- -
- 100%
- +
ПРОЛОГ: ТО, ЧТО НЕ УМИРАЕТ
В квартире на Рябиновой 6 стоял запах перегара вперемешку с жареной картошкой. Картошка остыла на плите ещё вчера. Газ горел. Жеке было насрать.
Он сидел на кухне третьи сутки. Бутылки «Беленькой» выстроились в ряд на подоконнике. Пустые, с мутным осадком. Пол липкий, потому что дня два назад он пролил пиво, и теперь ноги прилипали к линолеуму каждый раз, когда он вставал, чтобы отлить.
Тёмно-каштановые волосы, обычно уложенные назад, спутались и падали на лоб. Трёхдневная щетина, под глазами тёмные круги. Красивый мужчина на грани краха. Тот, кому нужна помощь. Или пуля.
Динамик телефона валялся в луже пива. Оттуда хрипели треки Юры Шатунова. Жека не слушал. Звук заполнял пустоту, и только.
Мыслей нет. Стук в висках. Сушняк во рту. Руки дрожат.
Он поднял последнюю бутылку. «Беленькая», 0,5. Остатки плескались мутной жижей. Жека посмотрел на свет: оставалось на пару глотков.
— За здоровье, — сказал он.
Голос сел. Хриплый, как у курильщика. Хотя он бросил полгода назад. Карина заставила.
Он сделал глоток. Горло давно уже не обжигало, он не поморщился.
— Карина, как же я тебя любил. Но почему?..
Он не договорил. Или не захотел.
Та, кого он с Даном вытащил из лап абьюзера. Первая женщина. Он любил её отчаянно, до конца. Рискнул карьерой, свободой, жизнью: похитил, сменил внешность, делал фальшивые документы, прятал по мотелям. Дан прикрывал его со стороны закона. Они работали в паре. А она ушла к Дану. Правильно сделала. Но легче не стало.
Потом они уехали в Корею. У Дана там родня, он наполовину кореец. Карина хотела начать новую жизнь. Жека соврал, что рад за них. И остался один в Талице.
Он не жалел о том, что сделал. Он бы поступил так снова. Но сейчас, в пустой квартире, он мог позволить себе признать: её выбор сломал его. Не потому что она была не права. А потому что он отдал всё, что мог, и этого оказалось мало.
Жека закрыл глаза.
— Ну приди кто-нибудь, — шепнул в потолок. — Хоть черт, хоть сатана. Заберите меня отсюда. Сил нет. Хочу сдохнуть. Помогите. Или убейте.
Он сжал пальцами горло. Лёгкие заполнились дымом: сосед снизу курил на лестнице. Дым тянуло под дверь.
Он разжал пальцы. Вдохнул. Выдохнул.
В этот момент что-то изменилось.
Где-то глубоко, на грани яви и бреда, Жека уловил запах. Чистый медицинский спирт. Тот, которым пахнет в операционной. Стерильный. Холодный. Резкий.
Тишина стала вязкой. А потом голос. Он коснулся изнутри, по спине мурашками, по позвоночнику холодом, с хрипотцой.
— Ты реально хочешь сдохнуть или просто ноешь, как баба на базаре?
Жека открыл глаза.
На стуле напротив сидел кто-то. Стул минуту назад стоял у окна. Жека сам переставлял его туда, чтобы тот не путался под ногами. Теперь там был странный тип.
Белые волосы, длинные, ниже пояса. В полумраке кухни они отдавали голубизной. На нём белый халат, распахнутый на голой груди. Та в шрамах, старых и глубоких, главный диагональный — шёл от правого плеча до левого бедра. Сквозь кожу пульсировали голубые трещины. Он выглядел тем, кого собирали по частям, а потом забыли про следы от швов.
В руке тип держал стакан с прозрачной жидкостью. Отхлебнул. Не поморщился.
— Ну здравствуй, Жека, — сказал он.
Голос был ироничным, почти будничным. Он ударил где-то внутри. По телу пробежала волна, в груди всё сжалось и отпустило, сердце ускорилось, по костям разошёлся холод, как от мощного баса в клубе, только здесь не было музыки.
— Ты кто?
— Уфир. Белоснежка. Древний демон-созидатель. Кандидат химических наук, — тип растянул губы в широкой, неестественной улыбке. Она не дотянулась до глаз, хотя могла бы. — Последнюю степень присвоил себе сам. Диплома нет. Ты не проверяй. Самые сильные призывы, Жека, это не пентаграммы и не латынь. Это желание. Искреннее. Тоскливое. Выжженное. Твой крик о смерти прошёл сквозь семь слоёв реальности. И я, как ответственная скотина, явился на вызов.
— Я никого не звал, — хрипло сказал Жека. — Я просто ныл.
— Ныл? — Уфир наклонил голову. Глаза засветились ярче. Ярко-голубые, ледяные. Они смотрели сквозь Жеку. Внутрь. — Твоя печень сейчас похожа на губку, пропитанную ацетоном. Почки работают на пределе. Сердце пропускает каждый третий удар. Ты не ныл, Бугаев. Ты кричал. Просто голосовых связок не хватило.
Уфир поставил стакан на стол. Стакан проехался по жирному пятну. Уфиру было плевать.
— Твоя душа, Жека, сейчас как просроченный рецепт. Формально она уже не нужна. А выбросить жалко. Я заберу её. Но не сразу. Ты же не хочешь просто лечь и подохнуть от цирроза под «Белые розы»?
— Хочу, — честно сказал Жека. — Но скорее не хочу.
Жека перевёл взгляд на лозы за спиной Уфира. Живые, извивающиеся, похожие на щупальца. Одна замерла в полуметре от его глаза. На конце блеснула капля.
— Не помню, чтобы заводил ползучих питомцев, — сказал Жека и, не глядя, нашарил на столе кухонный нож. — Хотя одна вон из моего террариума сбежала.
Он рубанул по лозе. Та дёрнулась, но не отпрянула. Срез затянулся на глазах, и через мгновение на конце снова блеснула та же капля. Жека выдохнул, но ножа не опустил.
— Армия? — спросил Уфир с интересом.
— Срочная, — бросил Жека.
— Рефлексы быстро не растерял. Я из Армии Карателей. При Асмодее. Так что оценил.
Уфир поднялся, опираясь на стол. Он был выше, чем казался.
Худой, жилистый. Рельефные мышцы проступали под фарфоровой кожей. Из спины, чуть ниже лопаток, торчали два длинных разреза. Сквозь них виднелись мышцы и позвонки. Лозы выползали оттуда.
Уфир сделал шаг к Жеке. Когтистые пальцы легли на стол. Нетипичные для демона, благородные бело-перламутровые когти царапнули клеёнку.
— Я дам тебе отсрочку, Бугаев. Взамен ты станешь материалом для моих экспериментов. Не сразу. Сначала поработаешь. Там, в Сеуле. Фирма «Чхон». Коррупция, отмывание денег, чеболи. Будешь чистить систему. Изнутри.
Жека не подал виду. Но внутри что-то дрогнуло. Сеул. Корея. Там сейчас Карина и Дан.
Уфир наклонил голову, разглядывая его.
— Я вижу, ты знаешь, что это за место.
Жека молчал.
— Твои друзья там, — продолжил Уфир. — Но ты их не увидишь. Забудешь, что они существуют. Если намеренно встретишь, контракт аннулируется.
Он замолчал, давая словам осесть.
— А мне будет интересно наблюдать, как быстро сломается твоя психика. Или, наоборот, закалится.
— Зачем тебе это? — Жека смотрел в светящиеся глаза. Не отводил взгляд. — Ты демон. Тебе какая выгода от какого-то русского бухого мента?
— Выгода? — губы Уфира дрогнули. Потом улыбка сделалась шире, пока не превратилась в жуткий оскал и снова чуть не достала до уголков глаз. — Я не могу умереть, Бугаев. Пробовал. Взрывал себя, резал на куски, травил ядами собственного производства. Тело восстанавливается. Эксперименты над собой сделали меня сильнее. Скука. Вот моя проблема. А ты, Жека, — антидот от скуки. Живой материал, который хочет умереть. Редкий товар. Я возьму тебя в оборот.
Уфир щёлкнул пальцами.
В воздухе за спиной открылся портал. За ним Жека увидел помещение. Белые стены, хромированные столы, на полках ряды ампул и блистеров. Инструменты лежали в идеальном порядке: скальпели, зажимы, пилы. И на полу кровь. Старая, бурая.
— Кайдо! — крикнул Уфир в портал. — Выходи, практикант. У нас пациент.
Из портала вышел парень.
Длинные чёрные волосы падали на лицо, закрывая правый глаз. Левый горел красным. Парень бледный, почти прозрачный, с черными татуировками на шее, голом торсе, груди, руках. Тут и там быстрый взгляд Жеки выхватывал образы: вороны, демонские крылья, черепа — не похожие на привычные человеческому глазу.
За его спиной большие чёрные крылья. Сложенные, но занимали половину комнаты. Перья жёсткие, острые.
— Уфир, это человек? — спросил парень, кивнув на Жеку.
— Материал, — коротко ответил тип с белыми волосами. — Сегодня у тебя, Кайдо, практическое занятие. Тема: оценка качества изношенной человеческой души и её последующая консервация.
Кайдо вздохнул. Сунул руку в карман халата. Халат накинут на голое тело, не застёгнут. Достал пачку сигарет. Закурил прямо здесь. Выдохнул дым в потолок. Крылья за спиной дёрнулись.
— Блядь, Уфир. Ты куда меня притащил? А это кто? Не похож на человека.
— Мой новый материал.
Жека посмотрел на его халат, потом на халат Уфира. Оба были распахнуты на голой груди.
— У вас тут дресс-код такой? — спросил он. — Или просто экономите на форме?
Кайдо остановился, медленно повернулся к нему, затянулся сигаретой. Красный глаз блеснул в полумраке.
— Слушай сюда, материал. Я тут, блядь, журнал учёта не закрыл. Проверка завтра. Мне твой сарказм сейчас как заноза в хвосте, понял? Хочешь быть особым, запишись к Уфиру на платную процедуру. А в мою смену будешь молчать и делать, что говорят.
— Ты всегда такой любезный с пациентами? — Жека усмехнулся, но без злобы. У него была сила привыкать к такому тону.
Кайдо хмыкнул и выдохнул дым ему в лицо.
— Ты не пациент. Ты расходник. Разница есть.
— Успеешь с журналом учёта, — перебивая их, вставил Уфир. Лозы за его спиной успокоились. — Контракт подпишет по процедуре Пекла.
Кайдо подошёл к Жеке. Наклонился. Красный глаз уставился прямо в зрачок. Пахнуло дымом и формалином.
— Ты бухой, — констатировал Кайдо.
— Бухой, — согласился Жека.
— Умирать хочешь?
— Хочу.
— А работать?
— Не знаю.
Кайдо выпрямился. Крылья дёрнулись, хотели расправиться, но места в кухне было критически мало. Он скривился, но нашёлся:
— Он нестабилен. Цирроз печени, алкогольная кардиомиопатия, абстинентный синдром. Почки барахлят. Группа риска.
— Группа С, — поправил Уфир. — Дешёвый, много. Без него неудобно, но не смертельно. Потенциал есть. Посмотрим.
Уфир снова щёлкнул пальцами. Портал расширился. Стало видно аптеку полностью. Белые стены, стеллажи, на которых стали видны банки с травами. В углу старый холодильник, облепленный магнитами. На столе раскрытый журнал. «Дневник практиканта Кайдо».
— Ну что, Бугаев? — Уфир протянул руку. Когти блеснули. — Приступим?
Жека посмотрел на руку демона. Потом на портал. Потом на Кайдо, который курил, наклонив голову, и чертил что-то в воздухе пальцем. Дым складывался в буквы.
Он подумал о Карине. О Дане. О пустой квартире, где ему предстояло гнить ещё год или месяц, а, может, неделю.
— А похуй, — сказал Жека. — Давайте.
Он встал. Ноги не держали. Кайдо подхватил его под локоть. Черные когти впились в предплечье через тонкую ткань майки. Портал за спиной схлопнулся.
+++
— Не дёргайся, — сказал Кайдо. — Я фармацевт. Больно не будет. Почти.
Он достал со стеллажа ампулу. Прозрачную, с мерцающей голубой жидкостью, сломал её, набрал в шприц.
— Руку давай.
Жека протянул правую руку. Кайдо нашёл вену на сгибе локтя.
— Не смотри, — сказал он.
Игла вошла. Холодная голубая жидкость потекла по венам от локтя к плечу, к сердцу. Внутри разлился ледяной, тягучий холод, схвативший всё тело. Жека дёрнулся, но Кайдо держал крепко. Потом пришёл жар: по сосудам побежал ток, прошивая их изнутри. Пальцы свело судорогой, в груди защемило, и на мгновение он перестал дышать. А потом отпустило.
Тело стало чужим, тяжёлым, накачанным свинцом. Жека слышал, как бьётся сердце — слишком громко, слишком медленно.
А ещё тиканье. Он поднял голову. Над дверью висели часы. Циферблат был разделён на Свет и Тьму, стрелки ускоренно крутились без смысла.
Чужие символы на банках и ампулах больше не казались бессмысленными — теперь он их понимал.
Он опустил взгляд. На полу темнело бурое пятно.
И в следующую секунду он увидел как плёнку, прокрученную за секунду. Существо ввалилось в аптеку, истекая кровью из раны на животе. Кайдо встретил его без лишних слов, уложил на пол, всадил шприц. Быстро, жёстко, без паники. Жека видел, как когти Кайдо мелькали над раной, как он зашивал, не моргнув глазом.
А потом Уфир щёлкнул пальцами. Видение от бурого пятна исчезло.
Кайдо проследил за его взглядом и скривился.
— А, это. Не успел убрать. Уфир дёрнул через портал прямо посреди работы. Тот, кого ты увидел, выжил, кстати. Заплатил. Так что не дрейфь, материал. Твоя кровь будет в пробирках, а не на полу.
Он вытащил иглу.
— Контракт в силе.
Уфир улыбнулся. Лозы за его спиной шевельнулись.
— Добро пожаловать в аптеку «Белоснежка и семь рецептов», Бугаев. Режим работы: круглосуточно. Лицензия Пекла №666. Сертификат Амуртэи. Пробирка в подарок при первом заказе.
Кайдо развернулся и пошёл в подсобку, за ним Уфир. Халат Кайдо развевался за спиной, крыльев уже видно не было, видимо спрятал.
Жека остался один посреди аптеки.
Он оглянулся на стеллажи вокруг. На одной из банок прочитал: «Коготь дракона. От упадка сил и драконьей хандры. Хранить в сухом месте. Беречь от детей и серокрылых». Некие серокрылые сразу вызвали интерес, и Жека пообещал себе, что обязательно спросит о них.
Кайдо высунулся из подсобки с новой сигаретой в зубах.
— Что теперь? — спросил Жека.
— Работать, Бугаев. У нас тут АВС-анализ не сдан и про журнал учёта я говорил. А ты, мать твою, просто расходный материал. Зато живучий. Уфир сказал, из тебя толк будет. Если не сдохнешь в первую неделю.
Кайдо подошёл, хлопнул по плечу. Когти царапнули ткань.
— Добро пожаловать в ад, Жека. Здесь налоги платят кровью. Отчётность сдают душой. А спирт пьют медицинский. Не привыкнешь, но привыкнешь.
Он снова скрылся в подсобке. Жека смотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на стол. Там лежал раскрытый журнал. «Дневник практиканта Кайдо». Он подошёл, взял его в руки, раскрыл на последней странице. Корявым почерком выведено:
«Отец Хиро, если ты это читаешь, я жив. Уфир притащил какого-то бухого человека. Говорит, будет работать на нас. Я в ахуе. Отец Таро, мелатонин кончился. Закажи. И не открывай дверь ногой. Она новая».
Жека закрыл дневник. Поднял голову. На верхней полке стеллажа стояла банка с надписью: «Спирт медицинский. Для наружного и внутреннего применения. Внутреннее — по назначению врача. Врач: Уфир (Белоснежка)».
Он взял банку. Открыл. Понюхал. Тот самый запах. Холодный, резкий, чистый.
Жека сделал глоток: обожгло горло, но не поморщился.
— Ну, здравствуй, новая жизнь, — сказал он пустоте.
Никто не ответил. Только сквозняк прошелестел бумагами на столе.
Жека Бугаев ещё не знал, что подписал не контракт, а билет в один конец. И что самое страшное в мире — не пуля, а отсрочка смерти, которую нужно отрабатывать.
ГЛАВА 1: ЛЕГАЛИЗАЦИЯ ТРУПА
Белое помещение оказалось больше, чем казалось из портала.
Стеллажи с ампулами уходили к потолку. Стеклянные полки подсвечивались снизу. В углу гудел холодильник, облепленный магнитами с пробирками и черепами. Жека разглядел череп в медицинской шапочке и пробирку с надписью «Кровь драгнила. Не пить».
На столе лежал старый лист пергамента с рваными краями. Рядом игла и склянка с тёмной жидкостью.
Уфир стоял у стены. Там, где должно быть окно, была белая рама без стекла. За ней Жека увидел бесконечную темноту. Голубые вспышки разрывали тьму через ровные промежутки.
Кайдо подошёл к столу. Он поставил металлический кейс и открыл его. Внутри лежали ряды ампул и блистеров.
— Инструктаж, Бугаев. Слушай.
Он выложил на стол четыре упаковки.
— «Красный жнец». Доксорубицин 50 миллиграммов. Химиотерапия. Вводить внутривенно. Передозировка ведёт к смерти через трое суток. В мучениях.
Кайдо ткнул пальцем во вторую упаковку.
— «Спаситель». Кальция фолинат. Антидот к «Красному жнецу». Вводить сразу после. Запомни порядок: сначала красный, потом спаситель. Сделаешь наоборот, сдохнешь.
Третья упаковка.
— «Цикло-щит». Циклофосфамид. Для особо стойких. Не вводить без фолината. Почки превратятся в фарш.
Четвёртая была стеклянной банкой с зелёной жидкостью.
— «Изумрудный мох». Для восстановления магии и памяти. И для её удаления. Перебор ведёт к амнезии и кровотечению из прямой кишки.
Жека смотрел на ампулы.
— Нахрена мне это?
Уфир подошёл ближе. Лозы за его спиной зашевелились.
— Ты теперь Группа А. Дорогой материал, мало, без тебя крах.
— Ты говорил группа С.
— Был С. Стал А. Процедура подняла твой приоритет.
Уфир взял со стола ампулу с голубой жидкостью.
— Это твой друг. Каждое утро, пока ты в Сеуле, колоть обязательно. Фолинат. Запомни.
Он убрал ампулу и повернулся к Жеке.
— Теперь займёмся твоей внешностью.
Уфир подошёл к нему. Когтистые пальцы легли на подбородок, повернули голову влево, потом вправо.
— Славянская. В Корее будут пялиться.
— И что делать?
— Магия.
Уфир провёл ладонью над лицом Жеки. Кожа потеплела. Жека почувствовал лёгкое покалывание в скулах, в переносице, в уголках глаз.
— Теперь ты похож на помесь канадца и корейца. Никто не спросит, откуда ты. Главное, не свети паспортом без надобности.
Кайдо, стоявший за спиной Уфира, дождался паузы и хмыкнул.
— Это не всё.
Он достал из-под стола большую коробку. Белую, с голубой лентой. Поставил перед Жекой.
— Открывай.
Внутри лежали тюбики, баночки, флаконы и какие-то пластиковые штуки непонятного назначения.
— Что это?
— Уходовая косметика. Класс премиум. Тонер, эссенция, сыворотка, эмульсия, крем, патчи, солнцезащитный флюид, — Кайдо перечислял с видом лектора. — Без этого никак. Кожа должна сиять. Корейцы это любят.
— Я не буду это на себя мазать.
— Будешь, — Кайдо затянулся. — Иначе спалишь легенду. У нас уже контракт заключён, Бугаев. Иначе сам тебя намажу. Насильно.
Жека посмотрел на коробку. Потом на Уфира. Тот пожал плечами.
— Правила игры, Бугаев.
Уфир щёлкнул пальцами.
— Кайдо, документы.
Кайдо бросил на стол тонкую папку.
— Пэк Сынчхоль. Этнический кореец из России. Адвокат. Въездная виза, вид на жительство, гражданство по упрощённой процедуре.
— Я не адвокат.
— Теперь адвокат, — сказал Уфир. — Диплом левый, но проверку пройдёт.
Жека открыл папку. Там лежала пластиковая карточка с фото. На него смотрел другой человек. Тёмные волосы, карие глаза, серьга в ухе. Похож, но не он.
— Кто это?
— Ты, — Кайдо закурил. — Фотошоп и магия.
Уфир щёлкнул пальцами.
— Язык.
Жека не понял. А потом почувствовал, как внутри черепа что-то щёлкнуло, будто переключилась передача в коробке.
— Что это было?
— Теперь ты говоришь на корейском, — сказал Уфир.
Жека открыл рот.
— Как это? — спросил он.
Слова вышли правильные. Корейские. С нормальным произношением и правильными окончаниями.
— Охуеть, — сказал Жека по-русски. Потом повторил по-корейски. — Охуеть.
— Не выражайся, — сказал Кайдо. — И да, теперь ты будешь понимать всё, что они говорят. Телевизор, вывески, разговоры прохожих. Магия.
— И что, навсегда?
— Пока контракт действует, — Уфир улыбнулся. — Не подведёшь, язык останется. Подведёшь, заберу.
Он махнул рукой. В стене открылся портал. За ним ночной город. Огни, неон, высотные здания.
— Сеул ждёт, Бугаев.
+++
Сеул ударил влажным воздухом и запахом жареного мяса.
Жека стоял на крыше. Внизу мигали вывески на корейском. Теперь он их понимал. И ниже, мелкими буквами: «Скидка для студентов», «Бесплатная доставка», «Осторожно, видеонаблюдение».
Обычная реклама. Как в Талице, только на другом языке.
Кайдо вышел из портала следом. Крылья исчезли. Халат сменился чёрной паркой с капюшоном. Волосы он собрал в низкий хвост.
— Нравится?
— Похоже на декорацию.
— Потому что декорация. Город масок. Все улыбаются, все притворяются.
Кайдо повёл Жеку вниз по лестнице.
+++
Квартира оказалась на двадцать четвёртом этаже. Голые стены, дешёвая мебель, зато кондиционер и телевизор имелись.
— Жильё от фирмы. Оплачено на три месяца. Дальше сам.
Кайдо достал из кармана чёрный камень в медной оправе. Он поставил его на подоконник. Камень замерцал красным.
— Маяк. Уфир будет следить. Захочет поговорить, камень посинеет. Нажмёшь на него, откроется портал.
— Как домофон.
— Типа того.
Кайдо прошёл на кухню. Открыл холодильник. Внутри банки пива, рис, яйца, кимчи.
— Еду закажешь через приложение. Деньги на карте. Документы в папке. Легенду выучи наизусть.
Он хлопнул дверцей и подошёл к выходу.
— Я улетаю.
— А я?
— Работай, Бугаев.
Кайдо открыл портал, шагнул внутрь, и портал схлопнулся.
Жека остался один.
Он сел на диван, включил телевизор. Дорама. Девушка плакала навзрыд, парень стоял под дождём с букетом цветов.
— Я люблю тебя, — сказал парень по-корейски.
— Я тоже, — ответила девушка.
Жека выключил телевизор. Он понимал каждое слово. И это бесило.Лёг на диван, уставился в потолок. Белый. Гладкий. Закрыл глаза.
Не спалось. Мысли лезли. Карина, Дан... Потом Уфир с белыми волосами, Кайдо, который больше сошёл бы за хорошенькую девицу, острые когти обоих демонов, процедура договора, своё чужое лицо в документах.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер.
— Ты там это. Не подохни. — Голос Кайдо. Усталый. — Уфир сказал, если сдохнешь, он меня в расход пустит. А я ещё диплом не получил.
Жека усмехнулся.
— Постараюсь.
— Не старайся. Делай. И, там это, подружка наша должна явиться к тебе. Будь с ней любезен, не обижай.
— Ч-чего? Какая еще подружка?
Вопрос остался без ответа, последовали короткие гудки. Кайдо отключился. Жека положил телефон на стол и снова уставился в потолок. Он провалился в темноту. А потом что-то стукнуло в окно. Тихо. Настойчиво. Жека сел на диване и подошёл туда.
На карнизе, на двадцать четвёртом этаже, сидела чёрная птица. Ворона. Крупная, с маслянистыми перьями. Красные глаза горели в темноте.
Ворона склонила голову и стукнула клювом. Жека открыл окно. Птица протянула лапу. В когтях ампула с красной жидкостью. К ампуле был примотан скотчем листок бумаги.
Жека взял ампулу. Ворона сорвалась с карниза и растворилась в небе. Он развернул бумажку. Почерк Уфира. Крупный, размашистый.
«Красный жнец. 10 мг. Для первой работы. Жди звонка.»
Жека поставил ампулу на подоконник. Рядом с чёрным камнем. Спать уже не хотелось. Сел на диван и включил телевизор. Снова дорама. Теперь парень целовал девушку под дождём. Он смотрел на это и ничего не чувствовал. Только холод в груди от мысли, что завтра начнётся работа. Та, после которой он перестанет быть никем.
ГЛАВА 2: АЛЫЙ ПЛЮЩ
Утренний Сеул встретил Жеку серым небом и запахом выхлопных газов.
Он стоял на тротуаре у выхода из метро, в руках держал пластиковый пакет. Внутри был костюм. Дешёвый, синтетический, купленный в переходе за сто двадцать тысяч вон. Продавец клялся, что ткань дышит. Жека сомневался, но выбора не было.
Он нашёл туалет на станции. Переоделся. Пиджак жал в подмышках. Брюки оказались длинноваты, галстук кривым, и Жека не стал его поправлять.
В зеркале отразился мужчина в дешёвом костюме с чужой внешностью и чужим именем. Тёмные волосы уложены назад. Лицо чистое, свежее и никаких мешков под глазами. Магия Уфира и набор уходовых средств, что ему подсунули, сделали своё дело.
— Пэк Сынчхоль, — сказал он вслух. Корейские слова вылетали без акцента. — Адвокат. Из России. Твою мать.
Он вышел на улицу.
Офис «Чхон» находился в деловом районе, среди стеклянных башен и хромированных скульптур. Жека нашёл нужное здание по навигатору. Сорок этажей чёрного стекла. Вход охраняли два охранника в серых костюмах. Они кивнули Жеке, даже не спросив пропуск.
В холле пахло кофе и дезинфектором. Пол блестел. По нему ходили люди в идеально сидящих пиджаках. У них были пустые глаза и одинаковые улыбки. Жека почувствовал себя грязным. Его дешёвый костюм горел на нём позором.
Он подошёл к ресепшену.
— Пэк Сынчхоль. У меня встреча с Ким Ёнхёном.
Девушка за стойкой улыбнулась. Слишком ярко. Слишком вежливо.
— Минуту, Пэк-сси. Провожу.
+++
Кабинет Ёнхёна находился на тридцать девятом этаже.
Двери лифта открылись. Жека вышел в коридор с матовыми стенами и мягким ковролином. Ни звука. Ни шагов, ни голосов, будто он попал туда, где даже смерть ходит на цыпочках.
Девушка-секретарь постучала в дверь.
— Ким Ёнхён-сси, к вам посетитель.