Корона между братьями

Глава 5. Любимец народа

К началу следующего лета Джонатан стал замечать, что дворец меняется не только потому, что меняются времена года. Когда ему было шесть, коридоры казались огромными, взрослые — почти одинаково важными, а двери кабинетов отца скрывали какую-то непонятную взрослую жизнь, до которой ему ещё очень далеко. Теперь многое становилось яснее. Он уже различал, кто из придворных действительно обладал влиянием, а кто лишь любил стоять поближе к тем, кто им обладал. Он знал, какие герцоги спорят между собой из-за земель, какие графы поддерживают снижение торговых пошлин, кто из генералов почти всегда соглашается с отцом, а кто намеренно возражает ему на совете, даже когда заранее знает, что проиграет спор. Иногда это знание нравилось Джонатану. Оно давало ощущение, будто дворец наконец перестаёт быть загадочным лабиринтом и превращается в понятную систему. Но вместе с пониманием приходило другое. Джонатан всё чаще замечал, что люди редко говорят только то, что произносят вслух. За поздравлением мог скрываться расчёт. За комплиментом — просьба. За вопросом — попытка узнать больше, чем следовало. И если раньше такие вещи казались частью скучной взрослой жизни, то теперь они всё чаще касались самого Джонатана. Люди смотрели на него уже не как на ребёнка, случайно родившегося в королевской семье. Они смотрели на будущего короля. Оценивали, запоминали слова, пытались угадать его характер и иногда начинали разговаривать так осторожно, словно каждое предложение могло однажды иметь государственное значение. Рядом с Грэгом ничего подобного не происходило. Младший брат по-прежнему мог появиться в коридоре с расстёгнутым воротником, с деревянным мечом в руке и потребовать, чтобы Джонатан немедленно шёл смотреть найденного в саду необычайно большого жука. Слуги смеялись. Гвардейцы улыбались. Придворные дамы умилялись. Грэг почти никогда не пытался понравиться людям, и именно поэтому нравился им ещё больше.

В июне король Адриан объявил, что королевская семья отправится в город Беллен, расположенный в нескольких днях пути к югу от столицы. Поездка должна была стать первой крупной официальной поездкой Джонатана в качестве наследника. Беллен считался одним из важнейших торговых городов Альфии. Через него проходили дороги к южным виноградникам, рядом находился большой речной порт, а дважды в год на главной площади устраивалась ярмарка, куда приезжали купцы почти со всей западной Элирии. Джонатан должен был сопровождать отца на встречах с городским советом, присутствовать при открытии нового каменного моста через один из притоков Лорана и произнести несколько заранее подготовленных слов перед жителями. Эта последняя обязанность тревожила его сильнее всего. Он уже стоял на дворцовом балконе перед толпой, но тогда рядом находился отец, и от Джонатана почти ничего не требовалось. Теперь же ему предстояло говорить самому. Наставники несколько дней заставляли его повторять короткую речь, исправляли положение рук, напоминали не торопиться и ни в коем случае не смотреть всё время только на короля. Джонатан терпел. Он понимал, что будущий монарх должен уметь говорить перед людьми. Единственным неожиданным обстоятельством стало решение отца взять в Беллен и Грэга.

— Его тоже? — спросил Джонатан, когда услышал об этом за семейным ужином.

Адриан посмотрел на сына.

— Да.

— Зачем?

Король медленно положил вилку.

— У меня начинает складываться впечатление, что слово «зачем» у тебя появляется каждый раз, когда речь заходит о брате.

Джонатан почувствовал, как напрягся Грэг, сидевший рядом с матерью.

— Я просто спросил.

— Тогда отвечаю. Потому что мы едем семьёй. И потому что жителям Беллена будет приятно увидеть обоих принцев.

— Но официальные обязанности у меня.

— У тебя.

— А у него?

— У Грэга почти никаких.

Младший принц моментально вмешался:

— Я могу тоже говорить.

Джонатан повернулся.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тебе никто не писал речь.

— Я сам.

— Вот этого я и боюсь.

Королева Элеонора усмехнулась.

— Я бы послушала.

Грэг оживился.

— Я скажу: «Здравствуйте. Я Грэг».

— Сильное начало, — заметил Адриан.

— Потом скажу, что Джони будет хороший король.

Джонатан замер.

Король тоже на секунду перестал улыбаться.

Грэг продолжал совершенно серьёзно:

— И чтобы все его слушались.

Элеонора прикрыла губы рукой, скрывая улыбку.

— Боюсь, политическая программа принца Грэга уже сформирована.

— А ещё, — продолжил мальчик, — пусть сделают пирог.

— Обязательно государственный? — спросил Джонатан.

— Большой.

— Вот теперь речь закончена?

Грэг подумал.

— Да.

— Тогда я спокоен.

Он сказал это с улыбкой, но внутреннее напряжение исчезло не сразу. Младший брат даже не понимал, насколько легко произносит слова, которых Джонатан боялся услышать в совершенно другом смысле. Грэг хотел сказать людям, что Джони будет хорошим королём. Для него будущее уже было решено. Никаких вариантов не существовало. Отец — король сейчас. Джонатан — король потом. Грэг — рядом. Именно так выглядел мир младшего принца, и всё же в последнее время Джонатан всё чаще ловил себя на том, что слушает не только самого Грэга, но и представляет, как его слова могли бы истолковать другие.

Дорога в Беллен заняла четыре дня. Королевская семья путешествовала большим кортежем, но большую часть времени братьям разрешали ехать в одной карете. В первый день Грэг почти не замолкал. Он спрашивал о каждом замке, каждой деревне и почти о каждом человеке, которого замечал у дороги. Джонатан терпеливо отвечал первые несколько часов. Потом начал делать вид, что спит. Грэг распознал обман почти сразу и ткнул его пальцем в бок.

— Джони.

Никакой реакции.

— Джони.

Джонатан продолжал сидеть с закрытыми глазами.

— Я знаю, что ты не спишь.

Молчание.

— У тебя глаз двигается.

Джонатан открыл один глаз.

— У спящих людей глаза тоже иногда двигаются.

— Тогда почему отвечаешь?

— Потому что ты ужасный человек.

Грэг довольно улыбнулся.

— Мы скоро?

— Нет.

— А сейчас?

— Прошло десять секунд.

— Уже ближе.

— Технически да.

Грэг придвинулся к окну.

— Там дети.

Джонатан тоже посмотрел. Возле дороги стояли жители небольшой деревни. Несколько взрослых сняли шапки, увидев королевский герб на карете. Дети махали руками. Грэг мгновенно прижал ладонь к стеклу.

— Можно открыть?

— Спроси у охраны.

— Ты наследник. Ты скажи.

— Это не означает, что я управляю каждым окном королевства.

— Пока.

Джонатан резко посмотрел на него. Грэг ничего не заметил. Он уже пытался самостоятельно опустить стекло.

— Что ты сказал?

— Что?

— «Пока».

— Пока ты не король.

Джонатан выдохнул.

— А.

— Что?

— Ничего.

Грэг всё-таки открыл окно и начал махать детям. Те закричали ещё громче. Один мальчик побежал вдоль дороги, стараясь не отставать от кареты. Грэг смеялся. Джонатан смотрел на него, затем на детей. Никакой политики в этом не было. Только маленький принц и несколько деревенских ребят, которым завтра будет что рассказывать друзьям.

— Помаши тоже, — сказал Грэг.

— Зачем?

— Они смотрят.

— На тебя.

— На нас.

Джонатан поднял руку. Дети закричали ещё громче.

— Видишь? — сказал Грэг.

— Что?

— Они тебя любят.

Джонатан ничего не ответил.

На второй день пути они остановились в небольшом городе Левор. Официального приёма не планировалось, но слух о королевском кортеже распространился быстрее гонцов. Когда кареты въехали на главную улицу, возле домов уже стояли сотни людей. Городские власти поспешно организовали приветствие. Адриан решил ненадолго выйти к жителям. Королева последовала за ним. Джонатан должен был идти рядом. Грэг тоже выбрался из кареты, хотя ему велели держаться возле матери. Первые несколько минут всё шло по плану. Мэр говорил какие-то торжественные слова. Король отвечал. Джонатан стоял чуть позади. Затем из толпы донёсся детский плач. Грэг сразу повернул голову. У самого края улицы стояла женщина с маленькой девочкой на руках. Ребёнок плакал, а в грязи возле её ног лежала сломанная деревянная кукла. Грэг, не спрашивая разрешения, пошёл прямо к ним.

— Грэг, — тихо позвала Элеонора.

Он не услышал. Джонатан заметил движение и тоже повернулся. Младший брат остановился перед женщиной. Та настолько растерялась, что не сразу поклонилась.

— Ваше высочество…

Грэг смотрел на девочку.

— Почему она плачет?

— Кукла упала, ваше высочество.

Мальчик наклонился и поднял игрушку. У деревянной фигурки отломилась рука.

— Можно починить.

Женщина нервно улыбнулась.

— Конечно.

Грэг повернулся к одному из королевских слуг.

— Почини.

Слуга растерялся.

— Сейчас, ваше высочество?

— Да.

— Грэг, — позвал Джонатан.

Младший брат посмотрел на него.

— Джони, у неё кукла сломалась.

Джонатан подошёл.

Толпа вокруг стала тише.

Он понимал, что на них смотрят сотни людей.

— Я вижу.

— Надо починить.

— Хорошо.

Джонатан взял игрушку у брата и передал одному из сопровождающих.

— Отнесите столяру. Если можно восстановить — сделайте.

Слуга поклонился.

— Да, ваше высочество.

Грэг удовлетворённо кивнул. Потом посмотрел на девочку.

— Не плачь. Джони всё починит.

Джонатан чуть не возразил, что лично заниматься ремонтом куклы не собирается, но увидел, как ребёнок перестал плакать и смотрит на него огромными глазами.

— Постараемся, — сказал он.

Кто-то в толпе засмеялся.

Потом раздались аплодисменты.

Сначала несколько человек.

Затем десятки.

Грэг обернулся и с удивлением посмотрел на жителей.

— Почему они хлопают?

— Потому что ты опять устроил маленькое происшествие, — тихо сказал Джонатан.

— Хорошее?

— На этот раз — да.

Младший брат улыбнулся.

Новость о сломанной кукле распространилась по Левору раньше, чем королевская семья покинула город. К вечеру люди уже рассказывали, что маленький принц Грэгори лично остановил весь королевский кортеж ради плачущего ребёнка. В некоторых версиях истории он сам починил игрушку. В других — приказал подарить девочке десять новых кукол. Джонатан услышал один из пересказов на следующей остановке и впервые понял, насколько быстро обычный детский поступок превращается в красивую легенду, если этот ребёнок — принц.

— Он ничего особенного не сделал, — сказал Джонатан своему наставнику.

Господин Альбер посмотрел на него.

— Для него — нет.

— Он увидел плачущую девочку.

— Именно.

— Любой мог сделать то же.

— Но сделал он.

Джонатан нахмурился.

— Теперь все говорят об этом.

— Люди любят простые истории.

— Почему?

— Потому что их легко запомнить.

— И что они запомнят?

— Что второй принц остановился ради дочери обычной горожанки.

Джонатан замолчал. Наставник посмотрел на него внимательнее.

— Вас это беспокоит?

— Нет.

— Тогда почему вы спрашиваете?

— Просто интересно.

Господин Альбер, очевидно, ему не поверил, но не стал продолжать. Беллен встретил королевскую семью колоколами. Город был гораздо больше Левора. Над крышами возвышались башни ратуши и главного собора, вдоль реки стояли десятки складов, а в гавани теснились корабли с флагами разных городов. На центральных улицах ещё с утра развесили синие знамёна Альфии. Жители заняли все свободные места вдоль пути королевского кортежа. Джонатан видел людей даже на крышах. Он уже бывал в крупных городах, но впервые осознавал, что часть этой церемонии предназначена специально для него. На нескольких знаменах был изображён не только королевский лев, но и маленькая золотая корона — символ наследника. От этого Джонатан одновременно испытывал гордость и тяжесть. Карета двигалась медленно. Отец ехал впереди верхом. Джонатан должен был следовать за ним на своём коне. Грэг по возрасту мог оставаться в карете с матерью, но после долгих просьб ему разрешили ехать на пони рядом с Джонатаном при условии, что сопровождающий будет держаться совсем близко.

— Не отставай, — сказал Джонатан перед въездом в город.

— Я умею.

— И не маши обеими руками сразу.

— Почему?

— Потому что ты на лошади.

— Понимаю.

— В прошлый раз ты тоже «понимал».

— Я не упал.

— Потому что конюх тебя поймал.

Грэг обиженно нахмурился.

— Джони.

— Что?

— Ты сегодня как Марта.

— Прекрасно. Значит, наконец становлюсь мудрым.

Ворота открылись. Шум толпы накрыл их почти сразу. Грэг забыл все инструкции в течение первых десяти секунд. Он начал махать людям одной рукой, потом второй. Пони успел сделать несколько шагов в сторону, и сопровождающий тут же поправил повод. Джонатан бросил на брата предупреждающий взгляд.

— Одной рукой!

— Я одной!

— У тебя сейчас было две.

— Уже одна!

Толпа смеялась.

Джонатан тоже невольно улыбнулся.

Сначала жители кричали имя короля.

Потом наследника.

— Джонатан!

— Да здравствует принц Джонатан!

— Наследник!

Джонатан поднимал руку, как его учили. Он чувствовал прилив уверенности. Это был его день. Его первая большая поездка. Его представление стране. Затем кто-то заметил Грэга.

— Маленький принц!

Другие подхватили.

— Грэгори!

— Принц Грэг!

Грэг повернулся к толпе и широко улыбнулся. Крики стали громче. Джонатан почувствовал знакомый холод. Сначала совсем слабый. Потом сильнее. Он посмотрел на людей. Некоторые действительно звали Грэга. Дети особенно громко. Женщины махали платками. Кто-то бросил цветы. Один букет упал почти под ноги пони. Грэг засмеялся.

— Джони, смотри!

Джонатан смотрел. И ненавидел себя за то, что слышал в этих криках не только радость. Они доехали до главной площади. Там король должен был произнести короткую речь. Затем представляли Джонатана. Наследник заранее знал каждое слово. Когда пришёл его момент, он поднялся на небольшой помост и посмотрел на тысячи лиц. На секунду страх исчез. Он вспомнил наставления. Не торопиться. Смотреть вперёд. Говорить громко.

— Жители Беллена! Для меня большая честь впервые прибыть в ваш город рядом с моим отцом, королём Адрианом…

Первые слова прозвучали чуть тише, чем хотелось. Потом голос стал увереннее. Джонатан говорил о мосте, торговле, труде горожан и о том, что надеется однажды вернуться сюда уже более опытным человеком. Речь была короткой. Когда он закончил, площадь ответила громкими аплодисментами. Джонатан почувствовал облегчение. Он справился. Адриан улыбнулся и положил руку ему на плечо.

— Хорошо.

Одного этого слова отца было достаточно. Джонатан почти перестал думать о Грэге. Почти. Потом с края помоста раздался знакомый голос:

— Джони!

Джонатан закрыл глаза. Король повернулся. Грэг стоял рядом с матерью.

— Что? — тихо спросил Джонатан.

— Ты забыл.

— Что?

— Про пирог.

По площади прошёл смех. Джонатан почувствовал, как краснеет. Грэг, совершенно не понимая причины, продолжил:

— Ты должен сказать, чтобы сделали большой.

Адриан отвернулся и кашлянул. Элеонора прикрыла лицо ладонью. Джонатан посмотрел на тысячи жителей Беллена. Потом на брата.

— Видимо, — сказал он уже громче, — его высочество считает, что моя речь недостаточно учитывала важнейшие нужды города.

Люди снова засмеялись. Джонатан неожиданно почувствовал себя свободнее.

— Поэтому обещаю обсудить вопрос большого пирога с городским советом.

Площадь взорвалась аплодисментами. Грэг сиял. И тогда произошло то, чего никто не планировал. Люди начали скандировать:

— Джони! Джони! Джони!

Джонатан замер. На мгновение ему захотелось провалиться сквозь помост. Грэг радостно захлопал.

— Слышишь?!

— Это ты виноват.

— Они теперь тоже знают!

— Именно этого я и боялся.

Адриан рассмеялся настолько открыто, что придворные вокруг тоже перестали скрывать улыбки. Через несколько минут половина площади уже знала семейное имя наследника. Джонатан был уверен, что это худший момент всей поездки. Позднее он поймёт, что именно благодаря этой неловкой сцене Беллен полюбил не только Грэга, но и его самого. Людям понравился наследник, который может смутиться. Понравилось, как он разговаривал с младшим братом. Понравилось, что королевская семья хотя бы на минуту выглядела не далёкими фигурами на монетах, а обычными людьми.

Но тогда Джонатан видел другое. Он видел, как легко Грэг меняет настроение целой площади. Одной фразой. Одной улыбкой. Одним словом. Вечером состоялся официальный приём в городской ратуше. Джонатан сидел рядом с отцом и старался слушать разговоры взрослых. Грэгу позволили присутствовать только первый час. Младший принц быстро устал. Он то и дело наклонялся к Джонатану.

— Джони.

— Что?

— Когда пирог?

— Я пошутил.

Грэг побледнел от настоящего возмущения.

— Что?

— Не будет государственного пирога.

— Ты обещал.

— Я сказал, что обсужу.

— Обсуди.

— Сейчас городской совет обсуждает торговлю.

— Пирог важнее.

— Для тебя.

— Для всех.

Сидевший напротив старый купец услышал разговор и рассмеялся.

— Ваше высочество, боюсь, в этом вопросе младший принц представляет интересы народа точнее большинства советников.

Грэг довольно кивнул.

— Видишь?

Джонатан улыбнулся.

— Отлично. У меня появился политический противник по вопросу выпечки.

Несколько человек засмеялись.

Грэг не понял слова «политический», но явно почувствовал победу.

И именно тогда Джонатан заметил, как легко взрослые вступают с младшим братом в разговор.

Они задавали Грэгу простые вопросы.

Он отвечал прямо.

Без осторожности.

Без расчёта.

На вопрос, понравился ли ему Беллен, Грэг сказал:

— Да. Тут много людей и мост.

На вопрос, что ему больше всего понравилось, ответил:

— Корабли.

А когда один из членов городского совета спросил, не хотел бы он когда-нибудь управлять таким городом, Грэг посмотрел на Джонатана и сказал:

— Нет. Я буду помогать Джони.

Несколько взрослых улыбнулись.

Джонатан почувствовал облегчение.

Затем старый советник сказал:

— Преданный брат для будущего короля иногда ценнее целой армии.

— Яне армия, — возразил Грэг.

— Это образное выражение.

— У меня только один меч.

— Тогда действительно до армии далеко.

Грэг задумался.

— Но когда вырасту, будет настоящий.

— Не сомневаюсь.

Обычный разговор.

Без намёков.

Без угроз.

Джонатан впервые за долгое время сумел просто слушать и улыбаться.

До появления герцога Варена.

Он приехал в Беллен раньше королевской семьи по делам совета. Джонатан не знал об этом. Герцог вошёл в зал ближе к концу вечера, обменялся несколькими словами с королём и вскоре оказался возле стола принцев.

— Ваши высочества.

— Герцог, — ответил Джонатан.

Грэг кивнул.

— Варен.

Джонатан бросил на брата взгляд.

— Герцог Варен.

— Я сказал.

Рейнальд улыбнулся.

— Его высочество может позволить себе некоторую краткость.

— Ему вообще слишком многое позволяют, — заметил Джонатан.

— Это привилегия младших братьев.

Фраза прозвучала легко. Джонатан сразу насторожился. Варен посмотрел на Грэга.

— Я слышал, жители Беллена сегодня были от вас в восторге.

— Почему?

— Вы им понравились.

Грэг пожал плечами.

— Они мне тоже.

— Очень дипломатично.

— Что?

— Ничего.

Герцог перевёл взгляд на Джонатана.

— И ваша речь произвела прекрасное впечатление.

— Благодарю.

— Особенно заключительная часть о пироге.

Джонатан почувствовал раздражение.

— Это была шутка.

— Лучшие политические речи иногда запоминают именно благодаря незапланированным словам.

Грэг вмешался:

— Это я сказал.

— Я знаю, ваше высочество.

— Значит, это моя речь.

Варен усмехнулся.

— Тогда, возможно, сегодня в Беллене выступили сразу два будущих государственных деятеля.

Джонатан напрягся.

— Грэгу шесть.

— Разумеется.

— И он не выступал.

— Я лишь пошутил.

— У вас странные шутки.

Варен посмотрел на наследника.

— Простите, если задел вас.

Грэг переводил взгляд с одного на другого.

— Джони, он просто сказал.

— Я знаю.

Герцог немного помолчал.

— Сегодня действительно было любопытно наблюдать за площадью.

Джонатан сразу понял, к чему идёт разговор.

— Что именно?

— Народ искренне любит вашу семью.

— Хорошо.

— Особенно приятно видеть, как тепло они принимают вашего брата.

Грэг улыбнулся.

Джонатан нет.

— И что?

Варен поднял брови.

— Ничего. Это достоинство.

— Вы всегда говорите так, будто после «ничего» должно быть что-то ещё.

Герцог внимательно посмотрел на него.

— Вы слишком напряжены, ваше высочество.

— Возможно.

— Тогда позволю себе совет.

— Какой?

— Не воспринимайте каждую похвалу вашему брату как угрозу себе.

Джонатан почувствовал, будто его ударили.

— Я не воспринимаю.

— Хорошо.

— Вы сами постоянно говорите о нём так, будто…

Он остановился.

Варен ждал.

— Будто что?

— Неважно.

— Напротив. Очень важно.

Джонатан посмотрел на Грэга. Младший брат уже начал тревожиться.

— Потом.

Варен понял.

Он поклонился.

— Как пожелаете.

Когда герцог ушёл, Грэг сразу повернулся к старшему брату.

— Ты опять злой.

— Нет.

— На меня?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

— Из-за людей?

Джонатан посмотрел на него.

— Каких людей?

— Которые меня любят.

Вопрос прозвучал неожиданно зрелым.

— Кто тебе это сказал?

— Варен.

— Он сказал, что я злюсь из-за этого?

— Нет. Я сам понял.

Джонатан почувствовал тревогу. Грэг взрослел. Пусть медленно. Пусть всё ещё оставался ребёнком. Но он уже начинал замечать настроение старшего брата.

— Грэгги, послушай.

Младший принц молчал.

— Я рад, что ты нравишься людям.

— Правда?

Джонатан заставил себя ответить без паузы:

— Правда.

— Тогда почему ты так смотришь?

— Как?

— Как будто тебе неприятно.

Джонатан не знал, что сказать.

— Иногда я думаю о глупостях.

— Каких?

— Взрослых.

— Я почти взрослый.

— Нет.

— Мне шесть.

— Именно.

Грэг помолчал.

— Я не хочу, чтобы ты был грустный из-за меня.

Фраза прозвучала тихо.

Джонатан сразу придвинулся ближе.

— Я не грустный из-за тебя.

— Тогда из-за чего?

— Из-за себя.

Грэг явно не понял.

— Это как?

— Сложно.

— Опять взрослое?

— Да.

Мальчик вздохнул.

— Ненавижу взрослое.

— Я тоже начинаю.

На следующий день состоялось открытие нового моста. Король перерезал синюю ленту. Архиепископ благословил строительство. Городские мастера получили награды. Джонатан стоял рядом с отцом и несколько раз отвечал на вопросы жителей. Грэгу официальной роли не дали. Он находился возле матери. После церемонии королевской семье разрешили пройти небольшую часть пути пешком. Жители стояли вдоль улицы. И тут снова произошло нечто незапланированное. Среди толпы Джонатан услышал:

— Джони!

Он остановился. Грэг мгновенно рассмеялся.

— Видишь?

Крик повторился.

— Джони!

Потом кто-то другой:

— Принц Грэг!

Люди начали приветствовать обоих. Джонатан посмотрел на брата.

— Ты испортил моё имя навсегда.