Тогда я еще не знал!

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я уже никогда не расскажу эту историю миру —они заткнули мне рот, но не оторвали руки, так что я буду писать. Эти страницы обязательно опубликуют, ведь они превосходно щекочут нервы. И… это просто сказка. Кто поверит, что в детском лагере дети могут вызвать случайного призрака и этим поставить крест на своих жизнях? Кто поверит, что уже взрослый парень, проливший кровь на могиле своей бабушки, заключит сделку с дьяволом? Никто, так ведь?

Вы должны прочитать это, чтобы быть в безопасности, чтобы предостеречь своих детей и родных. Обещаете? Ладно, у меня мало времени. Приготовьтесь. Мы начинаем.

ОСОБЕННЫЙ, НЕ СУМАСШЕДШИЙ

Добро пожаловать в чудесный городок Оккевиль на востоке. На часах 19:55 и я, с сумкой через плечо, бегу домой. Тротуары у нас ужасно узкие и я маневрирую между прохожими, как машина между аварийными конусами. Да, я был той ещё машиной, ведь после хорошей тренировки в тренажёрном зале чувствуешь себя именно так. Подошва летних кроссовок скользит по льду, а их тонкая ткань совершенно не препятствует снегу. Тогда мне был 21 год, и я боялся не мокрых ног, а пропустить паранорамальную передачу с названием «ЭкстраЧел», где экстрасенсы показывали свои способности: угадывали, что лежит в ящиках, искали людей, читали заклинания и с непринуждённой лёгкостью общались с духами.

Передача с таким дебильным названием была рассчитана на аудиторию наивных бабушек, женщин домохозяек, которые от скуки готовы поверить во всё подряд. Я не бабушка и не домохозяйка, но каждый раз нажимая на пульт телевизора в 22:00, очень надеялся услышать какой-то рецепт силы. Рецепт, как управлять тем, что древнее и сильнее тебя в миллион лет. Зачем? Не удивляйтесь, моё стремление банально: я хотел денег.

Если кто-то только мечтал быть особенным, то я им уже был. Иногда проявлением этой особенности служили безобидные сущности, тяжело дышащие в тёмных углах, но однажды сучилось то, что называют «трагедией». То, что оставляет шрамы не только на теле, а разламывает душу на части.

Однажды ночью меня разбудил шум в коридоре: кто-то шуршал пакетами, бурчал что-то неразборчивое. Я тут же выпрыгнул с кровати, схватил глиняную статуэтку со стола и направился в коридор, не включая фонаря.

– Фух… Деймонд! Как ты сюда попал?! – должно быть, я забыл закрыть дверь, торопясь на «ЭкстраЧелов» и старик, живший в соседней квартире, из-за деменции перепутал двери.

– А?! – воскликнул он и застыл, наконец прекращая шумную возню в ящике с пакетами.

– Почему ты в майке и трусах?

Он недоумевающе пошевелил ногами в мягких тапочках, почесал объёмную и полностью седую шевелюру, а затем исчез. Лопнул как воздушный шарик.

Как вы уже могли догадаться, утром тело Деймонда увезли на катафалке. И это был случай из разряда обычных и безобидных. Хотя мало приятного, когда умерший сосед перебирает твои пакеты.

Не всегда проявления были такими чёткими, иногда ночью я открывал глаза и видел, как что-то чёрное карабкается по стене. Я просто замирал и зажмуривался, пусть монстр думает, что я сплю. Пусть он просто сделает свои дела и уйдёт – так я поступал уже будучи взрослым, а в детстве просто вопил от страха.

Про такое детям говорят: «тебе померещилось». Когда я был ребёнком мама даже водила меня к психиатру, он говорил: «ваш ребёнок просто слишком нервно возбудим, такое часто случается, вот вам рецепт седативных препаратов».

Папа принёс мне в спальню ночник, ночник – это же как икона для детей, пока ещё не осознавших силу самовнушения, и он отпугивает призраков, верно? Только ночник сработал наоборот и вырисовывал ужасные тени от стульев, ламп и теперь я боялся ещё чаще. Хотя, знаете, психотерапевт оказался прав, седативные работали, теперь я не мог кричать по ночам, я просто мычал.

«Это парейдология» – отвечал психиатр, когда мама в очередной раз волокла меня к нему, – «посмотрите на облако и вы увидите в нём оленя, черепаху или воробья, ваш ребенок так же видит в темноте призраков. Это зрительная иллюзия, обусловленная отличным воображением. Он подрастёт и это пройдёт», – и врач протягивал новый рецепт. Чем толще набивалась домашняя аптечка, тем худее был холодильник. А к седативным пристрастилась моя мама, затем и папа.

Ладно, хватит отступлений, вернёмся к рассказу. В один из уже моих взрослых дней была пятница, предстояли двухдневные выходные. Но работа фитнес тренера начинается именно выходные, а ещё в праздники и каникулы, так что простите призраки, мне нужно выспаться. Моя мама говорила, что на спорте не заработать много денег и мне следовало бы получить серьёзное образование. Серьёзное в её понимании – это юрист или инженер, а может, врач психиатр. На тот момент уже пятый год я пытался опровергнуть её теорию. Получалось с переменным успехом, но лучше бы ей не видеть мой пятилетний пододеяльник.

На завтрак у экстрасенса парочка не упокоенных душ, а у спортсмена яичница. Нет, я не тот качок, которых крутят в мотивационных роликах в фитнес залах. В моём шкафу не лежали стринги, на которые мне бы прицепили порядковый номер и отправили к остальным. Ведь только по номеру можно различить куски мяса, с ног до головы покрытые автозагаром.

Что бы вы выбрали: сухую куриную грудку или сочный стейк? Вот и я того же мнения, думаю, вы меня поняли. Я был из тех, кто усердно занимается в зале и потом может съесть кусочек бисквита с творожным кремом. Но завтрак – главный приём пищи, тут всё должно быть полезно, красиво и вкусно. Я никогда не экономил на завтраке. На ужин мог быть рис и курица по акции. Но на завтрак всегда яйца высшего сорта, фермерский сыр, свежий пористый хлеб. Боже, тогда я ещё не знал, что все труды моего тела обратятся прахом.

Если вы не верите в магию, то просто вспомните аромат завтрака на кухне. Разве это не волшебство? Моя бабушка говорила: «в доме, где пахнет яйцами и кофе просто не могут жить плохие люди!». Впрочем, моя бабушка говорила и другие вещи, например, когда мы вспоминаем мёртвых, они сразу же оказываются рядом с нами. Говорила, что загробный мир просыпается в 00:00, ровно в полночь, а засыпает в 5:00. Я не знаю, откуда у неё эти познания, но долго время в детстве я старался заснуть раньше полуночи, чтобы миновать призраков. Как вы уже поняли, это не всегда помогало.

Завтрак не место страшилкам, и я быстро покончил с яичницей, корочка которой так аппетитно хрустела на зубах, сливочной вкус сыра отлично дополнил симфонию хлеба с маслом, а закончил композицию крепкий пуэр. Всё же я чаще предпочитал чай вместо кофе, прости, бабушка.

Во время еды торопиться нельзя, а не заправить кровать с утра можно, ведь распахнутое одеяло проигрывало опозданию на работу. Так что я натягивал термо носки, прыгал в кроссовки, которые полностью высыхали только к лету, застёгивал ветровку повыше и, подгоняемый зимним ветром, шёл до зала два квартала пешком.

Во-первых, это помогает держать себя в форме, во-вторых, экономит на такси. Автобусы, разумеется, тоже ходили, но в них всегда битком народу, лучше под свежим холодным ветром, чем дышать чьей-то подмышкой.

В первой половине дня не место мистике, сначала завтрак, потом работа. Под хруст снега я размышлял о хрустах в суставах одного из клиентов и накидывал тренировочный план остальным. Особенно много думал об одной из подопечных, о моей давней знакомой Джейн Купер, хоть перед ней в графике стояли ещё 2 человека. Клиентов у меня, как у зала в целом, насчитывалось не слишком много, ведь в городе, в котором большую часть года носишь большие куртки и шубы, мало кто беспокоится о внешнем виде. Потерпите, я знаю, что вы здесь ради ужасов, рассказываю о работе только ради Джейн, поверьте, это важно.

Только она переступила порог зала, как снесла мою улыбку вихрем возмущения:

– Каспер, сейчас расскажу тебе настоящий шок, – она поставила бутылку воды на стойку и рутинно принялась за разминочные выпады, – на днях я фотографировала одну парочку, – Джейн работала фотографом, – сегодня отправила им фото, знаешь, что мне прилетело в ответ?

– Что ты лучший фотограф в мире? – я уже ставил стойки для приседа на высоту её роста.

– Да, так они и сказали, а ещё предложили пофотать вечеринку на выходных, – она подошла к штанге, – я спрашиваю: какая цена вопроса? И сейчас ты упадёшь, Каспер!

– Они хотели, чтобы ты поработала бесплатно? – предположил я, так как такие предложения фотографам поступали часто. Даже за еду предлагают реже, типа пофотаете наше мероприятие, а потом доедите что на столах останется.

– Хуже, Каспер! Они сказали: 5 соток за вход и фотографируете сколько хотите! Ты где-нибудь такое видел?!

Я рассмеялся, наблюдая, как она положила штангу на спину и как сильные, стройные ноги легко поднимали и опускали красивое тело.

– А ещё хуже, – переводила дыхание она, поставив штангу, – что…

– Отдышись, потом расскажешь, – я подал ей бутылку воды.

– Нет! Я должна рассказать сейчас, иначе меня разорвёт! Они заказали дубликат фото на диске, я ещё удивилась, они что, не могли скинуть на диск их сами, кто вообще сейчас пользуется дисками? Но я согласилась, это всё же мои деньги, – она сделала глоток воды, – забирать пришёл парень, этот ловелас, так влюблённо смотрящий на свою девушку на снимках. Так вот, он предложил мне пойти с ним в кафе, представляешь?

– Он думал, покорить тебя фотографиями с его девушкой, или чем планировал тебе понравиться?

– Вот и я не поняла. Так хоть бы цветы мне принёс в качестве комплимента, или заплатил больше, а не копейку в копейку. Пришёл в дранных кроссовках, ещё и что-то от меня хотел! Позорище! – глядя на свою старенькую обувь, я подогнул ноги под жимовую скамью, на которой сидел.

– А если он подарил цветы, ты бы согласилась на кафе?

– С ним?! Нет, конечно! Просто поражаюсь, насколько некоторые ничего не представляющие личности в себе уверены. Но цветы были бы приятным бонусом, – она снова залезла под штангу.

Кто знает, может, если бы этот парень был верен своей девушке или всё же принёс бы цветы Джейн, обернулось ли бы всё иначе? Ведь именно её фраза про цветы заставила вновь заработать давно заржавевший механизм, ту роковую цепь событий, которая, казалось, давно канула в лету. Которую мы с ней давно забыли.

ОНА СЛОМАЛА ЕМУ ШЕЮ

Мне было 16 когда родители в первый и последний раз отправили меня в детский лагерь. Событие очень волнительное, ведь я рос дома и редкие поездки на море были самыми долгими путешествиями в моей жизни. Даже сидя на песчаном берегу я очень хотел обратно в город, очень уж скучал по мягкому дивану и настоящей душевой, а не импровизированной, где мыться нужно было в деревянной коробке, похожей на стоячий гроб. В эту коробку приходилось залазить каждый вечер с наступлением темноты, ведь только к ночи вода в облезлом чёрном резервуаре достаточно нагревалась от солнца и успевала слегка остыть, чтобы не литься кипятком.

На море ужасов не было, в отличие от превратившего мою жизнь в ад, лагеря.

В лагере я и встретил Джейн, хоть моя неразделённая влюблённость и была мучительной, ад заключался вовсе не в ней. Девочка с двумя косичками, в розовом сарафане просто не может быть посланницей ада. Тогда ещё не могла. Большие губы, выразительные глаза. Мы сразу подружились и попали в один отряд. Детский Оздоровительный Лагерь «Энергия» был местом для богатых, и мои родители очень долго копили, чтобы отправить меня туда, а может они нашли деньги в другом месте, я тогда не думал об этом.

Кирпичные корпуса, уборщица, телевизор в холе и даже полноценный душ без чёрных резервуаров. Утром проводили зарядку, на которую я не ходил, предпочитал встать раньше и заниматься на стадионе в одиночку. Потом завтрак, игры, спортивные соревнования, обед, вечером ужин и дискотека в большом сарае (все называли это место «клуб»), и полдник. Еда была средней, но тогда я не выбражал, ведь ещё не знал, что такое фермерский сыр. Дома родители покупали маленький треугольник обычного и чаще всего только с зарплаты отца. Перед отбоем мы гуляли с Джейн вдоль забора, который означал конец территории и начало леса, это добавляло романтики, а затем шли спать.

В общем, днём лагерь жил обычной жизнью, но, когда колесо бесконечных детских развлечений сбавляло темп, а вожатые с выпивкой собирались в клубе, детям лучше было спать. С заходом солнца в лагере просыпалось что-то гораздо страшнее Деймонда в трусах, роющегося в пакетах. Что-то, что давно должно было сгинуть.

Первые дни меня не особо заботили призраки, я отрубался сразу, как только голова касалась подушки. Очень выматывали соревнования, физически победить соперника оказывалось достаточно легко, ведь я был крепче любого парня моего возраста, но одна только мысль о возможном проигрыше забирала много сил. Что скажет Джейн, которая уже собирала с ребят ставки (конфеты, шоколад, монеты) спрашивая: «поставите на крепыша Каспера или на дрища в красной футболке?»

Я побеждал в армреслинге, обходил всех в подтягиваниях и отжиманиях. Грамоты одна за одной появлялись в моей прикроватной тумбе. Богатенькие мальчишки не привыкли к физической работе, так что удивительно, что в таком дорогом лагере проводят спортивные мероприятия, а не соревнования по обжорству шоколада. Хотя я бы и там победил, после смерти бабушки сладкое попадало в наш дом крайне редко, родители предпочитали купить новую пачку седативных.

В эти дни лагерь казался мне чудом, здесь же было всё! А особенным подарком стали родители Джейн Купер. Через день они приезжали на большом джипе и привозили огромные пакеты с едой. Она всегда брала меня с собой на КПП, и мы съедали там то, что умещалось в животы: кукурузные палочки, шоколад, бисквиты с творожным кремом, чипсы, а запивали колой. Всё, что оставалось уносили с собой через заросли деревьев, чтобы работники лагеря не засекли. Тогда я ещё не знал про норму белков, жиров и углеводов, что здорово упрощало жизнь. И не знал одну из страшных тайн семьи Купер.

Мои родители приезжали реже. Лагерь был далеко от города, в чаще леса и добраться сюда стоило пары литров бензина, то есть пары смен отца на работе. Так что если они и приезжали, то пользовались междугородним автобусом.

– Стойте! Куда?! – крикнул охранник, когда мы первый раз проносили пакеты через ворота. Был бы я один, честно, я бы отнёс пакеты обратно родителям, но у Джйн имелся другой план.

– Ну, пожалуйста, мистер охранник! – «мистер охранник», как такое вообще можно было сказать?! У Мистера охранника от удивления зашевелились усы.

– Никакой «заперщёнки»! – тогда Джейн будто бы отразила его выражение лица и, если бы у неё были усы, они бы тоже зашевелились.

– А если мы вам заплатим?

– Ещё чего!

Но Джейн уже доставала из пакета огромную плитку шоколада. Она сунула её за спину и ловко прошмыгнула к охранному посту, протягивая сладость охраннику.

– Этого хватит? – спросила она с видом, будто совершала серьёзную сделку в свои 15 лет.

Его усы снова зашевелились, и он взял шоколад, быстро закрывая за собой дверь охранной будки. Это означало, что сделка совершена успешно.

– Джейн! Ты прирождённый мастер переговоров! – если бы я тогда знал слово «дипломат», я бы употребил его.

– У него на столе стояла бутылка коньяка, ты не заметил? Мой папа всегда говорит, что к коньяку отлично подходит шоколад.

– Давайте пошелевливайесь! – раздался громкий шёпот, приглушённый густыми усами, из-за приоткрытой форточки охранного поста, и мы побежали к корпусу. Далее нашей валютой с охранником всегда был шоколад.

Вскоре, когда нам наскучили развлекательные мероприятия, которые не отличались особым разнообразием, я, Джейн и ребята с моей комнаты развернули детективную деятельность. Вообще-то стало скучно Джейн и Марку, их родители были слишком богаты, а значит дети слишком избалованы. Именно с этого момента лагерь начал снимать с себя маску радушия и показывать истинный ужас. Я об этом не просил, но кому было важно моё мнение.

– Что мы ищем? – спросил я, когда мы вчетвером с деловым видом заглядывали под каждый куст.

– В любом лагере есть свои секреты и тайны, – ответил Марк, пухлый парень в вечно заляпанной тельняшке.

– Может, нам просто вызвать пиковую даму или что там делают в лагере, когда скучно? – предложил я, но мне никто не ответил.

– Подумай, сколько человек за эту смену её уже вызвали, у дамы длинный список и когда она дойдёт до тебя, не факт, что ты будешь её ждать, – сумничала Джейн и все рассмеялись.

– Ребята, сюда! – вдруг крикнул Марк, прильнув лбом к старому деревянному корпусу.

– Почему это старьё ещё не снесли? – возмутилась Джейн, – они вообще не вписываются в наш лагерь, мои родители платили не за это!

Может быть, Джейн имела право возмущаться, ведь 5 старых корпусов действительно смотрелись как огромные бородавки на теле бодибилдера. В этих постройках проводили развивающие кружки, а один ушёл под медицинский пункт.

– Что, что там? – к нему подбежал любопытный Луи, самый мелкий из нас, особенно смешным его делали очки с огромными линзами, они бы точно спали с крошечного носа, если бы не огромная резинка, держащая душки и обвивающая его затылок.

– Странно, а на первом этаже ни одного окна, один доски, – я посмотрел на Джейн, наблюдающую за парнями.

– Да идите сюда! – нетерпеливо требовал Луи.

Заглядывать внутрь не было ни малейшего желания. Интуиция уже кричала: «Каспер, вали отсюда!» Но когда Джейн сделала шаг к корпусу, я незамедлительно последовал за ней.

– Решётки от потолка до пола, вроде бы… – она взглянула ещё раз, – блин, не вижу.

– Это клетка?! – я отскочил. Тогда я ещё старался не натыкаться на ужастики, если хотят, пусть находят меня сами, но я – НИ ЗА ЧТО.

– Обзор очень маленький, невозможно ничего разглядеть,– сказал Луи.

– У тебя 4 глаза, как ты можешь не видеть? – смеялся Марк, тыкая пальцем в большие очки друга.

– А вас не насторожило, что внутри зажжены свечи? Кто-то был там недавно или… есть до сих пор, – таинственно говорила Джейн, – ребята, вероятно, здесь держат детей насильно, я смотрела об этом передачу.

– Об этом лагере? – опешил Марк.

– Э… скорее нет, там было про маньяков. Но какая разница про что там было? Для чего ещё, по-твоему, решётки?

– Может, тут раньше была тюрьма? – допустил я.

– Или лаборатория с опытами, – мрачно дополнил Марк.

– Возможны оба варианта, нужно быть начеку, – подытожил Луи, – нам нужны ещё зацепки.

– Может, спросим вожатого? – Марк ковырял ногами землю, – вы не забыли, что на втором этаже кружок вокала? Кто будет держать тюрьму под кружком вокала!

– Никакого вожатого! – Шикнула Джейн, – хочешь оказаться за той решёткой? Лично я – нет! По-моему, идеальное место для пыток, ведь как бы дети не кричали, их будет не слышно под вой вокалистов! – Она ждала от меня поддержки, но я молчал, – Смотрите, дверь! Каспер, дёрни! – не хотя, но я всё же дёрнул. Дёрнул слегка, чтобы она наверняка не открылась. Но дверь бы и не открылась, на ней весел здоровый замок, – нужно подумать, как туда забраться, не проламывать же стену топором, – продолжила она. Хоть Марка и воодушевило это предложение, мы не могли так поступить.

Я видел, как в тот день за обедом в столовой Марк стащил себе в карман нож, а Луи сквозь толстое стекло очков рассматривал фрикадельки, как будто в одной из них будет лежать свёрнутая бумажка с надписью: «съешь – отравишься и очнёшься за жуткой решёткой».

Джейн вела себя, как всегда, до обеда мы съели упаковку кукурузных хлопьев – это успокаивало, и оставили невкусную гороховую кашу в столовой нетронутой, именно поэтому вернуться к дому мы решили вдвоём, перед самым отбоем.

– Я думаю, там что-то потустороннее.

– Ты же говорила, маньяки?

– Передумала. Слушай, свечи не могут так долго гореть, кто-то каждый раз приносит новые. Ты замечал этот свет до сегодняшнего дня?

Я отрицательно помотал головой, смотря на выползающие из щелей слабые лучи света.

Когда солнце ещё высоко, то не пугают ни призраки, ни маньяки, но, когда близится закат, даже лес вокруг лагеря начинает дышать иначе. Кажется, что в тех ветках за забором кто-то прячется, выжидает момента, чтоб напасть. Кто? Зверь? Человек? Призрак? – Полная воля для воображения!

Мы стояли бок о бок, смотря на здание, и я до сих пор помню, как старался не заметно сокращать расстояние между нами, пока не коснулся своей рукой бархатной кожи Джейн. Я сразу же одёрнул руку и отшагнул в сторону, будто это было случайно, и я вовсе не хотел до неё дотрагиваться. Она же, казалось, вообще не заметила моих перемещений.

– Такое ощущение, будто дом стонет. Слышишь? – задумчиво произнесла она. Я промолчал, потому что влюблённый подростковый мозг не сразу расслышал её слова и уж тем более не мог услышать призрачного стона дома.

Нужно было хотя бы пошевелиться, и я подошёл к стене, чтобы снова заглянуть вовнутрь. Тонкий свет, не переставая струился из расщелин, маня к себе тех, кто видит чуть больше, чем остальные.

– Мы как «ЭкстраЧелы», – вдруг произнесла она и я даже почти рассмеялся. Мне стало приятно, что она смотрела ту же передачу, что и я.

Всегда любил её умение разрядить даже самую накалённую обстановку, сейчас мне этого не хватает.

Для юного сердца это было больше романтическое приключение, но, когда я прислонился лицом к стене, улыбка моментально сползла с губ.

– Ну и вонь! Днём я не заметил.

– Смотри уже! Есть что-то новенькое?

Сужая веки до ширины щели, я напряг зрение.

– Ааа! – меня будто откинуло от стены.

– Что?!

Нет, неужели снова эти кошмары. Это уже не было просто тенью в коридоре, тень по сравнению с этой чертовщиной была божьим одуванчиком. Сейчас, тысячи кишащих червей обвили ржавые прутья клетки из-за чего те стали толще. Огонь от свечей дёргался, словно кто-то дул на него. Я успел лишь моргнуть, как черви сползли с решётки и кинулись к щелям, в мою сторону, и ещё…

Я отпрыгнул от стены. Упал на землю и судорожно тёр нос, пытаясь избавиться от едкого гнилого запаха. Джейн бросилась не ко мне, а к стене, она жаждала увидеть то же, что и я.

– Нет, Джейн! Там черви!!! – я вытянул руку, но не нашёл сил встать.

– Там же ничего не изменилось, Каспер, – в её голосе слышалось разочарование.

– И руки! Клянусь, я видел… видел… как чьи-то руки тянулись к решётке, и она… она открылась! – моё дыхание сбивалось. – Его пальцы, они были словно без… – я пытался успокоиться, – они были без кожи, кожа просто… она свисала! Джейн! И… вонь.

Она смотрела на меня скептически, а я не мог оторвать взгляда от тусклого света, исходящего из щелей ветхих стен. Я ждал, что черви вот-вот просочатся сквозь них, но никого не было. Джейн смотрела на меня вскинув брови:

– Ты или заигрался, или чокнулся. Выбирай.

Эх, Джейн, говоря это ты ещё не знала, что выбирать действительно придётся, просто не сейчас.

– Что вы тут забыли?! – сквозь кусты пробирался белый свет фонаря, а за ним худосочная фигура вожатого Роджерса, – решили заработать себе дежурство в столовой? Вам нельзя находиться вне корпуса после отбоя, быстро в кровати! – он махнул головой, закинув на бок засаленную чёлку, – через 10 минут вернусь и проверю!

У меня не было ни малейшего желания спорить, хотелось уйти подальше от этого места. Наш корпус находился в противоположном углу огромной территории лагеря и отдаляясь от зловонного здания я чувствовал, как оно тянет меня обратно.

– Единственный червь, которого я увидела, это Роджерс, – фыркнула Джейн, – что он там разглядывает? – она остановилась, – Роджерс не пошёл за нами, – свет его фонаря крутился вокруг того самого здания, то появляясь, то пропадая.

– Сейчас я не хочу ничего знать, – и я пошёл в корпус, а она осталась.

Мне думалось, что не усну той ночью, но меня словно треснули по голове чем-то тяжёлым. Отключился мгновенно, хоть и спал крайне беспокойно.

– Эээээй, ээээй! – чей-то настырный шёпот заставил меня открыть глаза, – что стряслось? – на углу моей кровати сидел Луи.

– А ты… вы? – оговорился я, увидев ещё и Марка, опустившегося на корточки на полу, – до подъёма ещё пару часов точно, – я приподнялся на локтях и посмотрел в окно возле кровати. – Сегодня без меня, ребята.

Обычно мы вставали раньше и шли на стадион, я учил парней подтягиваниям на перекладине.

– Да проснись же ты! – крикнул Луи.

– Да отвали же ты! – меня разозлил не Луи, а ворвавшиеся в голову воспоминания о вечере, и Марк тут же цыкнул мне.

Я покосился на Рыжего – нашего четвёртого соседа, не хотелось его разбудить. В комнате нас было четверо, и этот сосед совсем не вписывался в нашу компанию, он ходил на кружки вокала. Под лунным светом было видно, как одеяло Рыжего еле заметно колыхнулось.