Возможно ли Новое Возрождение?

Далее, здесь действуют ограничивающие факторы политической, административной, национально-культурной природы. В лучшем случае исследователь сознает эти ограничения как источник смещения его точки зрения. В худшем — он будет неосознанно (или даже осознанно) занимать пристрастную позицию, проводить свои личные убеждения в конечный результат исследования. Понимание этой глубокой зависимости исследователя от социальных реалий отражается в виде постоянной критики самих гуманитарных проектов — их ангажированности, подверженности идеологиям, зависимости от конъюнктуры. Эта проблема, как уже говорилось, остается достаточно острой. Стремление к максимально возможной рациональной позиции с учетом недостижимости идеальной нейтральности исследования — такова общая стратегия борьбы с данным комплексом трудностей. Иными словами, необходимо, учитывая неустранимую пристрастность и субъективность исходной позиции исследователя, стараться делать ее максимально научной»[32].

«Эта задача была ярко описана еще Максом Вебером. Он подчеркивал, что не следует оправдывать вовлеченностью исследователя в окружающие его социальные процессы куда более конкретные прозаические вещи, означающие его недобросовестность и нечестность как ученого. Ведь «ценностная нагруженность» исследователя не оправдывает, например, его злоупотребления своим служебным положением, использование им кафедры и лекционных занятий для пропаганды политических направлений и т. п. (Вебер М. Наука как призвание и профессия. М.1991. с. 130–153)»[33].

Для России — правопреемника тоталитарного государства, «закрытого» общества с господствующей государственной идеологией при бюрократизации социальных институтов науки особое значение имеет отделение государства от науки. Необходимость этого отделения подчеркивал П. Фейербенд: «Таким образом, наука ближе к мифу, чем готова допустить философия науки. Это одна из форм мышления, разработанная людьми, и необязательно самая лучшая. Она ослепляет только тех, кто уже принял решение в пользу определенной идеологии или вообще не задумывается о преимуществах или ограничениях науки. Поскольку принятие или неприятие той или иной идеологии следует предоставлять самому индивиду, поскольку отсюда следует, что отделение государства от церкви должно быть дополнено отделением государства от науки — этого наиболее современного, наиболее агрессивного и наиболее догматичного религиозного института. Такое отделение − наш единственный шанс достичь того гуманизма, на который мы способны, но которого никогда не достигали»[34].

Психоанализ:

По мнению автора, все гораздо серьезнее. Трудно провести грань между ценностной нагруженностью исходных позиций или профессиональной недобросовестностью и психопатологией, возникающей на основе религиозного и идеологического фанатизма. Зомбируя других людей своими бредовыми идеями, ученый становится сам заложником собственного неадекватного мировоззрения.

Как полагает Е.В. Ушаков, «Еще один уровень связи “исследователь — исследуемое” состоит в том, что исследователь, как правило, хорошо знает ситуации, подобно изучаемой, на неформальном уровне или сталкивается в повседневности с чем-то подобным. У него уже имеется вполне связанное представление об изучаемом феномене, исходящее из собственного ненаучного опыта. Это представление привносится в саму исследовательскую ситуацию, и в итоге может оказаться, что ученый в ходе исследования лишь эксплицирует то исходное понимание, которое он уже имел на уровне здравого смысла»[35]!

«Этот методологический недостаток нередко виден в психологических экспериментах. Как замечает У. Мак-Гайр, психологи имеют тенденцию использовать лабораторный эксперимент не для проверки гипотез, а для демонстрации их очевидной истинности. При этом гипотезы берутся настолько явно истинными, что в эксперименте проверяется уже не их верность, а “режиссерское искусство” экспериментатора, показывающее, что верно подобраны лабораторные условия. Единственным способом решения этой проблемы является совершенствование теоретического потенциала исследователей, в том числе совершенствование умения продуцировать действительно плодотворные и информативные гипотезы»[36].

Как полагает Е.В.Ушаков, связь исследователя и исследуемого проявляется в том, что социальное исследование влияет на сами же социальные процессы. Эта тема достаточно актуальна для социологии и политологии. Всем известно, что опросы общественного мнения (особенно с предвыборным накалом эмоций) оказывает воздействие на само это общественное мнение. (И это обстоятельство осознанно используют в определенных политических техниках.) К тому же типу взаимодействия относятся различного рода социальные прогнозы, которые сами становятся причиной социальных изменений. Это так называемый эффект «самосбывающегося пророчества», когда само предсказание инициирует некую серию событий, приводящих к предсказанному. В античной литературе этот эффект представлен в трагедии «Царь Эдип», в связи с чем К.Поппер предложил называть этот феномен «эффектом Эдипа»37.

Психоанализ:

Нейтральность исследователя и неустранимая пристрастность, субъективная исходная позиция исследователя взаимно исключающие понятия. Результатом идеальной нейтральности исследований может быть исследователь — зомби или робот, лишенный сознания и самосознания.

§ 2. Триада познания

Рационализм — основа развития цивилизации? Рационализм одно из самых запутанных явлений в истории философии. «Рационализм (лат. ratio — разум, рассудок) — буквально: способ мышления, философствования, основанный на разуме, рассудке»[38].

Общепризнано, что рационализм является одним из важных методов научного познания, а также особенностью культуры Запада. Кроме того, рационализм и научная рациональность изменялись в процессе эволюции научного знания, но поскольку прежние значения этих терминов сохраняются как «архитипы» в бессознательном, то ученые по-разному трактовали и будут трактовать рационализм и научную рациональность.

В связи с этим возникают следующие вопросы? Существует ли взаимосвязь между развитием общества и науки, между развитием науки и научными методами? И, наконец, рационализм и научная рациональность способствовали прогрессу или деградации общества?

Классическая парадигма рационализма была создана европейскими философами 17–18 вв. (Декарт, Мальбранш, Спиноза, Лейбниц). В учениях этих мыслителей идея высшей разумности Божественного творения стала на почву, подготовленную развитием естествознания и математики.

По мнению В.Н. Поруса, «фундаментальное требование классического рационализма — достижение абсолютной и неизменной истины, обладающей универсальной значимостью для любого нормального человеческого ума. Это требование представлялось несовместимым со стратегией эмпиризма (опыт конечен и ненадежен, знание, полученное из опыта, может считаться лишь вероятным и относительным). Поэтому версия рационализма постепенно стала определять собой рационалистическую установку в целом. Этим определяется смысл оппозиции “рационализм — эмпиризм”, во многом определившей содержание дискуссий по научной методологии на протяжении почти трех столетий. Сторонники обеих стратегий объединяли культ разума и высочайшее доверие к возможностям науки, поэтому методологические споры сторонников Декарта и Локка можно рассматривать как проявление внутренних противоречий классического рационализма»[39].

Считается, что особенностями культуры Западной Европы являются демократия и индивидуализм. Как нельзя разделить демократию и индивидуализм, точно так же неразделимы индивид и капиталистический способ производства. По мнению ученых, рационализм ориентирован на достоверное знание, которое включает не только то, что человек охватывает сознанием (в науке, искусстве, мечтах, фантазиях), но и, прежде всего то, что проверено им в практической деятельности. По мнению Макса Вебера, рационализация выступает как всемирно-исторический процесс. Рационализируются хозяйство, экономика, политика, образ жизни людей, их мышление.

Анализируя социологию М.Вебера, П.П. Гайденко и Ю.Н.Давыдов, подчеркивали возрастание роли целерационального действия с точки зрения структуры общества в целом. «Рационализируется способ ведения хозяйства, рационализируется управление — как в области экономики, так и в области политики, науки, культуры — во всех сферах социальной жизни; рационализируется образ мышления людей, также как и способ их чувствования и образ жизни в целом. Все это сопровождается колоссальным усилением социальной роли науки, представляющей собой, по Веберу, наиболее чистое воплощение принципа рациональности; наука проникает, прежде всего, в производство, а затем в управление, наконец, также и быт — в этом Вебер видит одно из свидетельств универсальной рационализации современного обществ»[40].

Ученые считают, что рационализм как культурный феномен определил динамичное развитие Запада и усугубляющее отставание Востока. Именно рационализм и индивидуализм стали переломным моментом в ускоренном развитии личности, буржуазного общества на Западе, больше того, рационализм и индивидуализм стали фундаментом и определили начальный этап развития цивилизации.

Если рационализм рассматривается в философии как метод исследования наук, то рациональность является оценочным понятием, свойством деятельности человека: научных теорий, технологий, продуктов человеческой деятельности. Например, мы оцениваем науку как рациональную, основанную на знаниях, а религию как иррациональное, основанную на вере. Попробуем раскрыть те понятия, которые участвуют в современных оценках рациональности.

Разумность. Человек существо разумное. Поступать рационально значит разумно. Однако это означает отрицание чувств и практики, и того огромного пласта неявных знаний, которые содержатся в бессознательном.

Логичность. В общем случае рационально то, что подчиняется универсальным нормам логики. Самыми логичными в истории гуманитарных наук были утопические теории естественных прав и общественного договора, теория строительства коммунистического общества и другие.

Критичность. Существование преемственности в гуманитарных науках ведет к отсутствию новизны в научных трудах, причем хорошим тоном является освещение истории философии и цитирование философов от времен Античности, Средневековья, Нового времени до современников. И создается впечатление, что в гуманитарных науках прогресса за последние три тысячи лет не происходило, поскольку самые цитируемые авторы являются философы времен античности. Нисколько не умаляя заслуг великих философов Античности, хотелось отметить, что во времена античности философии не существовало, как не существовало и науки, поскольку считалось, что философское учение о бытие можно построить умозрительным путем, с помощью одного только логического анализа понятий, не обращаясь к опыту, не опираясь на естественные науки. По мнению автора, во времена античности была мифология, и были гениальные догадки людей, занимающих философией.

Достаточно сказать, что в настоящее время, как и в средние века, сохраняется убеждение, что существует вечное естественное право — вечные естественные законы, которые вложены Богом в сердца людей и составляют природу разума. Самое негативное воздействие на международное право оказала теория естественных прав, которая объявила права естественными, неотъемлемыми и священными, существующими независимо от государства, призванного лишь охранять их. Отныне и на все времена право признано независимым от общества, от истории и стало знаменем революционного преобразования человеческого общества.

По этическим соображениям в науке при рецензировании научных трудов принято отмечать положительные и отрицательные стороны работ, причем заслуги авторов и положительные стороны превосходят критические замечания таким образом, что последние становятся продолжением положительных сторон работ.

Согласованность. По мнению Е.В. Ушакова, «данное понятие лежит в основе подхода, пытающего оценить рациональность некоторой деятельности через взаимодействие ее внутренних составляющих. В различных вариантах это выглядит как проблема соответствия друг другу: целей деятельности, используемых ею методов, регулирующих ее норм и правил, придающих ей смысл ценностей, достигающих ею результатов. Так, часто используют анализ типа “цель − средство” или “цель — результат”. При этом проблема рациональности во многом сводится к понятию эффективности. Подобный подход называют также “инструментальным”. К его преимуществам относится то, что он неплохо отражает интуитивное представление о действительно рациональной деятельности и, кроме того, позволяет изучить рациональность весьма различных структур действий. Корректная экспликация подхода “цель-средство” дана Р.Фоли (“Эпистемическая рациональность”, 1988)»[41].

Попытки в методологии науки разделить рациональность на составляющие привело к неоднозначности и противоречивости самого термина рациональности в гуманитарных науках: цель — средство и цель — результат. Подобный подход применим к простым механическим системам. Что же касается сложных развивающихся систем, как, например, человеческое общество, то данный подход вреден, поскольку человеку не дано предвидеть последствия результатов своей деятельности, и в результате непредвиденных последствий цель расходится с результатом, и остаются только благие намерения. Именно этот подход является причиной бесчисленных утопий в социологии.

Целеполагание и результат противоречат друг другу. В истории целепологание (цель оправдывает средства) зачастую приводило к противоположным результатам, которые предполагались поставленными целями вследствие непреднамеренных последствий. Так гуманные цели ученых эпохи Возрождения привели к терроризму и созданию гильотины, а гуманные идеи К. Маркса и Ф.Энгельса привели к созданию к Октябрьской революции в России и великому эксперименту в мире.

Прогресс. Е.В. Ушаков полагает, что «попытки раскрыть специфику рациональности науки через понятие прогресса исходит из признания того, что научное познание — это прогрессирующая деятельность. В целом понятие прогрессивности, конечно, отражает важнейшие черты научной деятельности, но отталкивающие от него подходы пока не дали внятного решения проблемы рациональности науки»[42].

По мнению автора, достаточно обратиться к истории, огромному росту естественнонаучного знания и, как результата невиданного научно-технического прогресса, и весьма скромного развития общества за последние три тысячелетия, чтобы оценить замедленное развитие гуманитарных наук.

Истинность. Е.В.Ушаков указывает, что «с использованием истинных оценок мы получаем возможность определить цель науки как получения истинного знания, прогресс науки как продвижение к истине, а рациональность — как комплекс условий и предпосылок, необходимых для достижения истинного знания. Таким образом, выход к категориям истинности выглядит как прямой путь характеризации и понятия рациональности и научного познания вообще»[43].

Однако проблема истинности, изложенная Е.В.Ушаковым, кажется достаточно «патологичной». Так, например, по мнению Ушакова, «определенные надежды по поводу истинного подхода доставляет философская концепция Д.Дэвидсона34. По Дэвидсону, “уже то, что мы можем понимать друг друга в процессе общения, т. е. сам факт успешной коммуникации, доказывает существование для нас и в значительной мере истинной картины мира!” (Дэвидсон Д. Метод истины в метафизике//Аналитическая философия: становление и развитие. М., 1998. С. 343–359.)»[44].

Психоанализ:

Если довести проблему истинности до абсурда, то она будет выглядеть следующим образом: у каждого ученого своя истина, но, поскольку на первый взгляд, идеи не стреляют и не убивают, то непримиримые противники могут успешно обсуждать любые проблемы, но каждый остается при своей точке зрения.

По мнению автора, решающее значение в рациональности философии и науки принадлежит мировоззрению. И если религия не участвовала в развитии естественных наук, то, напротив, в развитии гуманитарных наук религия играла и играет в настоящее время существенную роль. Мировоззрение ученых и общественное сознание является архаичным, в основе которого гуманность, равенство и справедливость.

Эволюция рационализма. В Новое время философия и общественные науки сделали шаг назад, обратившись к временам античности. Но хотелось бы напомнить, что и философия и наука в Древнее время были мифологией. Например, существование демократии в Древнем Риме: представление о демократии как власти народа, как сказано выше, было метафизическим и носило ложный характер. Причина этого заключалась в том, что древние мудрецы, которые одновременно были и учеными, опирались на силу разума и силу рационального мышления. Они считали, что истину можно устанавливать и доказывать на основе логических заключений, чисто мыслительным путем, не обращаясь к опыту.

Однако человеческое общество уже к этому времени имело огромный опыт развития в течение нескольких тысячелетий. Этот опыт существовал в виде неявного знания, которое содержалось в индивидуальном и коллективном бессознательном. Так, несмотря на то, что эпоха Средневековья считается мрачным и жестоким временем, не иначе как эпоха мракобесия, общество развивалось. В Средние века развитие общества в Западной Европе происходило стихийно, независимо от человеческого сознания, которое еще не зародилось. Если признать с позиций диалектического материализма, что демократия представляет собой непрерывный процесс вовлечения людей в управление государством, то начало этого процесса произошло в Средние века: ограничение абсолютной власти короля и предоставление свобод феодалам; создание парламентов в Англии и Франции; формирование феодального права.

Считается, что в Новое время наука стала производительной силой общества. По мнению автора, это сильное преувеличение. Действительно в Новое время естественные науки стали бурно развиваться. Если в Средние века влияние религиозного мировоззрения тормозило развитие естественных наук (Николай Коперник, Галилео Галилей, Джордано Бруно), то в Новое время диктат церкви закончился, а влияние идеологии, неизбежной в любом обществе, не оказывало столь значительного влияния на естественные науки. По-другому происходило в философии и общественных науках. Философы-материалисты Нового времени опирались на данные естественных наук и считали, что все в мире и природу, и человека, и общество можно объяснить на основе принципов механики. Однако в области социально-гуманитарных наук не произошло прогресса в эпоху Возрождения, поскольку метафизический метод был абсолютно не применим в социально-гуманитарных науках. Результатом применения метафизического метода в социально-гуманитарных науках явились знаменитые утопии Т.Мора, Т.Кампанелла, Д. Уистенди, которые развивали социалистические и коммунистические идеи, пытались обосновать проекты справедливого общества. Ложность научных теорий эпох Возрождения и Нового времени легко объяснить. Так, например, Джон Локк и Ж.-Ж.Руссо в концепции естественного права и общественного договора пытались объяснить происхождение государства с позиций разумного человека XVII века. Это означало, что концепция естественного права и общественного договора отвергает эволюцию личности и общества, поскольку в таком случае человек до нашей эры и человек 17 в. одно и то же по уровню развития. Напомню, что, по мнению автора, человек до нашей эры не обладал сознанием, и философия античности является результатом рефлексии бессознательного.

Философия Ж.-Ж.Руссо характеризуется радикализмом − отрицанием прошлого опыта: утверждение равенства людей и отрицание частной собственности. Учение Руссо об общественном договоре, естественных правах человека и учение о демократии являются ложными, имеют метафизический характер и не имеют связи с реальностью. Секуляризации общества в Новое время не произошло, Бога-человека заменил Бог-природа.

Метафизический материализм предполагал не только неизменность, отсутствие развития общества, но и абсолютные ценности: Свобода, равенство и братство. Идеалы гуманизма, свободы, равенства, справедливости, принятые философами Нового времени — это христианские ценности. Так, эпоха Возрождения стала разделом между стремительным ростом естественнонаучного знания, научно-технического прогресса и замедленным развитием общественных наук, и если естественные и технические науки завершили эволюцию научного знания: мифы — вера — наука; то социально-гуманитарные науки остановились на втором этапе, на котором основанием научного знания является вера.

Поскольку демаркация между науками о природе и духе не была проведена, методология наук отставала от развития общества, мировоззрение оставалось архаичным и метафизическим, философия и наука способствовали деградации общества и пытались повернуть историю вспять: Великая Французская революция, Великая Октябрьская революция, глобализация общества. Однако развитие буржуазного общества происходило стихийно благодаря бессознательному участию миллионов людей вопреки ложным теориям общественного договора и естественных прав, народной демократии, суверенитета наций, догоняющего развития традиционных обществ.

По мнению В.С.Степина, «философские основания науки определены также спецификой осваиваемых ею объектов. Соответственно трем типам системной организации объектов научного исследования можно выделить три типа философских основания науки. Каждый из них выступает особым аспектом и характеристикой типа научной рациональности — классической, неклассической и постклассической»[45].

Бряник Н.В. в статье «Философский смысл картины мира неклассической науки» «рассматривает фундаментальные положения, объединяющие основные подсистемы науки (естественные, математические и социально-гуманитарные области знания) неклассического периода (конец XIX — первая половина ХХ ст.). В своей совокупности фундаментальные положения дают целостное представление о мире и составляют научную картину мира. Принципами неклассической картины мира являются: единство рационального и иррационального, вероятностно-статистический характер причинности, научно обоснованный эволюционизм, немеханический тип системности, относительность и энергетизм. Принципы неклассической картины мира выявляются через анализ философско-методологических исследований представителей естественных, математических и социально-гуманитарных наук»[46].

Оценивая невиданные успехи науки в области естествознания и весьма скромные в области гуманитарных наук, можно сказать, что рационализм сыграл злую шутку, и что самое трудное в познании для человека оказался сам человек. Внедрение рационализма в гуманитарные науки означало создание механической модели человека, лишенной чувств, попытки доказать, что одна часть мозга важнее другой: разум важнее чувств, рациональное важнее иррационального; и что в процессе познания достаточно участия Разума. Рационализм апеллирует к Разуму и отрицает чувственное познание.

По мнению Л. М. Веккера, «проблема эмоций, составляющих средний класс триады психических процессов, разработаны гораздо хуже, чем проблема структуры и механизмов когнитивных процессов и процессов психической регуляции деятельности, располагающихся по краям спектра психических процессов. Таким образом, по отношению к формам познания психическим субъектом своих собственных психических же состояний непосредственное чувственное отражение последних есть реальность, которая воплощается именно в переживаемости эмоций. Но это означает, что по отношению к этим важнейшим, хотя и частным формам познания непосредственный внутренний опыт представляет собой не фикцию, а также психическую реальность»[47].

Что представляет собой рационализм? Метафизический метод исследования, представляющий искаженный подход к реальности: фальсификацию истории развития общества, патологию культуры и деградацию глобального общества. Удивляет фанатичная настойчивость современных ученых пытающихся преувеличить значение рационализма в развитии науки и цивилизации, их попытки объединить две противоположности рационализм и эмпиризм. Хотелось бы отметить, что в науке многие категории, методы, понятия по-разному понимаются и трактуются учеными, поэтому они лишены определенности. Представьте себе материализм, включающий в себя идеализм, или тоталитарная демократия. Любая наука включает следующие понятия: категории, методы, термины и определения. Рационализм и эмпиризм — противоположные методы. Вместе с тем классический рационализм, утверждающий, учение о бытие можно построить умозрительным путем, не обращаясь к опыту, не представлял собой научное знание. Метафизика, рационализм, влияние религии и идеологии не позволили ученым в Новое время сформировать научное знание в социальной философии и социально-гуманитарных науках.