Тихушник возвращается

— Это же секретная информация, а ты постороннему человеку ее вываливаешь! ФСБ тебя заметет, разглашаешь военную тайну. Кабинет твой как пить дать прослушивают. Ты у меня не первый коммерсант, кто работает на оборонку. Учишь вас, учишь, свой болтливый язык держать за зубами, здоровее будете. Отправить бы вас в лагерь на денек, там за базаром зэки следят.— Встал и прошел в комнату отдыха. Оттуда радостно крикнул:

— Да тут хавки на целый банкет! Сегодня у тебя в кабинете заночую, проституток закажу, гульну на радостях.

Быков через отрытую дверь крикнул:

— Минутой назад выговаривал про ФСБ, что прослушивают мой кабинет, а сам проституток упоминаешь. И еще учишь нас, коммерсантов, как жить! Моя служба безопасности просматривает кабинет каждый день, у них закуплена специальная аппаратура.

Титов, выйдя из комнаты, в руке держал бутылку бренди:

— Пробиваю тебя на вшивость, знаешь, что обозначает это слово? По глазам твоим ушлым вижу, что знаешь! Неспроста пригласил меня на разговор, видать, тебе хвост поприжали крепко, или я ошибаюсь!? Постой малеха, не отвечай, — подошел к столу, сел в кресло. — Проверю свою интуицию, она меня всю жизнь спасает от смерти, а так бы давно червей кормил.

Выпрямил спину, холодно сказал:

— А может, и не кормил бы. На зоне был кореш, он родом из Челябинска, так чурки его сожгли живьем в кочегарке. Жуть.

— За что такой чести удостоился?! Он что был большевиком как Сергей Лозо?! — Быков смешливо упомянул революционера Гражданской войны, которого белогвардейцы сожгли в паровозной топке.

— Попытался им перекрыть канал торговли наркотиками — у него сын присел на иглу. Да куда там с ними тягаться, они в доле с фээсбэшниками, вся наркота под их крышей. Знаешь, сколько у чекистов денег? У-у-у, тебе и не снилось, — и стал напевать песню, разливая из бутылки в стопки бренди. — Наша служба и опасна, и трудна, и на первый взгляд, как будто не видна.

Быков смеялся:

— Борис, ты поешь песню про ментов, а говорил о разведчиках.

— Менты не лучше чекистов, еще те звери! А ты не знаком с начальником шестерки Ермаковым?

— Слыхал от друзей-бизнесменов, что он правильный мент, а вот на брудершафт с ним пока не пил. А почему ты про него спросил?

— Интересуется теми коммерсантами, кто спонсирует спорт, церкви строит, детским домам помогает. Ему и не надо выискивать мошенников по отмывке денег, все на виду, бери каждого за задницу, не ошибешься. Или твоя благотворительность от чистого сердца? — хитро улыбнулся. — Лично я грею зоны по зову души, зэкам подгоняю сигареты, чай, те же конфетки. Воровская жизнь обязывает!

Быков встал, подошел к гостевому столу, взял стопку:

— Сам себя не похвалишь, никто тебя не похвалит. Как будто ты первый космонавт на планете! — и выпил бренди.

Титов последовал его примеру:

— Пьем без тостов, как-то не по-людски, ладно, я скажу, — и поднял стопку. — За нашу Октябрьскую социалистическую революцию, она нам, ворам, дала путевку в жизнь!

— Мне с коммунистами не по пути, в думе всю плешь проели. Говорят, придут к власти, все заводы у меня отберут. И ты не поможешь, — уже рассуждая про себя.

Если Морозову дать наперед деньги, еще неизвестно, как дело повернет, зачем рисковать. По его мнению, сумма взятки «скромная», но даже для меня кусается. И, видать, она не конечная. В прошлую взятку за прекращение уголовного дела пришлось еще доплачивать и его товарищу прокурору. Тут и пионеру ясно — в нем они нашли дойную корову. Морозов мог прекратить уголовное дело на судебном заседании, но отправил на доследование. Мол, подумай, все в моих руках! У сладкой парочки бизнес поставлен на поток, и в этот раз с беглым аудитором процесс повторяется — видать, они так решили. Морозов прямо назвал прокурора другом. Одно не учли, что я и сам ученый, не первый год в бизнесе, самого не раз компаньоны кидали на деньги. На моем теле кожа, как у динозавра, зубами не прокусишь.

— Ты чё молчишь?! — нарушил тишину Титов. — Кубатуришь, как начать со мной разговор? Говори прямо, все равно базар подведешь к главному, вижу, что помощь моя понадобилась. Интуиция подсказывает: с тебя тянут деньги. У вас, коммерсантов, в жизни одна проблема — это как заработать кучу бабок и как их сохранить! Семья на пятом месте! — говорил, разливая из бутылки в стопки бренди. — Время только не тяни, говори, пока мы трезвые, напьемся — наломаем дров. Менты так и ждут, как бы меня отправить на нары, мне сейчас рисковать нельзя, годы не те.

— Нас, коммерсантов, обвиняешь в непорядочности, а сам соломку под себя стелешь. Как у вас там, у блатных: не положено ворам держаться за свободу. Ты сказал, у коммерсантов на первом месте — деньги, на пятом — семья. Еще три пункта назови, что-то врубиться не могу, что еще может быть! Друзей буду прикалывать, некоторые не по разу женаты и все на местных Мисс Вселенных!

— На проститутках, что ль? — Титов резко опрокинул стопку. Морщась, сказал:

— Водка вкуснее. У вас, коммерсантов, все не по-людски: пьете всякую гадость, одни понты, и бабы ваши понтовые. Вся жизнь на понтах! Тут на днях кручёный коммерсант пригласил в свой загородный дом отдохнуть, ладно, хрен с этим домом, трезвым в нем заблудишься. И баня у него не меньше размеров, говорит, ей цена, как два «Лексуса». Как будто, чтобы помыть мочалкой свою задницу, требуется еще подогрев сидений и камера заднего вида с навигатором. Смотрел на него и думал: и зачем я тебе, овца заблудшая, помогал. Когда ты только начинал заниматься бизнесом, по доброте своей души взял под свое крыло. Братва рвала его на куски, без штанов бы остался! Пожалел! Таких жадных хапуг как он надо душить в утробе матери. За душой ни флага, ни родины!

Быков спросил с ехидцей:

— Ты телик смотришь?! Ваш брат, вор в законе, живёт богаче коммерсантов. Внимательно приглядись: все до одного ездят на «БМВ», на «Запорожцах» никого не увидишь, притом с охраной, тоже понтов хоть отбавляй. В чужом глазу соринку видите, а в своем бревна не замечаете. К тебе это не относится, деньги коробчишь на спорт для своих ребятишек, поэтому тебе помогаю. Отлично понимаешь, что энергию уличных пацанов лучше направить в правильное русло, а то в тюрьму попадут. Но таких правильных воров, как ты, остались единицы.

— Книжек не читали, вот и отморожены на всю голову. Я вырос на песнях Высоцкого, — и стал декламировать стихи поэта:

Если путь, прорубая отцовским мечом,

Ты солёные слёзы на ус намотал,

Если в жарком бою испытал что почём, —

Значит, нужные книги ты в детстве читал!

Не замечаешь, у нас разговор перетек в философскую беседу. Давай рассказывай, что там у тебя случилось, только не юли.

Быков встал, подошел к столу, посмотрел на экран ноутбука:

— Москва подождет, есть дела поважнее, — высказал мысли вслух, бросив взгляд на Титова, понял, что волнение не скрыть. — Сегодня встречался с председателем областного суда Морозовым, ты его знаешь, еще тот барыга! Все норовит набить потуже свой и так небедный карман. Следственный комитет возбудил уголовное дело по покупке мной машиностроительного завода, шьют мошенничество. Завод дышал на ладан, нес убытки. Всю жизнь страдаю за свою инициативу, органы подбираются ко мне по-тихому. Банкротством завода занималась аудиторская фирма, обычная процедура. И на тебе, в мой огород прилетает камень! Морозов за разрешение моего вопроса попросил дать ему «взаймы» денег. Дочь у него выходит замуж за сына бизнесмена. Человек он не бедный, строительством занимается. Так судья сказал, что пригласит меня на свадьбу через него. Это чтоб его органы с поличным не поймали. Ученый! Настоятельно просит, чтобы я подарил молодоженам коробку с деньгами. Заметь, не конверт и не путевку в Таиланд, а кругленькую сумму. Он, видите ли, разговаривал с женой, и оба решили, что молодоженам семейную жизнь нужно начинать в приличной квартире в Москве, — помолчав. — Морозова знаю давно, если ему не дать взятку, мне дорогу на нары обеспечит, у меня в этом нет сомнений.

— Он что сам тебе позвонил? — Титов разлил бренди по стопкам.

— Я звонил. Что время тянуть, выйдет себе дороже. Прошлый раз, когда надо мной сгустились тучи, решил вопрос положительно. И деньги взял чисто символические. И цену не набивал, а тут сразу заряжает с шестью нулями, впереди еще пара цифр. Я решил Морозову деньги не давать, вот только не знаю, что придумать. Главное, отскочить от тюрьмы, отделаться малой кровью. Посоветуй, ты в этих делах Чубайс!

— Когда между двумя фраерами вопрос касается денег, есть два варианта решения вопроса, третьего не бывает: легко расстаться с деньгами или кто кого первым завалит! — сказал бахвалисто. — Но не советую брать грех на душу, и не ищи себе помощника, и я тебе не помощник. Вспоминаю девяностые годы, когда любому зэку позолоти руку, и он завалит не только судью, но и президента. Сейчас зэки все ученые, фильмов насмотрелись, и сроки дают большие. Будь я на твоем месте, судью бы отодвинул от дела. Лучший вариант — отправить его в больничку. А я тем временем подберу тебе нормального судью, того, кто у меня стоит на «довольствие». Найди врача, тот, кто разбирается с лекарствами. Морозов выпьет пургена, изойдет на понос, и валить его не надо. У врача в заначке лекарства имеются и посильнее пургена, конечно, травить не цианистым калием, а то он сразу ботинки завяжет, а так, чтоб комиссовали со службы. Находясь в зоне, каких только историй не наслушаешься, зэки профессора в своем деле! — а сам думал, что Быков втянет его в свои проблемы: «И денег никаких от него не надо, убийство судьи — это же пожизненный срок, кто на такое подпишется. Если что, недоумок, да и тот книжки почитывает. Пожалел денег, но жизнь его быстро поправит, когда конвойный откроет ему вонючую камеру, готов будет отдать последнюю рубашку, лишь бы глотнуть свежего воздуха. И все твои заводы с пароходами покажутся такой мелочью по сравнению со свободой. Удумал завалить судью, тюрьма по нему плачет. Чем человек думает?! И меня как соучастника органы потянут паровозом», — рассуждал про себя, не спуская взгляда с Быкова.

— Врача впутывать в свои дела? Так он сдаст меня первым. Попробовать купить запрещенные лекарства в интернете тоже опасно, вдруг органы продавца пасут. На пару с ним отправят на нары. Надо искать другие варианты.

— Помню, как-то на зоне крыс развелось до дури, бегали целыми стаями (говорю о настоящих крысах, а не о людях), так администрация их травила крысиным ядом. Не знаю, то ли специально, то ли ненароком кто-то из зэков сыпанул яд в баланду с едой. Несколько людей попали в больничку с отравлением желудка. Искали виновных, но в зоне разве их найдешь, если сделал один человек, то это висяк однозначно! Всем, кто обращается ко мне за советом, говорю: возьмешь на дело подельника, он первым тебя сдаст. Человек по своей натуре дешевка, если самого Господа предал его же ученик Иуда. Зой Космодемьянских сейчас днем с огнем не найдешь. Эти слова мне сказал один опер, он мой крестник, по последней ходке у него и кличка была мутная «Тихушник». Погоняло ему дали свои же товарищи-менты неспроста. Сейчас он на пенсии, книжки пишет. Свои оперские дела делал в одиночку, никому не доверял, много кровушки попил у нашего брата. Зная его характер, он мимо не пройдет, если у кого-то случилась беда. Пересекаться с ним не советую.

— А каким боком я с ним пересекусь, если он уже на пенсии. Ко мне на работу он не просится. В моей охране ментов хоть отбавляй. Службой безопасности заведует отставной чекист, связей у него побольше, чем у тех же ментов. Нужный мне человек, я его не обижаю, зарплату положил приличную, она у него больше чем у коммерческого директора. Понимаю, обидь его, и он всю мою подноготную выложит на стол прокурору, лишние проблемы мне не нужны. Я лучше не додам рубль менеджерам и отдам ему. Их у меня десятки, а он один. Вспомни олигарха Ходорковского, у него начальник безопасности все заказные убийства взял на себя, пожизненный срок ему впаяли, а ему пятнашку. Спас он его!

— Надо же, соображаешь, хотя в зоне не сидел, но думаю у тебя все еще впереди! В твоей голове витают дурные мысли, займись лучше спортом, вот как я с ребятишками вожусь, душа отдыхает. Рад бы уйти с должности смотрящего, но братва не поймет. Судьба, видать, моя такая, горькая. По молодости руки чесались, манила воровская жизнь. Романтика! Виною детские комплексы, сейчас здраво понимаю: жизнь пролетела, как фанера над Парижем! Постоянно нахожусь в напряге, кто только ко мне не обращается за помощью — от ментов до судей! У кого угнали тачку, а кто-то кому-то не возвращает долг и так далее по списку. Я в одном лице: прокурор, арбитражный и уголовный судья, и по совместительству исполнитель, точнее, сам уже наказанием не занимаюсь, для этой работы имеются в штате шныри. Они у меня, как твой начальник службы безопасности, на приличном окладе! Трезво понимаю: не додай им денег, меня завалят, даже бровью не поведут. Вот поэтому еще и живой! Если подвести черту — моя жизнь одна мышиная возня. И ты выбрось дурь из головы, ищи другой способ уладить свои дела.

— Нет времени ждать, когда на голову Морозова упадет камень.

— Ты спросил совета, я его дал. Не забывай, что с этим грузом тебе придется жить всю жизнь. Я тоже не святой, грехов хватает, пытаюсь не ворошить прошлое, — и выпил бренди. — Продай один завод, отдай деньги судье, они для твоего кармана копеечные и начни жить по-человечески, как все нормальные люди живут, а то встаешь с думами, как сохранить свои богатства, и с этими же думами ложишься. День сурка! Там, — кинув взгляд на потолок, — Богу твоя запорная арматура для подводных лодок не нужна, он спрашивает совсем за другие дела.

— Глаголешь как батюшка на проповеди, видно судьба у меня такая, как и у тебя, всю жизнь быть смотрящим. Стало быть, до конца жизни нам нести свой крест. Но все равно спасибо за науку, буду думать.

— Думай, на то и дана человеку голова, чтобы ей думать, а не фуражку на ней носить!

Глава 4

Ермаков, открыв дверь кабинета начальника ФСБ Мазикова, только хотел спросить разрешения войти, как генерал рукой предложил ему сесть на стул.

— Докладывайте, что там у вас? — произнес он недовольным голосом.

Ермаков вкратце доложил о расследовании убийства судьи Морозова, ведь ничего нового у него нет. Единственная ниточка, которая поможет пролить свет на расследование преступления — заключение судмедэксперта. Пользуясь, случаем, попросил генерала предоставить распечатку телефонных разговоров судьи. Ведь данная категория людей всегда под контролем ФСБ. Генерал пообещал ее дать, но только в пределах статуса судьи: семейные разговоры и личные интересы огласке не подлежат, сослался на неприкосновенность личной жизни граждан. Ермаков понимал, ждать конкретной помощи от ФСБ — это что плевать на ветер. ФСБ, конкурирующая фирма, сама жаждет раскрыть преступление — конкретные факты от полиции утаит. В лицо улыбаются, а за спиной плетут интриги. Чекисты — старшие братья, приходится им подчиняться. ФСБ — «коммерческий» отдел в системе карательных органов. «Ни рыба, ни мясо» — такими словами в их адрес выражался Фёдырыч, когда дело касалось помощи в раскрытии преступлений. А мэтр осторожничает, прикатил на своем «Поло» прямо к подъезду, даже в квартиру не зашел. Никому не доверяет, а может, он прикрывает ему спину. Ведь я лезу во все щели, как и он, лез, когда служил в родном отделе. Пострадал за свое эго, не стал стелиться под начальство, принял решение уйти со службы. Положа рапорт на стол кадровика, на прощание высказал ему слова: «Идите вы все лесом». Он на оперативной работе съел ни один пуд соли, а его обвели как школьника, и обвел сам начальник милиции. Этот случай и стал конечной точкой в его карьере. Генерал вручил ему в руки телеграмму за подписью министра МВД России, приказав срочно изъять важный документ у представителя президента. Некая страховая фирма выдала чиновнику в качестве премиальных круглую сумму денег. То есть взятку. Гуру возразил генералу, объяснив, что изъятие любых документов проводится в рамках уголовного дела, а его нет. «Дело пахнет керосином» — высказал он свое любимое выражение. Ему как исполнителю светит уголовная статья — увольнение из органов радостью покажется. Но генерал играл в свою игру, развел гуру в темную, якобы чиновник в курсе этой злополучной московской бумаженции, нужно только к нему прийти и он ее добровольно отдаст. Выполним приказ министра. А в столице, кто заинтересован в судьбе чиновника, пусть с ним тет-а-тет разбирается, наше дело сторона, брал ли он взятку, или это все лишь очередная борьба за чиновничье кресло. Ведь быть представителем президента —значит ничего не делать и ни за что не отвечать, но получать огромные деньги. Претенденты занять денежное кресло стоят в очереди. Фёдырыч без задней мысли выложил документ на стол представителю президента за подписью генерала. Он, прочитав «филькину грамоту», набрал номер генерала и высказал в его адрес пару «ласковый слов». Со слов Фёдырыча, первое, что пришло ему в голову: попал в жир ногами, генерал его втянул в свои закулисные игры. На деле так и вышло, генерал в трубку его отчитал: «Ты как оказался в кабинете государственного чиновника, самоуправством занимаешься?!». Разговаривать с гуру на повышенных тонах нельзя — «ранимая душа». Ответ не заставил себя ждать: «Ты сам меня к нему послал», — назвал начальника на «ты». Этими словами еще больше его разозлил: «Никуда я тебя не посылал!» — услышал в ответ. Гуру, выходя из кабинета, обернулся, а ему вслед с наглой улыбкой смотрел чиновник. Фёдырыч такого позора не испытывал за всю свою службу. Хорошо запомнил его напутственные слова, когда он в тридцать семь лет уходил на пенсию: «Опера, не доверяйте большим начальникам, они первыми вас подставят, когда их возьмут за одно интимное место». Разволновавшись, добавил: «В милиции если и остались русские офицеры, для которых честь не пустые слова, то только единицы. Все порядочные менты полегли под Сталинградом», — легендарным городом он называл борьбу с преступностью.

Мазиков, провожая Ермакова, пообещал, что органы безопасности окажут помощь полиции в раскрытии преступления, сославшись на своего зама полковника Шорина. «Раскрыть убийство судьи Морозова для органов — дело чести», — закончил он речь на высокопарной ноте.

Ермаков, выйдя из кабинета, подумал, время только потерял, а еще идти на доклад к непосредственному начальнику, генералу Жилину: «Представляю его состояние, наверно, готов сквозь землю провалиться. Он, как и все приглашенные гости на свадьбе, входит в круг подозреваемых. По закону органы следствия его допросят в качестве свидетеля, вдруг он и есть тот самый отравитель. Еще неизвестно, как себя поведет в кабинете следователя, когда ему зададут вопрос: господин генерал, а вы каким боком оказались в числе приглашенных? Можно сослаться на покойного: упросил прийти, неудобно было отказать. Могут не поверить. Если чиновник имеет весомый статус, он что должен приглашать на свадьбу к своему чаду сантехника из подворотни? Что с него взять, гаечный ключ?! Свадьба — та же тусовка, где гости как бы себя презентуют, заводят связи. В скором времени люди станут выставлять на торги свои связи. Начальная цена будет зависеть от ранга чиновника. Представляю, сколько стоит окружение президента — начальная ставка с восемью нулями и это еще по-божески!»

Начальник полиции Жилин встретил Ермакова не как обычно — я начальник, ты дурак — а как бы по-приятельски. Попросил секретаршу принести им кофе. Поначалу поинтересовался как дела в семье, он подумает, как улучшить его жилищные условия, стаж службы в полиции позволяет решить этот вопрос. Ермаков, слушая генерала, подумал, что он первый подозреваемый в убийстве судьи. Все основания налицо: крутится, как уж на сковородке, проявляет заботу о его семье, пообещал улучшить жилье. С какого такого перепугу? Генерала гонит страх. Убийство судьи — преступление не рядовое, еще неизвестно, как на него посмотрит Москва — оказался в гуще событий. Скажут, генерал, вы же профессионал, куда смотрели, почему упустили преступника?! Какой из него профессионал, если большую часть службы просидел в кресле начальника. Был бы рядом Фёдырыч, он ситуацию разжевал бы по полочкам и генералу в глаза бы высказал: «Не отнимайте время у начальника бандитского отдела, он без ваших указаний знает что делать».

— На свадьбу был приглашен случайно, — первые слова прозвучали из уст генерала как бы, между прочим. Видно, не мог больше их держать за душой. Ведь об убийстве судьи известно всему личному составу полиции, и о его присутствии на свадьбе тоже. — На совещании у губернатора на перекуре Морозов похвастался, что у него дочь выходит замуж за хорошего парня. Я его поздравил. А он мне и говорит: «Юрий Петрович, приглашаю на свадьбу, отдохнете от службы, выпьем, поговорим по душам». Я еще подумал: ему от меня что-то нужно. На свадьбе не успел с ним пообщаться. Все произошло внезапно, он упал на пол, народ сразу его окружил. С ним за столом сидел прокурор Шувалов. Это он позвонил в скорую помощь. Скорая приехала почти одновременно с сотрудниками ФСБ, ну, а потом ты все видел своими глазами. Я всю ночь не спал, понимаю, тот человек, кто это сделал — гость торжества. Прокурор попросил жениха свадьбу приостановить. Молодым не позавидуешь, на всю жизнь запомнят этот день, он для них радостный и в то же время трагичный, все в одном флаконе. Я попросил официантов ничего не трогать на столах. Эксперты внимательно все осмотрят. У тебя какие мысли по убийству судьи?

— Первое, что поможет прояснить ситуацию — это телефонные разговоры Морозова. ФСБ пообещало предоставить распечатку и то в рамках его служебной деятельности. Смартфон судьи сейчас у следователя, пробьем в нем номера, кому он звонил, и кто ему звонил, установим связи. А они у него обширные в прямом смысле слова. Связи разделим на группы: служебные, гражданские и личные, последним тоже есть вопросы. Со стороны посмотришь — семейная пара живет благополучной жизнью, но в душу каждому не заглянешь. Планирую сегодня же переговорить с женой Морозова, может, что и прояснит. Следователь постесняется задать ей каверзные вопросы не в его компетенции. Надеюсь, ближе к обеду судмедэксперт назовет и причину смерти покойного, каким ядом его отравили. Работы много.

Генерал его перебил:

— Название яда для раскрытия преступления мало что даст. Яд он и есть яд. Сейчас при нынешних временах чуть не у каждого гражданина он имеется, тех же мышей травить на даче. В интернете покупай все, что пожелаешь, хоть танк Т-34. Что я тебе объясняю, ты с этим бардаком сталкиваешься каждый день. Отталкиваться надо от приглашенных гостей. Официанты бегали туда-сюда, тамада все уши прожужжал. Их исключать нельзя, все под подозрением, даже я, — назвав себя, выпрямил спину. — Чувствую себя не в своей тарелке. Следователь меня обязан допросить, сам к нему напрошусь, камень с души спадет. Ты только не увлекайся этим преступлением, по горячим следам поработай, а дальше поручи подчиненным, пусть они занимаются. А то сам в нем увязнешь и весь отдел потянешь, за вас никто не будет раскрывать другие преступления. Звонили из Москвы, к нам обещают направить в помощь оперативную группу. Видать ФСБ подсуетилась, хотят первыми почивать на лаврах, им и карты в руки. Будут напрягать, крепись, опыт у тебя уже имеется, знаешь, как с ними разговаривать: обещай, но тяни время. Они нас не жалуют, всю интересную информацию коробчат, а у чекистов в плане технических возможностей в сто раз лучше дела обстоят. Нам бы их функции — всех авторитетных жуликов за решетку бы отправили, так нет, держат их на коротком поводке, якобы они у них в оперативной разработке, и отговорку придумали — выявляют международные синдикаты. Годами объекты разрабатывают, а они уже пол страны посадили на наркотики. Недавно мне один пограничник жаловался на свою службу. Он начальник пропускного пункта. Как приходит фура с южных республик на его пункт, так она у ФСБ в оперативной разработке, приходится пропускать. У него паренек в звании майора, пять лет осталось до пенсии. Не выдержал бардака, уволился со службы, говорит, совесть замучила. Видать, еще остались порядочные офицеры, не все продались за деньги.

Ермаков пил кофе, слушал генерала и думал, то ли и вправду он искренне говорит, то ли играет. Сам пищит и лезет в фирму «Алур». Вот каким боком ей нужна помощь полиции?! У них рабочие разбоями на дорогах не занимаются. Посмотри на себя, от фээсбэшников ничем не отличаешься, тоже норовишь потуже набить свой карман перед пенсией. Руководство страны сейчас генералов не жалует, тасует их, как карты, четыре года отслужил в одном регионе — поезжай на «каторгу» в другой. Даже в Москве и то понимают: промедли с переводом чиновника годик-другой — и бизнес его подомнет под себя. Высокопарные слова: «офицерские погоны», «честь офицера», где она, эта честь-то, ее уже нет с советских времен, что язык мозолить.