В недрах ангелы не живут

– Молодец, малек! – хлопнул его Джорданий по плечу. –Мы уже рассчитали границу нулевой гравитации. И если бурить выше 30 километров, по расчетам молодого афалия, давление упадет до нуля – это и будет поверхность жидкости, а лед поднимется на 10 процентов выше в связи с низкой плотностью. Значит, максимальная толщина льда 33 километра. Коперний, ты не против перейти ко мне на кафедру?

– Наука всегда граничит с безумием, и без смелых гипотез она стояла бы на месте, – произнес Клавдий. – Когда-то и огонь был ересью, город на плотах в пузыре вообще был никому не нужен, ат нет, теперь мы здесь плавим металлы, изготавливаем необходимые принадлежности. Кто знает, что мы сможем еще изготовить для улучшения жизни, когда выйдем за ледяной покров…, – он повернулся к Бруно. – Как ты говорил? Ах да, планеты. Даже в случае неудачи мы будем иметь природный морозильник с очень низкой температурой ледяного космоса, где можно проводить опыты.

Выйдя за пределы ледяных оков… Может, тогда и подтвердится легенда о суше без воды?

Довод был очень весом, с легендами никто не спорил, и зал затих на добрые пять минут.

– Давайте расчеты всех вариантов, – снова нарушил тишину Клавдий. – Чем мы можем сейчас помочь, если они живы?

А стоит ли ломать оплот афалий, разрушать Город? Без него наступит анархия, станут заводы товаров первой необходимости. Восстановление займет не одно поколение. И прежде всего, почему мы должны им помогать, может, они злобные твари, – подвел итог старший архивариус. – Стоит ли губить наш мир ради призрачного Мира Предков на Земле. Мы выросли здесь, тысячи афалий счастливы, заняты работой, исследованиями…. А там что? Бескрайний лед или бескрайняя пустота? Земля предков из легенды, ну и что с того? Здесь наш мир и наше место.

Зал погрузился в обсуждения, афалии мелкими группами говорили свои предложения, затем подходили к Верховному и, получив резюме, уходили прочь, на дальнейшее обсуждение и выдвижение новой стратегии. Вдруг послышался возглас.

– От землян уже более трех часов ни звука. Может, кто-то пошутил? Где наш эхолот? Мы позабыли о нем совсем после неудавшегося сканирования небосвода. Может, это в него кричали вольные скитальцы на манер Бога?

– А и правда, – остановил дискуссии Клавдий. – Срочно притащить его к Городу и найти ту дыру в небосводе от их бура, если она есть. Это будет подтверждение их реальности.

. . .

– Их молчание означает, что они технически в каменном веке, – предположил Тёма.

– Но у них есть ласты и… – София смутилась, покраснев. – У мужчины возле бура я заметила кольцо с художественной резьбой… на мужском достоинстве.

– Ну, ты смотри, какая внимательная. И какая же там резьба – левая или правая, и под какой ключ? – прищурив глаз спросил Архимед.

– Идиот.

– Ладно, пошутить нельзя. У нас дед тоже украшения кует, а Соломон резные изделия с дерева стругает, но мы все же на стадии дикарей.

– Значит, помощи не ждать. Я практически завершил инвентаризацию складов и оборудования корабля, но подходящего пока не обнаружил. Достать дейтерий из воды мы не сможем, надо собирать кислород и лететь на Ио за серой или ионизированной плазмой, – с горечью подытожил Тёмыч. – Лед оказался очень бедный на него, чистый выход получим 0,5% в месяц. Необходимое количество будем накапливать в течение двух с половиной лет.

– Я предлагаю не спешить взлетать, пока давай транслировать им все о себе, о племенах, что мы делаем и что нас окружает. Они будут знать о нас и, может, чем-то и помогут. Сообща что-либо придумаем. Ты не против, Архимед? – спохватившись, София добавила. – Тёма, а ты уверен, что мы смогли пробить ультразвуком 40 километров льда?

– На все сто! Еще, может, и глушанул их. Ой, я и не подумал, рыбу-то глушат взрывом. Извиняюсь за сравнение, в воде звук сильнее давит на органы слуха и мозг.

– Ты че, совсем выжил из ума? Железяка! – вскипел Архимед.

– Ну вот, моя шутка не прошла. Признаю, твоя с резьбой круче.

– Все вы мужики одинаковые, глупые и без тормозов.

– Прекратить болтовню. Тёма, проверь настройки, увеличь чувствительность сонара, он работает еще не на пределе, я смотрела параметры. И не перечь! Да вытягивай шланг из скважины, пока и его не потеряли. Вот и будет вам шахта, – заменив Софию, отдала приказы Софья. – А ты Архимед или нет? Включай мозги, посмотри карту Европы и найди трещину побольше и поглубже, туда спустим корабль. Отправим тебя в забой, опыт уже есть, а при такой силе тяжести не кубовые, а десятикубовые айсберги льда вынесешь. Хакер, посмотри, чем лучше колоть лед, резать будет плохо, снова примерзать успеет.

– Трещину у Эуропы первым Ярик обнаружил, – улыбнулся Архимед. – Хватит гайки зажимать, резьбу сорвешь, раскомандовалась.

– Лучше накручивай, да помедленнее, – подхватил тон Хакер.

Далее снова посыпались колкости по разным адресатам.

– Есть глубокий каньон, – остановила пошлости София. – Посмотрите на карту, здесь ширина достигает пяти километров, значит, и глубина будет не менее. Только как вы собираетесь садиться в нее, кораблю нужна ровная площадка?

– Маршевыми двигателями растопим лед, затем присядем на гравинаторах, – предложил Хакер.

– Тогда лучше талую воду всосать на борт, пусть конвектор начинает работу. Мы можем вообще сделать колодец под собой. Ну как, я могу называться Архимедом? Вернуть былую славу себе.

– Можешь. Воду топить и поддерживать тысячетонный корабль на весу нам никакой энергии не хватит, да и прокачанную простую Н2О куда-то сливать необходимо, которая, в свою очередь, добавит веса.

– Все, уговорила, иду в забой, главное – есть соседи, скучать не дадут.

– Главное, чтобы они имели возможность с нами беседовать.

– Главное – вовремя ставить распорки, чтобы шахту не сдавил лед, как наш бур, – оглушил всех своим предостережением Хакер.

– Но если в колодец к нам ворвется вода, тогда мы надолго останемся в собеседниках, – встряла в разговор София со своим опасением.

– По моему закону, то есть по закону Архимеда, лед легче воды на 10%, значит, опускаться ниже четырех километров не стоит, завершим остаток термотрубой. Далее бластером, прикрепив его на конец.

– Архимед-то не настоящий, – возликовал Тёмыч. – После десяти километров лед сжимается, необходимо оставлять воду и подогревать ее. Кто прорежет лед, не утонув под водой?

– Они! Отправим им фазер с включенным узким лучом на минимуме, они его развернут и вырежут дыру пошире, афалии как-то могут дышать под водой.

– Проплыв десяток километров, вода снова начнет замерзать с подъемом, и они замуруют себя в коконе. И еще. Как они нас найдут и направят луч точно на нас?

– Это не ко мне. Это вопрос к знатокам. Тёмыч, ты как?

– Как что, так Тёмыч: и выкапывать, и закапывать. Кстати, дейтерий замерзает при температуре +70С.

Во-вторых, заряда батареи не хватит даже на погружение.

В-третьих, если он будет включен, смогут ли они его словить?

В-четвертых, как они узнают, в каком месте его ловить?

В-пятых, твое любопытство здесь не к месту.

– Час от часу не легче.

Связь налаживается

Любопытные афалии группами массово выплыли в разные стороны Города и прочесали все уголки небосвода на десятки километров. Вскоре было обнаружено странное, круглое, с облаком вонючего газа отверстие. Благодаря этому газу и его быстрому смешиванию с водой, успевшему раствориться на добрых пару сотен метров, оно не замерзло и не смешалось с вековыми пластами льда. Также афалии нашли на вторчермете проржавелый эхолот и доставили к отверстию.

После смерти мага Сергия исследования ледового небосвода были остановлены. Его аппарат не мог пробить лед глубже тридцати двух километров. Им были обнаружены многочисленные поры во льду, но размер их тянул не более полукилометра в диаметре. Подтверждая легенды о «ледяном космосе», только интерпретация оказалась другой, ледяной не потому что вакуум космоса имеет абсолютный ноль, а материальный лед. И все иные миры находятся в полостях с горячими ядрами.

Гипотезу Джордания отделяло от открытия всего три километра до поверхности Европы. Маг Сергий скрупулезно составлял карту небосвода с указанием всех полостей, местами через карту проходили полосы поверхностных бездонных (если смотреть изнутри) трещин.

Аппарат сканирования представлял собой шар в два метра диаметром с четырьмя трубками, торчащими в разные стороны, заканчивающиеся огромными раструбами в одном направлении. К нему присоединялась труба с баллоном высокого давления, клапан которого открывался от механической трещотки, создающей частоту ультразвука. Весь аппарат находился в подготовленной высеченную полость и плотно прилегал ко льду. Производились краткие подачи высокого давления воздуха, и ультразвуковая волна, усиленная раструбами, проникала в толщу ледяного небосвода. Но самое интересное, что в это время в шаре сидел сам Сергий в толстом меховом воздушным коконе. И когда усилитель отключали, он снимал звукоизоляционный шлем и вслушивался в принятые сигналы, строго следя за секундомером. Но однажды что-то пошло не так: не отключились баллоны, мощный ультразвук взорвал его мозг.

Сколько раз он просил выделить средства на изготовление нового, более мощного и усовершенствованного, чтобы проверить глубину расщелин. Он собирался разделить аппарат на две части, приемную и излучатель, разнести их на большее расстояние, чтобы выходящая волна не глушила оператора. Если бы ему удалось построить новый, а он по расчетам должен пробить до шестидесяти километров льда, то весь мир афалий узнал бы о пустой Вселенной, и что живут они в ледяном шарике спутника под названием Европа. Может, тогда и переменился бы уклад жизни, и ожили старые забытые легенды.

Эхолот после очистки от ржавчины и грязи готов к работе. Нашли помощников Сергия и под их бурные протесты усадили в шар. Еще свежо у них видение, когда открыли они полость с магом, из головы которого с лопнувшими глазами вытекали мозги. Но в данный момент было гораздо безопаснее. Сначала через пневмоусилитель глашатого, который извещал народ об указах Верховного, направляли передачу звуков на поверхность, далее афалия залазил в шар эхолота и прислушивался, ожидая ответ.

. . .

– А говорили, что они дикари, вон сколько льда пробили, одним горлом не возьмешь. Тёма, добавь больше звука, – попросил Архимед.

– Звук на пороге с шумами приемника не поможет.

– Сам хоть слышишь, чего говорят?

– Пару фраз: Клавдий, афалии, город, рады, плавить способны километр. Бред какой-то.

– Надо ниже опустить приемник, – задумался Архи. – Давай я заброшу бластер в шахту, на пару километров протопит лед и опустится твой приемник ниже. Ради сближения народов можно и пожертвовать одним.

– Иды и здэлай это, попытка нэ пытка. Сказал товарищ Сталин, – усмехнулась психолог Софья.

– А ты не вмешивайся в разговор умных людей. Продолжайте вести монолог, беседы с афалиями. От тебя многое зависит, как нас встретят: сожжением на костре или пирогами из лангустов.

– Сколько можно, уже семь часов не выключаюсь. На болтовню вся энергия уйдет и на взлет не хватит. Кстати, все равно встречи в ближайшие десять лет не будет.

– Отставить паническо-хандрическое настроение – это приказ!

. . .

В зале заседаний снова все в сборе.

– Гости на самом деле с небес, – объявил Верховный. – По их рассказам, они с легендарной Земли, и нет основания этому не верить. Вот помочь мы им ничем не можем: толщина в 40 километров – это для нас невероятная толщина.

– Они могут сами пройти десять, – возразил Граций.

– А сколько мы?

Бурная дискуссия резко прервалась, в зал ворвалось страшилище и ужас водного мира – Софэлла, следом Валерион и, сражаясь с охраной, пятясь задом, появился Принц, самоотверженно защищая их целостность и невинность.

– Отставить! – громоподобно скомандовал Клавдий. – Стража! Покиньте помещение! Они пусть остаются.

По местам прошелся шепот тревоги, многие просто застыли, не веря своим глазам, что перед ними стоит та, которую сожгли на костре.

– Софэлла, прошу объяснений и цель вашего визита, – губы его слегка дрогнули, выдавая нервное напряжение.

– Я знаю, как с ними нормально говорить.

– Черная саламандра!

– Кто в этом сомневается.

– Хватайте ее да в огонь.

– Расчленить надо, огонь ее не берет.

– От нее все беды.

Зал зашумел, словно водоворот бездны.

– Верховный с ней заодно!

Выкрик последнего заставил всех вздрогнуть в испуге, и в зале проскочила минутная пауза гробовой тишины.

– Говори, – совладав с собой, спокойно сказал Клавдий, хорошо зная последствия этого события. Особенно, когда он назвал ее по имени.

– На склоне пропасти мы с Валерионом успели перехватить их бур, со стекляшками глаз. Поэтому они и узнали про нас. Пришельцы видели меня и Валериона и слышали наш разговор. Значит, и мы можем им говорить через него. Мне нужно два афалия на скатах с сетью для перевозок.

И, не давая опомниться, развернулась к выходу. Двери распахнулись, стража вытянулась вдоль стенки с выпученными глазами.

– Не верьте ей! – вскричал сивобородый Инквизитий вслед. – Это она их и привела, бестия, вначале Лоно прокляла, теперь и до нас добралась.

– Она пришла, чтобы спасти нас! – рявкнул Клавдий.

– От чего? – не унимался инквизитор. – Не было б ее, жили бы спокойно. За последние годы мы сами смогли управиться с многими опасностями в бескрайних водах. Например, с камелиями, следующие вымрут ее подруги саламан…

Договорить он не успел. Софэлла так резко остановилась, что фермер, ничего не подозревая, налетел на нее, а затем упал на грудь страже. Резкий разворот бестии и падение старика страж расценил как нападение на охрану. Попробовал защититься копьем, но Принц перехватил древко и, вырывая из его рук, всадил наконечник рядом стоявшему охраннику в бедро. Раздался отчаянный крик боли, в дополнение Софэлла бросила испепеляющий взгляд в сторону кричащего. Пострадавший в ужасе бросился бежать, этим внес смуту в ряды однополчан, и они все за минуту очистили здание.

Софэлла широким шагом двинулась из коридора назад в зал, малая гравитация превращала походку в легкий полет. Не доходя до центра зала с подиумом для выступлений, она распустила высохшие волосы, и они от легкого ветра летели, словно пламя от свечи. Не сбавляя скорости, сняла золотые манжеты с рук для защиты от разной твари и со звоном бросила на пол, который отозвался тихим мелодичным перезвоном серебряных плит покрытия. Под тихий стон аудитории стянула топик, распустила самодельный бюстгальтер, освободила грудь, выпятила ее вперед, подтянув живот. И завершила кульминацию: выходя в центр зала, сбросила трусики и запустила ногой в ряды заседателей. Они стали их передавать друг другу, обращая внимание на возбуждения в теле. Встряхнула головой: длинные золотистые волосы, кружась в свете фосфоресцирующих ламп с переливом и малой гравитацией, медленно легли на плечи. Все афалии заерзали на местах, удивленно смотрели себе ниже пояса, изредка бросая взгляд на соседей, у них происходило то же самое.

– Там мы женщины! Там вы будете настоящими мужчинами! Здесь мы все просто афалии. Лоно Матери уже сотню циклов не выдает детей. Там! – подняв руку вверх с указательным пальцем. – Дети, семья!

Вначале робко, затем шквалом сорвались аплодисменты.

– Мы и здесь мужчины… – попытался возразить Смотрящий за рынком.

– Мужчины только те, кто вырос на острове и пьет талую воду, – вступился Клавдий. – И то неправильные. Я и не думал, что афалия будет звучать как оскорбление. Все твари, созданные Юпитером, имеют свои половинки. Где наши?

– Если не я, то кто? – выкрикнула Софэлла, игриво крутанув вокруг невидимой стойки.

– Кто посылам нам детей? – с порога спросил Принц. – Кто осматривал Лоно до и после гибели? Я, страж, наставник молодых стражей, имеющий десять наград от вас за выполнение особо важных поручений – присягаю. Когда я охранял платформу № 2, мне приходилось неоднократно контактировать с Лоном. Оно не из живой плоти, как все создания, а металлическое с мягкой обшивкой. Может, они прилетели, чтобы вернуть ему жизнь?

Этот довод снова заткнул заседателям рты, что дало возможность бунтарям далее высказаться. Слово перехватила Софэлла.

– Этот мир, наш мир, завязан на симбиозе. Если мы созданы этим миром, где наш симбионт? Вы убили последнюю самку камелий, без них вымрут саламандры, которые почему-то регулярно снабжали пищей Лоно. Но когда вы построили опорный пункт, вы перекрыли доступ поставок, и тем самым убили свое будущее. Так не повторяйте ошибок, может, это последний шанс выжить нам, – Софэлла гордо подняла голову и закончила выступление. – Нам, афалиям с большой буквы, не быть дразнилкой, как высказался Клавдий. Хотела бы я посмотреть на смеющихся в нашу сторону. Пусть пожили бы, как мы, афалии, как я, за неполных пять лет пребывания в водах получить пятьдесят коматозов. Я смело плюну ему в лицо.

Она легко спрыгнула с подиума и, наклоняясь в разные стороны, принялась собирать свои вещи под бурные аплодисменты.

В этот миг дверь громко распахнулась и в нее вошла половина населения города, перепугав присутствующих. Голос небес, увеличив громкость, все время говорил, не умолкая. И они прознали о красноречивых словах бестии (благо, стража сбежала, и уши у стен выросли мгновенно). Затем толпа расступилась, и на подиум лег бур, потерянный землянами.

На аппарате тумблеров никаких не обнаружили, небеса в своих нескончаемых речах ничего не говорили, что видят нас и слышат, сделали вывод, что ему нужна энергия. Разобрали все наружные винтики, достали блок с двумя толстыми проводами, и больше ничего вразумительного. Проверили тестером: есть ток, но очень слабый. Полчаса с разрядами в ванночке со скатами, через сглаживающие фильтры, и аппарат ожил, и закрутился бур, растратив всю энергию. Копнули его глубже, обрезали синий провод, привод остановился.

– Меня больше волнует, сможем ли мы там жить? – тихо прошептал Смотрящий за рынком Аполлону. – В одной реликвии я читал о высокой гравитации на Земле: если она, как в легендах огромна, нас может расплющить. Через меня много древнейших артефактов прошло, например…

– Афалии могут нырять на глубину до 15 километров, единицы – на 20 километров, так что наше давление воды уравновесит их силу тяжести, – Аполлон ответил громко, чтобы слышали все. – Не спорю, адаптироваться будет сложно, но их мир поможет нам в добыче ископаемых, и будет возможность смело работать с огнем, облегчить труд в сотни раз и улучшить жизнь здесь, если не выживем там.

– Верно, переселение не означает эвакуация. Сначала небольшими группами проведем акклиматизацию. Даже если мы не сможем выжить, то их технологии помогут нашим потомкам увидеть будущее, иметь своих детей, – поддержал Клавдий. – Достаточно болтать, всем за работу. Дело всей жизни в наших руках. Настал час Искупления.

Расталкивая толпу, все проследовали под лед в район эхолота. За это время потолок немного удалось растопить, и аппарат поднялся на добрые шесть сотен метров вглубь льда, что улучшило слышимость. Вдруг из небес донеслась новость о том, что нас они слышат через передатчик бура, но не видят.

– Я говорил, надо было резать зеленый провод, – пробурчал Аполлон.

После приветствий и пожеланий приступили сообща к обдумыванию стратегического плана.

– Когда-то мы пробовали теплой водой растапливать небосвод, гоняя насосом, промыли на пять километров вверх, далее не хватило мощности подогрева, – объявил Клавдий.

– Строили свой Вавилон, – вставил слово Тёмыч.

– Не понял?

– Извините, это из истории древнейших. Когда человечество захотело достать до небес, решило построить башню, приблизиться к Богу, стать наравне, но бог не допустил этого, наслал на род людской разноязычие. Каменщик просил кирпич, получал раствор, просил раствор – получал арматуру и т. д. Непонимание народов развалило башню-оплот.

– История актуальна и сейчас. Неуважение и непонимание приводит к хаосу, – согласился Клавдий.

– В данном случае прошу не согласиться, ваше согласие может развалить ваш город, – провел параллель между событиями Архимед.

– Парадокс у нас получается. Возводим деревни – вырубаем леса, строим город – сносим деревни, налаживаем отношения – разваливаем город. Далее на очереди разрушение отношений взамен деревни, – вывела аксиому София.

– Вот этого нельзя допустить, надо вовремя остановиться, – произнес Архимед.

– Тебе не кажется, что все вокруг говорят об этом, но ты не слушаешь, вечно лезешь напролом, а подумать немного не хочешь, – Софья заняла позицию волхвов.

– Немного, он как раз и думает, а отдуваемся за него мы, – пробасил голосом Старомира Тёмыч, заставив Архимеда передернуть плечами в испуге.

– Все, харэ, я уже подумал. Мы отправим фазер, к нему прицепим паровозиком батареи, чтобы хватило на обратный ход.

– Извините, что я вмешиваюсь, но у нас есть электричество, мы произвели зарядку вашего бура, если это возможно, мы произведем зарядку и вашего оружия, – остановил нашу перебранку Жрец. – С вашим источником тепла, фазером, мы поднимемся выше.

– Чтобы вода не застаивалась в морозном льду, вы следом протяните трубы и создайте течение с теплых глубин, – Тёмыч приступил к обсуждению нового плана.

– У нас нет труб такой длины, – с досадой произнес Клавдий. – Но у нас есть мусороги, чей кишечник разматывается на 350 метров и толщиною в ногу.

– Думаю, два десятка особей на весь океан роли не сыграют в экологическом балансе спутника, – подзадорил Архимед афалия. – Нам простительно – мы варвары.

– Два десятка, – Жрец слегка умолк, взглянув в сторону Софэллы. То ли спрашивая разрешение у нее, продолжал. – Думаю, можно позволить.

– Итак, мы имеем: трещина в пять километров, Архимед шахту прокопает – это еще пять, термошланг просунем еще на пять, и с вас 21 километр, – подытожил Тёма.

– Затея лопнула, точнее кишечник мусорога не выдержит давления выше 10–12 километров, – огорошил всех Клавдий.

– Стойте! – в динамиках возник тонкий тембр женского голоса. – Ближе к югу есть действующий вулкан, горячие газы с водой размыли огромную полость в небосводе, мой звук эхолокации не возвращается. Только там среда ядовитая, даже кожу щиплет.

– О, средь вас есть девушка, и нас не познакомили.

– Меня зовут Софэлла, можно просто Софэ.

– Я Архимед, рядом со мной Софа. Чудное получается окружение София, Софья и Софэлла.

– Мне знакомо это имя – София, и твое где-то слыхала, впрочем, не сейчас. У вас есть один лишний бластер?

– Меня забыли представить – Терминатор, Тёма. Бластеров завались, для вас ничего не жалко. Только подлет на корабле и сканирование льда на обнаружение полости от вулкана съест весь и без того скудный запас энергии. И личный вопрос: о бластере речь у нас не шла?

– Да? Что-то в мозгу коротнуло, – Софэлла почесала голову. – Ладно, проехали. Чтоб не сканировать, я и прошу дополнительный бластер. Мы его закрепим на пузыре камелии, накачаем водородом и отправим в полость над вулканом. Далее он прожжет лед и появится на поверхности ледяного неба с фонтаном теплого газа с примесью паров воды.

– Ай да девонька, молодца. Для быстрейшего обнаружения отправим с фазером маленький радиомаяк, – замявшись, Тёма добавил. – В прошлый раз я не договорил. Я виртуальный собеседник, то есть меня нет в этом мире, снова не то…

– Почему-то я знаю, что такое виртуальность…, – перебила Софэ.

– Подождите. Это рядом с Лоном, где боги посылали детей? – вопросительно взглянул Клавдий на Софэ.

– Каких детей? – вырвалось у нас троих одновременно.

– Это долгая история.

– А мы как раз и не спешим, полезная информация еще никогда лишней не была.

– Дело в том, что по легенде боги прокляли нас за… – Клавдий запнулся.

– И у нас говорят, что боги то и дело наказывают своих отпрысков за плохое поведение, так что вы в этом не одни, – поддержал Архимед Жреца.

– Спасибо, как-то стыдно признавать извращение. Короче, наш мир утонул в водах Мирового океана, который замерз, образовав ледяной небосвод. Половина населения, как недавно выяснилось – самки, умерла, по неизвестной причине. Мужчины стали афалиями, то есть не умеющими рожать детей.

– Это потому, что нет женщин среди вас, а рожать их дело, – снова заступился Архимед.

– Я знаю причину, – смущенно произнесла Сафэлла. – Гистамины, личинки саламандры, способные организовать атаку на жертву, обездвижить и проникнуть внутрь брюшной полости. После они окукливаются и рождаются крупными ящерицами, выходя через живот, убивая носителя, поедая его за первую кормежку. Это что касается мужчин. Ну а женщин они берегли у себя в пещерах, заботясь о них, как о своих, и те им рожали маленьких саламандриков.

Наступила тишина.

– Как просто. Взять женскую половину под охрану, и ничего бы этого не было, – со слезами на глазах произнес Парфинион. – В принципе, афалии не способны сами размножаться. Ученые утверждают, что это из-за состава воды. В одном эксперименте группа особей с рождения росла на островах, у них появилась способность к сексу, затем их отпустили в водный мир, и они вскоре потеряли способность к спариванию. Хотя это оказалось для нас лишним, у нас нет лона для зачатия. Мы однополые.