Сошедшие с Небес

– А это еще что такое? – изумлялась я, пробегая мимо разрухи.

Неожиданно шар попал в двух людей, бежавших недалеко от меня. Душераздирающие крики непереносимой боли разрывали мне душу, однако помочь им я ничем не могла. Эта раскаленная лава полностью охватила людей, кожа, покрытая огненной смолой, пузырилась, оставляя на теле жуткие ожоги, лава сжигала их заживо, люди пытались сбить пламя, однако их попытки были тщетны. Еще минута, стоны и крики вскоре стихли и закончились муки обреченных. Раскаленный шар оставил от них лишь пепел.

Начался хаос, выжившие начали носиться в панике по улице, не понимая, что делать. Им удалось скрыться от чипирования, однако этих людей настигла другое. Будто кто-то проводит полную зачистку территории. Не должно было быть нечипированных людей, а если таковые появлялись их немедленно уничтожали. Я заметила, что в соседние дома сверху начали бросать какие-то заряды, источающие газ. Он полностью распространялся по дому и заставлял выживших находившихся в укрытиях своих квартир покидать насиженные места. Будто людей выкуривали, как крыс из нор с помощью удушающего дыма. Не должно было остаться ни одного не задействованного в новой программе. Из соседних домов валом выбегали люди, откашливаясь, задыхаясь и прикрывая рот полотенцами, тряпками и всем, что попадалось под руки. Они падали на колени не в силах больше стоять на ногах.

– Скорее, дочка! – кричала мать своему ребенку.

– Мама, я больше не могу, – плакала, задыхаясь от дыма, она.

– Сейчас найдем папу и все будет хорошо, – пыталась успокоить ее она.

Вдруг огненный шар попал прямо в них. Ребенок горел в огне, мать со слезами на глазах пыталась сбить пламя, но все было тщетно. Я бросилась к ним и начала обсыпать ее землей, надеясь хоть так уменьшить пожар, но я не могла убрать эту горящую лаву с кожи ребенка.

– АААААААА!!!!!!! – раздался душераздирающий крик матери.

Дочь горела на ее глазах, а она ничего не могла сделать. Девочка кричала от боли и каждый ее крик, будто нож все глубже входил в сердце матери.

Мы не смогли потушить ее. Вскоре девочка перестала подавать хоть какие-либо признаки жизни и превратилась в обугленный труп. Мать упала на колени и начала от горя заглатывать землю, издавая душераздирающие нечеловеческие крики. Ее рыдания не знали конца. Вдруг она резко замолчала, глаза ее округлились и стали будто наполнены каким-то умиротворением. Она спокойно встала, подошла к обугленному трупу дочки и потянула ее за руку со славами:

– Ну, что пойдем искать папу, сейчас куплю тебе мороженое.

Она продолжала идти и что-то бубнить, дальнейших слов мне не удалось разобрать, шагая и будто ведя дочку за руку. Раздался треск, обугленная рука отломилась, а она, не замечая этого, продолжала тянуть ее за собой, а оторванная от трупа рука все также тянулась позади нее и на лице женщины появилось безумие.

Люди метались, а она, как ни в чем не бывало, медленно шла под бомбежками и оставалась невредимой. Ее жизнь не имела для нее теперь ни малейшего интереса. Она утратила желание жить.

– Бедная женщина… она потеряла от горя рассудок, – подумала я.

В этот миг я еще не заметила, что сама постарела. Потом только у увидела у себя на висках несколько седых волос с каждой стороны.

Ко всему прочему людей испепеляли гигантские лазерные лучи. Они действовали на каком-то тепловом или точнее волновом уровне, что стоило ему попасть на человека, как от него в секунду оставалась лишь тень на стене, как после воздействия сильной радиации. Далее посыпался град из снарядов, начиненных белым фосфором или чем-то вроде него. Попадая на людей, они превращали их в разлагающиеся заживо трупы. Кожа кусками висела на них, а ужасные волдыри обнажали мясо и кости. Люди в муках умирали от потери крови и заражений в течении нескольких часов. Вопли умирающих и растерянных людей были слышны ото всюду. На их лицах застыл только один вопрос:

– За что!!!

Едкая кислота взрывалась из падающих бомб и разъедала кожу.

Я почувствовала сильное жжение на левом плече.

– Я резко посмотрела, что там и увидела, что брызги от них все же достигли меня и оставили на моем плече сильные разъедающие кожу ожоги. Они остались у меня на всю жизнь. Я попыталась найти укрытие. Люди вокруг кричали и стонали от боли. Слезы и детские крики раздавались повсюду и лились рекой. Нужно было спасаться. Жизнь слишком коротка, и мы должны всеми силами попытаться продлить ее, хоть не много подольше, пусть она совсем и не прекрасна, однако жизнью от этого она быть не перестает, а это самое ценное, что есть у человечества.

Тут по воздуху стали разноситься совершенно новые звуки, никогда не встречавшиеся никому из выживших до этого, будто тонкий ультразвук издавал противно: «пиу, пиу, пиу». Люди стали озираться по сторонам полные непонимания и ужаса.

– А это еще что? – подумала испуганно я.

Тут мы подняли головы в небо и о ужас!!!! Какие-то непонятные летательные аппараты, напоминающие нечто из апокалиптической фантастики. Эти машины были большими, метров пять в высоту, может больше. Сделаны из чего-то похожего на сталь и начиненные различными проводами, а также снабженные сверхмощными пушками, выпуская сверхточные лазерные лучи по мишеням. В данном случае этими мишенями были мы. Лучи будто дождем сыпались на людей и от них спастись было намного сложнее, чем от всего увиденного до этого. Лучи испепеляли все на своем пути. Мы даже не могли отследить, как быстро сгорает человек от его силы. Мне показалось, чтобы полностью испепелить человеческое тело и оставить от него лишь золу ему хватает меньше доли секунды. Вот человек бежит рядом с тобой и кричит от ужаса и вот его уже нет, как будто никогда и не было. Все происходит так быстро, что люди не успевают даже крикнуть. Я чудом избежала попадания испепеляющего все на своем пути луча и смогла вбежать в один из полуразрушенных многоэтажных домов. За мной бросились также и какие-то люди, точно также уцелевшие после земного ада. Тяжело дыша и задыхаясь, мы смотрели друг на друга с вытаращенными глазами и у каждого в глазах был только один вопрос:

– Что происходит!!!!!!!???????

Немного переведя дух, мы бросились по лестнице и попытались укрыться в одной из открытых квартир. Таких там было очень много.

– Как думаете, что это? – решилась спросить меня одна из женщин.

– Похоже на оружие инопланетян из фильмов про космические войны, – пыталась пошутить я, а затем добавила:

– Хотя, техника такого уровня землянам явно недоступна. Мы еще на слишком отсталом уровне развития, чтобы изобрести подобное, хотя кто его знает. Может в каких-то секретных лабораториях, с помощью найденных секретных чертежей…, – добавила я.

– Вы из этого дома? – поинтересовалась женщина.

– Нет. Я живу достаточно далеко отсюда. Это первый попавшийся. А у вас квартира в этом доме?

– Да. Была…, – грустно добавила она. Как началась неразбериха с этими чипами, ну, помните, когда людей из квартир выволакивали, к нам ворвались мародеры. Мужа убили, он пытался защитить меня и ребенка. Я закричала, сына ударили, и он полетел и ударился головой о дверной косяк. А мне пригрозили ножом, чтобы не кричала. Мародеры тащили все, что попадалось под руку с подлыми лицами и готовые наплевать на все. Когда они ушли я поняла, что ребенок мертв. Будь они прокляты! Я буду надеяться, что их добыча принесет им только горе. А у моего соседа, он лежачий инвалид, прямо на его глазах, никого не стесняясь, с ухмылками вынесли все ценное, а парализованный пенсионер, молча смотрел и ничего не мог сделать. Я видела слезы обиды в его глазах, ведь это он собирал всю жизнь.

– Вот твари…, я также буду желать им закончить свою жизнь в муках, чтобы награбленное отлилось им горькими слезами через их же семьи, – зло добавила я.

– Она сочувственно и с пониманием посмотрела на меня.

Тук в коридоре раздался странный шум, будто за дверями началась какая-то суета. Стали различимы мужские голоса. Потом крик, стрельба и неразбериха.

– Как думаете, что там? – испуганно поинтересовалась женщина.

– Похоже, кто-то также, как и мы с вами, выбрал этот дом для укрытия и скорее всего сейчас будут биться именно в нашу квартиру.

– Может, откроем? – спросила женщина.

– А вдруг это какие-нибудь бандиты и тогда нам точно не поздоровится. Лучше затихнем и будем слушать.

Она прислушалась к моему совету и в комнате воцарилась гробовая тишина.

Голоса за стеной не умолками. Была слышна возня, потом удары, скорее всего на лестничной площадке завязалась ожесточенная драка.

– Леха!!! Давай слева прикрывай! – раздался мужской голос из коридора.

В ответ послышались только удары. Через некоторое время тот же голос прокричал во все горло:

– Отходи к двери, нас сейчас раздавят. Да слева, слева держи! – прокричал человек в годах, судя по голосу.

– Не выходит! – ответил молодой голос.

– Леша! Ломай двери! Это наш последний шанс!!!

И группа начала ожесточенно биться в нашу дверь!!

– Что делать? Откроем?!! – испуганно прокричала женщина.

– Нет! Не открывайте!!! – еще не известно, что они с нами сделают.

Тут на дверь стали наваливаться все сильнее, удары стали такими мощными, что хлипкая дверь могла просто не выдержать и вскоре мы могли остаться и вовсе без замка, а это еще хуже.

– Ладно! Давайте впускать, но сразу закрывайте!!! А то они нам дверь снесут.

Мы с женщиной подбежали к двери.

– На раз два открываем.

Мы резко открыли замок и двое мужчин ввалились в комнату. Мы тут же закрыли за ними. Раздались выстрелы по двери. Было слышно, что нападавших много, по крайней мере не меньше пяти.

– Сейчас они дверь вынесут!!! – крикнул мужчина.

Я и женщина, ничего не понимая, лишь наблюдали за ними.

– Давай последнюю гранату. За дверь бросай!! – закричал мужчина.

– Молодой парень резко открыл дверь, швырнул что-то за нее и резко захлопнул.

Через мгновение он прислушался, прислонившись аккуратно к двери, чтобы не попасть под обстрел.

– Вроде нормально, – сказал он.

И вправду, суета за дверью прекратилась и все смолкло.

– Фух! Отбились, – произнес мужчина в годах.

Мы с женщиной продолжали молчать, так и не определившись с какими намерениями они расположены к нам и стоит ли нам теперь обороняться и от них.

Мужчина заметил наш напряженный вид и с улыбкой произнес:

– А вы что такие злые стоите? Поди не враги.

Мы немного успокоились и тогда я наконец рассмотрела вбежавших мужчин. Тот, что был старше напоминал бравого солдата выживальщика, но только в годах. Он был крупный, но не толстый, а на руках были видны следы прошлых тренировок и армейской жизни. Наперевес висело ружье. Среди его русых волос проглядывала седина, а лицо испещрили морщины. На вид ему было около шестидесяти, но может немного меньше. А парень….

– Леш! Ты что ли! Откуда ты здесь?! – удивленно произнесла я.

Ведь это был никто иной, как мой коллега с предыдущей работы Алексей, который так безрезультатно ко мне подкатывал.

Он улыбнулся во все свои зубы, было заметно, что он также был рад встрече. И я сразу подумала, что попытки свои он прекращать не собирается. Упорство, это конечно хорошее качество, но не в этот раз. Он был не слишком умен и простоват, а вот уверенности в своей неотразимости и хитрости ему было не занимать.

– Так неудивительно, рядом наш офис, а этот дом самый ближний к нему, – все, продолжая улыбаться, говорил он.

Алексей конечно был очарователен, только меня этим не проймешь, и я более практична в отличии от остальных дур, что влюблялись в него без памяти. Он никогда бы не заступился за меня. Трусость, подхалимство и заискивание перед людьми я увидела в нем сразу, а это уже не мужик, каким бы красавчиком он не был. Мужчина всегда должен защитить свою женщину и отстаивать ее и свои права, а не затыкаться и прятаться в кусты, будто он не знает тебя и его это вообще не касается. Я никогда не забуду, как он намекал мне на любовь, а как только меня незаслуженно отчитывали на работе, он делал вид, будто это не его дело и лишь бы не досталось ему самому. Как можно полюбить человека, которого не уважаешь? А таких трусливых крыс я презираю и никогда не буду рядом с таким человеком, только не стану высказывать сейчас это ему в лицо.

– А ты как тут? – нерешительно спросил он.

– А я бежала куда угодно и случайно оказалась здесь.

– Это судьба! – весело произнес он.

– Ну, конечно, как же иначе. Только так, – с улыбкой ответила я.

– Так вы знакомы! Вот и здорово! А я – Никита Степаныч, пенсионер и по совместительству дядя этого охламона, – сказал мужчина.

– Ну, вы не просто пенсионер, судя по всему, вряд ли у каждого пенсионера имеются гранаты и ружьишко, – с улыбкой добавила я.

– Это верно, – лукаво произнес он.

– Я раньше военным был, а потом, как на пенсию вышел работал в поисковых группах, а то, что у меня, так это находки с раскопок. Не думал, что пригодится…, – уже с грустью добавил он.

– А я – Лариса Максимовна, домохозяйка, еще не на пенсии, но возраст у меня пред пенсионный.

– Очень приятно, вот и познакомились, – произнес Никита Степаныч.

В этой компании мы просидели в квартире несколько часов, постоянно прислушиваясь к каждому шороху.

– Нужно идти на вылазку за провизией. Долго так мы не продержимся, – уверенно произнес пенсионер.

– Да. Только это очень опасно. Можно попасть к этим санитарам, мародерам или кто знает кому еще…, – с грустью произнесла она.

Вот что, вы сидите здесь, а мы с Алешкою прогуляемся.

– А можно я с вами пойду? – спросила я.

– Ты лучше с Ларисой Максимовной оставайся, да и ей веселей будет, – спокойно сказал Никита Степаныч, явно опасаясь за мою безопасность.

– Да пусть с нами идет. Нам то что? Попадется, так сама виновата, спасать не будем, – сказал Алексей.

Ему явно не хватало моей компании, судя по всему, и он решил пусть даже таким отталкивающем способом взять меня с собой. Правда то, что спасать он меня в случае чего не собирался, было сущей правдой.

– Ну, вот и решили. Может, хоть на входе постою, да предупрежу кто появится, и то польза, – сказала я.

– Ну, ладно, пошли, – передумал пенсионер, а сам незаметно подмигнул Алексею, кивая на меня, чтобы присматривал за мной.

Я сделала вид, что не заметила их перемаргиваний и пошла вперед.

– А что вы мне из оружия дать можете? А то у меня нет вообще ничего, – спросила я.

– Ну, у нас и у самих-то не густо. Вот ружье только. Кстати, надо обыскать тех, что в коридоре остались, – сказал пенсионер.

– Ага! Как это мы сразу не догадались? – согласился Алексей.

Мы осторожно приоткрыли дверь и, убедившись, что нет никакой опасности, осторожно вышли на лестничную площадку.

– Тихо! – сказал Никита Степаныч.

Еще раз удостоверившись, что все спокойно, он позволил нам выйти.

По лестнице валялись куски человеческих тел и масса изуродованных трупов. Мне стало не очень хорошо при виде всего этого.

– Ты как нормально? – спросил у меня пенсионер.

Я немного пришла в себя и ответила:

– Да, да. Все хорошо.

– Ты, Алешка, иди вон того обыскивай, ты, девонька, этого, а я вон того.

– Ага, – кивнули мы и начали шарить по карманам.

К сожалению, мне удалось найти лишь нож и кучку патронов.

– Так, у меня оружие не пригодное. Жаль. А у тебя, Алешка, что? – спросил Никита Степаныч.

– Ну, я пистолет нашел, нож и вот подожди… Что это? О! Еще пистолет лежит! – очень довольный собой произнес он.

– Ну, ты я погляжу на урожай богат сегодня, – с юмором сказал пенсионер.

– Ага, – довольно ответил Алексей и посмотрел на меня, ожидая восхищения с моей стороны.

Правда его не последовало, от чего он скривил недовольную гримасу. Меня это даже развеселило.

– Дай Марине один пистолет, – приказал пенсионер.

– С чего это? Мне и самому надо, – злобно ответил он, все еще припоминая мне недавнюю реакцию.

– А с того хотя бы, что патроны у меня, а у тебя, как я понимаю, только пистолеты.

Он снова скорчил недовольную мину и протянул мне пистолет похуже, а я поделилась патронами.

– Стрелять то умеешь? – недовольно спросил он.

– Нет. Но ведь такой великий специалист, как ты непременно меня обучит, – с улыбкой произнесла я.

Пенсионер улыбнулся и ничего не сказал.

– Ну, что, Алешка, показывай, как стрелять.

Он недовольно начал урок.

– Ну, короче смотри. Вот эту штуку сюда вставляешь, потом вот это передергиваешь, потом этот крючок на себя, это ты с предохранителя сняла, значить, так…, а теперь целишься и на курок плавно спускаешь. Понятно?

– Да куда уж понятнее. Я потом попрактикуюсь обязательно, – ответила с улыбкой я.

– Ага. Только не сейчас. Не хватало нам еще, чтобы к нам вся улица на стрельбу сбежалась.

– У меня и мыслей не было тут пробовать, – серьезно произнесла я и спрятала пистолет.

Мы осторожно вышли и спустились по ступенькам друг за другом. Впереди шел Никита Степаныч, за ним Алексей, а меня поставили в конце.

– Хоть посмотрим, что там в городе делается-то? – сказал Алексей.

– Наверняка там все теперь совсем не так, как раньше, – тихо ответила я.

– Так, тихо, молодежь! Все! Выходим из подъезда. Будьте начеку, – шепотом сказал пенсионер.

Мы осторожно приоткрыли входную дверь, она громко заскрипела. Нас никто не услышал и все было тихо.

– Так, давайте продвигаться в соседний переулок, там магазинчик небольшой есть, по крайне мере был. В центральную часть города пойдем только в самом крайнем случае, там магазинов конечно побольше, только можно и на неприятности нарваться.

– А что брать будем? – спросила я.

– Наверное консервы в первую очередь или что под руку попадется? – продолжила интересоваться я у пенсионера.

– Как что? А то ты не знаешь!? Пиво, водку, ну и на закусь колбаски какой, – решил съязвить Алексей.

– Очень смешно, – недовольно сказала я.

Тут в тему включился пенсионер:

– Берите, что попадется, потому, как я уверен, что ни консервов, ни чего другого там нет. Там таких, как мы желающих полным-полно и без нас, а живут они теперь поди рядом с магазином этим, так что если там хоть что-то забыли унести, и то большая удача. Только вот чипсы эти ваши химические не берите, а то зачем же раньше времени травиться то, мне еще вот пожить охота. Я их не ем. Да и вам не советую, – сказал Никита Степаныч.

– Хорошо, дядь Никита, – с улыбкой сказал Алексей.

Мы, озираясь, вышли на улицу. Жилые кварталы были полностью разрушены. От домов остались лишь руины, а на некоторых из них не уцелела крыша. В одном из таких мы и укрывались до этого. Повсюду то тут, то там валялись куски каких-то грязных тряпок перепачканных кровью и грязью, а кое-где торчали исковерканные металлические снаряды.

– Трупы, похоже, убрали, здесь только куски одежды, – сказала я.

– Ну, правильно, они же не хотят эпидемии, – добавил Алексей.

– Ох и не нравится мне это. Если людей сберечь хотят, то для чего? – с волнением в голосе сказал пенсионер.

– Лучше нам с вами этого не знать, дядя Никита, – сказал Алексей.

Мы осторожно проскочили в тени заборов, озираясь и оглядываясь по сторонам. Велика была вероятность увидеть патрули.

– Вон там кто-то! За тем кустом, – тихо сказала я.

Никита Степаныч присмотрелся.

– И вправду, хорошо хоть он нас не видит. Так, ребятушки, давайте мимо вон тех гаражей проскочить постараемся, – сказал он и указал налево.

Мы сделали большой крюк, но зато остались незамеченными и вскоре оказались у магазина.

– Вроде он, – спокойно сказал пенсионер.

– Ну, что? Заходим? – спросил Алексей.

– Сейчас. Сначала я пойду. Осмотрюсь там, как следует и, если все спокойно, махну вам. Передвигайтесь осторожно, да по сторонам смотреть не забывайте, а то машины собьют, – лукаво добавил он.

– Хорошо. Будем осторожны, – добавила я.

Никита Степаныч передвигался быстро и проворно, были видны его навыки выживания и военная служба еще старой закалки. Пригнувшись и приблизившись к магазину, он осторожно достал пистолет, внимательно прислушался у двери, затем пробежал к окнам и попробовал осторожно заглянуть. Далее мы увидели от него движение рукой и, аккуратно передвигаясь, проследовали за ним.

Замок на двери магазина отсутствовал, что в общем-то было и не удивительно при сложившихся обстоятельствах.

– Да, судя по замку, а вернее по его отсутствию, побывало тут не мало.

– Ага, – кивнула я.

– Сумку для припасов, надеюсь, не забыли, что нам Лариса Максимовна дала?

– Нет, с нами! – ответил Алексей.

– Вот и отличненько. Теперь осторожно за мной. Оружие держите наготове, мало ли что.

Мы выполнили его советы и осторожно вошли внутрь.

– Держитесь подле меня и не вздумайте разделяться, как показывают в тупых фильмах, где кому-то, якобы «самому умному», обязательно в голову приходит идея разделиться и естественно по одному их очень легко перебить. Это повторяется из фильма в фильм так много раз, что я уже и не припомню в каком.

– Вы я вижу любитель телевизора.

– Конечно, а что на пенсии старому человеку еще делать? – снова лукаво сказал он, а затем с серьезным лицом добавил:

– Так, прекратить все разговоры.

– Леха, ты этот стеллаж обыскивай, я этот, а ты, Мариночка, по сторонам поглядывай и, если что увидишь, кричи.

Я кивнула в ответ. Пока мужчины рылись по полкам я тоже не отставала и параллельно с основной поставленной задачей также осматривала взглядом стеллажи.

В магазине найти что-либо будет очень непросто. Здесь был настоящий бардак. Все перевернуто, разбито, завалено каким-то хламом и мусором. Были видны следы борьбы. Я так и вижу, что здесь дрались за банку огурцов, разбили ее в суматохе, а огурцы съели с пола, так как осколки из-под банки были, а вот огурцов поблизости не наблюдалось.

Проведя здесь часа два, нам так ничего и не удалось найти. Уже уставшими и разочарованными стояли мы с пустыми руками.

– Ну, что, Леш, ничего? – с надеждой спросил пенсионер.

– Нет, дядь Никита, – разводя руками, ответил он.

– Эх, жаль.

– Ну, я вот нашла только вот это. И подала им шоколадный батончик, который завалился под стеллаж и был никем не замечен.

– Это конечно хорошо, только им сыт не будешь, надо искать что-то по существеннее, да и дрянь теперь редкостная небось химия какая, травиться придется.

– Это верно, – согласилась я.

– Эх, сейчас бы хлебушка с консервочкой.

– Дядь Никит, не трави душу, – прервал его Алексей.

– Куда теперь пойдем? – спросила я.

– Нам осталось только одно. Я до последнего надеялся, что обойдется, но похоже нет. Надо в центр города идти. Только это опасно очень. Это тебе не сюда сходить в магазинчик. Там я даже не могу себе представить, что творится. Может пойдешь к Ларисе Максимовне? – спросил пенсионер.

– Нет. Я с вами. Хоть буду по сторонам смотреть и скажу кто идет, уже польза. А идти одной тем более опасно.

– Ну, смотри.

– Сейчас главное до темна управиться. Так, сейчас обед, часов двенадцать где-то, – уверенно произнес пенсионер.

– А откуда это вы знаете, что прям двенадцать? Может четырнадцать? – решил поумничать Алексей.

Никита Степаныч хитро прищурился и сказал:

– А вон видишь солнце где? – и при этих словах указал на небо.

А затем продолжил:

– Стало быть, время точное, не сомневайся. У меня на это дело глаз наметан.

– Это вас так в армии обучили? – не унимался Алексей.

– Это знал любой школьник раньше.

Алексей прикусил губу. Действительно, современная молодежь ничего об этом не знала.

Мы осторожно шли к центру, пробираясь по кустарникам и насыпям.

Затем медленно стали двигаться по направлению к центру города и чем ближе мы приближались, тем страшнее и опаснее становилось вокруг. Странные звуки, скрежет, голоса и непонятная речь полностью сбивали нас с толка. Мне было очень страшно, но я не хотела подавать вида, чтобы Алексей не обсмеял меня, хотя сам, я уверена, боится не меньше моего.

– Что это за звуки? – поинтересовалась я.

Пенсионер прислушался, а затем ответил:

– Сейчас узнаем. Вот и дошли почти. Из кустов не высовывайтесь, отсюда наблюдайте.

Вот он – центр города! Но что с ним стало не поддается никакому описанию. Мы не могли поверить своим глазам. Повсюду велись строительные работы по переоборудованию территории. Причем применялся труд людей, а вернее рабов. Они были скованы цепями и пристегнуты друг к другу. Лица их были опустошены и потеряли всякую надежду на спасение. Многие падали без сил, передвигая тяжелые камни. В цепочке шли все: старики, женщины, дети и мужчины. Тех, кто подал без сил, надсмотрщики подгоняли кнутами и периодически подбрасывали им куски хлеба, с интересом наблюдая и развлекаясь, как толпа рвет хлеб друг у друга из рук. Многим, правда, было уже все равно, и они не проявляли к еде ни малейшего интереса. Они давно хотели только одного – поскорее умереть, чтобы их мучения навсегда закончились. Судя по их одежде, они здесь давно. Похоже, эта та часть людей, что была выявлена была отправлена на принудительные работы за отказ чипироваться. Женщины глазами искали своих детей, но ничего не могли сделать. Шансы на спасения были теперь потеряны. Отчаяние стало их уделом. Люди сильно изголодали и нуждались в воде.