- -
- 100%
- +
– Не переживай, у нас есть ещё одна девочка, которая планирует приехать из другой страны в конце месяца и будет учиться с нами.
– Мама, ты слышала? Будет ещё одна девочка!
Но никакой девочки из другой страны, конечно, не было и не ожидалось.
Кира очень часто болела, из пяти учебных недель в одном модуле её не было около двух: простуды, ангины и прочие прелести. Ежу понятно, что это типичное отторжение организма той обстановки, где она находилась. Конечно, со временем Кира подружилась с несколькими девочками из классов помладше и даже смогла завязать какую-то дружбу, но большую-то часть времени она проводила на уроках с Андреем в нашем малюсеньком кабинете, пять метров длиной и два шириной.
Долгое время я не питала к ним какого-то особого интереса, и меня даже преследовало чувство вины, будто я не делаю всего возможного для них, что должна. Но при этом я, в общем-то, по политике этой школы, ничего и не должна была делать особенного: здесь не было лишних бумажных дел, не нужно было заполнять какую-то отчётность и прочую ерунду.
Это как в песне: «Просто будь».
Некую привязанность я стала чувствовать в начале декабря, когда у нас было задание сделать адвент-календарь своими руками. Мы были первыми, кто из всех классов его в принципе сделал, причём вместе и своими руками. Теперь любая похвала нашему изобретению была символом того, что мы команда.
Кира, ранее меня вообще не воспринимавшая как учителя, стала разговаривать, чем-то делиться. А были случаи, когда она просто уходила домой, меня не предупредив: зачем? Если я для неё никто. Грустно, что я оставляю её именно в момент, когда что-то стало налаживаться. Но пусть так. Значит, там кому-то, в обычной государственной школе, я нужнее, чем здесь, раз судьба или сам Господь Бог ведёт меня туда.
***
Проспала утром: тело было таким мягким, будто потеряло все кости или растворилось под одеялом. Вставать не хотелось и идти на работу тоже не хотелось. Уговорила себя только через кофе и купленный завтрак, но кофе был отвратительным, а завтрак – не самым сытным.
Тело – наш верный друг и помощник, особенно когда других помощников и друзей нет. Оно точно подсказывает, твоё это место или нет, твой человек или ты тратишь время. Всё подсказывает.
Летом, когда я стала работать в этой школе вожатой, у меня начался жуткий насморк. Я сморкалась, как индийский слон, громко, долго и часто. Это было отвратительно. Периодически нос воспалялся, лицо опухало, спать и есть было невозможно до слёз. В один из таких дней, что хотелось выброситься в окно, я пошла к лору в частную клинику. Он назначил мне МРТ, рентген, сделал эндоскопию – всё чисто, как у здорового человека.
Я думала, что это аллергия на пыльцу, но зимой проблема не ушла, и противоаллергические препараты не помогали. Решение подсказала мама:
– Я тебе говорила, не надо идти к этой малышне. Ты перекрыла себе кислород, ты дышишь не своим воздухом, вот отсюда и проблема.
Мама, конечно, была права. Мне действительно было тесно в такой маленькой школе, с этими бестолковыми проблемами типа «нельзя ставить плохих оценок» и прочей ерунды. Моя личность не развивается здесь, а только тошно влачит своё существование, отсчитывая дни до 30 декабря – последнего дня работы. С директрисой у нас был уговор на то, чтобы я продолжала вести свои два кружка и после увольнения, я согласилась, а сейчас чувствую: зря. Уходить – так сжигая мосты, не возвращаясь.
***
– Да, да, я поговорю с ней, вот она как раз пришла.
Илона с кем-то говорила по телефону с не самым довольным лицом.
– Алина, что у вас с Молчановой из второго класса?
– Ничего, вчера тройку получила.
– Опять тройка? – в разговор встряла Дарья, администратор и вторая рука Илоны.
– Да в смысле опять? Она вчера пришла, я вызвала её к доске – и вот тройка. Первая, получается.
Я оправдывалась и чувствовала, как плинтус вдоль кабинета имеет гораздо больше ценности и достоинства, чем я как учитель.
– Папа утверждает, что вы не просто поставили тройку, а спросили: «Яна, сколько двоек тебе поставить?» Илона сверлила меня пустым и уставшим взглядом. С утра у неё уже было несколько разборок с учениками из-за драки.
– Ну да, я её так поругала.
– Ну и зачем?
Я действительно не знала, зачем я так сказала. Но Молчанова – девочка очень заторможенная, мы с ней и индивидуально уже занимались, а она никак не поймёт, что слова в краткой записи при оформлении задачи пишут с заглавной буквы, что ставятся стрелки и что надо смотреть в памятку и ещё немножко думать головой. Получается, что её бестолковость пошатнула мой профессионализм, но в наличии последнего я сомневалась уже каждый день. Я уже не чувствовала себя учителем, в миг стёрлись воспоминания об успехах моих учеников, о высоких баллах на экзаменах, о поступлении в вузы, хорошие отзывы от родителей и довольные лица учеников – всего этого как будто не было. Я чувствую себя ничуть не лучше, чем эта бестолковая Молчанова.
– Уф, ладно! Я никому не буду ставить тройки и двойки в эти две недели! Обещаю!
С недовольством я ушла из кабинета, в котором тщетно пыталась напечатать пару листочков: принтеры в нашей школе никогда не работали, но это, словно магия вне Хогвартса, замечала только я. Остальных неработающие принтеры не напрягали. Вечером я написала докладную: «Довожу до Вашего сведения, что ученик 2-го класса Воронов Павел в учебное время систематически демонстрирует небезопасное поведение: засовывает карандаши (а также иные письменные принадлежности) в ротовую полость, носовые ходы и уши». Ещё четырнадцать дней. Обалдеть, это же чрезвычайно много. Я даже не жду так сильно свой день рождения, в который подвожу итоги года и в который загадываю цели на будущее, сколько жду дня, когда уйду отсюда бесповоротно. И всё же какие уроки я должна вынести отсюда ещё? Пока не понимаю.
***
Доработать. Доработать. Дотянуть. Ещё немного. Невыносимо тяжело. Просто невыносимо.
На первом уроке я расплакалась. Воронов снова сходил с ума, я объясняю тему, и этот маленький моральный урод, прости, Боже, за такие слова, не замолкает, продолжает показывать что-то и рисовать в учебнике члены. Да, мужские члены. Я пошла вниз за психологом, его не оказалось, был директор.
– Выйди из класса! Ты отстранён сегодня от уроков!
Да ему вообще до чёрта, отстранён он или нет. Всё-таки детей нужно бить, так, кажется, ещё в Библии было написано. Будет больно – поймут, что так делать нельзя. Рефлекс выработается, как у собаки Павлова.
Последние две недели я выгляжу очень некрасиво: сильные синие синяки под глазами, серая кожа и блеклые волосы. Если провести рукой по волосам, можно собрать волосы для парика какой-нибудь куклы, причём не одной. Я понимаю, что это последствия моих тяжёлых месяцев: учёба, экзамен и работа с нездоровыми детьми. Надеюсь, что на январских праздниках я выдохну и на новой работе буду выглядеть хорошо, свежо и ярко.
Неплохо было бы поехать ещё куда-нибудь. А сегодня отправлюсь на массаж, в зал и после – в парилку. Сниму с себя весь этот ненужный воз.
А ещё хочу на свидания, но школьным учительницам такая роскошь особо не прилагается. Вчера собирала посылку бабушке в магазине, увидела большие тапочки, а потом отложила их обратно: не то.
– Что, передумали? – взрослый высокий мужчина обращался ко мне с улыбкой.
– Да, как будто не совсем то.
– А вам бы они подошли! Хотя вы и без них сегодня выглядите очень хорошо!
– Спасибо, – я рассмеялась от таких порывов в обычном «Фикс-прайсе» рядом с носками и тапочками.
– А давайте я вам куплю носки! Будете дома в них ходить.
Я выбрала забавные красные гольфы, и через пять минут Валерий, как он представился, уже протягивал мне их с улыбкой в руках. Предложил попить кофе, но я отказалась.
Зато я отправилась в дорогущую «Скалку», а перед этим – на массаж. Меня промяли так, что я больше не злилась на Воронова. Ну, дурак и дурак, что с него взять. Или с того же четвёртого класса: если не дано в семье воспитание, то я не потяну и подавно такую ношу.
6. Мой двадцать второй день рождения
29.12.2025
Давно меня не было. Сейчас поделюсь, таки-и-и-е новости! В «Телеграме» появилось уведомление: «Алина, Алла, Ксения и Анна в 14:00 на собрание. Придёт мама Паши из 4-го класса – Ксения». Ну вот, опять разборки. Хорошо, что меня это в общем формате не коснётся, я побуду так, для массовки.
– Илона, почему вы меня не предупредили, что будут все педагоги?
– Ксения, вы хотели получить объективную обратную связь по вашему сыну, поэтому я собрала всех педагогов, не понимаю, что не так?
Ну, короче говоря, Ксения качала бочку и раз десять прозвучало: «Мой сын! Мой сын! Я верю своему сыну! А вот мой сын!» – и что-то там в оправдание мерзкого поступка Паши. Кажется, он бросал мусор в ноги нашей уборщице, пока та подметала.
Я вставила свои пять копеек по поводу его поведения, учёбы и больше была наблюдателем. До этого дня я считала, что мы как школа вообще своего суверенитета не имеем, однако эти разборки убедили меня в обратном. Илона отбивалась спокойно, приводя аргументы, не повышая голоса. В моих глазах её авторитет вырос, и я больше не испытывала к ней каких-то неприятных чувств. Она молодец. И она делает всё, что может в данный момент. Я почувствовала её силу, испытала к ней благодарность, хотя не озвучила: не было подходящего момента, и внутри закрыла двери этой школы. Казалось, что я наконец поняла, зачем была здесь. Не могу сформировать это ощущение словами, но испытала что-то такое, что озвучивалось внутри: «Всё, теперь всё». Теперь опыт пройден.
***
Я провела последние шесть уроков в пятницу и, мучаясь от гриппа, отпросилась уйти раньше, не дожидаясь положенных 16:00. На уроках во втором и четвёртом классах я, раздавая белые листочки в конце урока, сказала: «Ребята, у меня есть традиция собирать письма от учеников в последние учебные дни. Напишите мне послание, а я напишу вам, в тетрадях. Вы можете сказать мне всё, что хотите, что вам на уроках нравилось, а что – нет, может быть, у вас есть какой-то секрет или жалоба, пишите. Можно анонимно. Я прочитаю дома». И они стали что-то вырисовывать в этих листочках, а я тем временем начеркала пожелания им красной ручкой. Получилось мило. С охапкой подарочных пакетов в руках я двинулась домой – у меня к тому же был день рождения. Двадцать два исполнилось. В свой день рождения единственное, что для меня действительно важно, – это подвести итоги года. Я пишу огромный пост и публикую его на своей стене в «ВКонтакте» . Там отображаются значительные события в хронологическом порядке, а также мелкие победы, неудачи и благодарности. В течение года этот пост набирает лайки и комментарии, а я его перечитываю в моменты апатии и отчаяния. Тоже, короче, традиция.
Один из комментариев под моим праздничным постом в ВК заставил меня надолго зависнуть над экраном телефона. На аватарке улыбалась какая-то взрослая коллега. Текст звучал вроде бы доброжелательно, но от него отчётливо веяло ледяным холодком снисходительности:
«Алина, с днём рождения! От всей души желаю тебе наконец-то найти своё истинное место в этом мире. А что касается педагогики... Знаешь, я думаю, чтобы стать настоящим, признанным Педагогом с большой буквы, одного твоего горячего желания и ответной любви учеников всё-таки мало. Здесь нужны глубокие академические знания, годы опыта и безупречное владение методикой преподавания своего предмета. Школа – это жёсткая система. Наверное, тебя в этой жизни ждёт что-то совсем другое, большее!»
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.