- -
- 100%
- +
Снизу доносился топот, восклицания и вскрики. Чуть наклонившись, я заглянул вниз.
– Что там?..
– Идем же.
Мы старательно тащились наверх.
Раздался лязг.
Филип опережал нас на полпролета.
– Мам, смотри!
Он был близок к панике.
Чуть выше дверь, ведущая в коридор, была наполовину распахнута. Черный дым клубами валил на лестничную площадку и уходил вверх.
– Филип, вниз. Немедленно! – ударом хлыста раздался ее голос, и мальчик бегом спустился к нам.
– Поддерживай мистера Боланда, – велела ему Арлина, а сама осторожно начала подниматься наверх, обмотав полотенцем всю правую руку до плеча.
– Арлина, что ты… – начал капитан.
– Хочу закрыть дверь.
Послышатся натужный возглас:
– Проклятье. Дверь заклинило.
– Стой там.
Сифорт взбежал вверх по лестнице. Я поднял голову. Арлина стояла на коленях, капитан пригнулся к ней. Вдвоем они старались справиться с дверью. Лица потемнели от копоти и дыма.
– Ее не сдвинуть с места.
– Немедленно вниз! – Арлина потянула капитана от двери. Языки пламени вырвались в открытую дверь.
– Мам! – окликнул Филип, поднимаясь на несколько ступенек.
Как только вспышка погасла, Арлина встала на колени, чертыхнулась и перекатилась по площадке.
– Проклятые искры! – Она энергично хлопала по дымящемуся спортивному костюму. – Ник, ты как?
– В порядке. – Он отвел ее на площадку ниже. – Ф.Т., тебе же было сказано: стой рядом с Робом! – Капитан взял мальчика за плечи, развернул и подтолкнул вниз.
Откуда-то снизу донесся пронзительный крик боли.
– Может, нам удастся пройти мимо двери? – спросил я.
– Не уверен.
Он буквально подполз к двери и заглянул внутрь. Над его головой дым валил на лестницу.
– Даже если удастся, дым может оказаться токсичным.
– Па, смотри!
– Ф.Т., не сейчас.
– Можно закрыть дверь с помощью рычага! – мальчик ткнул рукой в отсек с противопожарными принадлежностями, где лежал топор.
– Можно попробовать.
Капитан вытащил топор и втиснул его между стеной и дверью. Вдвоем с Арлиной они нажали на рукоятку. Едва он встал на колени, как прямо в лицо ему вылетел огромный клуб дыма. Он снова упал на пол, отчаянно кашляя.
– Па!
– Сын, спокойно! – прохрипел капитан. – Я цел и невредим.
Из его глаз текли слезы. Он удвоил усилия. Внезапно с протестующим скрипом дверь поддалась. Вдвоем они начали толкать ее, но небольшая щель все-таки осталась.
Капитан остановился и снова зашелся кашлем. Отдышавшись, он поспешно спустился к нам. Арлина снова заняла свое место рядом со мной.
– Роб, возможно, тебе будет больно, но лучше поторопиться.
Я собрался с силами. Мы миновали горящий коридор и поднялись еще на два пролета. Несколькими этажами ниже раздавались торжествующие крики. Снова топот ног.
Мы одолели полпролета, когда они нагнали нас: с полдюжины трущобников в одежде диких расцветок с лицами, залитыми потом.
– Верхние!
Жуткий вопль радости.
Трое были с факелами.
– Ник, береги Филипа.
Арлина заняла позицию, держа пистолет сразу двумя вытянутыми руками.
Трущобник поднял голову:
– Гляньте! Рыболов!
– Здорово! Халбер хочет его голову!
Арлина выстрелила в пол прямо у их ног.
– Уходите!
Трущобники, пятясь, спустились ниже.
– Мам, подожди.
Ф.Т. громко крикнул:
– Вы что, поджигаете все здание? – В его голосе звучало любопытство. – Почему?
– Сжечь башню! Проклятые верхние, думаете, владеете…
Послышался другой голос:
– Пошли, Барт. Пару этажей ниже куча покоев. Занавески, кровати…
– Почему вы пришли сюда? – снова крикнул Филип. Выше раздался топот бегущих ног. Вопль мучительной боли. Потом отчаянные крики:
– Нет! Пожалуйста!
Трущобник ниже нас заржал:
– Ага! Поприжали вас!
А потом крикнул наверх:
– Эй, сабы! Между нами на лестнице Рыболов! Кидайте матрасы, поджигайте!
Арлина подняла оружие.
Ф.Т. дернул ее за руку и снова обратился к трущобникам:
– Почему «Шератон»?
Смешок.
– Джаред выбрал. Сказал, он покажет вам всем за то, что погнались и выперли отсюдова.
– О господи, – я даже не сразу сообразил, что сам произнес это.
– А где он? – Ф.Т. сделал пару шагов вниз, но капитан схватил его за руку и вернул назад.
– Близко. Офисная башня.
Сверху на лестницу упал стул с горящей обивкой. Капитан попытался сбить огонь мокрым полотенцем, но не сумел.
– Ник, в какую сторону? – спросила Арлина.
– Думаю, вверх большинство сабов должны быть внизу.
Ф.Т. вывернулся из отцовской руки и перегнулся через перила.
– Вы что, пешком так высоко забрались? – его голос звучал почти приветливо.
– Филип, бога ради…
– Не. Нашли лифт.
Раздался гогот.
– Вверх-вниз. Вверх-вниз. Здорово горит.
Я закашлялся от дыма, который становился все гуще, и боль волнами разлилась по грудной клетке. Я постарался говорить спокойным тоном:
– Капитан, не стоит тут долго стоять и разговаривать.
– Верно.
Сифорт неохотно вытащил лазерный пистолет.
– Эй, сабы! Не я вызвал солдат! Я пытался остановить их! Мы идем на крышу. У меня в руках лазер, но пришить никого не хочу. Уходите! Обратно!
Единственным ответом был свист и улюлюканье.
– Отец, Джаред где-то близко, – проговорил Филип.
– Оставайся за моей спиной, ясно? Арлина, следи за тем, что делается внизу. Я иду расчищать дорогу.
Капитан снова крикнул:
– С дороги, у меня лазер!
Он поднялся выше.
– БЕРЕГИТЕСЬ!
Капитан прижался к стене, когда мимо него пролетел горящий матрас и упал у наших ног со столбом искр.
– Филип? – Арлина тащила меня по лестнице с невероятной силой. – Ф.Т.! Отвечай!
– Мам, со мной все в порядке.
Жуткий крик в коридоре длился, казалось, целую вечность. Голос капитана:
– Назад, сукин сын! Я тебя предупреждал!
Топот бегущих ног. Снова крик, который через секунду оборвался.
– Боже, нам нужна помощь, – Арлина вытащила мобильник, набрала код экстренной помощи. – Алло! Проклятье. Отвечайте! – Она потрясла трубку. – Похоже, нет соединения. Вокруг сталь…
– Арлина, быстрее!
Она еще крепче обхватила меня за талию – я думал, что потеряю сознание. Перед тем как начать подниматься по лестнице, она наклонилась через перила и выстрелила вниз. Там кто-то взвыл.
– Мам, мне нужно отыскать Джареда.
Я старался опираться на перила, чтобы уменьшить нагрузку на нее. Кое-как нам удалось преодолеть еще один пролет. Я постарался не смотреть на два обуглившихся трупа, мимо которых мы прошли. Капитан был на полпролета выше.
– По-моему, остальные ушли. Он бегом спустился к нам, взял меня с другой стороны.
– Идем, Роб.
В тот момент, когда он обхватил меня, я споткнулся, ударился головой о перила и провалился в благословенную темноту.
Свежий воздух. Холод. Ветер. Я взглянул вниз и обнаружил, что сижу в легком кресле.
– Где мы?
– На крыше, – ответила Арлина. – Не двигайся.
– А пожар?
– Говорят, пламенем охвачено восемнадцать этажей наверху и еще больше внизу, начиная с уровня улицы.
Я посмотрел на свои руки. Они заметно дрожали. Я постарался не поддаваться панике.
Неподалеку Ф.Т. спорил с отцом. По его лицу текли слезы. Было не слышно, о чем они говорят.
Над нами беспрерывным потоком двигались вертолеты. Как только один наполнялся людьми, он взлетал в воздух и на посадочную площадку тут же опускался другой.
Были задействованы самые разнообразные аппараты: вертолеты-аэробусы, транспортные военные и просторные частные вертолеты.
– Дюнкерк, – пробормотал я.
– Что ты сказал?
Я покачал головой.
Подходы к посадочной площадке охраняли вооруженные ооновские войска – ВВС.
Ниже уровня площадки распахнулись двери лифта, выпустив толпу обезумевших пассажиров. Военные моментально ставили их в очередь на посадку. Двери закрылись. Я проследил за индикатором этажей. Лифт спустился на семьдесят этажей и остановился на десятом – видимо, самом нижнем, где все еще ждали постояльцы.
Я постарался вспомнить информацию о башнях, с которой отец ознакомил меня.
В настоящее время высота здания ничем не ограничена, говорилось в ней. Лестничные колодцы и шахты лифтов фактически являются огнеупорными. Особым образом защищенные кабели препятствовали остановке лифтов, управляемых компами, на этажах, охваченных огнем.
Здания были полностью защищены.
Ото всех и вся, кроме трущобников, которых мы довели до крайности.
– Арлина, насколько близко к нам огонь?
– На семьдесят пятом.
Всего на шесть этажей ниже. Не так уж далеко Я содрогнулся, наблюдая за тем, как заполняется людьми очередной спасательный вертолет.
Филип молотил кулаками по груди отца. Капитан Сифорт с мрачным видом качал головой.
Арлина потрепала меня по плечу:
– В переносном смысле – эвакуация под огнем. Выражение возникло после того, как в 1940 году во время Второй мировой войны благодаря героизму английских и французских моряков и летчиков удалось эвакуировать в Англию значительную часть англо-французских войск, окруженных фашистами (около 280 тыс. человек из 340 тыс.).
– Мы улетим на третьем. Ник не захотел воспользоваться служебным положением в личных целях и мне не позволил упоминать его имя. Когда я предложила это, он поинтересовался, не подумываю ли я о разводе.
Ее слова вывели меня из состояния жалости к самому себе. Я неуклюже пожал ей руку. Вертолет поднялся в воздух с крыши, и буквально в считанные секунды, гораздо быстрее, чем предписано правилами, на это место опустился второй.
Она помолчала.
– Роб, неужели мы совершили ошибку? Я до сих пор не уверена в этом.
Еще из одного лифта вывалилась толпа людей.
Вскоре в воздух поднялся второй вертолет. Арлина наклонилась к молоденькому перепуганному солдату:
– Наша очередь лететь на следующем. Мистер Боланд пострадал, его нужно перенести на кресле.
Солдат заколебался, но повелительный тон, с каким она говорила, оказал свое действие.
– Да, мэм.
Он закинул автомат за спину и позвал товарища.
Втроем они понесли мое кресло к посадочной площадке.
Ник Сифорт положил руку на плечо сына. У Ф.Т. глаза покраснели от слез.
К счастью, наш вертолет оказался военным транспортником со складными местами. Прежде всех остальных в него загрузили меня вместе с креслом, в угол сразу позади пилота.
От внезапного порыва ветра вертолет качнуло, и я, перепугавшись, ухватился за сиденье руками: мне вдруг показалось, что огонь подобрался совсем близко и площадка начала проваливаться вниз.
Стремясь поскорее оказаться в воздухе, я наблюдал в окошко за посадкой. Дверцы лифта открылись в очередной раз, и новые беженцы присоединились к людям, ждущим своей очереди.
Капитан помог Арлине забраться на борт вертолета. Она протянула вниз руки, чтобы помочь Филипу.
Внезапно Ф.Т. выдернул руку из отцовской, через всю площадку кинулся к опустевшему лифту, влетел туда и нажал на кнопку.
– ОСТАНОВИ ЕГО!
Двери закрылись. Арлина выскочила из вертолета, выхватила лазер и прицелилась в угол дверей лифта.
– НЕТ!
Вместо крика из моей груди вырвался какой-то хрип. В любом случае было слишком поздно. Ружье солдата, проделав дугу, выбило лазер у нее из рук, и он полетел за парапет.
Дальше все смешалось. Люди, заполнившие вертолет, заслонили мне обзор. Капитан отчаянно колотил по дверям лифта. Арлина осыпала солдат проклятиями. Индикатор лифта стремительно перемещался вниз.
Капитан бросился к сержанту, указав на вертолет, а потом на улицу. Сержант покачал головой, явно отказывая.
Индикатор погас. Лифт остановился на один этаж выше нижнего уровня – улицы.
Увидев это, Арлина застыла на месте.
– Мэм, нужно освободить площадку!
– Улетайте! – махнула она рукой. – Роб, мы отыщем тебя в госпитале.
Лифт начал подниматься снова.
– Так вы садитесь или нет? – потребовал ответа солдат. – А мистер Сифорт…
– Летите!
На 10-м этаже лифт остановился.
– Следующий! – солдат пропустил на посадку еще двоих. – Подымайся!
Я тронул пилота за плечо:
– Я член Генеральной Ассамблеи ООН Роберт Боланд, – каждое слово давалось с большим трудом, – После того как вы подниметесь в воздух… освободите площадку, прошу немного задержаться в воздухе на месте.
16-й этаж.
Лопасти начали медленно вращаться. Пилот обернулся ко мне:
– Зачем?
– Мне нужно видеть, что происходит.
– Мы летим в резиденцию ООН.
– Это займет четыре, даже три минуты, – я впился ногтями ему в плечо, – Сделайте это.
32-й.
Мы взлетели.
В этот миг лифт находился слишком далеко, и я не разобрал, какой этаж высветился. Прошла минута. Две.
Пилот повернулся ко мне:
– Сэр, я должен лететь.
Двери лифта открылись, и из него вывалилось десятка два людей.
Ф.Т. среди них не было.
Наш вертолет устремился на восток.
Арлина, оставшаяся на крыше, стоя на коленях, рвала на себе волосы.
Капитан, на глазах уменьшавшийся в размерах, застыл перед опустевшей кабиной.
40. Педро
Халбер метался как тигр в клетке.
– Кто-нибудь еще пришел?
Сатч помотал головой:
– Только исты и миды. Да северные броды.
Халбер сердито проворчал неразборчиво:
– Рано еще. Прошло часа три, не больше.
– Хотели б, уже пришли б.
Чтобы не обозлить его еще больше, я вроде как высказал предположение:
– Оониты здорово их прижимают. А некоторым и идти долго.
Он махнул на мои слова:
– Как только получу весточку, что они уже под землей, пошлю андекар.
Я спрятал улыбку. Халбер до того привык к своим колесам, что забыл: некоторые нижние скорее предпочтут тащиться пешком, чем садиться в железного зверя, который со скрежетом мчится в темноте.
Наверху, на улице, раздавался грохот.
– Халбер, что наверху делается? – спросил я. Он помрачнел.
– Оониты повсюду. Ни разу не видал их столько. На мгновение настроение у него поднялось:
– Правда, попадаются среди них и мертвые. Зажигательные бомбы. Камни с крыш. И оониты не умеют проверять верхние этажи.
Я представил рукопашный бой, в котором нижние отчаянно сражаются за каждый дом.
Думаю: что, если это докатит до подземелья? Поразительно, что до сих пор мы в безопасности. Когда в первый раз пара дюжин солдат с лазерами ввалилась по лестнице на 42-й, мы спаслись по туннелю.
Халбер подозвал одного из сабов:
– Есть какие новости про Раули?
– Ты высуни голову на Тридцать четвертой поглядеть. Верты жужжат, как пчелы. Верхняя половина башни вся черная, окна выбиты, везде огонь. Сходи, Халб, глянь!
– Что там сделали? – прохрипел я. Халбер оставил мой вопрос без ответа.
– Верхние тушат?
– Не похоже, – засмеялся саб. – Пришел Трей. Рука у него обожжена. Говорит, Рыболов пытался пришить его на лестнице.
– Рыболов? – Халбер вскочил на ноги. – В башне?
– Поджег его! Джесс и Коули были этажом повыше. Подожгли матрас да сбросили, ну и сгорел к чертям собачьим!
Я отшатнулся. Господи, пусть это будет не правда!
– Точно?
– Трей говорит.
Из холла к нам мчался человек:
– Халб! Уошхайты идут под землю с северной стороны!
– Ааа, – на минуту на перекошенном лице Халбера появилось выражение удовлетворения. – Отправь Джуби на андекаре на запад, докуда путь позволяет. Скажи, пусть едет медленно, потому как другие нижние будут подсаживаться по дороге.
– Понял. – Саб рванул с места.
– Халбер, – я дождался, когда наши глаза встретятся. – Что там с башней?
Он сплюнул.
– Я ж говорил, Чанг. Пора действовать как одно племя, выпихнуть верхних. Избавиться от башен.
– Я никогда не говорил…
– Сжечь их все. Мы сможем! – Его глаза горели, как раскаленные угли. – Верно, каждый раз погибнут наши нижние, но нас больше, чем тех, в башнях! Мы выпихнем проклятых верхних из города!
Я покачал головой:
– Не выход.
– Старик, не повредись умом. Ты мне нужен учить нижних. На этот раз тебя послушают. И потом… – Он говорил так, будто, торгуясь со мной, пошел на уступку. – Джаред-верхний придумал. На кой выбрасывать верхних из башен? Поджечь их, так сами уйдут. И не только пожар. Он говорит, может сшибить башню компом.
– Вправду может?
Не знаю, что я почувствовал: холод или надежду.
Халбер пожал плечами.
– Постарается. Не сможет – отомщу за Кранда. Понимаешь… Я бы понял, если б он пришил нижнего, чтоб спастись. Но Элли сказала, Кранд свалился, даже не пикнул. Пырнул Кранда его же собственным ножом. Как по-твоему, что это значит?
– Значит, помер.
– Значит, сначала ему как следует врезали. Джареду и не надо было его пришивать, – мрачно проговорил Халбер.
– Ты послал его работать на сабов. А потом ты его пришьешь?
Долгое молчание.
– Не уверен, – сказал он наконец. – Может быть. Кранд – саб.
Подошел полдень – по мне, страшно медленно. Хорошо, что я захватил с собой из магазина таблетки. Магазин. При мысли о нем я застонал и принялся раскачиваться. Проклятые верхние, держитесь подальше от магазина; это все, что есть у Педро. Без него ни дома, ни торга, ни пищи. Ни воды. Голодная смерть.
Какая разница, старик. Все одно скоро помрешь. Лучше помоги сабам. Их мир рушится, вокруг лежат мертвые, другие жалеют, что еще живы, молят смерть избавить их от жуткой боли от ожогов. Но Халбер продолжает сражаться.
Молодые люди вроде главаря сабов смогли это сделать, говорил я себе. Смогли позабыть о безнадежности, в то время как Педро Теламону Чангу хотелось лежать, обхватив руками голову. А молодые сосредоточились на мести против верхних.
Вот только месть – не то, что нам нужно. Ладно, ладно, мы должны показать кое-какую силу. Без этого правительство на переговоры с нами не пойдет. Любой торговец это скажет.
Проблема в том, что если до переговоров убьем слишком много верхних, разрушим слишком много – тогда правительство слишком разозлится, чтоб беспокоиться о переговорах.
Четыре, пять часов мы собирались глубоко под землей в туннеле. Поразительно, сколько племен прислали своих людей. Уошхайты, броды, исты, роки, миды. Даже парочка мэйсов из племени Эдди. Лексы. Гуды. Люди, которых я редко когда видел за все годы, что занимаюсь торговлей. Уоллы. Чайны. Я покачал головой. В прежнее время я бы назвал это чудом. На минутку мне захотелось, чтоб Пуук был здесь и видел все это.
Вот она, история.
Еще одно чудо: никто не лезет вперед, чтоб выказать себя. Никто не требует мзды. Все притихли.
Разговор начал Халбер:
– Пора забыть про старые разборки между; племенами. Нужно драться, чтоб выжить.
Лекс пробормотал:
– Как заварилась эта проклятая неразбериха?
– Рыболов начал. Мальчишка-мид привел мне его сына Фити. Тогда Рыболов и его сука звякнули правительству, чтоб нашли мальчишку.
– Да выдайте им парнишку! – крикнул кто-то.
– Уже. Он благополучно перебежал к оонитам на улице. Должно, рано утром его отправили домой. А вы видали, чтоб солдаты остановили потасовку? Как только Фити здесь не стало, сделалось еще хуже.
У дюжины нижних возникла дюжина идей, почему правительство кинуло на нас такие силы. Я наблюдал за Халбером, поражаясь тому, как он умеет обращаться с толпой. Из него бы вышел отличный нейтрал, если б он попытался. Халбер дал им выговориться и мало-помалу повернул все по-своему.
Когда разговор замедлился, он сказал:
– Почему так случилось – неважно. Главное, они не останавливаются. Пока мы тут разговариваем, машины перевозят солдат к Парку. Кто скажет, зачем?
– Они крушат дома! – крикнул уошхайт. – Даже если кто внутри.
– Двадцать наших гудов заловили в сточной трубе и всех пришили.
– Пришили мою сучку! – с болью в голосе сказал ист. – Пока она прятала нашего парнишку.
Зазвучали слова сочувствия и негодования. Халбер почувствовал, что пора вмешаться:
– Пришло время драться. Нужно идти всем вместе!
– Да! – гиканье, крики, аплодисменты.
– Саб, солдат больно много для нас, – осторожно заметил мид.
– И нас будет больно много для них.
– Как это?
– Все племена должны драться с ними сразу в одном месте.
Люди помолчали.
– Как армия верхних?
Халбер ухмыльнулся:
– С каких это пор нижние превратились в верхних? Деремся по-нашему.
Взрыв смеха ослабил напряжение.
– И еще у нас есть кое-что. Башня горит – это наших рук дело. Лазеры раздобыли, у мертвых. Значит, можно пришить солдат и достать еще.
Одобрительные крики.
– Но они продолжают атаковать, и тогда нам некуда бежать, – сказал северный брод.
– Это переменится, – Халбер поднял руку, призывая к тишине. – Многие десятки лет вы боялись сабов и правильно делали. Но сегодня… – Он помолчал. – Мы открываем подземелье для всех.
У меня мурашки побежали по коже. Нелегко ему было пойти на такое. Территорию сабов он отдавал всем нижним.
И нижние это поняли.
Они оглядывались с почтительным выражением лиц.
– И андекары?
– Пока работают Вальдес-пермы.
Халбер повернулся ко мне:
– Чанг, есть у тебя еще в магазине?
– Куча. Только туда не добраться.
– Броды, миды с Тридцать четвертой, поможете Чангу попасть в магазин?
– Да! – дружно завопили все.
Я поднялся на ноги. Сердце заколотилось.
Настал мой час.
– Договорились, – сказал я, заставляя себя не думать о потерянной мзде. Это неважно, напомнил я себе. – Как только вы поможете мне попасть на юг. Но нижние должны добиться куда больше, чем устраивать потасовки с оонитами и жечь башни.
– И такое непросто, Чанг. Чё еще та хочешь? – спросил ист.
Что ж, спасибо, парень.
– Договориться, – ответил я, хоть и знал, что большинство не поймет. – Мзда.
Недовольное бормотанье, замешательство во взглядах.
– Чанг хочет нас выдать верхним за консерву!
Я засмеялся вместе со всеми.
– Не. Переговоры ведет одна армия с другой, – объяснил я. – Пошлем одного сказать им, мол, мы, нижние, все заодно и прекратим потасовку, когда вы уйдете. Мы хотим мира, нормальной жизни, чтоб вода снова текла по трубам.
Полная тишина. Все вроде как онемели.
Потом начался гвалт. Все заговорили разом, громче и громче. Несколько минут я даже мысли свои не слышал. Некоторые спорили с таким жаром, я даже забеспокоился: как бы драка не началась в самом подземелье.
Халбер закричал мне в ухо:
– Выходит, ты, Чанг, не рёхнутый.
– Одобряешь?
– Ну! – Он резко стукнул одной рукой по другой. – Пока нас не выслушают. Ну, как, ребята?
Послышался презрительный голос эфдира:
– Да кому охота затевать переговоры, будто каким слабым истам!
В тот же миг к нему рванулось с полдюжины истов.
Халбер положил этому конец. Сунув пальцы в рот, он оглушительно свистнул.
– А ну, спокойно на территории сабов! Хватит!
Я затаил дыхание, но за минуту все успокоилось. Заговорил чайн:
– Слабаки мы или как, мне наплевать. Нужно остановить оонитов. Еще пара дней, и нас вышвырнут отсюда!
Вокруг него встревоженно зашумели. У нижних не принято признаваться в собственной слабости. Даже перед угрозой полного уничтожения племя все равно держалось вызывающе и сопротивлялось до последнего.
– У нас то же самое, – спокойно сказал рок. – Осталось всего два укрытия.
– И у нас, – постепенно все собравшиеся признавались в катастрофе.
– Ну так вот, – заговорил Халбер. – Думаю, надо сразу и драться, и переговоры вести. Загвоздка в том, кого отправим на переговоры.
Я внимательно наблюдал за ним и понимал, что он умеет вести торг ничуть не хуже меня. Ни тени улыбки на лице.
С дюжиной мидов и бродов я катил на андекаре к 34-й станце. Сабы, охранявшие вход, предупредили, что оониты расползлись повсюду. Бежать через улицу под обстрелом я никак не мог, но в этом и не было необходимости. Миды посовещались между собой, потому как здесь была их территория.
Двое бегом поднялись по боковой лестнице и нырнули в ближайший дом. Минут через двадцать они вернулись с ликующим видом.
– Возле западной лестницы ни одного солдата. Оттуда по закоулкам и через дома выберемся прямо к магазину.
– Магазин разрушен? – я не мог сдержать беспокойства.
– Не. Напротив снесли старый дом, но твой пока стоит.
И мы отправились в путь.
Он стоил мне месяцы жизни, но в конце концов все очутились у двери и, когда я открыл замки, ввалились внутрь.
Больше всего на свете мне не хотелось позволять им подняться наверх по лестнице, но выбора не было. Самому бы мне ни за что не стащить пермы вниз. Ну да все равно, самый важный товар я держал завернутым, на случай сырости.