Надежда смертника

43. Пуук

Ломать двери здорово. Не оставлять всякого такого на пути, ни в коем случае. Почему Джаред-верхний притворился, будто я знаю о входных устройствах и про экран? Единственный экран, который я видеть, – большой экран на стене здания «Голографического мира».

Незачем кричать, будто я дурак.

Я возвращаюсь вниз с 39-го, интересуясь, бить ли его, и использовать мой шанс с Халбер, но он должен врубиться, это нехорошо – обращаться небрежно с Пууком.

Однако нечего делать, кроме как рассиживаться и наблюдать, каждый раз, когда я смотрел на него, он начинает кругом ходить. Наконец он говорит по-верхнемски с кем-то: ты знаешь, я собираюсь остаться здесь! А потом мне:

– Почему бы не подниматься на одиннадцатый или двенадцатый и не сломать несколько офисов верхних?

– Уничтожу что? – спрашиваю я.

– Все, что хочешь, – говорит он. – Только не разбивайте окон. Снаружи я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что мы здесь.

– Не знаю, – говорю я.

– Вы обнаружите компьютеры, столы, стулья. Вы могли бы повеселиться.

– Ну… – Я быть ужасно привлечен этим. – Немного.

– Так долго, как ты хочешь, – говорит он.

Элли здесь. Другие ребята тоже.

Так что я иду веселиться. После я так устаю, что не мог набить рожу оониту, если она лежала под ногой. Я возвращаюсь, чтобы остановиться в комнате, лечь тихо в угол.

Когда я просыпаюсь, экран показывает: снаружи темно. Джаред сидит у пульта, стучит как полоумный, всю дорогу хихикает.

Он заполучил два телефона, в один говорит со всеми, другой в его ухе.

– Они не могут проследить, – он рассказывает кому-то. – Мы направили через Лондон по шифратору в Мадрид, и я вновь с трудом пробился, чтобы позвонить тебе. Охладись, Рольф. Мы только двое мило беседующих друзей. Эти линии воздушной трассы не имеют никакого отношения к сетевым.

Все время его руки заняты.

– Скажу тебе, что я трачу впустую время, делая это руками. Заставил исинт написать быстро программу, которая управляет парой тысяч счетов и осуществляет беспорядочные сделки. Да, у меня есть повод веселиться. Приблизительно шесть раз в течение дня программа продает некоторые всепланетные фирмы, начала с «Голографического мира». Досталось этим придуркам дважды, я их должник. К полудню давай увеличим объем. Если ты можешь направить мне программу, я проверну список заказчиков и произведу распоряжения.

Он слушал долго.

– Да, они закроют это, когда узнают, но знаешь что? Этот банковский сервер в Лондоне мурлыкает, как котенок. Я могу заставить его отправить мне деньги клиентов со всего мира. Ну разве это не здорово?

Снова он слушал.

– Точно. Счастливо развлечься.

Он врубает телефон, говорит в него:

– Извините, что заставил вас ждать. Вы сказали, ваше имя?..

Ворчание в ответ:

– Стрелок.

– Подай мне идею еще раз.

– Рольф говорит, что ты трахаешься с брокерскими счетами.

– Итак?

– Зачем тратить время? Идите за золотом.

Джаред закатил глаза.

– Не ломайте комедию, это длинная ночь.

– Я говорю в буквальном смысле. Идите за золотом.

Я слушаю, но трудно понять, что стрелок говорит. О юнидолларах, обмене фунтов на евро, иены. И о друге, который когда-то разорил казну и честь.

Глаза Джареда расширились. Я спрашиваю: «Что?», но он быстро затыкает меня и продолжает слушать внимательный.

44. Роберт

Я провел ночь в отдельной палате на верхнем этаже Центральной городской больницы, под действием значительного количества успокоительного.

Это была беспокойная, напряженная ночь для приемного отделения больницы – прошло, наверное, часа два, прежде чем меня заметили. Но когда главный врач узнал, кто я такой, проблемы исчезли, и я оказался в персональной палате на VIP-этаже.

Наверное, мне следовало использовать служебное положение в личных целях уже в тот момент, когда меня везли на каталке к дверям больницы, но на этот раз я не беспокоился о привилегиях, которые предоставляет моя должность. Удостоверившись, что отца уведомили – ему было сообщено, что сын позвонит утром, – я погрузился в столь необходимый мне сон.

Когда я проснулся при свете дня, то обнаружил неожиданного посетителя – свою мать. Она спокойно сидела в углу, просматривая личный голографический ежедневник.

– Привет, – сказала она, выключая его, и подвинула свой стул ближе.

Я, протянув руку, сжал ее пальцы.

– Как ты узнала?

– Твой отец сообщил.

– Он проявил внимание. Я позвонил бы тебе, как только проснулся.

– Нисколько не сомневалась в этом.

Возможно, в ее словах не было иронии. Наши отношения были теплыми, но им не хватало близости, которая отсутствовала и между мной и отцом. Почему-то я никогда не старался притворяться, что, кстати, не мешало мне регулярно ей звонить или разрабатывать вместе с отцом политику нашей партии.

– Лежи спокойно, – сказала она. – У тебя сотрясение мозга. Этот нижний почти пробил твой череп.

Я старательно не показывал раздражения. Речь матери отличалась свободой, она иногда была несдержанна в своих высказываниях, что стало одной из многих причин ее разрыва с отцом. Хотя некоторые из его коллег воспринимали ее прямоту как что-то самобытное, оригинальное, у других ее манера высказываться вызывала неприязнь. Это усиливало напряжение во время приемов гостей, которые были обязательным условием политической жизни.

– Халбер был немного зол на капитана, – сказал я. – И на всех верхних.

Она сморщила нос.

– Я хотела бы, чтобы ты не говорил – верхние. Этот снобизм не свойственен всем нам и не идет тебе.

– Полагаю, что это так. – Я осторожно попытался сесть. – Мои ребра сломаны?

– Ушиблены. То, что ты перевязан, поможет тебе легче дышать. Лежи спокойно.

– Мама, ты поможешь мне уйти отсюда? – Я рассматривал дверь. Комната больше не кружилась.

– Может быть, но зачем? Они говорят, что лучше тебе побыть здесь дня три, прежде чем…

– Какого черта! Я хочу заниматься делом, а не отсиживаться на этом складе тел. Этот скандал с нижними нужен отцу. Я хочу помочь. Возможно, я смогу даже умерить этот военный пыл, покрыть причиненный ущерб избытком энтузиазма.

– Он объявит? – спросила она.

– Не сейчас, когда полицейские подавляют сопротивление. Его объявление было бы предано забвению. Но скоро.

«Скорее, чем запланировано», я прекрасно это осознавал. Переворот вызвал бы большое количество газетного материала, умеренную обратную реакцию сострадания к угнетенным и сильное желание забыть кровь и людей, которые ее вызвали.

– Он может уничтожить Кана, если сшибить их лбами.

Ее тон был несерьезен, подтверждая то, что мы знали оба. Папа, искусный спорщик, он сумеет блеснуть остроумием в отличие от флегматичного генсека.

Я неожиданно выпалил:

– Тебе бы понравилось быть Первой Леди?

– Ничуть. Но представь, я получу приглашение на чай во время срока его полномочий.

– Хорошо сказано, – кивнул я, и мы улыбнулись друг другу.

– Жизнь этих женщин не всегда складывается хорошо. – Она размышляла вслух. – Госпоже Кан надоедают до бесчувствия дипломатические званые вечера, и зубы твоей наперсницы Арлины были стиснуты в течение всего периода нахождения у власти Сифорта.

Я тихо смеялся, но это вызывало боль в груди.

– Пойду поищу инвалидное кресло. – Встав со стула, она направилась к двери. – И динамитную шашку для оформления документации о выписке, – Она остановилась на пороге. – Позвони Вану, – сказала она, – Он, должно быть, на грани нервного расстройства из-за беспокойства о тебе.

Я нахмурил брови, но она ушла прежде, чем я смог должным образом отреагировать. Мать считала, что хорошо знает меня, поэтому думала, что я скрывал любовные отношения с моим помощником, и не принимала во внимание мои отрицания. Но это было далеко не так. Внимание Вана было где-то в другом месте, подарено молодому Джою, мелкому служащему Сената. И моя страсть не была направлена на кого-либо. Я все еще надеялся, что подводящая девушка неожиданно появится в моей жизни, но осознавал, что с каждым прошедшим месяцем это становится все более маловероятным и проблематичным.

В то время как мать сражалась с администраторами больницы, зазвонил телефон. Это был отец.

– Робби, ты в порядке?

– Более или менее. Я собирался звонить, мы должны встретиться. Есть кое-что, о чем тебе следует знать.

– Ван предоставил мне некоторую информацию. В общем, я одобрил ее. Я в моем офисе. Могу прийти через час, – Его офис был в башне, возвышавшейся над Ротондой ООН.

– Нет, лучше я приду к тебе.

– Ты можешь ходить? – удивился он.

– Не пробовал еще, но скоро буду у тебя. – Я закончил разговор. Когда мать вернулась, чтобы похвастаться своими успехами, я поинтересовался:

– Есть известия от Сифортов?

– Никаких сообщений. Да и зачем им, собственно, звонить?

Итак, Кан совершил сделку; реакция матери показала мне, что денежные затруднения капитана не были общеизвестными. Хорошо – я задолжал ему так много!

Я задавался вопросом, как разыгрывалась история.

– Ты можешь разобраться с «Голографическим миром»?

– Да, но не беспокойся. Их главный офис закрыт, наряду с дюжиной других башен.

– О господи. Сабы сожгли их?

– «Шератон» пострадал больше, но там грязь, мародерство и пожар. Мэр рекомендовал каждому, чьи офисы находятся в башнях центра города, поработать день дома А вот и медсестра, чтобы помочь тебе одеться.

Два часа спустя помощник вез меня в Хьюго Вон Уолтер, такой адрес для офиса я надеялся утвердить после следующих выборов. Это была одна из немногих башен города, которые имели два входа.

Отец встретил меня за дверями своего кабинета, он быстро обнял меня.

– Ты выглядишь лучше, чем я ожидал.

– Достаточно хорошо. Я не нуждаюсь в этом кресле.

– Побудь в нем хотя бы день. Ты хочешь сообщить мне что-нибудь конфиденциально? У меня в офисе Рекс Физер из сенатского комитета и адмирал Джефф Торн из Лунаполиса.

– Короче говоря, Кан согласился на полное очищение улиц, и я обещал, что мы не осудим эти действия. – Я быстро подвел итог нашим разговорам. – Арлина Сифорт предоставила мне удобный случай, и я воспользовался им. Я также заставил Кана не вмешивать в это Сифортов. Отец, ему придется сдержать приступ гнева, и мы освободили путь для наших людей.

– Ты преуспел. – На мгновение его рука коснулась моего плеча. Я наслаждался его благословением. – По секрету: Джефф Торн поддерживает замену правительства. Физер, конечно, супранационалист, и он с нами. Но незачем совать их носы в политические аспекты нашего соглашения с Каном.

Я был уязвлен.

– Очевидно, нет. Это было только для твоих ушей.

Мы прошли в кабинет отца. Он сказал:

– Люди Кана звонили этим утром. Они хотят, чтобы двухпартийный комитет обсудил это. Без сомнения, Кан будет держать дистанцию и пошлет к нам своего прислужника.

Адмирал Торн кивнул.

– Вы будете включать военных?

– Да, я предложу вашу кандидатуру для флота. И присутствующего здесь Рекса, от Сената. Для Законодательного Собрания, думаю, возможно, Роб был бы удачным выбором. Для того чтобы не отодвинуть его на задний план, я найду срочное дело в Вашингтоне.

Хотелось бы верить, что мое лицо не изменило своего выражения Отцу нравилось неожиданно заставать меня врасплох сюрпризами. «Политический тренинг», так он назвал это. Если бы я не держал лицо под контролем, то все прочитали бы на нем восторг. У меня бы была возможность – должность позволяла – не только информировать отца, но и влиять на события.

Да, мой отец был хитрой лисой – как он разыграл эту партию! Фамилия Боланд бросалась бы в глаза, но принадлежала не только ему; он мог воспользоваться хорошей репутацией в случае успеха и избегнуть самого худшего из последствий, если последует какая-нибудь неудача.

– Кто несет ответственность за все? – спросил я.

– Генерал Эрнст Рубен. Мягкий политик, но профессионал во всех отношениях.

– Где он?

– В настоящее время это известно только Богу. Он разместил штаб в башне на сороковом.

– Хотел бы наблюдать оттуда. Ты можешь устроить это?

– Полагаю, что да. Дай мне для этого полдня. Я не знаю, почему ты спустился на улицу, но не позволяй этому случиться снова. Именно поэтому мы обучаем молодежь быть солдатами. Ты уже отслужил свой срок.

– Да, сэр! – Мне хотелось напомнить ему, что здесь присутствуют наши союзники.

– Говорят, что там, внизу, – кошмар. – Он подошел к окну, но оно было обращено на реку, кровавых побоищ отсюда не было видно. – Близкая родственница госпожи Кан была эвакуирована из горящего «Шератона». Много людей пострадало.

– Я был там, – сухо заметил я.

– Конечно. Прости меня.

После нашей встречи я воспользовался компом отца, связался с Вэном и нашим офисным компом и сделал столько монотонной работы, сколько смог.

Ни слова от капитана или Арлины.

В вертолете, направлявшемся к башне, я воспользовался личным кодом Сифорта, но вошел в контакт только с его автоответчиком. Разве это не могло не раздражать? Почти все компы принимали поступающие вызовы и пересылали их тем, для кого это важно. Но капитан отказался работать в таком режиме, независимо от того, какое неудобство он причинял другим.

Я вызвал Арлину, и она ответила.

– Роб?

– Слава богу! Где ты?

– Все гостиничные номера в городе предоставлены беженцам. Мы – у Тарманов: Алекс и Мойра. Ты знаком с ними?

– Я однажды встречался с Алексом, после войны.

– Они приютили нас, пока мы ищем Филипа. Ты видел, что он делал?

– Он направился вниз в лифте.

– И отключил свой телефон, теперь мы не можем обнаружить его. Саб сказал ему, что Джаред где-то поблизости.

– Вы искали?

– Роб, мы не можем добраться до центра города. Ни один вертолет нельзя арендовать, пилоты отказываются от полетов. Ни солдаты, ни полиция тоже не возьмут нас на борт. Башня, где мы сейчас находимся, буквально в шаге от острова, возле дамбы, слишком далеко, иначе мы отправились бы пешком. Ник вне себя.

– Не ходите на улицу. Солдаты доведены до крайности.

Ее голос дрогнул:

– Роб, мне нужно найти сына.

– Меня назначили в комитет надзора, и я на пути к военному штабу. Я сделаю все, что смогу.

– Пожалуйста! И держи нас в курсе.

– Обязательно. – Я дал отбой. Телефон сразу загудел.

– Роб, это Адам Тенер.

– Замечательно. С тобой все в порядке? Телефон имеется?

– Запрограммирован на мой домашний номер. У нас проблема. Мне только что звонил командующий. Кажется, Джаред сбежал от сабов и находится на улице.

– Мы сделаем все, что можем, чтобы…

– Помнишь полковника Вирца? Он собирается отравить газом туннели метро.

– Это, вероятно, к лучшему. Газовая ловушка – достаточно гуманно. В конечном счете, это будет…

– Речь не идет о газовой ловушке Очевидно, сабы контратаковали в центре города, захватили пост ооновцев, приблизительно семьдесят убитых. Раненых нет. Приказ теперь – стрелять без предупреждения. У Вирца новый план – наполнить туннель цианидом.

– Господи Иисусе!

Тон Адама был настойчив.

– Даже нижние не заслуживают этого, Роб. Ты должен помочь.

– Сделаю что смогу.

– Поспеши! – Он дал отбой.

Мы приземлились на плоской крыше башни. Как только лопасти замедлили свое вращение, я поспешно покинул вертолет, шагнув навстречу офицеру, ожидавшему, чтобы проводить меня к лифту.

– Господин Боланд? Майор Грувс. – Мы обменялись рукопожатием, – Штаб генерала Рубена находится на девяносто третьем этаже.

– Какие самые последние новости? – Мои ребра все еще болели, я замедлил темп.

– Слышали о резне на четырнадцатом? По приказу генерала подошло мощное подкрепление, и все же нам пришлось отступить! – Он яростно ударил кулаком по кнопке лифта.

93-й этаж был самим воплощением активности. Эрнст Рубен захватил офисы Пибоди и K°, одной из крупных компаний, занимавшихся недвижимостью. Ничего не напоминало о какой-либо гражданской деятельности, на экранах, прежде демонстрировавших коммерческую информацию, были выведены подробные городские карты.

Я отметил про себя: следует позаботиться, чтобы фирме Пибоди было все полностью компенсировано, они принадлежали к числу наших самых преданных сторонников.

– Генерал? – Майор Грувс быстро отдал честь и представил меня:

– Член местного Законодательного Собрания Боланд.

Эрнст Рубен отвернулся от большого экрана, держа указку в руке.

– Рад видеть вас, член местного Законодательного Собрания.

– Зовите меня Роб, так ко мне все обращаются, – сказал я мягким тоном.

Майор Грувс тихо отошел в сторону, оставляя нас наедине друг с другом.

– В таком случае, я – Рэд. Я так понимаю, вы были на улицах с Сифортом?

– О боже, да, – Я закатил глаза. – Вы понятия не имеете…

– О, я имею представление, поверьте. Они устроили нам вчера засаду, и… – Он пытался встретиться со мной взглядом. – Вы осознаете, что это вышло за грань простого бунта?

– Я назвал бы это полномасштабным восстанием, настоящим мятежом.

– Да. Правда, мы не можем сдержать их в одиночку с Семьдесят пятым полком; я вызвал Тринадцатую дивизию.

– Танки и артиллерия – чтобы усмирить городские беспорядки?

Пристальный взгляд Рубена был тверд.

– Мы атакуем только один раз. Это прямое указание из Ротонды.

– Ценою скольких жизней?

– Ни одной, если нижние сразу отступят и дадут нам дорогу.

Мне не хотелось строить наши взаимоотношения начиная с возражений, но мои моральные принципы и план действий моего отца практически не оставили мне выбора.

– Генерал, для политической цели, если не ради чего-то еще, мы должны дать им шанс сдаться.

– Я уже дал. – Он оскалил зубы. – Они послали дипломатического представителя от всех племен.

– Вы шутите.

– Нисколько. Одетый в лохмотья старик. Прибыл под белым флагом.

– Что он говорит?

– Он ожидает наших условий соглашения, но я держу его в напряжении. Нижние, должно быть, обеспокоены; они уже послали к нему курьера.

– Когда начнется наступление?

– Вероятно, не раньше, чем завтра. Мы дадим их представителю, ведущему переговоры, один шанс, чтобы разрешить ситуацию мирным путем.

– Он сможет? Ведь племена нижних рассеяны по всему городу.

– Это – проблема. Думаю, я устрою ему испытание. Попозже, сегодня вечером.

Я осмотрелся, ища место, чтобы сесть.

– Комитет по надзору… Где мы встретимся?

– Скорее всего, по видеосвязи. Адмирал Торн уехал на базу. Сенатор Физер все еще в Вашингтоне, а Генеральный секретарь улетел в Лондон.

– Столь же далеки от ответственности, как и отсюда. – Мой голос был печален.

– Сомневаюсь, что у вас будут затруднения при связи с ними.

Стекла задребезжали, когда один из непрерывно кружащих в пределах видимости военных вертолетов пролетел мимо – безусловно ближе, чем было нужно.

Рубен раздраженно крикнул:

– Грувс!

Майор, оставив карту, приблизился к нам.

– Один раз было забавно, дважды – уже неприятно. Прикажите этим летающим мальчикам не приближаться к нам менее чем на двести проклятых футов!

– Так точно, сэр.

– И принесите мне другой кофе. Затем предоставьте господину Боланду пульт управления.

Грувс поспешно удалился. Я сказал:

– Генерал, я постараюсь не вмешиваться, но у нас проблемы, решение которых нельзя откладывать.

Внезапно его взгляд стал менее дружественным.

– Например?

– Мне звонил Адам Тенер, который работает на бывшего Генерального секретаря…

– Я знаю о нем.

– С аванпоста на Сто десятом полковник Вирц планирует нападение на туннели метро.

– И?

– Прикажите ему подождать, пока мы не сможем обсудить это. Он намеревается использовать газ, а там могут быть гражданские жители…