- -
- 100%
- +
Пролог
Давно уже не летал на рассвете.
Всё-таки, какая красота, когда солнце протягивает свои лучи навстречу новому дню. Купается в океане. Смотрится в миллионы капелек росы. Птицы воспевают новый день.
Он получал удовольствие от самого полёта, когда воздушные потоки подхватывали мощные крылья и несли над землёй. А там, внизу, словно расчерчены ровные поля, извилистым серпантином петляют ленты дорог, возвышаются мохнатые леса и словно муравьи ползают человечки, тигры, волки. Что могут они знать о жизни? Разве им дано понять, как замирает душа, когда сложишь на спине два крыла и летишь камнем вниз?
Его глаза видят за сотню километров. Вот окно. Оно озарено. Там плещется магия. Она просит выпустить её наружу. Она рвётся к своей половинке. А вот второе окно. И там такая же магия. И она так же страдает, что разлучена.
Всем нам дана вторая половина. И каждый из нас встречается с ней. Но удержать, не потерять, сохранить бесценный дар единства душ дано лишь избранным.
Взмах крыла. И он перелетел лес. Ещё один взмах. Замок уже совсем рядом. Он знает, зачем летит. Он знает, кого заберёт с собой. Взмах и он около ворот. Он прибыл на место.
– Простите, я не опоздал на аукцион?
– Все ложи уже заняты, сэр.
– И даже за такую сумму не найдётся табуреточки в уголке для меня?
1. В самолёте
Пассажиры, бурно обсуждая прошедший отпуск, занимали свои места. Они толкались, держа в руках драгоценные пакеты с товарами беспошлинной торговли.
Какая-то толстая тётка плюхнулась на место около окна:
– Люся, сюда, скорее! – кричала она кому-то, словно это место могли забрать другие.
А вот мужчина, он обмахивается кепкой, сдувая сбегающий по кончику носа пот:
– Хоть бы кондиционеры включили.
Маша, Соня и Роза не торопились. Им хотелось ещё хотя бы чуток задержаться на этой земле. Тщетно они оборачивались, выглядывая молодых людей. Пройдено много коридоров, за спинами закрыта не одна пара дверей.
В салон лайнера девушки вошли последними. В руках Маши огромный пакет с элитной косметикой. Она то и дело ловила на себе завистливые взгляды. Ещё бы, целое состояние.
Девушке досталось место около иллюминатора. Она была благодарна подружкам за этот скромный подарок. Кто знает, может, сейчас увидит лопасти знакомой машины, и сверкнёт оттуда синий глаз с золотым продольным зрачком.
Ей вспомнились его слова в их последнюю ночь, накануне отъезда. Они сидели на террасе его апартаментов. Смотрели на звёзды, слушали стрекот цикад. Она тогда его спросила:
– Алекс, зачем тебе нужна была я? Ты так и не воспользовался ни своей властью зверя, ни силой человека?
– Маша, может, тебе покажется смешным, но я хочу сказать тебе спасибо. Ты первая девушка из тех, кого я встречал, которой неинтересны мои деньги, положение и связи. Ты так забавно и мило удивлялась. Ты восторгалась люмусами, а не драгоценными камнями. Ты любовалась рисунками на воде, а шикарный номер отеля тебя оставил равнодушным. Ты какая-то неправильная.
Она ничего не ответила. Вдохнула сладковатый ночной воздух. Не нашлось слов, чтобы выразить ему всю ту благодарность за то, что он столько ей подарил: полёт под небесами, купание в минеральных водах, хрустальный шар и живой огонь. А чего стоил танец белых драконов! Разве деньги могут сравниться с чудесами?
Но вот сказали пристегнуть ремни. И ремни пристегнулись сами. Голограммный человечек провёл инструктаж техники безопасности. Самолёт встал на полосу. Крякнул предупредительный сигнал. Замелькали за окнами иллюминатора сигнальные огни. Кресла вздрогнули, и душа медленно стала опускаться.
Маша неотрывно смотрела через стекло. Нет, она никого не искала. Печально улыбалась своим мыслям. Пальцами теребила подаренный Алексом браслет, и ей казалось, что она чувствует тёплое покалывание в подушечках. Наверно, показалось. Пыталась настроить себя мысленно на встречу с женихом, но не получалось.
– Машка, а ты приедешь к Алексу? Вы с ним так прощались… – Роза с Соней захихикали. – Ты хоть напоследок отдалась?
– Девочки, хватит. Уже не смешно, – попыталась отмахнуться от подруг девушка.
– Конечно, не смешно. Тебе почти двадцать один, а ты всё девственница, – не отставали подружки. – Нет, может, Алекс и не то, но Эд… – Роза закатила глаза. – Знаете, как он делает… – и она зашептала что-то подружкам. Отчего те сначала покраснели, потом дружно засмеялись. – Колись, Сонька, а Макс как?
– Макс… – Соня почмокала губами. – Его аромат до сих пор сидит в мозгу. Я думала, что не выдержу, вцеплюсь в него. Ни разу в жизни ещё не было такого наваждения. Машка, а когда твоя причёска зарастёт, ты обратно сюда прилетишь? – и подружки снова покатились со смеху.
– Да ну вас, – отмахнулась от подруг Маша и повернулась к иллюминатору.
В воздухе поплыл сладковатый аромат, глаза стали закрываться. Смолк щебет подружек за спиной. Маша машинально погладила рубин на браслете. Сон моментально слетел. Она повернула голову к Розе и увидела, что та сладко дремлет, положив голову на плечо Соне, которая также мирно посапывает. Маша выглянула: через проход все пассажиры тоже спали. Она приподнялась. Чудеса. Салон самолёта погрузился в дрёму.
Крякнул сигнал, и мелодичный голос пропел, что сейчас у всех пассажиров будет измерена температура во избежание переноса лихорадки Зоммера в Хивернию. Но никто не отреагировал.
Раскрылась штора, и две оборотницы-стюардессы вышли в проход.
– Вот она, слабая человечья натура. Я же говорила, что в моей практике ещё не было, чтобы кто-то не уснул, а наш датчик, скорее всего, барахлит, – с усмешкой сказала одна и пошла вперёд, наклоняясь к пассажирам, спящим справа от прохода.
– Я не уверена, – ответила ей вторая. – Ты видела Алекса в аэропорту. Не зря он кого-то провожал. Драконы так просто не отпускают, – эта стала склоняться к тем, кто спал слева.
– Да ладно, про Алекса сама знаешь, много что болтают. Он каждое лето снимает и жарит потом так, что легенды слагают. Жаль, что у него на оборотниц не стоит, – она хихикнула. – А то я бы не против. Такой самец.
– Снимать-то снимает и платит щедро. Да только в аэропорту ещё ни разу не объявлялся.
Здесь оборотницы дошли до предыдущего ряда. Маша увидела, как стюардессы что-то прыскали на лица спящих: «И ты забудешь» – приговаривали они.
Девушка затаила дыхание, когда жидкость из аэрозоля покрыла лицо и вползла в нос. Стало щекотно невмоготу. Стюардессы прекратили обсуждать Алекса и перешли к какому-то Стальному, прошли дальше, когда девушка не выдержала и чихнула.
– Я тебе говорила, что кто-то не спит, – проговорила одна и пошла по рядам в обратную сторону.
– Ну и ладно, оставь. Как теперь найдёшь? – окликнула её другая. – Скажем на пропускном. Они там проверят всех. Даже если и не найдут, всё равно никто одному не поверит. Решат, что привирает.
– А зачем им стирают память? И смысл? Они же всё равно сюда прут, как будто здесь драконью чешую даром дают.
– Ты представь, что будет, когда помнить будут. Они переселяться сюда. Человечки… – выдохнула вторая.
Наконец всё стихло. Маша приоткрыла сначала один глаз, потом другой. Подружки спали. Стюардесс нигде не было видно.
Девушка сквозь полуприкрытые веки смотрела в голубую даль, расстилающуюся за окном иллюминатора.
«Машенька, мы скоро встретимся» – слова прозвучали так явственно, что она вздрогнула, скосила глаза.
«Показалось» – подумалось ей, но тут же тот же голос ответил:
«Не показалось…»
«Тьфу ты, забыть надо. А то так и с ума можно сойти». Легко сказать «забыть», когда сердце до сих пор то подпрыгивало, то замирало от воспоминаний. А во чреве инородный огонь ласкал и пробуждал новое, неведомое ранее томление. И вдруг захотелось попробовать, какого вкуса его губы, вобрать с себя аромат его тела.
Полёт подходил к концу. То тут, то там было слышно ворчанье, потягивание, зевание.
По проходу пошла стюардесса, одна из тех, что делали опыление. Они предлагали воду.
– Машка, – ткнула в бок Роза. – Просыпайся.
Маша деланно зевнула, потянулась. Посмотрела на поданную воду. Похлопала глазами.
– Это что? – как можно более сонно проговорила она.
– Вода. Будешь? Тогда я выпью, у меня просто сушняк во рту, – проговорила Роза и выпила Машину порцию.
– Как после Эда, – неожиданно для себя спросила Маша. Ей хотелось проверить, а правда ли девушки всё забыли.
– Почему Эда? Ну, гульнули маленько. Меня мой рыжий встречать будет.
– Соня, а Соня, а ты и Макс?
– Макс? Красивый самец, ничего не скажешь. Щедрый, – спокойно констатировала Соня. – Про оборотней сказки ходят, а на самом деле те же яйца, только в профиль, – и девчонки зашлись в смехе.
2. Куда пропала Маша?
Подружки обнялись, поцеловались на прощание и разбежались. Роза повисла на своём рыжем Кеше. Соня, заглянув в телефон, ахнула, увидев ту сумму, которая ей была переведена Максом. Она подхватила чемодан и побежала к стоянке такси. Шиковать так шиковать.
Маша же побрела в сторону выхода в Западный терминал. Там её должен был ожидать таинственный жених. Она уже решила для себя, что попробует его уговорить задержаться на несколько денёчков. Очень ей хотелось навестить разделённых малышей и быть уверенной, что с ними всё хорошо. Да и с родителями тоже надо попрощаться. Она уже простила их.
Шаркая ногами по плитке, она рассуждала, почему браслет Алекса не дал ей уснуть. Знал об этом парень или не знал? Если знал, значит, не хотел, чтобы она его забыла? Как он сказал? Браслет снимет сам? Значит, найдёт её? Девушка улыбнулась своим мыслям. Где-то внутри полыхнул огонь, он пробежался по венам и отсалютировал внизу живота.
– Быстрее, опаздываем. Нам вылет дали десять минут назад.
Девушка не видела, как на неё неслась компания чужестранцев: смуглые до черноты лица и белые, как снега горных вершин, одежды. На ногах сандалии. Впереди, как диссонанс, бежал молодой мужчина в цивильном костюме. Он то и дело стирал со лба пот галстуком. Пиджак болтался на руке, рубашка наполовину вылезла из брюк. Он подгонял компанию, которая катила инвалидное кресло.
– Осторожно, не уроните бабушку, – раздалось почти над ухом девушки. Она почувствовала, как что-то металлическое врезалось ей в бедро, иглой прострелило ногу. Перед глазами поплыли мурашки, воздуха стало мало, тело теряло упругость…
Маша не поняла, как оказалась на коленях у бабушки. Старушка заключила её в стальные объятия, что заставило усомниться не только в возрасте, но и в половой принадлежности. Девушка собралась было вскрикнуть, но в этот момент кресло в окружении всё той же толпы буквально влетело в туалет для инвалидов.
Бабушкой оказался невысокий жилистый мужичок. Он лихо поменялся с девушкой местами. Вернее, уступил ей кресло, а сам навис над ней, отдавая приказания другим.
– Быстрее, быстрее же. Взлёт через десять минут, а нам ещё проходить погранцов, – нервничал тот, что в костюме.
– Не суетись! – рявкнула бабушка низким голосом. – Вы чего копаетесь? Грим на лицо, старьте руки, где парик? Парик где? Аэрозоль в глаза. Сначала аэрозоль, потом грим, – отдавал он приказы. – Сидеть, – это адресовалось уже Маше.
Мелкие капли буквально ослепили своей атакой, из глаз покатились слёзы. За щёку затолкали какой-то бочонок, и рот тут же наполнился слюной. Неприятная субстанция покрыла лицо. Руки намазали кремом, и они тут же стали темнеть, кожа морщилась, повсюду появлялись ромашки старости.
Девушку так плотно обмотали сари, что становилось сложно дышать. Она приоткрыла рот и тут же почувствовала неприятную сырость, растекавшуюся по подбородку и скатывавшуюся по шее.
На голову надели все то же сари, потому что парик куда-то запропастился.
«Алекс, гад! Значит, так ты снимешь с меня браслет. Ну что же. Ты ещё плохо меня знаешь!» – всё клокотало внутри девушки от гнева. И слабые возражения чего-то чуждого: «Маша, зачем Алексу такие сложности? Он мог тебя просто не отпустить…» – тут же откидывались за ненадобностью. Но, как бы то ни было, именно эти одинокие мысли давали хрупкую надежду, что через браслет Алекс узнает, что она попала в беду, и спасёт её.
– Привет, Раджив, опять ты бабушку на историческую родину везёшь? – спросил офицер пограничной службы у того, что в костюме.
– Ты же знаешь, она завещала похоронить её в семейном склепе, – обмахиваясь всё тем же галстуком, ответил тот, кого назвали Радживом.
– Так вроде жива ещё старушка, – офицер проштамповал ещё один паспорт. Наклонился к женщине.
Она сидела в кресле, удерживаемая ремнями. Голова склонена набок. С одного уголка рта скатывается слюна. Глаза не удерживают фокус. Бабушка поднимает дрожащую руку, обтянутую перчаткой, вытягивает указательный палец, украшенный перстнем с огромным жёлтым бриллиантом, пытается что-то произнести, но вместо речи раздаётся мычание.
– Говорит, что сон ей приснился, что помрёт скоро.
– Говорит, – гоготнул пограничник. – Как она говорит? Сегодня она выглядит ещё хуже, чем несколько дней назад. Ты зачем бабушку мучаешь? Возишь туда-сюда?
– Так хотела оперу послушать. Ты же знаешь, она большая любительница опер, – платок с головы старушки стал сползать, и из-под него выглянула прядь каштановых волос.
– У вас что, бабушка волосы стала красить? Чудная старушка. Моя, вон, тоже недавно учудила. Говорит: «Хочу перед смертью ногти нарастить». Проходите. На похороны не забудьте позвать. А то я вам уже как родня, – все облегчённо заржали шутке офицера.
– Пригласим на свадьбу, – хлопнул его по плечу последний сопровождающий.
– Свадьбу? – офицер нахмурился.
– Бабуля у нас юмористка. Она то умирает, то замуж выходит.
Офицер протянул было руку, чтобы проверить отпечатки старушки с теми, что в документе, но учуяв тошнотворный запах нечистот, поставил печать на последнем документе:
– Похоже, что старушка обосралась. Давайте быстрее проходите, а то меня сейчас стошнит. Раджив, ты замечательный внук. Когда станешь Владыкой, не забудь про меня, – ворота открылись, и толпа бегом просеменила в отсек.
Стеллажи с книгами упирались в высокие резные потолки, под которыми плавали фигурки дракончиков. Солнечные лучи запустили сотни солнечных зайчиков сквозь хрустальные грани оконных стекол. Через открытую дверь с балкона вливалась музыка ветра.
В кресле с высокой спинкой развалился молодой мужчина. Его цвет кожи выдает в нём представителя юга. Тёмные волосы волнами уложены в модной стрижке. Тонкими пальцами он постукивает карандашом по столу. Вот уже полчаса, как она должна быть здесь.
– Алекс, – высокая блондинка вошла в кабинет. – Маша не прилетела в Хивернию.
Алекс поднял голову, пытаясь осознать, что ему сказали.
– Что значит, не прилетела? Я лично посадил её на самолёт. Куда она могла деться?
– Она не вышла из трансферной зоны.
«Упустил, а я тебе говорил! – бесновался бескрылый. – А ты: всё под контролем, всё под контролем! Где оно под контролем? Где Маша?»
– Где стюардессы? Сюда их немедленно! – Алекс не обращал внимания на бухтение внутреннего собрата. Надо было срочно что-то делать.
Первое, что он сделал – отправил своих людей к её родителям. Если те спрятали девушку, то он их разорит. Заберёт разделённых малышей к себе в качестве трофея и будет воспитывать в своём дворце. Вырастит из них преданных шестёрок, ненавидящих людей.
Стюардесс доставили быстро. Оборотницы подтвердили, что Маша была в самолёте. Они высказали предположение, что на неё не подействовал магический сон. Утверждать не могут, но кто-то в салоне точно не спал, и находился этот кто-то недалеко от того ряда, где сидели подружки.
– Алекс, кому выгодно тебя вывести из строя? – Макс и Эд прибежали по первому зову.
– Стасу и Мишаку. У нас скоро представление молодых драконов перед Великим, пока что приглашение получил только я. Мы трое претендуем на правопреемство.
– Они могли знать про Машу?
– Так мы втроём и разрабатывали план. Мишак общался с нотариусом. Стас занимался вопросами в больнице. Сами помните, у меня было всего полдня на решение вопроса. Когда бы я сам успел?
– А Кира? Может, Кира прознала? Как-никак, Стас её брат. Сболтнул по незнанию.
Алекс помотал головой:
– Нет, Стас сам просил, чтобы Кире ничего не говорили. Да и зачем это ей? У нас свободные отношения. Разгоню, отправлю на гоблинов работать, слышите? – рявкнул он на блондинку. – Служба безопасности, называется. Элитная бригада белых драконов. Какие вы белые? Перекрашу, одним дыханием вас перекрашу, – Алекс кипятился.
– Успокой своего бескрылого, – подал голос Макс. – Что толку разоряться сейчас. Слушай, я завтра позвоню Соне и сообщу, что мы собираемся приехать в Хивернию по делам и хотели бы с ними встретиться.
– И что? – развёл руками Алекс. Он встал, вышел на балкон.
Там, внизу, приземлялись его белые драконы: самое элитное охранное подразделение, состоящее из одних блондинок. Глядя на этих статных красавиц, сложно предположить, что они владеют в совершенстве не только навыками борьбы, но ещё и акробатикой, умеют бесшумно передвигаться. А их умению похищать человека можно только позавидовать.
– Ну, что у вас? – молодой человек опёрся на перила. Драконы прилетели пустыми.
– Родители не в курсе. Они думали, что Маша им из аэропорта позвонит.
– Алекс, – Макс подошёл к другу. – Я послал своих, чтобы они просмотрели все камеры аэропорта Хивернии. Моя фирма занималась их установками. Они под видом обновления программного обеспечения посмотрят. Кстати, Мишак со Стасом звонили? Что сказали?
– А что они скажут? Оба не ведают. Белые полетели проверить каждого. Только если кто-то из них похитил, вряд ли они спрячут её у себя. Бедная моя девочка. Макс, не надо было мне слушать вас. Хотел же тогда её не возвращать, оставить в замке…
– Алекс, ты же прекрасно знаешь, чем сейчас грозит похищение.
Минуты тянулись как застывший каучук. Драконихи прилетали и улетали, они проверяли друзей, знакомых, родных девушки и её родственников. Макс и Эд направили своих агентов следить за Соней с Розой. Плохо, очень плохо, что в Хивернии нельзя использовать магию.
Лишь к вечеру, когда засеребрилось небо, появилась первая информация: в Машу в аэропорту врезалась инвалидная коляска.
Алекс вместе с друзьями снова и снова прокручивал видео. Мелькнуло знакомое лицо.
– Стоп, увеличь… – Алекс смотрел и глазам своим не верил. Отец Радика шёл след в след за Машей. – Что у нас по самолёту?
– Это я пытаюсь тебе сказать уже целых полчаса, да ты меня слушать не хочешь. – Эд повесил над столом голограммное изображение. – Вот девушки, а вот Мирза.
Друзья застыли в недоумении. Неспящих в салоне самолёта было двое: Маша и отец Радика – Мирза.
– Он поклялся отомстить девушкам за то, что Радика приговорили к пожизненному рабству.
«Сказал бы спасибо, что не сделали его сына евнухом», – проворчал внутренний.
– Что ж, он сам виноват. Макс, можешь отследить, где он? – спросил Алекс. – И ко мне сюда, лучше живым.
– Попробую, если он не выбросил свой телефон. Ты его не чипировал при приёме на работу?
– Нет, не видел смысла. Хорошие характеристики. Маша, Маша, маленькая моя девочка. Только бы ты не досталась оборотням.
Эд неожиданно вскочил: «Я идиот! Рекс! Ему нужна была Маша. Кстати, Кира тогда помогла Маше сбежать. А Рэкс пообещал, что всё равно она его станет!»
Друзья переглянулись. Мирзой пообещал заняться Эд, а Рексом Макс. Алекс же оставался в своем родовом замке «Яйцо дракона» и координировал работу. Внутренний дракон высказал своё презрение звуком «Пффф» и обиженно замолчал. Даже неинтересно, когда на тебя не обращают внимания.
Вечером от Великого Дракона пришла депеша, где говорилось:
Мы, Высокосвятейщество чешуйчатое дух Великого Дракона снизошли до вас, смертных, молодых и горячих, и приглашаем всех троих да предстать перед нашими продольными зрачками. Нет среди вас избранных. Не стремитесь унизить или возвыситься. Тайна избрания известна только нам да главам кланов и хранится в величайшем секрете, опечатана артефактом.
– Алекс, я уверен, что сейчас найдётся твоя Маша. Вот увидишь. Потерялся смысл тебя устранять как соперника, – успокаивали друзья молодого человека.
А бескрылый только усмехался: «Дурни вы, дурни. Не в этом соль, а в Маше. Она избрана нашей магией и мной…»
«Хватит уже мечтать, бескрылый, – грустно отмахнулся от него Алекс. – Маше не нужен ребёнок от меня. Нежеланный ребёнок летать никогда не сможет…»
3. Охота за Мирзой
Сердце болело за сына. Оно сжималось в болезненный комок и замирало, словно хотело остановиться. Его кровиночку судили, а ему, отцу, даже не дали напоследок пообщаться. Здесь, в Зоммере, суды происходят мгновенно. Да и чего долго судить-рядить, когда можно обработать аурой, и вся правда выйдет наружу. А данном случае, тем более: Алекс всё слышал благодаря программе слежения, и полицейские буквально стащили Радика с девушки.
Горе свалилось в одну секунду. Сын такой счастливый повёз девушек на дискотеку. Он хотел сделать Розе предложение. Мирза в трепетном волнении ожидал радостной вести. Роза пришлась ему по сердцу. Что и говорить, он и не признал в этой восточной красавице бывшую соседскую девочку, больше похожую на пацанёнка. Радик сказал, что они всё это время обменивались письмами.
Когда увидел полицейскую машину перед дверями отеля, то и в голову не могло прийти, что это ему везут дурную весть. Высокий красивый офицер, из кошачьих, мягкими бесшумными шагами подошёл к стойке администратора. Смысл сказанного не сразу дошёл до мужчины. Судя по всему, офицер уже не в первый раз доносит печальную новость.
– Это ошибка, недоразумение, – произнёс Мирза, когда пришёл в себя. – Они с Розочкой хотели пожениться. Вот, видимо, молодые и не выдержали в порыве страсти. Административное, я понимаю, – махнул он рукой и улыбнулся. – Офицер, вам молока налить? – Мирза хотел показать, что давно живёт в Зоммере и прекрасно знает все традиции и обычаи.
– Спасибо, но я откажусь от молока. Вы, вероятно, не поняли. Ваш сын арестован за попытку изнасилования человеческой девушки по имени Маша.
– Маша? Ну что вы, – опять махнул он рукой. В его голове никак не укладывалось, что Радик пытался изнасиловать Машу. Что вообще Радик мог кого-то изнасиловать. Здесь, в Зоммере, с насильниками поступали просто: их кастрировали и приговаривали к пожизненным работам. – Он… он не мог, – рот предательски задрожал, нижняя губа запрыгала. – Его подставили. Маша – трофей владельца отеля, Алекса. Он не мог. Алекс его на работу к себе брал. Он не мог, понимаете? – и Мирза схватил офицера за лацканы пиджака и посмотрел в глаза. – Он не мог… – Прошептал, когда понял, что это правда.
– Суд будет завтра утром.
Машу привезли минут через тридцать. Мирза надеялся, что сможет с ней переговорить, но когда увидел её – дрожащую, укрытую каким-то плащом, поддерживаемую Максом, понял, что разговор придётся отложить. Он отошёл в тень. Захотелось раствориться.
Макс попросил ключ от люкса, принадлежащего Алексу.
– Тебе передали, что можешь быть свободен, – бросил он администратору.
Бедный мужчина попросил помощника вместо него подежурить на стойке, а сам зашёл в кабинет. Что делать? Куда бежать? Маша, только она может помочь. Он видел одержимость хозяина этой некрасивой девушкой. И был уверен, что ради неё Алекс пойдёт на всё.
Ближе к утру Мирза, постаревший за одну ночь, с опухшими от слёз глазами, подошёл к люксу, уселся на пол и стал ждать. Скоро Маша проснётся… Она добрая девушка. Она не может не услышать горе отца. Она простит его сына. Она не может не простить его.
Роза. Зубы свело от боли. Роза обязательно должна поплатиться за содеянное. Неважно, что сын не оборотень. Он человек, и у него есть гордость, а она вот так вот растоптала, насмеялась над его любовью. Роза… На скулах заходили желваки. Руки непроизвольно сжались в кулаки. Дыхание застыло в груди. Сердце болезненно сдавило. Роза… Ради сына он будет валяться перед Розой в ногах, чтобы та уговорила Машу. А потом…
Мирза проглотил комок слёз. Не будет ничего потом. Если его мальчика помилуют, он увезёт его подальше отсюда, туда, на Восток. Найдётся другая девушка, которая составит счастье его сыну. Будут ещё у Мирзы внуки. А Розе воздастся судьбой по заслугам.
И он улыбнулся, стирая ладонью стекавшие по щекам слёзы, а потом сложил руки, как будто качал дитя. У него обязательно будут внуки. Радик, Радик, да как же ты мог? На кого? На добычу дракона!
Стремительными шагами мимо него пролетел Алекс. Видимо, сдерживал своего бескрылого всю ночь. Остановился около люкса. Успокоил дыхание, постучал в дверь. Виданное дело, чтобы дракон у человека разрешение спрашивал. Крепко подсел. Не отпустит теперь. Похитит.