Вода. Кровь. Ритм

ГЛАВА 7: «ОТЦЫ И ДЕТИ»

В квартире-студии Луны было тесно от тел. Сонни развалился на единственном кресле, закинув ноги на подлокотник. Луна полулежала на невысокой кровати, прислонившись спиной к подушке с ноутбуком на бедрах. Хонджун сидел на полу у изголовья, прислонившись спиной, и рассеянно постукивал пальцами по колену.

Из ванной доносилось бульканье, плеск и то, что Боб считал пением:

— Боб, это что-то с чем-то, — мотая головой, ухмыльнулся Дейв.

Он сидел на полу рядом с обмякшим телом Де-Во. Брат лежал на спине, глаза закрыты, из разорванного плеча всё ещё торчали оголённые провода. Дейв отрезал куски изоленты зубами, заматывал оголённые контакты, чтобы в воде не замкнуло — так делал уже не раз. Где-то в глубине прошивки Де-Во хранился алгоритм первой помощи, и Дейв знал каждую точку доступа к нервным узлам брата. Он отключил повреждённые сегменты, перекрыл утечку охлаждающей жидкости, зафиксировал сломанный сустав. Временное решение, но оно не даст Де-Во развалиться на части во время перехода. Потом Шираиши сделает остальное. А пока: изолента, холодная голова и годы привычки держать брата в рабочем состоянии.

— Нужно как-то обезопасить Де-Во от воды, у него ж провода торчат, — участливо предложила Луна.

Она спрыгнула с кровати, нырнула под неё и через секунду появилась оттуда с чёрным пластиковым мешком в руках.

— Есть один специальный. Для трупов. Непромокаемый, с молнией. Должна же я была куда-то класть свои особо ценные кадры, верно?

Дейв поднял голову от брата, глянул на мешок, потом на Луну.

— Ты держишь мешки для трупов под кроватью?

— А где ещё их держать? — пожала плечами Луна. — Под подушкой неудобно.

— Мне всё равно его волочить за собой под толщей воды. В принципе, как вариант, идеально подходит, — согласился Дейв, затягивая последний узел.

Хонджун, словно всё ещё был в событиях с фееричным танцем, увидел название ролика Луны, одобрил:

— «Танец жизни».. действительно круто звучит. Особенно после того, что мы показали городу. Так что больше не снимай о смерти, трансформируй свой канал.

— Согласен, — кивнул Сонни.

Пальцы Луны замерли над клавиатурой: она смотрела на кадры, где переплетались магия, танец и стихия Сонни. Но мысли были не там: выглядела озадаченной, наматывая прядь волос на палец.

Внезапно дверь её квартиры распахнулась.

На пороге стоял начальник полиции Сансет-Бич. Капитан Рик Дэвис, как значилось на его бейдже, лысеющий мужчина с красным лицом человека, который слишком много пьёт кофе и слишком мало спит. Он застыл на мгновение, оглядывая комнату: развалившийся Сонни, Де-Во “в спящем режиме”, Дейв с изолентой в зубах, Луна с ноутбуком, Хонджун на полу. Дэвис замер, переваривая картину. Но он был профессионалом, вспомнил, что нужно улыбнуться широко, по-свойски. Из конверта, который он держал, достал старый полицейский значок Хонджуна.

— Ты не поверишь, но я тебя возвращаю. В особый секретный отдел. Теперь будешь официальным консультантом по нечеловеческим вопросам.

От услышанного Сонни пробило на ржач, из груди раздались хриплые смешки, которые тут же вылились в настоящую истерию. Он хлопнул Хонджуна по плечу:

— Поздравляю, напарник! Теперь ты не просто безумный коп, а секретный агент безумных танцев!

Капитан Дэвис кашлянул, возвращая серьёзность.

— Детектив Хонджун. Твоя первая миссия, выбираешь её сам. Я позволю тебе проявить себя снова. Нам нужны твои, э-хм, уникальные навыки.

— Мне нужен Сонни, — сказал Хонджун. — Сэр, давайте его к нам в полицию Сансет-Бич. Ну и киборгов-близнецов вон тоже.

Дэвис повёл плечами, поджал губы:

— Можно устроить. Сонни для нас уже как супер-агент. А что касается близнецов, их обслуживание нам дорого обойдётся.

— Сэр, мы с этим как раз разбираемся, — многозначительно ответил Хонджун. — Дайте нам время.

— Сколько времени вам нужно? — Дэвис недоверчиво прищурился.

Хонджун посмотрел на Сонни, потому что не знал, что ответить. Сонни спас ситуацию:

— Пары дней хватит. Может, чуть больше.

Из ванной вышел Боб: выбритый, с отросшими мокрыми космами, на плече полотенце. Чёрные шорты впивались ему в бёдра, футболка с пустыми глазницами висела мешком. Он не заметил гостя и ляпнул:

— Я очень надеюсь, что эти твои монстры из водоёма меня не сожрут, Сонни. Ты просто обязан обеспечить мне безопасность!

— Вы куда-то собрались? — раздался чужой голос.

Боб только сейчас обратил внимание на человека в полицейской форме, глаза его стали круглыми.

Дэвис медленно перевёл взгляд на Сонни.

— Это чудо, ваш друг?

Сонни выдохнул с улыбкой:

— Это Боб, он с нами.

Боб выпрямился, попытался придать себе важный вид, но выглядел скорее как странный рокер, который случайно попал на совещание.

— Я, э-э, свидетель, — выдавил он.

— Свидетель чего? — спросил Дэвис.

— Всего, — ответил Боб. — Всего, что вы не видели. И даже того, что видели, но не хотите признавать. А ещё у меня есть усы. Видите? — он показал на лицо.

Дэвис несколько секунд молча разглядывал усы Боба. Потом повернулся к Хонджуну:

— Я передумал. Закрывай дело. Сдавай всех в психушку, включая себя, и гори оно синим пламенем.

Хонджун, не выдержав, рассмеялся. Луна прыснула в экран ноутбука. Дейв закашлялся, прикрывая рот рукой. Боб растерянно почесал затылок, не понимая, что сказал не то. Сонни одобрительно кивнул ему. Старик Боб только что переключил внимание капитана с «монстров из водоёма» на себя. И Дэвис, к счастью, не стал уточнять, о каких таких монстрах идёт речь.

— Сэр, — сказал он, обращаясь к Дэвису. — Мы решим вопрос с близнецами. И с Бобом тоже решим. А теперь, если вы не против, у нас тут небольшое приключение намечается.

Дэвис перевёл взгляд с Боба на Сонни, на Хонджуна, на Луну. Сделал глубокий вдох и, кажется, решил не спрашивать ни о чём больше.

— Детектив, — сказал он, уже направляясь к выходу. — Звони, когда всё закончится. И, ради всего святого, держи этого свидетеля подальше от камер.

— Выполнять, сэр, — отсалютовал Хонджун.

Когда Дэвис скрылся за дверью, в комнате повисла тишина. Боб сделал шаг вперёд:

— А кто это был? — спросил он с искренним недоумением.

— Ваш новый начальник, — ответил Сонни. — Теперь ты официально свидетель всего, не подведи нас.

На лице Боба появилась блаженная и глупая улыбка:

— Блядь, да я теперь государственный человек!

Луна не выдержала и уткнулась в ноутбук, вздрагивая от смеха. Хонджун закатил глаза.

[переход в воды Нави]

— Так, — сказал Сонни, поднимаясь с кресла. — Боб. Ты спустил воду?

Боб замер, почесал затылок, потом хлопнул себя по лбу:

— Бля, забыл.

— Хорошо. Осквернённая вода послужит отличным проводником, — беззлобно заметил Сонни.

— Осквернённая? — переспросила Луна, приподняв бровь.

— Я всего-лишь туда поссал разок и пукнул, — признался Боб, разводя руками. — Ну, может, пару раз. Но это же вода. Она не портится!

— Мы туда не полезем, — сказал Хонджун.

— Полезете, — ответил Сонни, направляясь к ванной. — Навь принимает любую влагу, даже такую.

Он распахнул дверь. Ванная комната выглядела обычно: кафель, зеркало, запотевшая раковина. Вода в ванне была мутноватой, с едва заметной маслянистой плёнкой.

— Я не лезу в это, — сказал Дейв, глядя на воду.

— У тебя нет выбора, — сказал Сонни. — Мы засунем Де-Во в мешок, чтобы провода не замкнуло. Мешок надёжный, но не бесконечный. Хватит на переход, если не будем задерживаться.

Луна передала чёрный пластиковый мешок с молнией для трупов. Дейв молча поднял обмякшее тело брата, вложил его туда и застегнул. Де-Во лежал неловко, согнувшись, но его провода были надёжно скрыты..

Сонни вытянул руку: из его пальцев полилась тонкая пульсирующая нить, она мерцала, как вода в лунную ночь. Нить сама обвила запястье Луны, пояс Хонджуна, тело Дейва вместе с мешком Де-Во и, помедлив, шорты Боба.

— Моя нить, — он коснулся нити пальцами, и та на мгновение вспыхнула ярче, — она часть меня. Пока она с вами, вы не потеряетесь даже в Навьих водах.

По телам остальных пробежала дрожь, схожая и с щекоткой и с ударом тока, горло сжалось на секунду, потом отпустило.

— Что это было? — спросила Луна, касаясь шеи.

— Я дал вам возможность дышать под водой, — сказал Сонни. — Там, куда мы идём, воздуха может не быть. Но пока вы сухие, эффект неактивен. Как только коснётесь воды, он запустится.

— И что, прям жабры вырастут? — недоверчиво спросил Боб.

— Нет, — ответил Сонни, глядя на него с лёгкой усмешкой. — Ты просто перестанешь тонуть и сможешь дышать там, где обычно задыхаешься. Не благодари, это временно. Как только вы выйдете из воды, всё пройдёт.

Боб осторожно втянул воздух через нос. Выдохнул. Сделал глубокий вдох.. и ничего не почувствовал. Воздух был просто воздухом.

— А чё за херня? — разочарованно спросил Боб, прислушиваясь к себе. — Я дышу как обычно. Где обещанное чудо?

— Ты ещё не в воде, — сказал Сонни. — Эффект работает только там.

Боб посмотрел на мутную жижу в ванне, потом на Сонни, потом снова на воду.

— Ну, блядь, тогда я просто постою тут, подышу воздухом. А вы как хотите.

— Заткнись и прыгай, — сказал Сонни, поворачиваясь к ванне.

Он шагнул в воду первым: та обхватила его ноги, словно живая, начала подниматься вверх, затягивая его в себя. Одновременно с этим ванная комната стал искажаться: кафель пошёл рябью, зеркало потемнело, запах сырости сменился запахом гнилой воды и старого металла. Комната становилась частью Нави — тесной, тёмной, влажной, с потолком, уходящим в бесконечность.

— Охуеть, — выдохнул Боб.

— Прыгай, — повторил Сонни, уже по пояс в воде.

Боб зажмурился и шагнул следующим, нехотя то же сделали и остальные, пока вода не сомкнулась над каждым.

Тишина..

Холод..

Темнота без верха и низа, и есть нить, натянутая в невидимую даль. Голос Сонни из глубины:

— Я здесь, я рядом.

Луна почувствовала, как мир распадается на ощущения, холод лип к коже, тяжесть перестала тянуть вниз. В груди появилось странное чувство: лёгкие наполнились жидким серебром. Почему именно серебром, она не понимала — просто ассоциации. Она шевельнула рукой: вода сопротивлялась, как густой сироп, но тут же обтекала пальцы, словно узнавала их. В темноте мелькнули слабые вспышки — отголоски света, тени, пытавшиеся стать формами. Луна хотела крикнуть, но звук растворился, не успев родиться.

Рядом она ощутила шевеления, кожей почувствовала колебание. В сознании вспыхнул голос Сонни: “Не задерживайся. В этой воде лучше не левитировать”.

Боб всплыл чуть выше. Луна не видела его, но ощущала его панику — яростную, из всех сил, загребающаая воду в этой тьме: он дёргался, пытался. Вода отвечала ленивыми, тяжёлыми ударами, будто смеялась.

«Спокойно, — снова пришла мысль от Сонни, на этот раз с ноткой раздражения. — Держи нить. Просто дыши тем, что есть».

Хонджун, напротив, позволил воде нести себя. Он сделал вдох, жидкость вошла в лёгкие, и он не захлебнулся. Он просто дышал спокойно и без паники, чувствовал течение, ловил водяной импульс Нави. Кажется, тело знало, что делать, будто он всю жизнь только этим и занимался.

Он увидел тонкие линии, пронизывающие темноту, напоминавшие трещины в стекле: те пульсировали тусклым фиолетовым светом. Это были границы слоёв Нави — места, где реальность прогибается и рвётся. Нутром чуял, что попасть в такую трещину, значит вынырнуть в забытом уголке мира, где даже эхо не живёт.

Дейв не думал ни о чём, кроме мешка с Де‑Во. Он прижимал его к себе, чувствуя, как внутрь просачивается холод. Молился всем богам, которых когда‑либо слышал, чтобы изолента выдержала, чтобы провода не замкнули, чтобы брат не рассыпался в этой чужеродной воде. Нить, обвившая его, слегка дрогнула, будто проверяя, жив ли он. Дейв сжал мешок крепче и прошептал в темноту:

— Я держу тебя брат, ни за что не отпущу.

Нить отозвалась лёгким теплом.

Вода начала меняться, она становилась памятью, в ней всплывали обрывки чужих жизней: чей‑то смех, запах дождя, скрип старых дверей, обрывок мелодии, которую никто не должен был помнить. Луна почувствовала: чужие воспоминания липнут к ней, как мокрые листья. В панике потянулась к нити, к Сонни, как к якорю.

«Не цепляйся за них, — прозвучало в её голове. — Они не твои. Просто позволь им проплыть мимо».

Она позволила. Воспоминания скользнули дальше. И тут Луна увидела то, что искал Сонни: впереди мерцало нечто похожее на разбитое зеркало. Осколки висели в воде, отражая тени, между тенями тянулась тропа из застывшего времени.

Сонни вынырнул перед ними, его фигура была размытой, будто вода не хотела до конца отдавать его реальность. Он кивнул каждому, проверяя, все ли на месте, и указал на тропу из осколков.

— Нам сюда, — сказал он, и его голос ударил, как колокол в пустой церкви. — Не смотрите на отражения. Они покажут то, чего вы боитесь больше всего. Или то, о чём мечтаете. И то, и другое здесь одинаково опасно.

Боб сглотнул и шёпотом спросил:

— А если я не хочу ни того, ни другого?

Сонни чуть улыбнулся:

— Тогда смотри только на меня. И на тропу. Остальное — просто вода.

Они двинулись вперёд. Осколки звенели от вибрации, как хрупкий лёд. Вода отступала, оставляя за спиной тишину, в которой ещё дрожали чужие воспоминания. Нить выспыхивала, как датчики пульсоксиметра, отсчитывая удары сердец в своей цепочке.

В какой-то момент Луна поняла, что они больше не плыли. Они шли туда, где вода становилась дорогой.

Тропа из осколков позволяла не утонуть. Каждый шаг отдавался льдистым трескающимся звоном — единственный звук, который здесь имеет право на существование. Любое другое движение рождало эхо, а эхо в Нави имело привычку оборачиваться чем-то живым.

Боб держался за тонкую мерцающаю линию, как за спасательный трос. Он старался смотреть только впереди себя, чтобы случайно не зацепить краем зрения пока незримых монстров. И всё равно улавливал отблески: мелькание теней, намёк на движение там, где могла таиться какая угодно тварь.

“Не дёргайся, — голос Сонни прозвучал где-то в груди подобно вибрации струны. — Здесь каждое резкое движение как приглашение”.

Хонджун шёл следом, не отрывая взгляда от фиолетовых трещин. Они пульсировали в такт шагам. К нему пришло осознание: что это вовсе не границы слоёв, это шрамы — места, где Навь когда-то рвали силой, и теперь они болели. Он протянул руку, почти коснулся одной линии и тут же отдёрнул. Холод ударил по пальцам, как разряд. В ту же секунду перед глазами вспыхнула чужая картина: пустая комната, пыль, оседающая на сломанные часы, и тишина, в которой слышно, как останавливается время. Хонджун моргнул: картинка исчезла, но ощущение чужого одиночества осталось, липкое и тяжёлое.

Дейв взглянул на мешок. Пластик чуть помутнел изнутри, будто вода пыталась проникнуть внутрь, найти слабые места. Дейв крепче прижал его к себе и прошептал: “Ещё немного”. Мешок едва заметно дрогнул в ответ. Тропа сузилась. Осколки легли плотнее, почти смыкаясь, и между ними проступали тонкие нити теней. Те были не как у Сонни, а чужие, холодные, тянущиеся из темноты. Луна заметила их краем глаза и тут же отвернулась, но было поздно: одна тень скользнула по её руке, как ледяная игла, и в голове вспыхнуло чужое воспоминание — бесконечный коридор, шаги, которые никогда не заканчиваются. Она резко втянула растворённый в воде кислород через жабры, и тень рассыпалась, не успев закрепиться.

Сонни остановился. Его фигура на миг стала чётче, будто он на секунду вырвался из воды. Он посмотрел на каждого, быстро, по-деловому, как пересчитывают патроны перед боем.

— Дальше будет хуже, — сказал он, голос звучал как лезвие, рассекающее воду. — Здесь Навь пробует. Держите нить, друг друга и не оглядывайтесь.

Он шагнул вперёд: тропа приняла его, рассыпавшись под ногами на тысячи крошечных вспышек. Остальные двинулись следом, шаг за шагом. Вода всё ещё обнимала их со всех сторон, не давая ни верха, ни низа, но теперь она стала пространством, которое ждало, когда кто-то ошибётся. Тьма перестала быть пустотой: в ней проступали очертания силуэтов, и каждый новый шаг будто проверял, хватит ли у них сил не рассыпаться вместе с этой искажённой реальностью.

Осколки звенели, как натянутые струны. И вдруг звон оборвался.

Тишина ударила сильнее крика.

Луна первой почувствовала отсутствие движения: вода вокруг них перестала течь, стала густой, как остывший кисель. Из темноты вытянулась тень, что состояла из рваных линий, как недорисованный силуэт или испорченная плёнка. Она двигалась рывками, скользнула мимо Боба, едва не задев его плечо. Боб почувствовал холодящий ужас, проникающий внутрь, дёрнулся, но нить удержала.

— Не двигайся, — сказал Сонни. — Оно сканирует.

И в тот же миг осколки под ногами начали гаснуть один за другим, оставляя их в узкой полосе света.

Боб застыл, даже не дыша. Потом шёпотом, так тихо, что звук не успел раствориться:

— Это что? Живое?

— Не смотри на форму, — рявкнул Сонни, голос его резанул пространство. — Смотри на суть.

Хонджун первым заметил: в Тени под рваными контурами проступали тонкие, как капилляры, металлические прожилки, и вдоль них пульсировал ток. На миг, когда тень повернулась, в её «голове», там, где должны были быть глаза, мелькнули линзы под нарочно замурованным слоем органики.

— Это не тварь, — процедил Хонджун. — Это конструкция. Гибрид.

Дейв крепче прижал мешок с Де‑Во, будто бы мог защитить от этого взгляда. Он не отрывал глаз от твари, и вдруг заметил, что по её боку тянулся едва заметный шов — неаккуратный, собранный в спешке, и рядом маленький стилизованный символ, похожий на крыло с изломом.

Он понятия не имел, что это знак Шираиши.

— Это каой-то чертов эксперимент? Неужели Шираиши дело? — выдохнул Дейв.

Тварь замерла, будто прислушиваясь к словам. Потом медленно подняла то, что должно было быть рукой, и из пальцев вытянулись тонкие нити, мерцающие, как разряды молний на грозовом небе. Нити потянулись к нити Сонни, к их связующей линии, словно хотели перерезать её одним движением.

Луна почувствовала, как чужие воспоминания снова липнут к коже: это были ощущения боли, чужой, жгучей, сдавливающей в груди. Она дёрнулась, но нить Сонни удержала, не дала сорваться в панику.

— Держите связь, — Сонни шагнул вперёд, закрывая собой остальных, и его нить вспыхнула, как разряд. — Она питается разрывами. Не давайте ей зацепиться.

Тварь щёлкнула чем‑то внутри себя сухим, механическим звуком — как сработанным затвором. И в тот момент, когда все взгляды метнулись к ней, из темной тропы, что сужалась до одной дрожащей линии, вышел Шираиши.

Он стоял на воде как на невидимой платформе. На нём был длинный тёмный плащ с капюшоном, скрывавшим лицо, но Луна узнала его по силуэту: тот самый, что мелькал в её заметках, в старых отчётах, в слухах о военной базе, которую никто не видел. Он был здесь, в Нави, и одновременно где‑то ещё, в реальном мире, в лесу над Ургинским прудом, в своём убежище среди холмов, где вода на солнце переливается серебром, а лес стоит стеной.

Шираиши поднял руку, и тварь замерла, нити в её пальцах погасли.

— Уберите эту ошибку, — его голос прозвучал объёмно и вездесуще. — Она вышла из‑под контроля. Я не планировал встречи.

Тварь замерла, будто услышав знакомый голос. Её нити погасли.

— Ошибку? — переспросил Хонджун, не сводя глаз с тени. — Она ваша?

— Эксперимент, — ответил Шираиши. — Неудачный. В Нави такие вещи живут своей жизнью. Иногда они даже находят выход в реальность. Я не слежу за всеми.

Нить Сонни слегка ослабла от понимания:

— Ты знал, что мы пойдём этим путём.

Шираиши чуть наклонил голову, будто оценивал, стоит ли отвечать честно.

— Знал. Но не думал, что вы дойдёте так быстро.

Тварь, повинуясь его жесту, медленно попятилась в темноту, пока не растворилась в глубинных тенях, оставив после себя лишь лёгкое колыхание толщи Навих вод.

— Ну.. привет, отец, — голос Сонни прозвучал ровно, без эмоций. — Значит, ты всё-таки нашёл способ меня вытащить. Даже если это стоило половины реальности.

ЧА

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.