Случай с дирижаблем

Вы знаете, что такое тепловой дирижабль? А просто дирижабль? Так вот, я расскажу об одном случае, когда я «капитально», если так можно выразиться, понял, что это за техника.

Во время моей молодости благодаря пропаганде или просто под действием ускорения научно-технического прогресса большинство мальчишек мечтали стать космонавтами или в крайний случай летчиками. Я тоже мечтал. Но суровая проза жизни буквально заставила идти по другому пути. Тоже интересному и, как оказалось, очень увлекательному. Я окончил строительный техникум и с головой ушёл в стройку. На целых пятьдесят лет. Строил все: дороги, заводы, фабрики, жилые дома, магазины, да замучается пережелять. Но на протяжении всех лет я не забывал о своей мечте-летать. Хотя ясно осознавал, что мои мечты-это грезы того мальчишки, всматривающегося в голубое небо и видящего там что-то такое, о чем не догадываются окружающие.

И вот выйдя на пенсию, прочитал однажды статью в журнале «Техника молодежи» о дирижабле. И захотелось мне этим заняться. Со всей своей энергичной дури влез в это дело и начал строить в одном из навесов дирижабль, только тепловой.

Вообще-то первые дирижабли строили очень давно. Это были мягкие тканевые оболочки веретенообразной формы, наполненные водородом с подвешенной гондолой. В гондоле находился двигатель с пропеллером и экипажи с пассажирами.  И люди летали. Дирижабли были газовые и тепловые. Тепловые, это когда в оболочку нагнетался тёплый, даже горячий воздух. Он заполнял полностью оболочку и из-за разницы в объёмном весе между тёплым воздухом внутри и холодным снаружи образовывалась подъемная сила. И вот я, со своим маленьким коллективом в своём же цеху начал строить дирижабль и построил. А дальше случилось вот что…

Громадные, высотой с пятиэтажный дом, створки ворот потихоньку открывались, выпуская клубы тёплого воздуха, сразу превращаясь на морозе в пар, который белым облаком затянул проем ворот. И когда они полностью открылись из этого облачка стал выползать огромный ярко-синий переливающийся на земном солнце конус с заваленной макушкой какового невиданного огромного сооружения.

Немного спустя по времени, когда это чудовище слегка покачиваясь, выползло из тумана на улицу, стало понятно, что это дирижабль.

Удерживаемый за веревки, привязанные к носу и к корме обслуживающим персоналом, одетым в стандартное тёплую униформу, он был выведен на открытую площадку, очищенную от снега.

Красивая оболочка дирижабля, сшитая из нейлона голубого цвета, покачиваясь на легком ветру, поражала своими размерами. В самом низу к оболочке была подвешена гондола, сваренная из труб ярко-желтого цвета. В ней было и водительское сиденье с пультом управления, и пассажирское обеспеченные, как положено, ремнями безопасности. Сзади гондолы находился двигатель с большим пропеллером и газовая горелка для подачи тёплого воздуха в оболочку. Народ, окружающий и сопровождающий эту красоту, по сравнению с этим небесным сооружением выглядел лилипутками, удерживающими Гулливера за ниточки.

Ну а по форме это был…ну настоящий дирижабль с рулями, хвостом и гондолой.

Это был первый, если можно так сказать, выход дирижабля в «свет».

Необходимо было проверить, как он себя поведёт на земле, на открытом воздухе. В цеху, где его собирали, все было проверено, но хотелось провести наземные испытания и на улицу.

Ворота ангара-цеха закрыли, чего зря улицу отапливать и весь коллектив собрался у гондолы.

Лёгкий морозный ветерок легко покачивал дирижабль и заставлял прикладывать немалые усилия, чтобы удержать его на довольно большой покрытой укатанным снегом площадке. Парусность всё-таки большая.

–«Ну что, Сергей, садись в гондолу»,-сказал я. Сергей-это наш обученный летать на тепловых шарах механик.

Тот забрался с маленькой лестницы в гондолу и стал устраиваться на водительское сидение.

–«Пристегнись»

Пристегнулся, поправил ремни.

–«Готов к труду и обороне»,-пошутил он.

–«Давай запускай потихоньку»,-скомандовал я.

Горелка вспыхнула и пропеллер, раскрученный мотором, погнал горячий воздух по большой матерчатой трубе, сделанной из кевлара в оболочку дирижабля…Заставляя его подёргиваться вверх.

И тут случилось… Одновременно с порывом ветра Сергей нажал, если можно так сказать, на «газ», то есть на педаль газа. Дирижабль потащило вдоль площадки и вверх. В это же время один из рабочих, державший фал от носа оболочки поскользнулся или споткнулся о ледяную кочку на площадке и упал, выпустив из рук веревку-фал.

Оболочка дирижабля всей своей тридцатиметровой «тушей» забрала нос вверх, а это высота чуть побольше девятиэтажного дома, протащив держащего за кормовой фал рабочего и даже приподняла его немного над землей. Тот выпустил веревку-фал и все…

Слегка покачиваясь, поблескивая от ярких лучей солнца, боками, он медленно поднимался в синеву морозного неба. Причём и горелка, и мотор у него работали.

Если говорить проще, произошла внештатная ситуация. Мы рассчитывали и готовились к наземным испытаниям, а тут произошло настоящее ЧС-чрезвычайное происшествие…

Рассказать, что в это время у меня было на душе невозможно. Все внутри сжалось. Мысли метались в голове как молнии. И в основном, конечно, был страх за человека, летящего на громадной высоте. Связи с ним нет, да и не предусматривалась. Как он там? Что чувствует?

А дирижабль тем временем потихоньку относило ветром в сторону Яхромы. Нам снизу было видно, что Сергей пытается как-то управлять им. Двигает рулями, работает «газулькой», но дирижабль улетал все дальше и дальше от нас. И уже не было видно, куда несёт ветер дирижабль. Через несколько минут я с горки наблюдал за действиями Сергея. Мысленно кричал что, куда и вообще…

Дирижабль сначала парил где-то в районе посёлка Гагат. Там большая пойма и я думала, что Серега сбросит газ, выключит мотор и тогда спокойно сядет на пойму. Но дирижабль повернул в сторону канала имени Москвы и полетел туда, понемногу снижаясь. И опять, вместо того, чтобы сесть на канал, покрытый толстым слоем льда и снега, пролетел над ним и повернул в сторону Дмитрова.

С того места, откуда я наблюдал, мне уже не было видно, что происходит. Видел только, как синий купол дирижабля мелькает. А потом раз и опустился в районе бензозаправки BP. Ну, думал, слава богу, сел. И в этот же момент вижу, как купол дирижабля опять взмыл в воздух и полетел по ветру в сторону деревни Перемилово. И опять начал снижаться и наконец окончательно приземлился. Где-то между городским кладбищем и Московской железной дорогой.

И только в этот момент я, образно говоря, перевёл «дух» и вздохнул свободно.

Созвонился со своими работниками и отправил их на своих машинах к бензозаправке BP через Дмитров, а сам помчался к месту посадки через Яхрому. Пока ехал, наш начальник цеха Юрий Николаевич доложил по телефону, что Сергея он отвёз в больницу. Оказывается, когда тот приземлился на площадку бензозаправки, то быстренько отстегнул ремни безопасности и выпрыгнул из гондолы с высоты примерно метр, соответственно на обледенелую поверхность и подвернул себе ногу в районе ступни. При этом дирижабль стал легче на вес Сергея, а это около ста килограмм и тот в очередной раз взлетел в воздух. Только этот полёт был уже неуправляемый. И ветром его погнало в неизвестность.

По поводу ноги Сергея врачи после рентгеноскопии сказали, что ничего серьёзного.

А я пока ехал, размышлял ещё по одному вопросу. О воздушном пространстве. Все воздушное пространство поделено на определенные зоны. Где можно летать, нельзя летать. Все это регулируется «Правилами пользования воздушным пространством», которые мы сегодня, наверняка, нарушили процентов на 80.

В нашем районе полёты любых аппаратов требуют разрешения, потому что прямо над нами идут маршруты-трасс самолетов, взлетающих и производящих посадку на аэродроме Шереметьево. Кроме того, наш район находится в зоне ПВО (противовоздушной обороны) города Москвы и несанкционированный полет ставит всю систему обороны буквально на уши. То есть мне было, над чем подумать. Могут ведь и наказать.

Кроме того, мне не было видно, где сел дирижабль. Если он сел неуправляемо на электрифицированную железную дорогу, то это полная катастрофа. Можете представить мое состояние. От переживаний за человека в воздухе до возможных неприятностей как финансовых, так и хотелось сказать, административных, а может и уголовных.

Короче, подъехал к остановке Перемилово. А там тропинка, протоптанная в глубоком, с метр толщиной, снегу. Видно, что люди не часто пользуются. Начал карабкаться по ней вверх на железнодорожную насыпь. Ветер холодный, скользко, ступенек нет. Там ямки в снегу набитые. Пока залез на насыпь, раза три чуть в сугроб не навернулся. А когда на «железку», так и увидел картину, воздохнул свободно. Направо, в метрах двухстах по железной дороге в сторону Москвы висел на деревьях большого леска, расположенного рядом с железной дорогой, ярко-синий купол дирижабля. До проводов электрички было метров девять. Но все же в стороне. Господь отвёл от нас беду. Если бы дирижабль сел на провода дороги, по которой каждый час электрички едут, то даже не знаю, что бы было.

А так вздохнул, позвонил рабочим, чтобы ехали с транспортом и стал ждать, рассматривая окружающий пейзаж. Железная дорога уходила в обе стороны прямой двухпутной лентой через лиственный лес. Который сейчас, в самый яркий солнечный день выглядел черно-белой гравюрой. Чёрные переплетения стволов деревьев, кустарника и яркой белизнам снег.

Тропинка, на которой стоял, пересекала железную дорогу, дальше шла к православному храму, слегка извиваясь между деревьев и могил.

Ну очень символично дирижабль приземлился между кладбищем и железой дорогой. По размеру купол как раз накрывал участок леса от дороги до кладбища.

Минут через тридцать подъехали мои работники с цеховым начальством. Все как один в зимних комбинезонах синего цвета и валенках.

И пошли. Сначала по шпалам, а потом и по сугробам. Снега было по грудь. Пробились к дирижабль. А он целый. Мотор на малых оборотах работает, горелка горит. Все исправно, и гондола, и оболочка. Только оболочка висит на макушках деревьев. Начали разбирать. Еле дотащили. Все измучились донельзя.

Та ещё задача. Разобрать летательный аппарат, повисший на деревьях, в лесу, заросшим колючим кустарником. На морозец, на ветру, стоя по прям в снегу. Цепляясь за кустарник и стряхивая с ветром деревьев себе на голову целые пласты снега, накопленные природой за зиму. Причём не на ровной площадке, а на каких-то кочках и бугорках. Металлическим инструментом настолько холодным, что обжигал руки даже через перчатки.

Ребята падали, поскальзываясь на обледенелой земле, спотыкались о корни деревьев и кустарника. Теряли в сугробах инструменты, а потом их искали, буквально просеивая снег. Все с головы до ног в снегу, похожие на каких-то неземных бело-синим пришельцев.

Спустя пару часов отсоединили гондолу от оболочки. И восьмером, по четыре человека с каждой стороны, потащили ее из леса, опять-таки на насыпь железной дороги с другой стороны, а потом по шпалам, по рельсовому пути к остановке автобуса, где стоял прицеп для перевозки.  Кстати, гондола была размером примерно пять на два метра и весом килограммов пятьсот. Поворочай такую в лесу. Ширина гондолы больше ширины железнодорожной колеи, поэтому одну сторону гондолы, удерживаемую четырьмя ребятами, несли по шпалам, свободным от снега, а другую сторону несли по сугробам между путями. Те, кто по шпалам шёл, тем легче, а тем, кто по сугробам выше колена, пришлось сильно напрягаться. Хорошо, что все были с чувством юмора, но без матерков не обошлось. Решили меняться местами. Прошли что метров, поменялись и также дальше. А когда надо было спускаться с насыпи, то кто-то поскользнулся, все упали и такой толпой на задницах поехали по снегу вниз вместе с гондолой, проторив на месте тропинки целую бобслейную трассу. Смеху было много. Все друг над другом подшучивали и отряхивались. Потом погрузили гондолу в прицеп. И пошли снимать оболочку. Тоже проблема.  Представьте, лежаний на боку девятиэтажный дом ярко-синего цвета, висящий на деревьях.

Его надо аккуратно снять, не порвав оболочку. В общем, долго, ещё часа полтора, аккуратно снимали. Где-то легко съехала с веток, а где-то пришлось деревья, ветки, кустарники подрубать. Сняли, уложив между стволов деревьев, газ из оболочки выдавили, скатывая ее в рулон опять-таки, вытащили на всю длину на насыпь, потащили как муравьи по шпалам такой длинной лентой. Дотащили. Упарились все. Даже странно было видеть, как над каждым человеком парок идёт и это при морозе, на ветру.

Лично у меня уже зуб на зуб не попадал от холода. А у ребят, несмотря на пар, выходящий из-под капюшонов, видно было, что лица обморозились. Сказал, чтобы все отвезли на базу и отпустил на сегодня по домам. Да и сам поехал домой. Надо согреться, да и пообедать.

Еду и думаю, вот. Мы работали часа три, таскались по железке туда обратно, а ни одного поезда не прошло, а потом вспомнил-перерыв в расписании как раз был. И опять можно сказать, повезло. Если бы хоть один проезд проехал, то нас бы уже транспортная милиция всех арестовала. Ангел хранитель мой отвёл беду.

Сидим дома с супругой, обедаем. Звонок на мобильный. Смотрю на экран: Таран Юрий Павлович. Наш самый главный воздухоплаватель и ответственный за полны в воздушном пространстве города Дмитрове, да и всей Московской области.

–«Борис Фёдорович»,-раздаётся в телефонной трубке.

–«Здравствуй».

–«Здравствуйте, Юрий Павлович».

–«Ну, что, Борис. Летаешь?». Вопрос сразу чувствуется с подковерной. Дескать, без разрешения и т. д. и т. п.

–«Да нет,Юрий Павлович. Вот сидим с женой обедаем». И ведь не соврал. Точно обедаем.

–«Ну, ладно, тогда приятного аппетита».

И положил трубку.

Да и здесь проскочило. На заданный вопрос ответил честно. Если бы спросил летал или ещё как-нибудь, то пришлось бы честно ответить. А там и наказания ждать.

Вот так закончилось это неординарное событие, заставившее задуматься и переосмыслить свои фантазии и реальность жизни.

P.S. Травма ноги у Сергея оказалась более серьезной и он лечился целых полгода. С тросточкой ходил, спутников в гипсе была.

Дирижабли мы больше не строили. Поняли, что-то «везение» было нам знаком сверху.

С тех пор прошло более десяти лет. В душе все давно успокоилось. А все равно, нет, нет, да вспомнится. Морозное синее не и, голубой сверкающий оболочкой дирижабль…