Давай друг друга отпустим
- -
- 100%
- +
Но какие бы усилия не прилагала, как бы не уговаривала себя, снова и снова задавала себе вопрос: что произошло? Когда он решил не брать её с собой на свадьбу? Что повлияло на его решение - ее пропотевший пуловер, её внешность, её чужеродность их кругу? Она не принадлежала к блатным. У неё не было модельной внешности. Она не умела глупо хихикать.
У Марины были, разумеется, и золото, и бриллианты. Они лежали дома, потому что в то время она не была любительницей побрякушек. Там, где она жила, икру на завтрак ели ложками, машин не имели только младенцы, а ковры лежали свёрнутыми и ждали своего часа. Зарплата девушки по тем временам была целым состоянием - двести пятьдесят рублей. Хотя для Крайнего Севера это было не так уж и много. Но Андрей всего этого не знал. Для Марины это было настолько естественным, что она не считала нужным об этом говорить, как и не говорила, что стояла в очереди на машину и откладывала деньги.
И снова на ум приходила мысль, что во всём виноват пропотевший пуловер.
Этот несчастный пуловер будет стоять перед Мариной всю её жизнь. Это был урок, который она чётко усвоила. С того момента она не просто меняла блузки и свитера каждый день и сразу бросала их в стирку. У неё с собой всегда был запасной комплект. Даже на службе после ночной смены она переодевалась в чистое и шла домой спать.
Но в тот злополучный вечер у неё не было другого выхода, ведь ей просто не во что было переодеться.
Сон сморил её под утро. Он был коротким и чутким. Она открыла глаза, когда потолок уже бледнел, а размытые пятна от фар постепенно исчезали. Проснулась, но не встала. Непонятная апатия навалилась на девушку. Ей было даже лень посмотреть, который час.
За дверью прогремели мужские шаги. Вернее, они были тихие, но ей показалось, что кто-то громко топал. Сердце стукнуло раз и затаилось. Она задержала дыхание.
«Вот дурында. Он придёт, а я всё в постели. Что он обо мне подумает?» – девушка соскочила с кровати, схватила халат, натянула прямо на ночную рубашку и села как примерная ученица, положив руки на колени.
Шаги затихли. Раздались мужские голоса. Марина на цыпочках подошла к двери, приложила ухо к замочной скважине. На какой-то момент ей даже показалось, что это он. Но нет, ему не с кем разговаривать в коридоре. Не с Димой же он придёт к ней. Говорившие за дверью прошли мимо. Снова воцарилась тишина.
Девушка взяла полотенце, зубную щётку, мыло и пошла умываться. Прошла мимо общей кухни. Там сидели двое мужчин и пили чай. Поздоровались.
Часы показывали только девять утра. Живот начинал подвывать. Вечер без ужина, утро без завтрака.
– Нет, так дело не пойдёт, – решила девушка. Собралась и вышла на улицу. Она постоянно оборачивалась и даже несколько раз возвращалась, чтобы убедиться, а не он ли прошёл.
Промозглый февраль залакировал всё: идти было скользко, держаться сложно, ещё ветер подталкивал в спину. Добравшись до ближайшей столовой, девушка взяла запеканку и булочку с творогом. Села за стол около окна.
В помещении воняло хлоркой и кислой капустой. Несколько столиков было занято. Уборщица в свежем ещё халате серой заюзаной тряпкой вытирала соседний стол. Каждого нового посетителя она встречала громким окриком: «Ноги вытерли! Ходят тут, грязь носят, а я мой за ними».
Марина повернула голову к окну. Там, за мутным стеклом, ветер гонял какую-то бумажку по кругу.
Серый асфальт, серое небо, серое настроение. Девушка убрала за собой посуду, ещё ватрушку и пиццу из папоротника и, сложив еду в сумку, пошла обратно в гостиницу. Спросила у администратора, приходил ли кто к ней.
– Нет, не приходил.
Тогда она занесла еду в номер. Посмотрела на часы. Одиннадцать. Сидеть в номере не хотелось. На улице было неуютно. О том, чтобы поехать в общагу к Андрею, даже мысли не возникло.
Она прошла до остановки, доехала до кинотеатра, купила билет. Потолкалась по фойе в ожидании сеанса. Залюбовалась огромными растениями в кадках. Наконец, пригласили к просмотру.
Это была комедия. Девушка хохотала как безумная. Наверно, так выходил стресс. После кино она зашла в гастроном, где продавались кофе и её любимые трубочки с белковым кремом. Она сознательно оттягивала своё возвращение в гостиницу. Но время тянулось медленно. Да и пойти особо в воскресенье было некуда. А гулять в такую погоду… Попытка пройтись по набережной с треском провалилась.
Промозглый сырой ветер пробрался под дублёнку и выстуживал изнутри. Она дрожала, тело напрягалось и ей казалось, что она покрывается холодным вонючим потом. Надо было срочно вернуться и переодеться, пока не провоняла дублёнка.
Февральский город ей не нравился. Он был холодным, мрачным и колючим. Транспорт ходил неважно. Дорога в гостиницу заняла слишком много времени. Теперь у Марины была одна мечта: попасть в тепло. «Позовёт гулять, не пойду. Нагулялась!», – она с трепетом в душе подходила к гостинице.
Администратора на этот раз на месте не было. Девушка вбежала на свой этаж. Но в коридоре её никто не ждал. Не было воткнуто и записки в дверь. На какой-то миг закралась мысль, что он уже внутри. Номер был снят на его имя. Он заплатил до конца её проживания. Но нет, и внутри его не было. Так прошёл ещё один день.
Она уже не ждала его. Ночь провела спокойнее, а утром про Андрея и не вспоминала, не до него было. Надо было ехать в университет, хвосты сдавать.
Но ей повезло, преподаватели не болели, все оказались на месте. В коридоре она встретилась с другими «двоечниками». Сдавать вместе оказалось веселее. И Марина немного забылась. Кто-то предложил отметить сдачу, все дружно согласились. Они собрались в гардеробе и ждали, пока все оденутся. Открылась входная дверь. Холодный ветер обнял её за спину. Она вздрогнула, развернулась лицом к выходу.
– Успел, – Андрей стоял прямо перед ней. Он улыбался и вытаскивал из-за пазухи три красные гвоздики.
Глава 11. Десятое ноября. Наши дни. Коттедж Коровкина
За то, что золотистость кожи
Была причиной немоты,
Когда пугая и тревожа,
Смысл жизни назывался – ты.
Тамара Шульга
«Дальний Восток». 1985 г. № 3
Василий с тревогой посмотрел на свою супругу. Вот уже несколько дней она сама не своя. Ходит какая-то потерянная. Молчаливая. И даже на его подколы не обращает внимания.
Она стояла около окна и смотрела на падающий снег. В этом году ноябрь был богат на снегопады. Морозы ещё не ударили в полную мощь. Вот когда ударят, тогда снегопады и прекратятся.
Двор перед коттеджем освещался уличным фонарём. Танцующий снег создавал иллюзию новогодней сказки. Зазвенят бубенцы, и появится тройка. Пойдут песни, пляски и раздача подарков.
Сегодня праздник. Её праздник. Но она молчит. Никуда не собирается. Неужели отмечать не будет?
– Мариша, что случилось? Ты не заболела? – он подошёл к ней, обнял за талию, поцеловал в шею. – Ты ещё не одета.
– По-моему, тебе надо к окулисту. Или это не кофточка? – и она потянула низ футболки.
– Это не кофточка, это футболка, – он нырнул рукой под ткань и положил горячую ладонь на живот. – Дома останемся или всё-таки пойдём?
– Куда пойдём-то? – она повернулась к нему лицом. Оно так близко, что видны все морщинки. От прищуренных глаз разбегаются лучики.
– Как куда, – губы красные, налиты кровью. С каждым звуком всё ближе и ближе. – День милиции отмечать. Или забыла, что сегодня твой праздник? Десятое ноября. Я тебе подарок приготовил. В спальне лежит, – улыбнулся мужчина и поцеловал. Целовал он, как обычно, долго, словно питался нектаром её губ.
Марина обняла его за шею, запустила пальцы в волосы на затылке. Пора бы привыкнуть уже, да никак не может. Всё так же замирает сердце, всё так же пульсирует лоно, всё так же ликует душа.
– Всё, Коровкин, хватит, а то мы праздник здесь отметим, – отстранилась от него. Ещё немного, и они займутся явно не подготовкой к празднику. – Куда идём?
– Ваши гуляют в «Северной избе». Туда и пойдём. Хотя лично я совсем не против здесь отметить.
Марина отошла. Приложила руки к пылающим щекам: «Слушай, а ты каким боком к нашему празднику приложился? И откуда знаешь, где гуляем? Почему я не знаю? Спонсором, что ли, выступаешь?»
Он по своей привычке запустил руки в волосы, приподнимая их: «Угадала. Не спонсор, организатор. Тебе не говорили, я просил. Хотелось сюрприза. Я жду здесь».
– М-да, шикарная у нас пара - важнячка и авторитет. Следственный отдел гуляет на деньги криминала. Лучше сюжета не придумаешь, – хмыкнула она.
– Что поделаешь, любовь – она такая, глупая и слепая. Между прочим, вы все бывшие. Не считая судьи с прокурором. Да и у меня всё в прошлом. Я теперь законопослушный гражданин, хочу тебе напомнить. Вот, даже детективное бюро своей супруге подарил, чтобы с криминалом бороться. Так ты идёшь?
Марина деланно вздохнула. Но счастливая улыбка озарила лицо. Действительно, какая разница, кем они были в прошлом? Он отсидел своё, она давно уже не ездит по служебному удостоверению. Хотя… Следователь - это не профессия, следователь – это стиль жизни. А криминальный авторитет? Это что? Состояние души?
– Вась, кис-кис, – окликнула Марина Коровкина с лестницы, – у тебя было такое, что пообещал прийти на свидание, а не пришёл?
– Я думаю, что такое было у всех, – он стоял в центре зала. Руки были засунуты в карманы. Голову задрал и смотрел на Марину снизу вверх. Его белый свитер толстой вязки сливался с ворсом ковра, на котором он стоял. Многострадального ковра, омытого красным вином, обсыпанного чипсами.
– Почему?
– Что почему? Почему не пришёл? Потому что перебрал и не мог дойти. Я не всегда норму выпивки соблюдал.
При этих словах Марина засмеялась: «Ты неверно выразился. Ты иногда рассчитывал норму, чтобы не перебрать, и то с ошибками. Тебе напомнить, каким я тебя впервые увидела?»
– А тебе напомнить, как я тебя спас от изнасилования? Между прочим, упитый в доску.
– Ага, сам же чуть и не изнасиловал.
– Нечего было по общагам шляться, – не остался в долгу Коровкин. – Если ты сейчас не соберёшься, я, пожалуй, завершу тогда начатое, – он сделал шаг по направлению к лестнице.
– Не получится.
– Это почему ещё? Думаешь, что жалко тебя станет? – Коровкин ступил на первую ступень.
– Тебе да жалко? – она усмехнулась. – Сопротивляться не буду. Вась, а Вась, ты лучше ответь, – она, словно девочка, взвизгнула и побежала по коридору в направлении своей спальни, где, со слов мужа, должен ждать подарок. – Надеюсь, что ты не чулки с подтяжками подарил.
– Нет, наручники с плёткой, – услышала вдогонку.
Женщина заскочила в комнату, закрыла дверь на замок.
После заключения брака Василий не стал настаивать, чтобы Марина переехала в его спальню. Каждый из супругов сохранил за собой свою комнату. Им так было удобнее: чтобы не мешать друг другу спать храпом, или если одному хочется почитать, а другому мешает свет. Или Василию надо было уехать по делам рано утром, а Марине в такое время не надо было вставать. Марина по ночам часто просыпалась: мучили приливы. Она ворочалась. Потом садилась, включала свет, пила, открывала окно.
Марина повернулась к кровати и увидела новое платье. Оно было как раз в её вкусе: длинное, почти в пол, жемчужного цвета, классического покроя. Ткань была приятной на ощупь. Женщина тут же примерила его и покрутилась перед зеркалом. Ей понравилось своё отражение. Но платье требовало туфель, желательно на каблуке. Хотя в наше время к такому платью можно надеть и кроссовки. Вполне подошли бы те, что есть у неё: на высокой платформе, светлые с розовыми вставками. Но ей непременно хотелось туфель.
Когда она спустилась в зал, Василий был не один. Рядом с ним находился его верный Сальник.
– О, а ты чего потерял у нас?
– Марина Вячеславовна, вообще-то нехорошо забывать, что мы с вами из одних органов вышли.
– Ещё один пошляк, – хихикнула Марина. – Между прочим, мы - следствие, элита.
– Ой, а ничего, что я рядом с вами постою, – не отставал от неё Сальник. Сегодня он очень надеялся, что Марина не поругается в очередной раз с Коровкиным и его праздник не омрачится поисками благоверной шефа.
– Расслабься, – она словно прочитала его мысли. – Десятого ноября всегда был днём перемирия. Буду вести себя сообразно обстановке. Кстати, а ты чего без второй половины? Я её даже на свадьбе не видела.
– Потому что на вашей свадьбе я работал, а не отдыхал, – ответил мужчина. – Ну что, Коровкины, идём? Машины ждут.
– Кто идём? – Марина подбоченилась. – Коровкины? Тебе напомнить, что я как была Ветрова, так и осталась. Ты мои графские крови к их плебейским не приравнивай.
– Ох, Марина, Марина, – вздохнул Василий, – вот тебе пятьдесят лет, а всё в сказки веришь. Чтобы я да при своих связях не поменял фамилию супруги… Марина, стой, дай договорить, – Коровкин сделал вид, что убегает от супруги, которая упёрлась руками в бока, сощурила глаза и теперь смотрела на него исподлобья, – ты у нас теперь Ветрова-Коровкина. Я тебе двойную сделал. Чтобы все знали, что ты теперь не бесхозная.
Теперь пришла очередь усмехаться Марине: «Ах, ты про это. Только, драгоценный ты мой, ты забыл, кто есть я. Ветрова я, Ветрова. Сальник, скажи, а было, что ты на свидание обещал придти, но не пришёл?»
– Конечно, и не раз, и не без помощи уважаемого Василия Петровича. А вообще, когда в ментовке работал, так там не только про свидания, про обеды забывал, – усмехнулся он. – Не мне вам рассказывать.
– Нет, вот скажите мне на милость, а как вы потом перед девушками оправдывались? Как прощение просили? И получали ли его, или вас лесом посылали?
Глава 12. Примирение
Сколько городов больших и малых
До него и после я видала,
И они красоты открывали,
Но не мучали, не колдовали,
Ни один тоской не ранил душу,
Ни один покоя не нарушил.
Тамара Шульга
«БАМ» 06.11.1974
Марина смотрела на улыбающегося Андрея и понимала, что вся её злость и желание настучать по макушке куда-то испарились. Тем более что сегодня преподаватели оказались просто душками, сильно не гоняли, за рамки билетов не выходили. Сдача прошла на «ура». Девушка даже не задумывалась, что на самом деле это она была подготовлена к экзаменам, и любой вопрос особых трудностей у неё не вызывал.
– Извините, но я вас кидаю, – сказала девушка сокурсникам и, взяв молодого человека под локоть, вышла из здания.
– Что, даже объяснять не надо? – спросил он, по-прежнему держа цветы в руках.
– Почему же не надо? – ответила она, – сейчас присядем в какой-нибудь столовой и ты мне расскажешь, как помогал старушке переходить дорогу, а потом был вынужден проводить её до дому и прослушать историю жизни её детей и внуков, а также любимых котов.
Андрей облегчённо рассмеялся.
По дороге Марина весело болтала. Она рассказывала, как прошла пересдача. Причём её рассказ был живым и интересным. Молодой человек подключился, и теперь он вспоминал смешные случаи из своей жизни.
Он привёл девушку в бистро, которое располагалось не так далеко от университета, но про которое она не знала.
Это было одним из первых кафе, которые открывались в то время. Частный бизнес только–только выходил из подполья. Качество и цены были соразмерные. На улице стояла очередь: желающих было больше, чем мог вместить в себя небольшой зал.
– Боюсь, что нам здесь не поговорить, – вздохнула Марина. – Признайся, что ты меня специально привёл в это кафе.
– Это не кафе. Это бистро. Знаешь, почему оно так называется? – он протянул руку и убрал волосинки с её лица. Столько нежности было в этом простом жесте.
– Не знаю, – она зачарованно смотрела ему в глаза. В сердце жила весна.
В этот февральский день воробьи расчирикались, словно уже наступил март. От вчерашней непогоды не осталось и следа. Голубое-преголубое небо раскинулось над городом. Яркое солнечное пятно ослепляло. И даже убогая серость пейзажа - снега так и не было, трава ещё не появилась, на земле безобразными ломаными фигурами валялся мусор – не могла испортить настроение.
– Когда французские солдаты драпали из Москвы по ними же разорённой дороге, они заходили в дома крестьян и требовали еду: «Бистро, бистро». Отсюда и пошло слово «бистро». А знаешь, откуда пошло слово «шаромыга»?
– Нет, – опять улыбнулась Марина. – Всё те же французские солдаты шмыгали носами?
– Почти угадала. Они стучались к крестьянам и говорили: «Шер ами, дон муа ле ран». В переводе значит: «Дорогой друг, дай мне хлеба». Вот отсюда и пошло название «шаромыга».
– Расскажи ещё что-нибудь, – попросила девушка.
В этот момент из бистро вышла группа, и Марина с Андреем попали внутрь.
Помещение действительно было небольшим, но аккуратным и чистым. В отличие от столовой здесь стоял аромат каких-то трав. Молодые люди подошли к окошку, через которое выдавались блюда. Взяли по супу с фрикадельками в горшочке и по куриной ножке. Пристроились в углу. Там как раз был свободный стол.
В бистро не было сидячих мест. Все ели стоя. Экономия места.
– Слушаю твоё последнее слово перед вынесением приговора, – произнесла Марина, языком собирая куриный сок, который стекал по пальцу. Стереть такую вкуснятину салфеткой не позволяла совесть.
– Всё очень просто. В субботу я напился так, что ехать к тебе было стыдно. Да и в таком состоянии меня не пустили бы в гостиницу.
– Так. А в воскресенье? – девушка не знала, какой ответ её не обидел бы, тем не менее, в душе она была разочарована, но попыталась это скрыть.
– Ну как ты думаешь, если пьяный в зюзю курсант явится в общагу, что его может ожидать?
– Что? – Марина была далека от этих всех курсантских штучек.
– Его ожидает наряд вне очереди и запрет на увольнительную. Вот, я это и получил. Пожалей меня, несчастного, – он деланно вздохнул и склонил голову, как кот, который просит почесать ему за ушком. – Хочешь, я встану на колени и буду просить у тебя прощения?
– Не хочу. Пол грязный, ты испачкаешь свои брюки и получишь ещё один наряд.
Остатки дня они не вспоминали выходные. Как бы то ни было, для Марины было сложно его простить, что он не взял её с собой с самого начала. Хотя она и тогда, и потом убеждала себя, что это к лучшему, что она не видела его пьяным, как он сказал, в зюзю.
Они гуляли по улицам, взявшись за руки. Февральская погода была обманчива. Солнце светит, но не греет, ветра нет, но морозец пощипывает. Греться зашли в ближайший магазин. Марина никогда не интересовалась косметикой и не умела ею пользоваться. Но в этом небольшом магазинчике стоял незнакомый чарующий запах, а на прилавке под стеклом поблёскивали чёрные футляры теней и помад. А в соседней витрине лежали лаки разных цветов. Впервые в жизни Марина увидела корейскую декоративную косметику. Она зачарованно смотрела на всё это.
В магазине кроме них никого не было. Стойки были украшены искусственными ветками сакуры. На подоконниках цвели азалии. Она купит на следующий день маленький кустик азалии. И он проживёт у Марины на окне больше тридцати лет. И вот сейчас, стоя в коттедже Коровкина около окна, она подумает, что азалия погибла этим летом, перед её поездкой сюда, словно разделяя её жизнь на «до» и «после».
А тогда юная Марина вдруг до кончиков волос захотела купить себе эту косметику - помаду, лак, тени. Но не рискнула при Андрее этого сделать.
– Согрелась? – спросил он, взял её руки в свои и поднёс к губам.
– Согрелась. Куда пойдём?
Они вышли на улицу. Прошлись вдоль набережной, но вечерело, а с ним и холодало. Молодые люди зашли в чайную. Взяли по стакану чая. Марина попросила свои любимые трубочки с белковым кремом. Андрей взял оладьи с мёдом. Разговор разладился. Тепло разморило. Двигаться не хотелось. Девушка смотрела на молодого человека и улыбалась своим мыслям. Ей было хорошо с ним. Хорошо и спокойно. Вот так бы и сидела, и смотрела.
– Ты чего? – он задел её руку. И от этого невинного прикосновения порозовели её щёки. Сердце застучало в висках. Она опустила глаза, ничего не отвечая.
– Нам пора. Поехали в твою гостиницу.
– Ага.
На улице смущение развеялось. Когда добрались до гостиницы, совсем стемнело. На вахте никого не было. Видимо, не ожидался ни заезд, ни выезд.
В коридоре стояла тишина. Они зашли в её комнату. Свет фонарей проникал сквозь окна. Этого было достаточно, чтобы найти губы. Вот так, не раздеваясь, они стояли около дверей и целовались. Она не понимала, что с ней происходило. Стало влажно между ног, и от этого ей стало стыдно. Потянуло поясницу до сладкой боли. Напряглась грудь.
Она, которая знала про любовь чисто теоретически, черпая знания больше из романтических книг, чем из разговоров со сверстниками, воспитанная, с мыслью, что муж должен быть первым и единственным.
«Месячные как некстати», – с досадой подумала Марина.
– Мариша, я хочу тебя, – прошептал Андрей.
Но она не поняла значения его фразы. Что значит «хочу»?
– Как?
В её вопросе прозвучало столько простодушия, что следующее, что спросил молодой человек: «У тебя уже было что-то с мужчиной? Ты ещё девочка? – она кивнула. – Вот, блин! Правда?!»
Он прошёл, сел на кровать, обхватив руками голову. Марина стояла около двери, ни жива ни мертва. Неужели это правда, что она слышала от девчонок: «Если ты не нужна до меня была никому, то и мне не нужна». Она растерялась. А в голове хаотично мелькали мысли, что она потеряла его навсегда.
Неожиданно Андрей встал, подошёл к ней, поднял на руки и закружил: «Счастье ты моё. Ты не представляешь, как я тебя люблю!»
Губы девушки растянулись в улыбке. Приедет и скажет девчонкам, что неправда всё это, что и нетронутых любят. Она внутренне ликовала: вот оно, её счастье!
Время шло. Девушка тушевалась. Она стеснялась при нём сходить в туалет. А влага в плавках доставляла неудобство. Марина стояла, боялась присесть: вдруг кровь просочится. Поэтому, когда молодой человек сказал, что ему пора, она вздохнула с облегчением.
Глава 13. Подарок
По запутанным дорожкам
Я брожу всё чаще, чаще
И грущу о невозможном,
Неземном каком-то счастье.
Тамара Шульга
«БАМ» 06.11.1974
И полетели опять письма, по два в неделю. Письма, полные нежности и любви. Они рассказывали друг другу обо всём. Конверты с нарисованными красными чернилами сердечками и неизменной надписью «Лети с приветом, вернись с ответом».
Два города соединяли провода, по которым бежали их голоса. Они говорили, говорили, говорили и не могли наговориться. Они считали дни до встречи, придумывали, как проведут их вместе.
Девушка купалась в чувствах. Она не строила планы и не мечтала ни о чём. Она жила здесь и сейчас. Был ли он с ней искренен, она не задумывалась, ибо верила и доверяла. Подружки звали на дискотеки, но она отказывалась. Что ей там делать, если рядом нет ЕГО! «Ты думаешь, он скучает в одиночестве?» - спрашивали они. - «Не знаю. Скажите, а разве можно изменять любимым? Если любишь, разве нужен кто-то ещё? Вот и мне никто не нужен!»
Ожидание превратилось в сладостную пытку. Без него ей было сложно, но она точно знала, что скоро они увидятся. А пока, чтобы потом не тратить время на «последний вздох» перед экзаменом, она училась. Чем быстрее сдаст все экзамены, тем больше времени будет у них.
Наступил день рождения Марины. Она уже с утра приплясывала около телефона от нетерпения. И вот желанный звонок! Болтали, наверно, полчаса. Андрей говорил много, а она всё слушала и слушала.
– Милая моя, родная, я не могу без тебя. Мне не хватает воздуха. Словно из меня выкачали весь кислород. Дорогая моя, любимая…
– Я тоже тебя люблю, – шептала она в ответ.