- -
- 100%
- +
СВЕТА. Ну, ладно. Предугадайте, что меня ждёт в сексуальном плане. Остальное у меня вроде всё хорошо. Сколько у меня ещё этих… партнёров будет?
Наталья Васильевна закрывает глаза. Пауза.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. В сексуальном плане у тебя будет только муж, только муж. Ты научишься говорить «нет».
СВЕТА. Как это? Я училась уже. Не помогает.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Вот так это. Если ты переспишь с другим мужчиной, то заболеешь раком шейки матки и умрёшь в страшных мучениях.
СВЕТА. Ой, мамочки! Я больше не буду.
Светлана вскакивает. Носится по комнате и убегает.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. В страшных мучениях.
Входит баба Зина.
БАБА ЗИНА. Чего это со Светкой? Она вся белая от тебя выскочила. Чего ты ей такого напророчила?
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Вам это не надо знать. И Свете скажите, чтобы никому не рассказывала.
БАБА ЗИНА. Хорошо, но она и так никому ничего не говорит. Только плачет. Её муж домой увёл.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Кто там у нас ещё?
БАБА ЗИНА. Там Семён Семёнович в пробке застрял. Подождём его? Он последний.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Нет, приём закончен. Я устала.
БАБА ЗИНА. Хорошо. Как скажешь.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Мы завтра с мужем уезжаем на пару месяцев в санаторий. Не скучайте тут без нас. И машину не трогайте.
БАБА ЗИНА. Не буду.
Наталья Васильевна выходит из комнаты.
БАБА ЗИНА. Тридцать три года. Ох, заживём мы сейчас! Ой, заживём!
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЁРТОЕ
У подъезда дома. Из дома выходит молодой мужчина с бабой Зиной. Поддерживая бабу Зину, он доводит её до скамейки.
БАБА ЗИНА. Осторожно. Ой, осторожно! Ой, сердце болит. Ой, нога. Осторожно!
ЛЕОНИД. Вот, присаживайтесь. Может, не надо было вам спускаться, а?
БАБА ЗИНА. Сейчас умру.
ЛЕОНИД. Не надо так говорить. Вы ещё всех нас переживёте.
БАБА ЗИНА. Ой, не знаю, не знаю. Болит всё. Всё болит. Давление. Суставы. И слышать плохо стала. Ты говори громче, я тебя не слышу. Что?
ЛЕОНИД. Хорошо. Буду громче. Вы завтра-то к нотариусу доедете? Может, мне за вами заехать?
БАБА ЗИНА. Да не ори ты в ухо-то.
ЛЕОНИД. Извините.
БАБА ЗИНА. Доеду. Я такси возьму, если денег хватит. Я если обещала, то доеду. А я обещала.
ЛЕОНИД. Может, вам на такси денег дать?
БАБА ЗИНА. Что?
ЛЕОНИД. Может, вам на такси денег дать?
БАБА ЗИНА. А давай. Меня в автобусах клаустрофобия охватывает. Я задыхаться сразу же начинаю.
Леонид даёт бабе Зине денег.
ЛЕОНИД. Вот. Тут должно хватить. Вы уж как-то дотерпите до завтра, хорошо?
БАБА ЗИНА. Ась?
ЛЕОНИД. Я говорю, не болейте!
БАБА ЗИНА. И тебе не хворать, сынок.
ЛЕОНИД. Может, мне вас обратно проводить?
БАБА ЗИНА. Что?
ЛЕОНИД. Может, мне вас обратно проводить?
БАБА ЗИНА. Не надо. Я тут посижу. Посижу, на людей погляжу. Когда я на них ещё погляжу? Меня же оперировать собираются. Резать будут. Я посижу, посижу.
ЛЕОНИД. Ну, я тогда пошёл?
БАБА ЗИНА. Иди, сынок, иди. Не болей.
ЛЕОНИД. Спасибо. До свидания!
БАБА ЗИНА. До свидания!
Леонид уходит. Приходят Наталья Васильевна и её муж. У них в руках чемоданы на колёсиках.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Здравствуйте!
МУЖ НАТАЛЬИ ВАСИЛЬЕВНЫ. Добрый день, баба Зина!
БАБА ЗИНА. О, отпускники наши вернулись. А загорели-то как! А как помолодели!
Вскакивает. Подбегает к углу дома, выглядывает. Возвращается. Обнимает супругов.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Юра, отвези чемоданы в квартиру. Я пока тут с нашей бабой Зиной на лавочке посижу.
МУЖ НАТАЛЬИ ВАСИЛЬЕВНЫ. Хорошо. (Уходит.)
БАБА ЗИНА. Как отдохнули?
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Отлично. А что это за молодой человек был? Тоже из нашего дома?
БАБА ЗИНА. Не, не из нашего. Просто он хочет со мной договор ренты с пожизненным содержанием заключить. Завтра.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Да?
БАБА ЗИНА. Да. Уговаривал, уговаривал. Я и согласилась. Они с севера приехали, из Тюмени. Денег у людей – куры не клюют. Как не помочь? Согласилась я.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Но жить-то вы в своей квартире будете?
БАБА ЗИНА. Да, в своей. Пока не помру.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Предприимчивая вы, баба Зина. Какие ещё новости?
БАБА ЗИНА. Да какие у нас новости... А, во! Сашка с Аллой Борисовной того.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Чего того?
БАБА ЗИНА. Живут вместе. Вместе гуляют, за руки держатся – глаз не отвести. Алка себе подтяжку какую-то сделала. Помолодела лет на двадцать. Я вот думаю, может, мне тоже подтяжку сделать? Деньги есть.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Можно. Только вы сначала договор у нотариуса подпишите.
БАБА ЗИНА. Ну, это само собой.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Чего ещё новенького?
БАБА ЗИНА. Да что новенького? Помещение вот это, где ты людям будущее предсказывала, его Василий под склад арендовал. Взял кредит. Сантехникой торгует.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Здорово.
БАБА ЗИНА. Только его Светка чуть не зарезала.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Как это?
БАБА ЗИНА. А вот так это. Он к ней вот на этой самой скамейке приставать начал, а она ребёнка выгуливала после обеда. Ну, ты же его знаешь, он наглый. Начал ей прямые намёки намекать.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. А Светлана чего?
БАБА ЗИНА. А Светка из коляски выкидной нож достала и лезвие к его шее приставила. И сказала, что зарежет Васю прям тут. Я как раз из магазина шла и всё это видела. Ещё думала, пырнёт она его или не пырнёт.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Пырнула?
БАБА ЗИНА. Не, он убежал. С тех пор, как Светку видит, сразу убегает. В свой склад, к унитазам.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. С ума сойти!
БАБА ЗИНА. А то!
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. Ладно, пойду Юре помогу. Мужчину одного с чемоданами нельзя оставлять. Бардак получится.
БАБА ЗИНА. И я пойду. Шампанского куплю с креветками. День сегодня хороший.
НАТАЛЬЯ ВАСИЛЬЕВНА. До свидания!
БАБА ЗИНА. До свидания!
Женщины уходят. Из подъезда выходит Фёдоров. В руках у него телефон.
ФЁДОРОВ. Алло! Ну как же так? Вы же мою рукопись читали? Читали. Вы мне сами сказали, что она понравилась. Ведь сказали же? Сказали. А чего тогда не печатаете?
Слушает, что ему говорят в телефонную трубку.
ФЁДОРОВ. Что значит – неизвестный автор? Что значит – неизвестный? А? Это я сегодня неизвестный. Да все нобелевские лауреаты вначале были неизвестные. Все! Никто их не знал. А потом их печатали, и мир о них узнал.
Подходит к краю сцены.
ФЁДОРОВ. Да при чём тут завлит? При чём тут один человек? Вы у народа спросите. Людям нравится. (Спрашивает у зала и поднимает телефон вверх.) Вам понравилось? Точно понравилось? Тогда спасибо. Большое спасибо! Приходите ещё.
Посылает залу воздушные поцелуи.
* В случае, если из зала раздаются крики «не понравилось!», Фёдоров укоризненно качает головой и молча уходит со сцены. А сторож с дубинкой находит того, кто кричал, и так же уводит его за сцену.
Занавес.
Звучит песня.
Как хочется узнать, что будет послезавтра
И в будущее дверь тихонько отворить,
Когда твоя судьба измениться внезапно.
И если уж придётся, соломки постелить.
Одним глазком взглянуть, что будет. Что там будет?
Быть может море счастья, а может быть беда.
Вдруг самый лучший друг тебя навек забудет
И может с ним придётся расстаться навсегда.
Мы верим в чудеса, мы верим в предсказанья,
Как дети верим в то, чего не может быть.
Но всё же может быть, лишь было бы желанье
Хоть что-то в своей жизни вдруг взять и изменить.
Всё может в мире быть, всё может приключиться.
Ах, если б только знать, ах, если б только знать
С кем надо бы порвать, с кем надо подружиться,
С кем спать, кого любить, кому в долг не давать.
Ах, хочется узнать, что будет, что получится.
Но прав один мудрец, сказавший : "Мне вас жаль.
Живите одним днём, живите и не мучайтесь,
Ведь знание о будущем приносит лишь печаль".
Мы верим в чудеса, мы верим в предсказанья,
Как дети верим в то, чего не может быть.
Но всё же может быть, лишь было бы желанье
Хоть что-то в своей жизни вдруг взять и изменить.
Минус – https :// vadimfedorov . com / posm . mp 3 ( C ), музыка и аранжировка созданы Виталием Кругом при помощи нейросети SUNO , права – Вадим Фёдоров.
Плюс – https :// vadimfedorov . com / pos . mp 3 (С), музыка, вокал и аранжировка созданы Виталием Кругом при помощи нейросети SUNO , права – Вадим Фёдоров.
Метод близнецов
Водевиль в 11 картинах
Действующие лица
ВАДИМ ЗОТОВ, худощавый мошенник, 25 лет.
ВАСЯ АЛИБАБАЕВ, упитанный мошенник, 25 лет.
БАБУЛЬКА, женщина в чёрном за 70.
БАНКИР ЗАДУНАЙСКИЙ, респектабельный мужчина за 50.
КАТЕРИНА, девушка с горящими глазами, 25 лет.
ВОВА, бывший блатной, 60 лет.
ИННОЧКА, блондинка, 25 лет.
КОНСТАНТИН СИВАКОВ, человек в камуфляже, 40–60 лет.
ГРУЗЧИКИ, двое мужчин в спецовках.
Картина первая
Подвальное помещение. Посередине – разбитый диван, стулья и стол, на котором стоит компьютер. На стене висит икона. Полумрак. Вадим зажигает свечи. Внезапно включается свет. Музыка смолкает.
ВАДИМ. Ура! Свет дали. (Бросается к столу, включает компьютер. Пока тот загружается, продолжает нервно зажигать свечи. Потом опять подсаживается к компьютеру. Кричит.) А-а-а! Да что же это такое?! А-а-а! Всё, всё, что нажито нечестным трудом, всё прахом! Не-е-ет! И сайт. Его-то за что?
В подвал заходит Вася в одежде монаха с огромным плакатом, на который нанесены QR-код и надпись – «Пожертвования на строительство Монастыря Святых Вадима и Василия».
ВАСЯ. Что? Что, опять?
ВАДИМ. Не опять, а снова. Счёт заблокирован. Денег мы не увидим.
ВАСЯ. То есть я целый день ходил по электричкам, улицам, площадям, и всё зря? А чего ты частями не вывел деньги?
ВАДИМ. Как? Как я могу вывести деньги частями, если мне нечем было выводить? Электричество периодически отрубают. Опять этот сосед со своим майнингом весь склад без света оставил. Сволочь! Надо открывать новую фирму и счёт в банке.
ВАСЯ. Да побойся Бога! (Крестится на икону.) У нас на районе уже ни одного бомжа не осталось, который бы для нас фирму открыл. Да и банков тоже.
ВАДИМ. И чё теперь делать? Хорошая же тема была, денежная – собирать деньги на несуществующий монастырь имени нас. Он мне сегодня ночью приснился, монастырь наш. Красивый такой, из красного кирпича. И монашки все молодые, улыбались мне, хихикали. Жалко, что во сне. Может, работать пойдём? На нормальную работу.
ВАСЯ. Куда? На завод? Всю жизнь батрачить на кого-то? Нет. Мы с тобой мошенники, а «мошенники» – это звучит гордо. Авантюристы мы. Авантюристами живём, ими и помрём. Так что выкинь эту идею про нормальную работу из головы. Мы тут столько заработаем, что ни на одном заводе не получишь за всю жизнь. Кстати, у тебя пожрать есть чего?
ВАДИМ. Нету пожрать, Вася, нету. Что заработали, всё на открытие фирм-однодневок пустили да на открытие счетов, которые нам тут же закрывают. Заколдованный круг какой-то.
ВАСЯ. Ничего, Вадик, прорвёмся. Надо просто тему менять. Монастырей в России много стало. Население не справляется с благотворительностью. Надо менять тему и прорываться. Прорвёмся же?
ВАДИМ. Конечно прорвёмся, Вася. Ты, главное, про еду не думай, и прорвёмся.
ВАСЯ. Я про еду не думаю, просто ты мне о ней постоянно напоминаешь. Кстати, может, есть всё-таки чего-нибудь?
Вадим достаёт из ящика стола пакетик и даёт его Василию. Тот сразу же всё съедает.
ВАДИМ. Держи, друг. От себя последнее отрываю.
ВАСЯ. А что это?
ВАДИМ. Орешки.
ВАСЯ. А мяса нету?
ВАДИМ. Нет, мяса нету. Зато это орешки со вкусом бекона.
ВАСЯ. Правда?
ВАДИМ. Правда. Ты что, не почувствовал?
ВАСЯ. Нет.
ВАДИМ. Закрой глаза. Включи своё проклятое воображение и представь, что это орешки со вкусом бекона. Включил?
ВАСЯ. Включил.
ВАДИМ. И чё? Есть вкус бекона?
ВАСЯ. Есть. Да, я чувствую этот бекон. С дымком, на можжевёловых ветках. Молодой поросёнок – сало с боков, замоченное в солёном растворе с перцем, тимьяном и розмарином.
ВАДИМ. Стоп! Стоять!
ВАСЯ. Стою.
ВАДИМ. Садись.
ВАСЯ. Прокурор посадит.
ВАДИМ. Да ну тебя с твоими блатными шуточками! Присаживайся.
Василий садится на стул.
ВАДИМ. А теперь сосредоточься и придумай, что нам делать дальше, потому что я тоже кушать хочу. Включи воображение и думай, Вася, думай.
ВАСЯ. А орешков больше нет?
ВАДИМ. Нет. Не думай об орешках. Думай о нашей новой авантюрной схеме, о том, как денег добыть. Много денег. Мно-о-ого.
ВАСЯ. Придумал!
ВАДИМ. Чё, так быстро?
ВАСЯ. А чего тут рассусоливать? Смотри, сейчас деньги в основном подают на больных детишек и на церковь. С детишками мы пробовали, нас чуть не убили. С церковью тоже никак, банки счета закрывают. А куда сейчас население деньги в основном несёт, помимо детей и церкви?
ВАДИМ. Куда?
ВАСЯ. На специальную военную операцию, на войну. На каждом углу – благотворительные фонды и сбор средств. А у кого денег нет, те сети плетут и свечки плавят.
ВАДИМ. У нас этих свечек – вон всё соседнее помещение под потолок забито.
ВАСЯ. Это не те свечки, это церковные, а нужны окопные.
ВАДИМ. Погоди. Ну вот состряпаем мы фонд помощи воинам имени святых Вадима и Василия, и что? Та же петрушка начнётся: только потекут денежки, а банк – раз! – и счёт прикроет. Они там озверели все, по любому чиху счета блокируют.
ВАСЯ. А мы не будем деньги собирать.
ВАДИМ. Не будем?
ВАСЯ. Не будем.
ВАДИМ. А чего мы будем собирать?
ВАСЯ. Мы будем принимать от населения квадрокоптеры – беспилотные летательные аппараты. Сокращённо БПЛА.
ВАДИМ. И? Будет у нас два склада: один со свечками, второй с квадрокоптерами.
ВАСЯ. Нет, мы эти беспилотники продадим другим благотворительным организациям. За наличные.
ВАДИМ. А купят?
ВАСЯ. Купят. Скинем цену на десять процентов – как миленькие купят. И учти: хороший беспилотник стоит от трёх сотен и выше.
ВАДИМ. Вася, ты гений!
ВАСЯ. Я знаю.
ВАДИМ. Так. Я буду сайт делать и по социалкам спамиться, а ты садись печать мастерить. И с утра можно начинать обработку патриотически настроенного населения.
ВАСЯ. Как фонд назовём?
ВАДИМ. Фонд помощи отдельного добровольческого корпуса имени святых Вадима и Василия.
ВАСЯ. Кибернетического корпуса. И давай без наших имён. Скромность украшает человека.
ВАДИМ. Хорошо. Фонд помощи отдельного добровольческого кибернетического корпуса.
ВАСЯ. Звучит.
ВАДИМ. Звучит.
ВАСЯ. Тогда вперёд, в светлое будущее! Нас ждут горы золота и бекона!
ВАДИМ. Ура!
ВАДИМ И ВАСЯ.
Летит шарик в колесе рулетки.
Мечемся как звери в этой, в клетке.
Жизнь, это крысиные бега,
А нам такая жизнь не нужна.
У нас в карманах нету ни шиша,
Но не беда, нет, не беда.
Ведь на плечах у нас есть голова,
Ох, не спроста, нет, не спроста.
Летит шарик в колесе рулетки.
Мечемся как звери в этой, в клетке.
Жизнь, это крысиные бега,
А нам такая жизнь не нужна.
Мы вам придумаем историю любую
И сто процентов выдавим слезу.
Когда начнём вам врать напропалую
Вы отдадите денежку свою.
Летит шарик в колесе рулетки.
Мечемся как звери в этой, в клетке.
Жизнь, это крысиные бега,
А нам такая жизнь не нужна.
Работать на заводе очень скучно
И за прилавком время проводить.
Мы провернём гешефт благополучно
И будем петь и бабками сорить.
Летит шарик в колесе рулетки.
Мечемся как звери в этой, в клетке.
Жизнь, это крысиные бега,
А нам такая жизнь не нужна.
Вадим садится за стол к компьютеру. Василий убегает. Свет медленно гаснет.
Картина вторая
То же подвальное помещение. В углу на вешалке висит монашеская одежда. Рядом, на плакате, под QR-кодом видна новая надпись: «Фонд помощи отдельного добровольческого кибернетического корпуса». Вадим – в камуфляже. Входит Вася, одетый точно так же.
ВАСЯ. Только что звонил какой-то хмырь. Сказал, что привезёт партию квадрокоптеров – каких-то «мувриков» или «смувриков», или «мавриков». Короче, самых классных, которые есть.
ВАДИМ. «Мавик 3». Хороший аппарат. Три сотни стоит. Ну, может, чуть меньше. Я сейчас в интернете гляну сколько.
ВАСЯ. Да ты шо? Вот здорово! За двести пятьдесят продадим. Гулять будем. На нашем сайте по продаже «мавиков» есть заявки?
ВАДИМ. Полно. У меня уже целая база желающих принести нам свои денежки.
ВАСЯ. Отлично! Я себе ботинки куплю, а то эти уже совсем дырявые.
ВАДИМ. А я мышку и клавиатуру поменяю.
ВАСЯ. Заживём!
ВАДИМ. Заживё-ё-ём.
В помещение входит Бабулька.
БАБУЛЬКА. Здравствуйте! Вот вы где! Еле-еле вас нашла.
ВАДИМ. Здравствуйте!
ВАСЯ. А вы к кому, бабушка?
БАБУЛЬКА. Я вам квадрокоптер принесла. По объявлению. Смотрю, адрес склада рядом, вот я и пришла.
ВАСЯ. Ну, показывайте ваш квадрокоптер.
ВАДИМ. Проходите, садитесь.
Бабулька садится на стул, выкладывает на стол небольшую коробочку. Вадим начинает её раскрывать. Гостья встаёт, обходит кругом Василия.
ВАСЯ. Чего?
БАБУЛЬКА. Так я тебя знаю, милок. Ты же это... ты же монах. Ты деньги собирал на монастырь. Собрали?
ВАСЯ. Чего собрали?
БАБУЛЬКА. Деньги.
ВАСЯ. Какие деньги?
ВАДИМ. Бабушка, вы его, наверное, с кем-то спутали.
БАБУЛЬКА. Не спутала. Я хоть и старая, но из ума не выжила. Вот и одежда его висит. Вон, монашеская. И плакат. А не, это другой плакат. Но одежда его.
ВАСЯ. Это не моя одежда.
ВАДИМ. Не твоя?
БАБУЛЬКА. А чья?
ВАСЯ. Брата моего. Брат у меня есть, близнец.
ВАДИМ. Да?
БАБУЛЬКА. Близнец?
ВАСЯ. Да, близнец.
БАБУЛЬКА. И где твой брат-близнец?
ВАСЯ. Где?
БАБУЛЬКА. Вот я и спрашиваю: где? Одежда вон висит, а брата нет.
ВАСЯ. Так это... уехал он.
БАБУЛЬКА. Куда уехал?
ВАСЯ. На войну он уехал, сестра. Говорит, не могу оставаться в монастыре, пока идут боевые действия. Не могу, говорит. Мол, кусок мяса в горло не лезет. Снял вот рясу и уехал.
БАБУЛЬКА. А так можно?
ВАСЯ. Так нужно. Так многие монахи поступают.
БАБУЛЬКА. А тебя как зовут?
ВАСЯ. Василий.
ВАДИМ. Да уж. Вася.
БАБУЛЬКА. Погоди, так твоего брата-близнеца тоже Василием звали. У вас что, имена одинаковые?
ВАСЯ. Да. В этом-то вся и трагедия, в этом-то и весь сыр-бор. Вся наша жизнь наперекосяк. Родители у нас с приветом были: взяли и назвали детей одинаковыми именами. По приколу. Близнецов однояйцевых – одинаковыми именами.
ВАДИМ. Ни фига себе!
БАБУЛЬКА. Боже мой! Вот изверги!
ВАСЯ. Да. А мы с моим любимым братиком всю жизнь мучаемся. Вот Вася из-за этого и подался в монахи, а теперь вот воевать ушёл. Увижу ли я его когда-нибудь?
БАБУЛЬКА. Да ты не переживай так, не плачь. Всё будет хорошо, всё будет нормально. Я пойду. Вот, что смогла, на пенсию купила. Пойду, соседкам расскажу. Вот жизнь-то истории подбрасывает, а? Ни в каком сериале такого не придумают. Надо же, близнецов Василиями назвать. (Разворачивается и идёт к выходу.)
ВАСЯ. Иди, бабушка, иди. Это вам, в одиночестве рождённым, хорошо живётся, а вот нам, тройняшкам...
Бабулька останавливается.
ВАДИМ. Да твою ж за ногу!
БАБУЛЬКА. Каким тройняшкам? Вас же двое братьев. Двое же?
ВАСЯ. Двое.
БАБУЛЬКА. А почему тогда тройняшки-то?
ВАДИМ. Почему?
ВАСЯ. Да потому что в яйце было три младенца: два брата и сестра.
ВАДИМ. Фуф.
БАБУЛЬКА. Ой, мамочки. Сестра?
ВАСЯ. Сестра. И знаешь, бабушка, как наши родители назвали мою горячо любимую сестру?
БАБУЛЬКА. Как?
ВАСЯ. А догадайся.
БАБУЛЬКА. Ой. Неужто?..
ВАСЯ. Да. Эти не совсем нормальные люди назвали её Василисой.
ВАДИМ. Да.
БАБУЛЬКА. Василисой.
ВАСЯ. Так, гражданочка. Что-то я расчувствовался и открыл первому встречному тайны нашей семьи. Извините за откровенность. И большое спасибо за ваш дар, за этот квадрокоптер, который ещё послужит, а также за способность сопереживать. Спасибо! А теперь не могли бы вы нас оставить одних с коллегой?
ВАДИМ. Да, спасибо за беспилотник!
БАБУЛЬКА. Вам спасибо! Какая у вас тяжёлая работа! А вот у меня внучка институт окончила. Можно я её к вам пришлю помогать? Она такая энергичная. Специалист по логистике. Вот. Прислать?
ВАДИМ. Симпатичная?
БАБУЛЬКА. Нормальная. Вы же тут не жениться с ней будете, а полезное дело делать. А то вон у вас сёстры, братья – и все с одинаковыми именами.
ВАСЯ. Мы обдумаем ваше предложение, бабушка. Обдумаем и сообщим. Спасибо!
ВАДИМ. Большое вам спасибо!
БАБУЛЬКА. Ну я пошла. Всего хорошего! До свидания!
Она уходит.
ВАСЯ. Ну и что нам принесла эта любительница сериалов?
ВАДИМ. Да туфта. Для детского сада вертолётик.
ВАСЯ. А сколько он стоит?
ВАДИМ. Долларов сто, не больше. Но его на фронт не продашь. Он максимум телефон поднять может, и то вряд ли. (Запускает квадрокоптер. Тот летает, потом падает.) Зарядить аккумулятор надо. Щас зарядится, и полетаем.
В помещение врывается Бабулька.
БАБУЛЬКА. Сынки, извините ради бога. Я забыла, а сестру как зовут-то?
ВАСЯ. Василиса.
ВАДИМ. А мою – Анфиса.
БАБУЛЬКА. Ой, у тебя тоже сестра-близнец?
ВАСЯ. Нет. У него брат-близнец.
БАБУЛЬКА. А зовут так же?
ВАСЯ. Нет, зовут его по-другому, но он тоже монах.
ВАДИМ. Вася, прекращай.
БАБУЛЬКА. Точно! Я вас обоих в электричке видела, в рясах. Вы шли и говорили что-то про монастырь.
ВАСЯ. Это не мы были.
ВАДИМ. Не мы.
БАБУЛЬКА. Понимаю.
ВАСЯ. Это были наши братья-близнецы, наши копии. Но они монахи, в отличие от нас.
ВАДИМ. Да.
БАБУЛЬКА. Вот дела-а-а. Вот же бывает такое-е-е. А этот, второй монах, он тоже на фронт ушёл?
ВАСЯ. Да, тоже. Призыв тогда такой был, монашеский. Вот наши братья и ушли воевать. А мы пока в тылу, помогаем им.