Арбитражное процессуальное право. Учебник для вузов

© Коллектив авторов, 2026

© ИД «Городец», оригинал-макет (корректура, редактура, дизайн), полиграфическое исполнение, 2026

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

@ Электронная версия книги подготовлена ИД «Городец» (https://gorodets.ru/)

Авторский коллектив

Алиев Тигран Тигранович – доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского, арбитражного процесса и правоохранительной деятельности Российской государственной академии интеллектуальной собственности, почетный адвокат России (гл. 21);

Афанасьев Сергей Федорович – доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии, заведующий сектором отраслевых проблем правовой политики Саратовского филиала Института государства и права Российской академии наук, судья в отставке (введение, гл. 2, 14, 20);

Борисова Виктория Федоровна – кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского процесса Саратовской государственной юридической академии (гл. 15, 16);

Варламова Светлана Николаевна – преподаватель кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 35 – в соавторстве с Д.С. Тумановой);

Воронцова Ирина Викторовна – доктор юридических наук, процессор кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии, профессор кафедры гражданского и арбитражного судопроизводства Крымского филиала Российского государственного университета правосудия (гл. 28);

Григорьева Тамара Александровна – доктор юридических наук, профессор кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии, Почетный работник высшего профессионального образования Российской Федерации (гл. 1);

Ермаков Александр Николаевич – кандидат юридических наук, доцент кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 9, 10, 17, 18);

Захарьящева Иветта Юрьевна – кандидат юридических наук, директор Луганского юридического института (филиала) Университета прокуратуры Российской Федерации, доцент кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 4, 12);

Казакова Светлана Петровна – кандидат юридических наук, доцент кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 31);

Карпова Анастасия Алексеевна – кандидат юридических наук, доцент кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 5, 6);

Кружалова Алена Валерьевна – кандидат юридических наук, доцент кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 13);

Мрастьева Ольга Сергеевна – кандидат юридических наук, доцент кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 32);

Нахова Елена Александровна – доктор юридических наук, профессор кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 8);

Потапенко Евгений Георгиевич – доктор юридических наук, процессор кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 24);

Семикина Светлана Александровна – кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Саратовского национального исследовательского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского, доцент кафедры гражданского права и процесса Поволжского института (филиала) Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России) (гл. 19);

Слива Эдуард Отарович – преподаватель кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 25);

Соловых Светлана Жорисовна – доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой гражданского права Саратовской государственной юридической академии (гл. 34);

Ткаченко Екатерина Викторовна – кандидат юридических наук, доцент кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 27);

Тогузаева Екатерина Николаевна – кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой гражданского права и процесса юридического факультета Саратовского национального исследовательского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского (гл. 3 – в соавторстве с А.А. Токаревой);

Токарева Анна Алексеевна – кандидат юридических наук, доцент кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии, доцент кафедры гражданского права и процесса юридического факультета Саратовского национального исследовательского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского (гл. 3 – в соавторстве с Е.Н. Тогузаевой);

Туманова Дарья Сергеевна – кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 35 – в соавторстве с С.Н. Варламовой);

Ушаков Валентин Валерьевич – преподаватель кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 26);

Фомичева Регина Владимировна – кандидат юридических наук, доцент кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 33);

Щербакова Лилия Геннадиевна – кандидат юридических наук, доцент кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 7);

Юдин Андрей Владимирович – доктор юридических наук, профессор кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии, заведующий кафедрой гражданского процессуального и предпринимательского права юридического факультета Самарского национального исследовательского университета имени академика С.П. Королева (гл. 11, 22, 23);

Юсупова Асия Наилевна – кандидат юридических наук, доцент кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 30);

Яковлева Анна Петровна – кандидат юридических наук, доцент кафедры арбитражного процесса, адвокатуры и нотариата Саратовской государственной юридической академии (гл. 29).

Рабочая редакторская группа – профессор С.Ф. Афанасьев, доцент А.Н. Ермаков, доцент И.Ю. Захарьящева.

Принятые сокращения

Введение

Проблема устройства суда и его функционирования всегда была актуальна для человечества, поскольку именно судебные учреждения позволяют наиболее эффективно разрешать споры различного характера, в основе которых лежит конфликт интересов.

Римский процесс. Впервые наиболее полно судебная процедура разбирательства гражданских правовых конфликтов была разработана в Древнем Риме. Известный римский юрист Гай сообщает, что самой ранней формой гражданского процесса являлись так называемые legis actionеs (отсюда и название данной формы – легисакционная), поясняя при этом, что претензии сторон друг к другу должны были быть выражены словами того закона, на который они опираются. Например, иск о незаконной порубке ветвей дерева нельзя было начинать со слова vites, а необходимо было употреблять термин arbores, поскольку Закон XII таблиц (первая таблица была посвящена вопросам судопроизводства, что свидетельствует о своеобразном приоритете римского процессуального права над материальным) говорил лишь о de arboribus succisis. Несоблюдение конструкции закона вызывало за собой остановку судебного процесса.

Постепенно система legis actionеs перестала удовлетворять требованиям все более развивающегося гражданского оборота, вследствие чего появляются искусственные правовые конструкции, в частности per sponsiones, что не устраняло чрезвычайного формализма и сложности процессуального механизма правового регулирования. В связи с этим на смену легисакционному процессу приходит формулярный, в соответствии с которым римский претор составлял письменное предписание (formula) присяжному судье, причем истец мог излагать собственные требования любым словесным образом перед претором, поскольку на последнего возлагалась обязанность разобрать, что с юридической точки зрения утверждает проситель.

Судебное производство в период существования формулярного процесса сохраняет две традиционно сложившиеся стадии: производство in jure реализовывалось претором, а в муниципиях – муниципальными магистратами. В свою очередь производство in judicio возлагалось на судью, а несколько позднее – на судебные коллегии.

В целом, с одной стороны, формулярный процесс, в отличие от легисакционного, был более гибким и позволял учитывать особенности отдельных спорных цивилистических правоотношений, с другой – закреплял обычный порядок разрешения юридического казуса, т. е. являлся ординарным.

С установлением империи в римском праве возникла третья форма гражданского процесса, а именно extraordinaria cognition, иными словами, экстраординарный процесс, постепенно вытеснивший per formulas. Названная форма не предполагала назначения судьи и составления формулы, магистраты самостоятельно разбирали гражданские дела, нередко без всяких формальностей. Известный русский правовед И.А. Покровский писал: «Замена формулярного процесса экстраординарным обозначает коренное изменение в целом ряде основных принципов. Если в ординарном процессе разбирательство по существу in judicio и сам приговор judex’a по идее покоились на соглашении сторон (litiscontestatio), то теперь весь процесс построен на начале власти (imperium); приговор является теперь не мнением третейского судьи (sententia), а властным приказом носителя imperium (decretum). Этот общий характер нового процесса отражается на всем ходе производства»[1]. В частности, появился институт апелляции, стороны получили возможность обжалования судебных решений, коль скоро все чиновники получали свою власть от императора и объединялись единой иерархической бюрократической системой.

Рецепция. После гибели Римской империи во многом совершенное римское право, в связи с чем его называли также «писаным разумом» (ratio scripta), почти перестало применяться и изучаться. Лишь в конце XI в. в Болонском университете вновь приступили к системному исследованию римских законодательных первоисточников. Впрочем, как пишет П.Г. Виноградов, первоначальным центром юридического образования все же был Рим, откуда по причине постоянных войн между римскими папами и германскими императорами он переместился в Равенну, а затем в Болонью; само римское право на казуистической платформе стало постепенно обретать статус всеобщего (quae omnium est generalis)[2]. По сведениям Е.В. Салогубовой, робкие попытки отделить судопроизводство от гражданского права имели место лишь во второй половине XII в., и только в XIV в. во Франции появился первый Европейский учебник гражданского судопроизводства[3].

В это же время в Западной Европе наблюдается рецепция римского права, в том числе и правового инструментария, относившегося к порядку разрешения споров в судах, поскольку укрепление королевской власти не могло в новых экономических условиях обходиться без сильной и эффективной процедуры отправления правосудия. К примеру, во многих южногерманских городах заимствование итальянского гражданского процесса, в основе которого находился римский, завершается к концу XIV в.; во Франции распространению римского права препятствовало особое правило, согласно которому суд обязан был сначала обнаружить обычную норму, подлежащую применению, но и здесь постглоссаторы способствовали романизации судебного права уже с начала XIV в.

В XIX в. экстраполяция римского права и процесса наиболее ярко выразилась в Кодексе Наполеона, оказавшего значительное влияние на законодательство многих стран Западной Европы, кроме того, после революции 1848 г. французский гражданский процесс стал считаться своеобразным эталоном, на который ориентировались при реформировании судопроизводственного устройства. Так, Ганноверский процесс в 1850 г. впервые воспроизвел начала устности и гласности, которые использовались в ходе рассмотрения гражданских дел в судах. Вслед за ним появились Баденский кодекс (1864 г.), Вюртембергский кодекс (1868 г.), Баварский кодекс (1869 г.) и, наконец, Устав Германского гражданского судопроизводства (1877 г.). Австрийский устав 1895 г. не только позаимствовал из французского процесса принцип свободы усмотрения суда при оценке и исследовании доказательств, но и усилил руководящую роль суда.

В настоящее время, как свидетельствует Р. Давид, романо-германская правовая система свойственна не только странам континентальной Европы, но и многим странам Африки, Латинской Америки, Ближнего Востока, что отчасти связано с их колонизацией в прошлом[4].

Русский процесс. Вопрос о влиянии римского права на древнерусское гражданское судопроизводство всегда относился к дискуссионным, однако ясно, что принятие в 988 г. христианства обусловило необходимость применения византийского права в церковных судебных учреждениях. В XI в. был принят «Закон Судный людем», источниками составления которого служили правила Василия Великого, кодексы Феодосия и Юстиниана и др.

Определенное влияние византийских правовых традиций испытала и принятая в XI в. Русская Правда, хотя о степени такого влияния судить довольно трудно, поскольку подлинного текста этого древнего закона до нас не дошло – наличествуют лишь его различные редакции. Исследуя Русскую Правду, М.М. Михайлов указывал, что «памятникъ этотъ имеетъ для насъ значенiе собранiя обычаевъ преимущественно словянскихъ…»[5] Вместе с тем несколько позднее В.О. Ключевский, подчеркивавший, что Русская Правда не знала четкого разграничения между уголовным и гражданским процессом, писал, что греческие правовые конструкции скорее «обрусели в Правде», приноровились к местным обычаям, а сам сборник законов с течением времени вышел за пределы церковной юрисдикции и стал применяться светскими судьями[6].

Одновременно с Русской Правдой наличествовал греческий Номоканон, т. е. свод церковных правил, базировавшийся на византийских законодательных положениях, получивший на Руси название Кормчей книги, которой пользовались до XIX в. Кормчая книга действовала с рядом дополнительных статей. Так, в ней присутствовали целиком либо отрывками церковные уставы первых русских христианских князей Владимира и Ярослава[7].

Судебник 1497 г. Ивана III и позднее Судебник 1550 г. Ивана Грозного прямо развивали нормы Русской Правды. В них, безусловно, прослеживаются отголоски византийского воздействия, в частности провозглашается принцип справедливости, весьма актуальный для римского гражданского процесса. Так, в ст. 1 Судебника 1497 г. говорится: «А судом не мстити, ни дружити никому». В то же время разрешалось применение местных обычаев. Например, Судебник 1550 г. и более поздние узаконения Михаила Федоровича Романова не запрещали при отсутствии нормативного акта, подлежащего применению, рассматривать дело по обычаю, но по справедливости и по совести.

Формальная сторона судопроизводства была четко регламентирована только Соборным Уложением 1649 г. Это Уложение часто сопоставляют с Литовским Статутом, так как оно испытало влияние последнего, причем сам Статут основан на идеях римского права. В частности, римские законы запрещали допрашивать в судах в качестве свидетелей лиц, отпущенных на волю, относительно сведений, касавшихся их бывших хозяев и их детей. В ст. 174 Соборного Уложения содержится такое же правило: «А будет кто холопа своего или рабу по какому-нибудь случаю от себя отпустит на волю… тех отпущенных холопа и рабу по такой ссылке не допрашивать, и в ссылку их не ставить».

Петровские реформы привели к тому, что в российском законодательстве появились очевидные западноевропейские юридические положения. Изданный в 1716 г. Воинский устав содержал краткое описание «процессов и судебных тяжб», при этом гражданскому судопроизводству придавался следственный характер, но уже в 1723 г. последовал новый устав, озаглавленный «О форме суда», который должен был применяться во всех невоенных судах, в том числе при разрешении партикулярных (гражданских) дел при более активном состязании сторон. Но внедрения состязательной модели гражданского судопроизводства, разработанной еще в Древнем Риме, не произошло. При Екатерине I губернские и административные места отменяются, «дабы положить всю расправу и суд по-прежнему на губернаторов и воевод, чтобы подданным тем показано могло быть облегчение, а вместо бы разных многих канцелярий и судей знали токмо одну канцелярию».