- -
- 100%
- +
Пролог
Солнечные лучи бесплодно пытались пробиться сквозь бледно-голубые шторы. В комнате продолжал царить ночной мрак, хотя на настенных часах давно перевалило за полдень. В углу находилась кипа не распакованных книг, к которым никто не притрагивался, а возле кровати лежал раскрытый чемодан с вещами. Спёртый запах окутывал всё комнатное пространство – могло показаться, что её не проветривали несколько недель. На голой стене висел неперевёрнутый календарь за прошлый месяц.
Можно было бы подумать, что эти четыре стены отданы сами себе, в своё распоряжение, если бы не редкое сонное постанывание человека в кровати и неожиданно раздававшиеся звуки будильника.
Наконец, с третьего звонка, парень потянулся к тумбе и аморфно уронил ладонь на выключатель.
«Почему я до сих пор его не выбросил? Всё равно никуда не надо» – на мгновение промелькнуло у него в голове, и парень снова уткнулся носом в подушку.
И вправду: за эти два месяца, которые он находился в этом новом для него городе, Карл особо никуда и не выходил из дома, лишь иногда забегал в ближайший круглосуточный магазин.
В общем-то, всё шло по нейтральному, как он считал, сценарию: бросить ненавистную прошлую жизнь и начать всё с начала, с чистого листа.
От какой жизни он бежал? От смерти родителей? Расставания с лучшим другом? Фиаско на работе? Карл и сам точно не знал, лишь какое-то тёмное желание из его нутра подсказывало ему, что дальше так продолжаться не может. Ещё бы немного, и… Поэтому и вышло так, как вышло.
Специального образования у него не было: закончив школу и не сумев, или, скорее, не захотев поступить в университет, он целые дни проводил дома, лишь изредка пробуя себя на низкоквалифицированных работах, но без особого успеха из-за своей мягкотелости и быстрого выгорания. Желания самостоятельно зарабатывать особо не было, да и потребности тоже, ведь была возможность жить за счёт родителей. Умом он понимал, что, работая то кассиром, то официантом далеко не уедешь, но, тем не менее, пытался максимально отсрочить какие-то попытки к изменению удобного для себя способа существования.
Свободное время Карл проводил либо за чтением книг, которые он очень любил в детстве, хотя сейчас они уже не доставляли того, прежнего удовольствия, либо прогуливался по ближайшему парку. Эти особенные моменты, когда все уже спят, а ты окружён одной лишь природой, представлялись ему глотком чего-то очень свежего: звуки ночного пейзажа казались по истине чем-то прекрасным, и отсутствие рядом каких-либо людей лишь увеличивало эту внутреннюю теплоту. Теперь же он перестал и гулять. Стены квартиры стали для него одновременно и домом, и местом прогулки.
Что произошло у него с его другом? Долгая история, можно лишь сказать, что виноваты оба и в причине ссоры, и в отсутствии стремления к примирению. Вот так порой многолетняя, продолжительная дружба молниеносно обращается в пыль. А была ли это вообще дружба?
За одним падением последовало другое.
Смерть родителей в результате несчастного случая настигла его внезапно: вчера он заснул, ощущая себя хоть и не прекрасно, но в какой-никакой благоприятной стабильности, а на следующий день проснулся сиротой без близких людей и существенных средств к существованию.
Принял Карл эту новость с лицом полной отрешённости, без намёка на слёзы. Вместо того, чтобы проститься с отцом и матерью в день похорон, он быстро нашёл арендатора для своей уже бывшей квартиры, собрал чемодан вещей, благо которых было не так много, и улетел на ближайшем рейсе в первый попавшийся город – настолько дальний, насколько это было возможно.
По прилёте повезло удачно снять квартиру: цена была небольшая, а главное тихо и без надоедливых соседей.
За эти пару месяцев он успел основательно прилипнуть к новому жилью, хотя и не намеревался оставаться здесь надолго, изначально планируя лишь на время собраться с мыслями и уже осознанно выбрать новый город. Но получилось иначе.
Съёмщик той, прежней квартиры исправно присылал ему деньги на банковский счёт, которые он также исправно выплачивал хозяйке и тратил на еду и другую мелочь, а большее его и не беспокоило.
Его новым местом обитания стал небольшой провинциальный городок, который жил за счёт рыбацкого промысла.
Зима здесь была то суровая, то щадящая, то с сильными морозами, то без них, но вот что оставалось неизменным всегда – так это яркое солнце, которое, впрочем, парень не замечал.
Как правило, в таких городах ничего не происходит и целый год скука смертная, но с этим оказалось иначе: из прочитанной газеты, пока Карл ждал ключи от своей новой квартиры, он узнал, что уже несколько месяцев подряд здесь пропадают молодые люди при странных обстоятельствах. И что самое интересное – средь бела дня, да с концами. То есть утром человека видели гуляющим по центру, а к вечеру он уже исчезал и любые поиски были тщетны. Парню показалось это странным, но не представляющим особого интереса.
«Пропали и пропали, найдутся, поди от скуки в этом городе решили поиграть в кошки-мышки с родителями» – подумалось ему в тот момент и этот вариант он посчитал самым рациональным объяснением сложившейся непонятной ситуации.
Остатки сна всё-таки вылетели из его тела, и он, потянувшись, встал.
«Очередной весёлый денёк» – саркастически пробубнил Карл себе под нос, надел очки из металлической оправы, лежавшие на прикроватной тумбе, и сразу направился в ванную, оставив кровать не заправленной.
Если бы парень сейчас взглянул в окно, то за толстыми шторами мог бы вдалеке увидеть тяжелые, массивные горы с белой пудрой на макушке, а вблизи своего дома, в котором он жил, возле крыльца можно было бы лицезреть собрание каких-то старушек, оживлённо что-то обсуждающих и добродушно о чём-то споривших. По параллельной улице прошёл пекарь в коричневой шляпе, неся в бумажных пакетах какие-то зелёные овощи, с улыбкой перекинулся парой реплик с какой-то пожилой женщиной и пошёл дальше. Но Карлу было об этом невдомёк, ведь он уже был в ванной.
Включив свет и подойдя к раковине, парень взглянул в зеркало.
В отражении его встретило бледно-болезненное лицо, а также явная небритость, за которой просвечивались приятные, но не сказать красивые черты лица. Слегка обросшие, не расчёсанные черные волосы падали на маленькие, но живые тёмно-зеленые глаза, под которыми скрывались мешки. Рот его скривился в странной улыбке при виде своего отражения.
«Да плевать, плевать мне!» – вдруг резко прошипев и подумав о чём-то отвлечённым, облокотившись локтями о раковину, Карл зажал худыми кистями рук свои уши.
На секунду сознание покинуло его, и, чуть не упав, лишь в последний момент уцепившись за батарею, он поднялся и быстро несколько раз сделал вдох-выдох, как учил его врач. Мёртвое худое лицо начало приходить в норму, и, умывшись и почистив зубы, он вышел из ванной.
Идя на кухню выпить стакан апельсинового сока и разогреть сэндвичи с сыром и овощами, его взгляд упал на лежащую на полу газету, которую ему давеча пришлось купить у газетчика, ввиду неумения отказывать людям.
В оглавлении было объявлено об очередной пропаже миловидной, как ему показалось, девушки семнадцати лет: вечером она вышла прогуляться с белым шпицем, а домой вернулась одна собака.
«Пустяки, найдётся» – беззаботно подумал Карл, опёршись о стол, держа в одной руке белую кружку, а в другой остатки сэндвича, большую часть которого он уже успел незаметно для себя проглотить.
Ни телевизора, ни музыкальной аппаратуры в квартире не было, поэтому трапезничать из раза в раз приходилось в тишине, которую изредка нарушали шаги соседей сверху и покачавшаяся люстра.
Поев и оставив пустую упаковку на столе, на котором помимо этой была уже груда других, парень направился к кровати.
Он уже собирался плюхнуться и немного полежать, возможно даже полистав какую-нибудь первую попавшеюся книгу из неразобранной кипы, как вдруг раздался звонок в дверь.
Карл подумал, что ему показалось, но в кровать не лёг, решив подождать. Звонок повторился.
Не имея ни малейшего предположения, кто бы это мог быть, с недовольным лицом он поплёлся в сторону двери. Отодвинув замок и повернув ручку, парень слегка приоткрыл створку.
Вдруг в это небольшое отверстие резко влезла чья-то маленькая женская голова. Аромат приторно-сладких духов ударил в нос. От испуга Карл взвизгнул.
«Ой, голубчик, что вы! Пардон-муа!» – замахав руками, попыталась закончить извинение на ломанном французском тучная женщина лет пятидесяти. Причисляя себя к передовым либералам своего времени, она старалась использовать в своей речи французские словечки, одеваться и пудриться исключительно на багетный манер. Вот только смешная причёска в совокупности с нелепым подбором одежды делали её образ крайне комичным, чего сама она, впрочем, не замечала.
Парень стоял в растерянности и молчал, тупо вылупившись на женщину.
Марго (как ранее представилась ему при заселении) начала засыпать его вопросами:
«Ну, как вам у нас? Устроились? Все в порядке? Кран не течёт? Памятник Ильичу уже посмотрели? Не самая изысканная работа, но имеем что имеем».
Слегка прокашлявшись, Карл ответил:
«Доброе ут.. То есть д-день» – опомнился он в последний момент.
Женщина отреагировала на это с укором и лёгкой усмешкой, от которой ему стало не по себе, но ничего не сказала.
«Всё хорошо… Да как-то пока не представилось возможным… А у вас как дела?» – все более краснея промямлил Карл.
Марго многозначительно на него посмотрела, и оставив последнюю реплику без ответа, вмиг сделала серьёзное лицо и продолжила:
«Я, в общем, зачем пришла-то, товарищ – на «товарище» парня особенно покоробило, так как он считал всё эти коммунистические штуки рудиментом. – Я вижу, вы у нас домосед – выдержав небольшую паузу после этих слов, пристально вгляделась Марго ему в глаза. Карл сглотнул. – И особенной чистоплотностью тоже не отличаетесь» – добавила она, успев посмотреть, как настоящий советский шпион в открытый проём двери.
В квартире и в правду царил абсолютный беспорядок, да и на его лице тоже.
«У меня для вас интереснейшее предложение! – вся серьёзность в момент обратилось в беззаботную улыбку. – Мне тут в центр срочно нужно отнести кое-какие вещи для старого друга, а я, сами понимаете, уже не в том состоянии, чтобы вот так бросить всё и пойти. Дела! Да тут недалеко, вы не переживайте! – превентивно парировала женщина, заметив недовольную гримасу на лице визави. – Ге-на-ди-ю – по слогам пролепетала она. – Адрес – вот, на бумажке. Заодно и памятник наш посмотрите, настоящее восьмое чудо света! А я, так уж и быть, закрою глаза на некоторые, скажем так, ваши грешки. Предложение, от которого невозможно отказаться!» – закончила она реплику многозначительным подмигиванием.
Карл стоял в растерянности, явно никуда сегодня не собираясь.
Он уже хотел отказаться и даже было открыл рот, но тут ему резко вручили в руки взявшийся из ниоткуда небольшой коричневый портфельчик и со словами благого напутствия хозяйка быстрым шагом удалилась по направлению к лестнице.
«А, что… – тихим голосом успел лишь вымолвить Карл в спину исчезнувшей за поворотом хозяйке. – Ужасно, даже отказаться не смог! Хотя может и к лучшему, если отнесу, то не будет надоедать с уборкой…» – подумал парень, почесав затылок.
Он закрыл дверь и вернулся в спальню.
Положив чемодан на кровать, Карл выронил прилегающий к нему клочок исписанной бумаги, на которой ровным почерком был написан адрес. Подняв его и быстро пробежавшись глазами, парень сообразил, что в теории может знать, про какое место здесь сказано, ведь по приезде первым делом после аэропорта заскочил в центр посмотреть доску объявлений о сдаче квартир.
Чемодан и его содержимое не представляли для него никакого интереса и не стоили его внимания, хотя он и удивился его лёгкости.
«Ладно уж, отнесём, может заодно и работу какую приметим, хотя в этой дыре рассчитывать особо не приходится» – подумал он про себя и, потянувшись, направился в душ.
Разобравшись с освежающими процедурами, небрежно причесавшись, а заодно и побрившись впервые за два месяца, надев вязанный свитер и черные штаны, Карл взял портфель и зашел в прихожую.
На вешалке в гордом одиночестве висело серое утеплённое пальто, купленное им же когда-то давно на первую зарплату, а рядом на столике лежали шарф в клеточку и шапка. Укутавшись потеплее, протерев перед выходом очки, взяв портфель в одну руку и другой закрыв дверь квартиры, он быстрым шагом направился к лестнице.
Спустившись по ней, парень прошёл мимо сидящей возле входа хозяйки, которая, охая и ахая, оживлённо с кем-то разговаривала по телефону и не заметила его. Испытывая небольшую радость от отсутствия необходимости с ней общаться вновь, он быстро подошёл к выходу и, приоткрыв обшитую дерматином дверь, вышел на улицу.
1
Зимний прохладный ветерок приятно обдувал щёки. Недавно выпавший снег уже успел растаять, и ему на замену падали маленькие белоснежные снежинки, многие из которых чудесным образом соединялись и уходили в пляс. Проезжающих машин практически не было видно, зато вместо них были едва слышны два велосипеда, мчавшихся куда-то вниз по склону.
Стоял светлый, солнечный день, небо было безоблачно голубым, и редкое пение птиц вдалеке лишь поддерживало эту умиротворённую идиллию. Но Карл, который только покинул свой уютный островок уединения и ступил на слегка влажный асфальт, в тот же момент почувствовал себя скверно.
«И зачем вообще в такой холод куда-то выходить?.. – подумал парень, нахмурившись, и сильнее натянул шапку на лоб. – Какой вообще смысл куда-то идти, можно же отказаться, скажу внезапно стало плохо и заболел, пускай найдёт кого-нибудь другого. Я ей что, мальчик на побегушках, что ли?..»
Так он простоял какое-то время в нерешительности, думая над тем, вернуться или нет, но, представив в последний момент своё нелепое объяснение с хозяйкой возле стойки регистрации, фыркнул, и с недовольным лицом засунул руки в карманы и направился в сторону центра города.
///
Удивительно, но этому маленькому городку удалось каким-то чудесным образом сохранить свой девственно первозданный вид и не попасть под кулак советских урбанистов.
Здесь не только не успели понастроить десятки хрущёвок и дорожных развилок, а по неведомой причине решили вообще особо ничего не трогать. Может из-за того, что город не был особо важен, или потому, что он был слишком далеко от столицы, а может про него и вовсе просто забыли… И это определённо пошло на пользу эстетической составляющей: широкие каменные тротуары предназначались для людей, а не машин; красивые дореволюционные рекламные вывески продолжали висеть практически возле каждого магазинчика, а невысокие каменные дома, некоторые из которых были с деревянной крышей, гордо выпячивали грудь и неосознанно притягивали к себе взгляды даже коренных жителей города. В общем, город был по своему особенным.
На улочках было довольно безлюдно, и даже заходя в сердце города людей не прибавлялось, лишь некоторых можно было заметить внутри магазинчиков. То ли недавние исчезновения вселили страх в жителей, то ли они были заняты подготовкой к скорому Рождеству. А может и то и другое.
Тем не менее, идя по большей части наугад, так как предыдущая прогулка по центру вылетела из головы, а уточнить дорогу у кого-нибудь незнакомого Карлу смелости не хватало, парень случайно набрёл на бездомного, лежавшего в овраге под небольшим мостом и раскинувшегося на земле.
Облокотившись на мостовую балюстраду и, сам того не ожидая, он стал рассматривать этого человека.
Находившийся в пару метрах мужчина, судя по всему, спал, что подтверждалось легким повторяющимся колыханием спины и отсутствием какой-либо другой активности. Рядом с ним валялась пустая разбитая бутылка какого-то дешёвого виски. Одежда его была грязная, хоть и на вид достаточно тёплая, по крайней мере насмерть в такой не замёрзнешь.
Присмотревшись, парень заметил, что шинелька и штаны бездомного были в крайне изношенном состоянии и практически порваны, в отличие от явно новых ботинок, которым на вид не было и нескольких месяцев. На воротнике рубашки, которая виднелась из-под раскрытой шинели, не было пуговицы, а ещё его глаз углядел там же капли засохшей крови, и она же была на костяшках рук.
«Как там нам говорили учителя, сейчас даже и не вспомню: если ты проспал урок – из тебя плохой дружок!» – смотря на этого несчастного, вдруг вспомнился Карлу стишок из детства, порицавший тунеядцев и двоечников.
Рядом по мосту прошла женщина лет тридцати с маленьким ребёнком. Дама слегка улыбнулась парню.
Мальчик, вдруг увидев валявшегося внизу бездомного мужчину и указав на него маме, невинным голоском что-то спросил у неё, и на её лице от улыбки не осталось и следа: оно исказилось гримасой отвращения, и, взяв резким движением сына под руку, и, едва её не оторвав, женщина поспешила быстрым шагом к другому концу моста.
«Да-с, нелегка поди твоя жизнь, друг. А ведь ты вполне можешь быть умнее всей этой никчёмной толпы! Да! Разве отсутствие денег у человека забирает у него право называться человеком?! Да ведь на его месте может оказаться любой, даже я! – став свидетелем немой сцены подумал про себя парень, начиная гневаться. – Это так значит нужно относиться к обездоленным? Кто его знает, может это государство его довело до такого уровня! Поди мамаша эта и Рождество с сыном и папашей отмечать будут, коммунисты чёртовы! А если сыночек твой таким же станет, а? Тоже его бросишь? Хе-хе… Где ваша добродетель?» – последнюю фразу Карл непроизвольно выкрикнул в пустоту. Повезло, что рядом никого не было, и его слова одиноко растворились в небытие, не получив ответа.
«Бездарные людишки…» – закончил он почти шёпотом.
Собираясь уже уходить, парень в последний раз решил взглянуть на бездомного и ужаснулся: ему показалось, что тот, перевернувшись на живот, пристально смотрел на него.
Карлу вдруг почудилось, что у мужчины были выклеваны глаза, но он всё равно, даже без них, смотрел на него, прожигая последнего взглядом. Вдруг лицо бездомного осклабилось в жуткой беззубой улыбке, и он начал подниматься. Парень с перепугу заорал и, крепко вцепившись руками в портфель, побежал куда глаза глядят.
///
Ужасно запыхавшись, и не осознавая, сколько времени и куда вообще направлялся, он повалился на землю возле какого-то постамента.
Дыхание было сбивчивым, а образ бездомного не выходил из головы. Ему почудилось, что тот до сих пор смотрит в его душу своими глазами, которых не было, неразборчиво что-то нашёптывая. Сидя, практически лежа возле памятника, Карл, сильно зажмурившись и обхватив руками уши, пытался выкинуть этот намертво застывший в мыслях страшный образ.
«Бред, бред, бред… Да не может быть такого… не может быть… не правда… не…» – лишь смог бессильно выдавить полушёпотом, и разум стал покидать его.
Кто знает, сколько бы ещё он просидел в таком состоянии, если бы не возникшая из ниоткуда тёмная высокая фигура, застилавшая собой небо.
«Вдо-х…вы-дох…» – раз за разом мягким тембром повторяло незнакомое существо, словно находившееся по ту, другую сторону мира.
Оно аккуратно положило свою большую руку на плечо лежавшего парня.
Голос незнакомца вначале был тихим, но с каждой новой фразой становился всё громче, всё чётче долетали до Карла слова в понятной ему форме. Проделав дыхательную процедуру и окончательно успокоившись, парень взглянул снизу-вверх на своего визави.
Это было приятное, даже слишком приятное, слегка улыбающееся лицо с правильными чертами человека лет тридцати, на котором статно восседал высокий лоб, практически без морщин, и небольшой розовый рот. Отпущенные усы и ухоженная борода подчёркивали статусный образ. Отдельного внимания заслуживали глаза: будучи бледно голубыми, они смотрели на тебя так, будто их носитель всегда пребывал в весёлом настроении, скорее даже смеялся. В общем, впечатление он оставлял особенное.
Карлу даже стало немного стыдно за своё положение, и он поспешил быстро подняться, не заметив протянутую ему руку в качестве опоры.
Встав, отряхнувшись и опять взглянув в лицо человека супротив, ему буквально на секунду показалось, что улыбка того человека сменилась чем-то другим, но, так-как он всё ещё стоял с таким же улыбающимся и доброжелательным видом, парень не обратил на это внимание.
На незнакомце был серый солидный спортивный костюм, прекрасно сидящий на нём. Единственное, что явно выделялось из его образа, так это взъерошенные во все стороны волосы, как будто их недавно вымыли и решили посушить воздушным феном.
«Кхм… С-спасибо вам за помощь» – покраснев, протянул руку Карл.
Незнакомец аккуратным движением добродушно и крепко её пожал.
«Не так часто встретишь в нашей обители кого-то нового. Недавно приехали?» – пройдясь правой рукой по светлым волосам и сложив руки за спину в замок, глядя в лицо собеседнику спросил мужчина.
Его харизма настолько притягивала, что Карлу казалось невозможным не ответить на этот вопрос.
«Да… Как-то не планировал надолго оставаться, а тут вот как получилось» – почесав затылок правой рукой ответил парень.
«О, понятно. И давно у вас такие казусы случаются?»
«А, что… Вы про что?» – Карл немного испугался.
«Ну вот, это же точно у вас не в первой. Я про паническую атаку. У моей матери было нечто похожее, серьёзная штука, требующая помощи специалистов – последнее слово мужчина особенно подчеркнул. – А что это возле вас за портфельчик такой красивый лежит и пылится на земле?» – с каким-то странным любопытством и обжигающей улыбкой на лице спросил он.
«Ох, совсем забыл, точно. Мне же отдать его ещё надо… – поручение совсем вылетело у него из головы. – Спасибо вам ещё раз, мне бежать надо» – качнул вниз головой Карл в знак прощания, наклонившись поднял портфель, и быстро развернулся, и уже было собирался уйти, но тут мужчина резким движением руки остановил его, положив свою руку ему на плечо.
«Вы… вы что делаете?» – испугавшись и не разворачиваясь спросил парень.
«А вы кому портфельчик-то несёте?» – как-то ехидно и сжав сильнее ладонь спросил незнакомец в спину.
Испуг Карла вдруг испарился и преобразовался в злость. Он резко отпрянул, стряхнув руку с плеча, и развернулся.
«А вам собственно, товарищ, какое до этого дело? Помогли – бог с вами, спасибо, а вот это уже явно вас не касается» – громко начав, а закончив уже куда тише от вида стоящего и молчавшего незнакомца.
Тот как-то невпопад заулыбался во весь рот.
«Мне то как раз таки прямое дело! – вдруг весело ответил он. – Вы случайно портфель этот не Геннадию Лебедеву несёте, а?».
«Да разве вы его знаете?» – недоумённо спросил парень.
«А как же его не знать: ведь это я сам! Хотя чёрт его знает, иногда и в правду не веришь, что существует какой-то Геннадий. Но сегодня утром точно был он! Упс, прошу прощения – он жестом прикрыл рот. – Вы от Маргариты?»
«Ну да…» – Карл терялся всё больше.
«Вот так встречка, а? Я здесь не так часто бегаю, обычно тут многолюдно, а сегодня вот решил сделать исключение. Давайте, товарищ, его сюда».
Парень молча протянул ему портфель.
«Вот и хорошо, спасибо вам! Как удобно: я вас выручил, вы меня. Ладно уж, меня мои дома ждут, я, наверное, пойду, вечереет уже, а следовательно, и холодает – не люблю холод. Всего доброго!» – протянул Геннадий руку, которую парень молча на автомате пожал.
«До свидания. А, точно! – вдруг что-то щёлкнуло у Карла в голове. – Вы не подскажете, где тут памятник Ленину стоит, я всё никак найти его не могу. Советовали, вот, посмотреть…» – сконфузившись, спросил он.
«Как-как! Да вот за вами и стоит! А вы я, смотрю, с юморком!» – весело ответил мужчина и через мгновение исчез за поворотом.
Парень развернулся.
И раскрыл рот от изумления – вся эта удивительная оказия, произошедшая между ним и Геннадием, и вправду случилась за памятником.
Большой, метров так под десять, бронзовый вождь пролетариата протягивал правую руку к небу, а левую держал на сердце. Одетый в сюртук, под которым был жилет, а на ногах брюки, казалось, что даже птицы не посмеют сесть на столь жестокую, но величественную фигуру. Где-то рядом пропел грач и Карла слегка передёрнуло.
«Кажется, и в правду холодает… Надо бы по случаю перекусить чего-нибудь сносного, а то одна и та же еда уже начинает надоедать» – и, засунув один конец шарфа в пальто, парень направился вглубь города.
///
Вечерело здесь рано, и сегодняшний день не был исключением: в очередной раз солнце сдавало свои позиции и уходило за горизонт, забирая с собой лучи света. На замену естественному освещению пришло искусственное – и в моменте закружились огни, зажигаемые в уличных фонарях, некоторые из которых были на столбах, а некоторые висели на стенах кирпичных домов. Казалось, что город начинал оживать только к вечеру: отовсюду и в разных направлениях начали ходить люди, которых не было видно днём.