ответ, каким бы тот ни был, — снова суровый взгляд метнулся к маме. — Советую обдумать всё тщательно.
В последних словах прозвучала угроза... Он обещал поставить школу на колени силой, если мама не примет его условий. Мальбонте исчез так же, как и появился. А все присутствующие еще долго стояли без движения, не сразу обретя дар речи.
Глава 1 Последний день моей свободы
Солнце ползло к горизонту. Медленно, словно насмехаясь над миром, погрязшим в кровопролитии и интригах. День умирал долго, пуская последние теплые яркие лучи света. А вместе с ним умирала и я. Чувствовала, что умираю… снова.
Я сидела на крыше, свесив ноги вниз, и глядела на этот злополучный закат, который станет означать моё вечное заточение в лапах тирана.
«Я выпустила тебя, Бонт! Подарила свободу! Избавила от заточения! А в благодарность твоё тело, заполоненное злом, надевает на меня нерушимые оковы».
Мама думала недолго. Я видела, что решение далось непросто, но когда она озвучила его, голос с нотками металла не дрогнул, а иней в глазах не растаял.
— Мне жаль, Вики. Но на кону стоит слишком многое.
Её слова до сих пор тихими выстрелами пульсировали в моём мозгу. Я не помню, что было дальше… не помню, как Люцифер бросился на неё, едва не сбив с ног.
— Что ты несёшь, непризнанная дрянь?! — выкрикнул демон, но Мамон резко перехватил его попытку дотронуться до мамы. — Ты готова отдать единственную дочь и ради чего?! Ради обещания какого-то мифического урода? Ради сохранения собственной власти?! Ты хоть понимаешь, на что обрекаешь Вики?! Не тебе придётся раздвигать перед ним ноги!
Люцифер рвался так сильно, что Геральду пришлось помочь Мамону держать его.
Мама смотрела на него спокойно и надменно, хоть подбородок её мелко дрожал.
— Не забывай, Люцифер, как твой отец был готов пожертвовать тобой ради своего народа. Я не любила его, но это — поступок, достойный уважения. Правитель должен уметь пожертвовать личными привязанностями во благо остальных.
— В какое нахер «благо остальных»? — Люцифер с силой отпихнул Геральда и освободившейся рукой схватил маму за горло. Да так сильно, что та начала задыхаться. Вбежавшие на шум архангелы немедленно накинули на него золотые нити и оттащили прочь.
Я стояла, словно в бреду… в кошмарном невыносимом сне, от которого так жаждала очнуться. Но пробуждение всё не наступало.
Мисселина плакала навзрыд. Мими тоже что-то кричала, но умолкла под грозным взглядом отца.
— Уведите Люцифера в камеру и не выпускайте, пока не придет в себя, — отдала мама холодный приказ.
— Я тоже пойду туда одним из этих сраных добровольцев! Я хочу этого! Вы не сможете просто меня запереть!
Мими выбежала вслед за стражами, которые утащили демона прочь.
— Такое решение не просто принять, Ребекка, — сказал Мамон, глядя на закрывшуюся за дочерью дверь. — Я бы не смог обречь Мими.
Мама судорожно вздохнула. Следы от пальцев Люцифера краснели на её белоснежной шее. На меня она взглянула, только спустя несколько невыносимо долгих минут ожесточенных споров. Словно речь шла не обо мне… словно я была какой-то вещью, не более того.
«Сосуд с моей силой я заберу с собой»,— так выразился Мальбонте. Я и для него была вещью, но этот факт ранил не так больно, как расчетливое отношение матери. Осознание, к чему меня приговаривают, начало постепенно доходить до затуманенного шоком разума, выводя из оцепенения все вспыхнувшие чувства и естественные реакции.
— Вы говорите так, будто я рабыня или вовсе не имею права голоса! — вскрикнула я пронзительнее, чем того желала. Сила внутри отозвалась на порыв эмоций, и окна кабинета угрожающе задребезжали. На столе лопнуло несколько стаканов, зеркало пошло трещиной, свитки на стенах отпали и скрутились в трубочку. И я испугалась, что не смогу долго удерживать в себе эту разбушевавшуюся мощь, что она вырвется на свободу и причинит вред тем, кому зла я желала в последнюю очередь. Все немедленно обернулись в мою сторону.
— Что, чёрт вас дери, значит эта «клятва крови»? Я не выйду за него замуж! Я не позволю ему коснуться себя! Мы не в средневековье! Вы не поступите так со мной!
Мисселина сочувственно поджала губы и снова расплакалась. Лицо мамы застыло в непроницаемой маске, плечи дрогнули, но тоже замерли в гордой осанке. Кроули угрюмо молчал. Мамон и Геральд опустили взгляд.
— Я понимаю твои чувства, Виктория, — холодно произнесла женщина, которую я считала своей матерью. — Но суровые времена требуют решительных мер. А решительные меры подразумевают под собой некоторые жертвы. Я не предполагала, что он потребует подобного, признаю, для меня это тоже удар. Но по крайней мере ты будешь жива и под его защитой. Как сосуд с его силой ты для него важна. И это лучше, чем смерть от рук советников Цитадели.
Говоря, Ребекка скривила губы в раздражении, словно я была несмышленым ребенком, не понимающим очевидные вещи.
Это стало последней каплей. Я оттолкнула подошедших ко мне Мисселину и Геральда и выбежала из кабинета, не помня себя от ужаса, сжигаемая изнутри отчаяньем.
Слёз не осталось. Сил не осталось. А на смену эмоциям пришла пустота. Смирение? Нет! Я буду бороться. Им придется запереть меня как Люцифера, я буду биться до последнего!
Я взглянула на возвышающуюся над школой башню. Люцифер там… пытается выбить решетку, несмотря на то, что архангелы сильно его избили. Нам даже не дадут попрощаться?! Неужели не дадут?!
Первой мыслью было бежать, куда глаза глядят. Я раскрыла крылья и летела, летела… но что-то заставило вернуться. Лететь мне некуда. Нигде не найти приюта. Я совсем не знаю Небеса, есть ли здесь какие-то поселения, кроме Цитадели? Пролетая над островками на спине Фыра, я видела какие-то деревушки и маленькие города. Но что мне там искать? Рано или поздно меня найдут по энергии не одни, так другие. Оставалось только…
Я никогда не думала о самоубийстве, но сейчас оно маячило спасительным маяком в сгущающемся мраке будущего.
Но и тут что-то остановило… Ещё неизвестно, что сделает Мальбонте с учениками и учителями, если меня вдруг не окажется среди его трофеев.
Последняя мысль резанула болью по и так уже израненному сердцу. Словно в открытую рану всадили нож, да ещё и провернули ручку, что перехватило дыхание.
Нет, я не могу обречь Дино, Мими, Энди, Мисселину, Геральда и остальных на такой риск. Если их жизни будут спасены, благодаря моей жертве, я должна суметь принести её с достоинством.
Словно прекрасная античная дева, прикованная к скале у моря, и ожидающая, когда с последними лучами солнца за ней придёт кровожадное чудовище. Вот только в мифах деву всегда спасает герой. В жизни же… всё иначе.
Я только сейчас поняла, что эти прекрасные девы почти всегда были дочерьми царей… которые приносили дань во благо своему королевству.
— Брак, это ведь не означает смерть… — рассуждала я вслух, поглаживая гладкую бирюзовую чешую Фыра, грустно лежащего рядом. — Многих женщин выдали по расчету… за мужчин, которые обращались с ними плохо… были ужасными, но влиятельными… и… — голос запинался на каждом слове. Рыдания вновь начинали душить, перекрывая доступ кислорода.
Мне всегда казались забавными эти практики замужества прошлого. В университете мы с подругой даже посмеивались, говоря что-то вроде: «Не нужно самой искать себе парня, это лежит на плечах родителей. И он зачастую всегда состоятельный. А если ещё и симпатичный — считай, повезло».
При воспоминании о земной жизни, которую отнял у меня Мальбонте, эти слова уже не казались смешными. Меня трясло крупной дрожью от омерзения и настоящего животного страха. А солнце меж тем продолжало неотвратимо приближаться к горизонту.
Шаги за спиной я услышала задолго до их приближения, но не обернулась, даже ощутив кожей теплую энергию Дино. Не хотела, чтобы он видел меня такой… разбитой и растоптанной.
— Вики, я только что узнал и долго не мог поверить! — начал он, садясь рядом и тут же обняв со спины. Я уткнулась ему в грудь, беззвучно рыдая, а он гладил меня по волосам, словно я была для него самым близким человеком в мире.
«Ах, Дино… как же ты добр и светел! И сколько же предательств выпало на твою долю!»
— Я принял решение лететь с вами, — твердо сказал он, и я резко отстранилась, не заботясь о том, как выглядит моё лицо. — Раз уж Ребекка продала тебя в рабство, я сделаю всё, чтобы помочь.
Он взял мою голову в ладони, и в голубых глазах поселилась болезненная решимость.
— Нет, Дино, нет, — умоляюще залепетала я. — Для тебя это слишком тяжело, ведь там твой отец. И слишком опасно! Оставайся здесь, ты нужен школе. Со мной полетит Люцифер…
Фыр под моей рукой решительно дёрнулся, как бы говоря, что и он тоже отправится с нами.
— Меня будет, кому защитить!
Хотелось верить в собственные слова. Они были правдивы в том, что касается вражеского лагеря и его жителей. Но от самого Мальбонте меня, увы, не защитит никто и ничто.
День догорел, словно спичка. Последний день моей свободы… Как мы, порой, не ценим отведенное нам время и простые на первый взгляд вещи… Не ценим, пока в один миг не лишаемся их. Время утеряно, и ничто больше его не вернёт.
Во дворе собрались добровольцы, больше похожие на скот, пригнанный на бойню. Хотя среди них попадались те, кто был полон энтузиазма. Остальные же стояли с хмурыми печальными лицами. Мими с сумкой переминалась с ноги на ногу рядом с Мамоном, на лице которого читалась тревога, но и гордость. Люцифера — израненного и связанного — держали всё те же архангелы. Ребекка, Кроули и Геральд стояли на крыльце, возвышаясь над всеми. Я притаилась поодаль, не способная даже поднять голову и изо всех сил заставляющая себя больше не плакать.