В недрах ангелы не живут

– Ну, и слава богу, если не выберусь, то и погибать одному, – Архимед принялся к обсуждению положения со своим сознанием, как вдруг впереди струны раздвинулись, уступая место «ежику ЧД» поменьше. – А это наша из звездолета для сворачивания пространства выхода или вторая? Хотя первая делает червоточину, а вторая уже всасывает выходящее. Хрен разберешь.

«Ежик», не меняя объема, упрямо шел напролом, расстояние между ними сокращалось, Архимед дотронулся до иголок.

– Ты что, не мог дождаться, когда я выпаду в коматоз? – раздался голос позади, и нежная рука взяла его под руку.

– София, ты откуда берешься? Я думал, ты покинула меня, уже два прыжка тебя не было.

– А я думала, что это просто головокружение от объятий Принца, значит, я у тебя появляюсь, когда выпадаю в осадок. Интересно, кто кого выручает?

– Ладно, все потом, бежать надо.

– У нас скорость падения равна скорости света, так что если побежим, мы окажемся далеко в будущем.

– Так что делать?

– Просто болтать и, желательно, идти в обратном направлении, – улыбнулась она. – Ты куда вечно бегаешь? Не пора ли успокоиться, отдышаться, уже времени не хватает, решил через дыру ломиться? Глупо. Хотя если бы не ты, я давно ушла к Центру Мира.

– Нинка, ты это все рассказываешь здесь мимоходом, почему в нашем пространстве не разговорить тебя о прошлом, летела бы с нами, подучила бы всем хитростям былой цивилизации.

– Нинка? Это кто такая? – она уставилась ревностным взглядом. – Вообще, когда я выпадаю в коматоз, у меня совсем другая жизнь, вечно приходится водить тебя за руку, хотя нет, раньше такого не было. А разговор у нас получается скоростной, потому что ты исчезаешь, или меня находят спасатели.

– Вот и поговорили, – встрепенулся Архимед. – Пора бежать, наша джета пошла навстречу.

– Давай обниматься, в одиночку я не выйду с этой ямы, – София положила руки на плечи и прильнула к его груди. – Удивительно, на вид струны ровненькие до самого горизонта, а под ногами прогибаются, словно лезешь из ледяной ямы.

– А у меня наоборот, но с тем же эффектом. Равнина с огромным бугром, который никак не могу перешагнуть, – усмехнулся Архимед.

На порыв нежности и ответное объятие Архимеда вокруг вспыхнула аура розового цвета, струны зашевелились, словно накачивали воздухом длинные воздушные шарики. Затем их струны под ногами слились воедино, налаживая бугры на ямы, гася амплитуду до идеальной линии. Снова впереди появился рукотворный «ежик».

– Как бы не было приятно в твоих объятьях, но в будущее я не хочу, я его боюсь, – пошептала София.

– А если в прошлое, что надо сделать?

– В прошлое? – она задумалась. – Не знаю, наверное, нет, ведь оно прошло, а в будущее – достаточно выпасть в кому, ты спишь, время идет, проснулся, а будущее вот оно.

– Все, Солнце на горизонте, отпусти руку, в прошлый раз ты меня задержала, и я чуть не застрял в вечности возле Юпитера.

– Ты видел бога? – ее большие глаза еще сильнее увеличились.

– Планету Юпитер, – растерянно повторил он и ткнул пальцем в клубок колец и шестеренок. – Вот он.

– Это он? А я рядом, – махнула на прозрачный шарик. –Зашел бы в гости, ты обещал.

– Я не знаю, где это наяву…

Туман возник из ниоткуда и исчез в никуда, «Азимов» висел на орбите опостылевшего Юпитера.

– Мы снова здесь!? – виртуалки уставились в Красное пятно планеты. – Архимед, что с тобой, раньше на орбиту Земли выводил, мог даже и на поверхность посадить, а теперь, словно магнитом, тянет сюда. Тёма, как там с энергией и скоростью, дежавю не получится?

– Почти отгадали, но падать никуда не собираемся, – коротко ответил он. – Энергии минимально, ЧД постаралась оторвать часть пирога, до Земли не дотянем, корабль находится на орбите его спутника Европы.

– Архимед, ты с нами? – девушки уставились на него.

– Хакер! – Архи, тряхнул головой, сбрасывая невидимую тень забвения, и устремился в трюм.

Бедный малый, снова с еле трепыхающимся сердцем был помещен в анабиозную кабину.

Как приятно делать хорошие поступки! Особенно мирового масштаба

Логово саламандр встретило нас настороженно, все рептилии вышли из пещер и окружили нас плотным кольцом. Они отнеслись к нашему появлению сдержанно, меня знали многие, но среди них моей подруги не было, не было и Знахарки. Мы медленно продвигались к выступу со скульптурами, королевский скат Жреца вел себя по-королевски, отчасти он чувствовал свою мощную броню, что не скажешь о скате Стража. Тот беспокойно дергался, ему ни единожды приходилось сражаться с ними, но легкое поглаживание хозяина навевало благое намерение его опрометчивого пути.

Приземлились у подножия статуй, отцепили емкости, открыли крышки, но движений не последовало. Нас охватил страх, привезти надежду в мертвом виде. Это равносильно тому, чтобы сидеть в пасти дракона и щекотать его в горле. Я запустила перебинтованные руки в огромный жбан и медленно извлекла одну камелию, и, к нашему облегчению, она выпрямила хвост, порезав руку жрецу, который не ожидал от спящей такой прыти. Камелия растянулась лентой и свесила хвост с выступа, тяжело раздувшись грудной клеткой или что там еще было в ее резиновом теле. Саламандры беспокойно задергали лапками, широко разинув пасти, – это был их знак особо сильного потрясения. Жрец гордо стоял, скрывая страх от увиденного. Эти многочисленные раскрытые пасти и глухой дрожащий монотонный рык наводили на мрачные мысли, при этом сильно сжимал рану, а сквозь пальцев сочилась кровь. Одна саламандра выплыла вперед и сомкнула свою пасть на его руке, по самый локоть. Тревожная тишина нависла в логове. Вдруг крик знакомой боли вырвался из груди Клавдия, и он медленно осел без сознания. Страж выхватил ножи, его скат в ярости прошил ряды рептилий и исчез. Королевский напротив – поджал крылья в готовности их распрямить и вонзить лезвия во всех, кто приблизится на расстояние десяти метров. Хвост высвободил диск, и легкое покачивание корпусом придало круговое движение диску, медленно набирая обороты. Он видел убийство хозяина, но мое бездействие и громкий окрик остановил его.

– Спокойно! – закричала я. – Только спокойствие, это дезинфекция. Желудочный сок саламандры обеззараживает раны и быстро останавливает кровотечение. А раскрытые пасти – это просто их милые улыбки от радости.

– Наш оскал в улыбке смотрится приятнее, – выдохнув, произнес Страж. – Действительно, все зависит от размера челюсти и клыков.

– Беззубые старушки – вообще прелесть, – уколола я его.

Жрец приходил в себя, скат убрал боевую позу, но диск по инерции вертелся еще некоторое время, затем, сделав кульбит, прилип к его телу. Водную стихию прошил тихий мелодичный ультразвук, и ему вторило более мощное эхо глубин. Это проснулись наши камелии, они выплыли из кольца саламандр и, выписывая круги, друг за дружкой пели песню любви. Им возбужденно сигналили самцы, поднимающиеся темной тучей с переливом молний серебряных плавников. Мы стали свидетелями того, что не принято у интеллектуальных созданий, – брачных игр. Клубок камелий кружил в танце, завораживая своими лентами, самцы, возбудившиеся, изменяли цвета, как хамелеоны, волна любви и чувства бессмертия остановило время. Лишь одна точка под шумок, поспешила незаметно уйти из каньона скрываясь в бирюзе вод.

– Вот и все, я сделал, что смог, для искупления вины афалий перед этим миром симбионтов, – с легким вздохом произнес Жрец.

– Вряд ли, – все посмотрели на меня, даже саламандры повернули головы в мою сторону, ощутив мое эмоциональное состояние. – Им не выжить.

– Почему? – взгляд Верховного просверлил меня насквозь.

– Вы видите хоть одну гистамину? А они нужны для питания зародышей камелий, самки-матери через пару циклов умрут, питания нет, и выбраться мальки самостоятельно не смогут. Поди найди в этих дебрях их трупы-колыбели.

– Чтобы выносить личинки гистамин, саламандрам необходимо десять циклов – это брачный танец на гробах, – подлил масло в огонь Принц.

Жрец резко выпрямился, несмотря на слабость, выбрал саламандру постарше и принялся что-то ей объяснять жестами, затем достал из сумки инструменты, показывал себе на живот, запихивал попавшиеся листья себе в рот. Мы стояли в стороне, раскрыв от изумления свои рты, но с него получился неплохой лингвист-переводчик: саламандра тут же пропищала на своем и приступила к пересказу всего услышанного и понятого своим подругам.

– Что это было? – встретили Верховного одним вопросом на двоих.

– Я попросил, чтоб они выследили место посмертной спячки самок и перетащили их в пещеру. Я к этому времени подготовлю подходящую пищу для зародышей и, вскрыв мамаш, мы выкормим их сами. После ста циклов они будут способны к спариванию и вынашиванию как своих детенышей, так и их гистамин.

– Ха. Так легко не бывает, им нужна температура тела или воды более тридцати градусов, а здесь только двадцать восемь, – Принц показал на живой термометр, которые имели все Стражи, представляя собой моллюска меняющего цвет панциря от влияния температуры. – Так что придется тебе, искупитель вины афалий, с ложечкой «за папу», «за маму» нырять в сероводородные слои и кормить младенцев под присмотром настоящих родителей.

– Да, медь, с вами не соскучишься, – почесал свою репу жрец. – Хотя бы самки до своей кончины успели подкрепится, а то склеят ласты в этих страстных многочисленных объятиях такого стада самцов.

– Ладно, не так печально, как кажется, – радость вернулась в мои уста. – Вон Валерион летит на своем лайнере с мешками лангустов в эскорте с Андромедой. Этой порции хватит на ближайшие десять-пятнадцать циклов, ну, а там и скальпель тебе в руки, и рыжие бестии в подруги.

Передразнила его поговорку или посыл, туда, куда не все хотят идти по собственной воле. Дружный смех разрядил обстановку и вселил веру в лучшее.

– Осталось дело за малым, спасти самих афалий.

. . .

Долго мучилась я с Андромедой, пока уговорила плыть к Лону Матки. Она мотала головой, рычала на меня, то ли сердилась, то ли опасалась стражей, но поддалась на уговоры. Полцикла она плавала по каньону и плато, собирая с оскудевших плантаций питательные продукты, известные только ей. Я с другой рептилией в это время сгоняла к водовороту за порцией кала циклопов.

Прибыли к Лону. Неспеша всплыла из глубин одна, осмотрелась. Охрана расположилась на островке в небольшом воздушном пузыре, а так как мальков не было больше пяти лет, то и саламандры не появлялись. И они беспечно, азартно играли в кости. Я слегка пискнула ультразвуком, ко мне присоединилась Андромеда. Не снижая скорости, она вошла в отверстие Лона, а я врезалась в ее края. Они оказались как живые, мягкие и пушистые, но ушиб плеча все же получила. Стража не повела даже ухом, продолжала пылко что-то доказывать друг другу в своей правоте. И, к моему удивлению и огорчению, через пять минут саламандра вышла из Лона в состоянии глубокого обморожения, даже ледышки успели образоваться на ее когтях. Долго не думая, я ухватилась за ее шею и потащила в глубину теплых вод, тело, согнутое чуть не в кольцо, крутилось в водном потоке. Эту карусель заметили стражи. Пока они цепляли обмундирование, седлали скатов, мы успели исчезнуть из вида. Но не тут-то было, как говорил Принц, каждый афалий страдал от нехватки одной из составляющей жизненной Радости – развлечений. Они, идя на риск, погрузились на пятнадцатикилометровую глубину, настигнув нас в горячих водах. Саламандра оттаяла и выпрямилась, но в себя не приходила. Все мои усилия произвести реанимационные операции не увенчались успехом, она умерла, но я не хотела это понимать и тащила все глубже и глубже.

Легкий разряд тока прошелся по телу, это скаты выпустили в нас, спасло большое расстояние. Второй удар парализовал мне ноги, судорожные сокращения прошлись по телу мертвой саламандры. Я уцепилась в нее сильнее, обхватив за грудь.

– Вот так встреча! – восторженно крикнул страж. – Это тот уродец, которого сожгли на костре.

– Не может быть? – удивился второй. – Как же он тогда предстал пред нами живым, но не здоровым.

– Вспомни, его сжигали за колдовство, вот оно в действии, сумел уйти от возмездия, но от меня не уйдешь. Держи моего ската, что-то он неважно чувствует себя в его присутствии, а я свяжу эту бестию покрепче, пока паралич не отошел.

– Погодь, дай я еще разрядом пульну, видно, его магия бессильна против тока.

– Если только слегка. А то убьешь, труп тащить не интересно, круто живым доставить его в Город.

– Гибу-у…! – не окончила я свой могучий окрик.

Ток опередил. Ультразвук резонансом ударил лишь по ушам моим и рептилии, чешуя на ней противно завибрировала.

– Вот она магия в действии! Опомнился страж, – у меня больной зуб выпал.

– А я, – замялся второй. – Я расслабился.

Разряд оказался сильным, врезал в ноги, прошелся по спине и ввинтился в мозг фейерверком. Руки конвульсивно сжались и сдавили грудную клетку рептилии. Андромеда от удара словно превратилась в стальное бревно, словно гигантский червь, напрягла мышцы, и я ощутила легкие удары ее сердца, разряды тока пробудили его. Еще тридцать секунд тишины, пока приходили в себя от моего магического слова, и легкие саламандры раздулись, втягивая капельки кислорода с ресничек жабр, выпустила пузырек в воду для меня. Я наклонилась в него и, пока он не успел убежать к небосводу, сделала вдох. Страж тянул руки с веревкой ко мне и попал в клыкастую пасть. Андромеда рывком выскользнула из моих объятий и сбила хвостом нагло сидевшего свесивши ноги второго стража на крыле своего ската.

– Стоять! – вскрикнула я.

Я не хотела их крови, но и свидетелей оставлять нельзя. Андромеда замерла перед своей жертвой, она уже знала значения многих слов афалий.

– Я, Софэлла, дитя афалии и саламандры, на сей раз дарую вам жизнь, – с грозным видом и жестами произнесла я.

Развернулась к ним в пол оборота, распустив длинные волосы в плотных вязких местных потоках вод, покачивая головой, они опускаться не желали. Присев на саламандру, придвинулась к ним.

– Но если вы расскажете о нашей встречи, то я прокляну на все времена вашей жизни от сего цикла до циклов в потустороннем мире, а жизнь нынешнего мира прервется в тот же миг, когда уста ваши произнесут мое имя. И я вас встречу уже в другом качестве и облике, – выдержала паузу. – Запомните это имя, и пусть оно будет для вас сплошным кошмаром, имя – Софэлла.

После моей речи они, не обнаружив своих скатов, на ластах устремились вверх, кислорода должно хватить. Ну, если не хватит, я не виновата, видит Юпитер, смерти я не хотела, а спасать из коматоза – это их прямая обязанность. Меня больше беспокоили последствия нашей дерзкой вылазки. Лоно не принимало нашего преподношения, не пускало к себе их кормилиц, это говорило само за себя – закат рассвета цивилизации афалий.

Так получается всегда, когда стремишься к лучшей жизни, убирая все препятствия на своем пути, не замечаешь, как заодно отрезаешь лучшее, что имел, и не найдя светлого будущего, уже некуда вернуться. Может, порой лучше обойти завал или наклонить голову?

На Европе

– Что ж, начнем сначала, – вздохнул Архи. – Без таяния ледника не обойтись.

– Я говорил, что надо забрать лайнер, повторили бы по старому сценарию, – пробурчал Хакер.

– Он занят на орбите, – таким же тоном ответил Архимед. – Тёма, можешь связаться с ним?

– Не-а, у него переломано все, хорошо, что автопилот да сенсор работают.

– Тогда начинай лекцию о спутниках. Что не так на Европе, почему тянешь к ней? – поддержал Хакер.

– Скорее, Архимед что-то забыл здесь, останавливаясь на передышку. Да, при выходе из гиперпространства мы всколыхнули пространство-время, датчики сообщили о слабом всплеске искусственного энергетического сигнала, теперь вроде совсем тихо.

– Неужели кто-то есть? – тревожно съерничала София, закинула ногу за ногу, оголяя бедра, принялась шлифовать ноготь.

– Вряд ли, такие шумы идут всегда при выходе, будто мы делаем рану в живом организме Вселенной.

– А был ли он, когда мы улетали с Земли? – задал вопрос Архимед, не отводя глаз.

– Уже поднимаю архивы, но это займет время, плюс показания датчиков не сохраняются долго, – через паузу добавил. – Приношу извинения, я был занят управлением и лекцией о полете в гипере, между прочим, по вашей просьбе. Так что, если че, я не виноват. За радиоэфиром не следил.

– Делов-то, сопоставить таблицы содержания элементов таблицы Менделеева, – пробурчала Софья, откусывая край ногтя и поддерживая тон подруги. – Хотя зачем они нам, лучше посмотри, где больше дейтерия накопать можно. Блин, из-за вас ноготь сломала.

– Хакер оклемается, больший нарисует из титана.

– Лучше новые ножницы.

– Садиться будем на Европу, данных о подтверждении искусственной энергии я не нашел, – выдал через добрых полчаса Тёма. – Зато это водный спутник, воду легче фильтровать, мы сможем взять ее для дезинтегратора, у нас есть глубинный бур и пять километров термотрубы, и атмосферу из чистого кислорода, хотя и очень редкую.

– На дезинтегратор также нужна энергия, – вмешалась София. – Сколько тысяч кубов воды необходимо натопить, чтобы отфильтровать дейтерий?

– Лучше сразу кислород всосать с поверхностного озера, – высказалась Софья. – Да и на Ио за серой. Химический двигатель быстрее доставит, чем годами чистить болото Европы.

– На химию я не согласен, экологию нарушать, –сердито возразила София, глядя на свои ноги. – На кожу действует негативно.

– Достали блондинки.

– Да пожалуйста, Софья ты меня покрасишь в шатенку?

– Идем, пусть сами решают, где умирать биологическому материалу.

Исчезли в гибуке.

– Значит, решать вам, людишки, – Тёма заразился болтовнёй девчонок. – Для закачки и очистки часть тяжелой воды придется отправить обратно на дезинтеграцию, понадобится от года до трех, все зависит от ее состава, чтобы собрать минимальный запас. Плюс полет…

– Пустить звездолет без торможения и сойти на орбиту Земли, вызвав лайнер. – Софья не удержалась и выглянула одной головой. – Приемник его способен принять сигнал с орбиты Луны.

– Я не намерен терять звездолет, – грубо ответил Архи.

– Через 8 лет, – словно не замечая грубость Архимеда, Софья продолжила, медленно поднимаясь белой ипостасью, –звездолет, обогнув Солнце, вновь сблизится с Землей, и мы сможем его подзарядить и перевести на околоземную орбиту. А садиться на спутник довольно стремно, дейтерий возникает от радиации, а подо льдом ее нет. Придется тратить энергию на топление поверхностного льда. И так чуть успели ноги унести, вдруг и там заброшенная военная база? Без вооружения летать опасно-о, космос очень даже зло-о-й.

– Лайнер уже не тот, он скоро вообще рухнет на землю, – осведомил Тёма. – Глайдером можно попробовать.

– Да, выбор небольшой, – вздохнул Архимед. – Лететь три года, бросить корабль в открытом космосе, за пару минут перескочить на глайдер, пока он не ушел от Земли. Затем ждать корабль восемь лет, при подлете быстренько, за 3-5 минут, зарядить его от батарейки гибука и спустить на Землю.

– Почему от гибука? У нас…

– Если все батареи, что влезут в глайдер, соизмерить с батареей «Азимова», то так оно приблизительно и будет выглядеть. Забыла, сколько мне пришлось мотаться по маршруту Киев – Тибет.

– Получив крохи энергии, звездолет может использовать гравитационное поле Луны и Земли, произвести торможение, – немного запнувшись, Хакер добавил. – М-да, не получится, за раз не затормозишь, а уменьшив скорость, дольше придется ждать его на втором круге. Получаем, что одна заправка в восемь лет. И таких минимум девять.

– Ну его, корабль! – в сердцах выкрикнула София. – Главное – сами вернемся, а звездолет наши потомки спустят, двумя-тремя глайдерами доставят больше необходимой энергии.

– Вот для этого мне и нужен этот корабль, чтобы у нас с тобой были эти потомки, – Архи обнял виртуалку за плечи и нежно поцеловал в щеку.

– Но мы… то есть ты можешь…

– Тсс, – приложил палец к ее губам. – Я верну тебе твое тело, знаю, догадываюсь, где оно, а иначе зачем мне жить? Племенам хватит моих открытий не на одно поколение. Ты в гипере сама сошла здесь, этим указав на свое присутствие в этой области космоса, было бы дальше, утянула бы меня в «омут», даже не спросив.

Тёма раскрыл рот, но сказать не решился, хотя так хотелось напомнить Архимеду разговор о Нинке.

– Спасибо тебе! – София обняла так сильно, что он невольно крякнул.

– Решено, садимся на Европу, – перебил нашу мыльную историю Тёма.

– Неужели я смогу спокойно прилечь на Эврику?

Все уставились на Архимеда.

– Эуропа, так звали Эврику, пока Донжуан не поменял ей имя.

– Так вот почему тебя тянет на Европу, изменщик проклятый, – бросилась на него виртуалка, но попала в крепкие объятия.

– Пробурим скважину и опустим термотрубу, вода сама под давлением льда заполнит корабль, – словно не замечая наши поцелуи, рассуждал Тёмыч. – Главное – не забыть открыть иллюминаторы, чтобы излишки вылить, а то от напора и корпус может лопнуть.

– Э-э, может не стоит? По куску льда натопим, на сколько энергии хватит, затем дезинтегратор включим и водородное топливо снова пустим на плавление льда по чуть-чуть, а дейтерий прибережем на полет к Земле. Получится дольше, зато гейзер не превратит нас в ледяной замок с километровыми стенами, – встрепенулась София, вырываясь их моих объятий.

– Сомневаюсь, что вода ударит гейзером. Как может лед выдавить воду на поверхность, если он легче воды на одну десятую.

– Вот и поладили, разговор вошел в русло пятого Архимедова пункта. Даю корректировку маршрута, время прибытия, м-да, двадцать дней восемнадцать часов.

– Обрадовал. Ладно, зато есть время просканировать спутник, – шмыгнула носом девчонка.

– Энергию прибереги, чем разогревать лед будешь?

– Архимед лед задницей растопит, когда приляжет на Э-у-ро-пу, он у нас теплокровный, – растяжно, с издевкой предложила София.

– Тогда с вас дополнительный паек из гидропоники.

– А-а…

– У-у…

– Стойте! Снова Европа шумит. Эврика волнуется.

– Тогда точно нам туда, не ГИПС же просит помощи.

– Логично.

Посадка прошла успешно. Малое ускорение свободного падения спутника сыграло нам на пользу. Гладкий лед, немного оплавленный дюзами реактивной тяги, сверкал зеркалом в лучах Юпитера. Архимед с Софией вышли прокатится на коньках. Виртуалка создала их достаточно прочными, правда, радиус действия – не более десяти метров. Эмоции захватили обоих, смех пробивался через скафандр и разносился в редкой атмосфере. Особенно когда Софья раскручивала, как игрушку, вокруг себя Архимеда или поднимала над головой. Получилось неординарное фигурное катание, где партнер-женщина вертела мужиком, как хотела. Плотный скафандр особо не стеснял в движениях, и Архимед в отместку, улучив момент, запустил волчком ее на сотню метров вперед, а учитывая низкую гравитации, меньше чем на Луне, она скрылась из глаз. Сам – в противоположную сторону. «Потеряв коньки», он влетел в ближайший кратер. Попотев изрядно, с трудом все же вылез. Слава богу, Софию не пришлось искать, она просто припечаталась в торос и вернулась назад.

– Эй, туристы! Возвращайтесь назад. Есть новости, – прокричали динамики в шлеме, чуть не вынесли мозг.

– Мог бы и потише, – пробурчал я. – Так и оглохнуть можно.

– Ха-ха. Я вообще-то по привычке в наружные трансляторы говорил. Забыл, что атмосферы почти нет, а усилители автоматически перешли на внутреннюю связь, – оправдался Тёма.

– У меня так же есть новость, – подъехала Софья. – После твоего броска я улетела на два километра и там в расщелине обнаружила жидкий кислород. Запасы похоже малы, но есть перспектива. А что у тебя?

– Дейтерий на спутнике тоже есть, и чем глубже, тем больше.

– Но это противоречит его образованию, – встрял в разговор Хакер.

– Вот то-то и оно. Тяжелая вода образуется от космической, особенно солнечной, радиации, но с глубиной должна падать. Вывод: в центре спутника радиоактивное ядро и вода подо льдом должна иметь высокую концентрацию дейтерия и трития.

– Ну и прекрасно, бурите, а мы еще покатаемся, – Архи подхватил Софию под руку, и они умчались за горизонт.

– Алю! Без тебя у нас ничего не выкапывается, – прогремел снова Тёма.

– Потом, все потом, когда еще получится покататься на катке в десятки-сотни километров, – смеясь ответил он. – И с таким низким G. Мой прыжок до двадцати метров получается и высотой в десять.

– Надо туры выходного дня открыть и возить сюда сельчан, – подзадорила Софья. – Тёма, отполируй нам этот спутник, а то каток немного горбатый, приходится больше летать, чем кататься.

– А волшебное слово?

– Приказываю! – крикнул Архи.

– Жесть, вообще-то я имел ввиду «спасибо». Дождешься от вас благодарностей. Тогда приступаю сейчас: пока энергия есть, приказы не должны игнорироваться.