- -
- 100%
- +
Глава 1. Пролог.
Глава 1. Пролог.
Магия пришла в этот мир полвека назад. Мир ее прихода не пережил.
Тогда человечество вовсю делило деньги, территории и торговые маршруты, настолько увлекшись сим процессом, что никто не заметил, как общая система дала трещину.
На небольшую зелено-голубую планетку, со всех сторон объятую просторами безграничной вселенной, опустилась тень катастрофы. Вызовов в то время было много. Но каждый из них можно было решить. По отдельности. Вместе - куда сложнее. Однако через большую кровь и глобальные потрясения, в конце концов, человечество обязательно отыскало бы выход из тупика... Но обрушившаяся на мир магия обрушила и без того хрупкий карточный домик.
Сегодня еще остались живые современники тех событий. Их было немало. Именно они и начали отстраивать Новгород Великий, как столицу новой Российской империи буквально на ровном месте. Ведь старые города эпохи Изобилия вовсю полыхали в пожарах междоусобиц различного сброда, сбившегося вокруг какого-нибудь местного мессии-торчка, вдруг обнаружившего, что взмахом руки может сжечь танк. А это вам не нынешние "пятидесятки"! Тогда грозные боевые машины были буквально напичканы различной электроникой и технологиями, по сегодняшним меркам, недостижимыми.
Города пришлось оставить. Слишком уж резко полыхнуло. Просто не осталось сил и средств поддерживать в них нормальную жизнь. Ну что такое лес многоэтажек без канализации и воды? Сегодня там до сих пор действовали разрозненные отряды мелких банд, а кое-где, поговаривают, процветал и каннибализм. Каменные джунгли в прямом смысле стали дикими территориями... На которых осталось немало полезного.
Границы государств пали. Некому их было защищать... Но ни у кого не хватило сил их приступить. В своих бы бедах разобраться!
Проблемы были везде. Одни и те же.
Однако жизнь не стояла на месте. Возводились города. Восстанавливалась старая техника магами-инженерами и строилась новая неодаренными специалистами. Российская империя вновь выходила на рубежи своих границ, наводя порядок на собственной территории.
***
Сегодня жителям Новгорода Великого спалось не очень хорошо.
Повезло тем, кто мог оплатить услуги мага за установку полога тишины. И их соседям. Многие из них получили накануне приглашения "с ночевкой" от своих более предприимчивых товарищей.
А как тут уснешь, когда буквально рядом с городом звучит канонада танковых выстрелов? Под прикрытием артиллерии и команд бронебойщиков, бронированные монстры брали заранее определенные позиции, не жалея патронов на поражение целей. Ведь скорость и время прохождения учебной трассы учитывались. И каждый старался обратить на себя внимание экзаменаторов.
Так что стоило одному экипажу пройти трассу, как вновь звучал зычный голос инструктора-наблюдателя:
- Экипаж такой-то! К выполнению учебного задания по захвату высоты "В" приступить!
И вновь ревели двигатели, а выстрелы орудий мешали спать добропорядочным гражданам.
Однако те не жаловались. Ворчали, возможно, про себя, но поутру, стоило им встретить вымотанного абитуриента Железнодорожной Академии, услышать можно было лишь:
- Устал, уважаемый? Ты терпи! Может, чаю вынести или помочь как?!
И даже рядом с теми, кому не повезет выйти поутру в новеньком мундире с буквой "К" на погонах, всегда остановится таксист, предлагая бесплатно подвести, хозяюшки предложат накормить "домашним, вкусненьким", а владельцы гостиниц также безвозмездно предоставят комнаты до момента их отъезда по родным домам, если они добирались издалека. Академия традиционно выделяла тем, кто не прошел жестокое сито отбора, достаточную сумму не только для компенсации расходов, но и за те три месяца "подготовительных курсов", во время которых им пришлось вместе со счастливчиками-кадетами изучать нелегкое военное дело с поправкой на взаимодействие с подвижным составом.
Однако для любого жителя Новгорода взять деньги с абитуриента считалось позором. Не поймут соседи и близкие, даже если кому и в голову придет подобная идея.
Город помнил, как тридцать лет назад сто двадцать четыре человека семьдесят два часа держали оборону стены от сбившихся в стаю десятков банд "мотористов". Они устояли. Но выжили всего пятеро парней и две девушки. Полицейские силы Новгорода и гарнизон были связаны боем на другом участке, так что помощь двадцатилетним ребятам пришла в последний момент.
Кстати, кадетов подобные правила касались только на утро после Экзамена. Уже на следующий день им уставом Академии предписывалось "оплачивать товары и оказанные жителями Славного Новгорода Великого услуги в полной мере". Правда, сами горожане всегда старались сделать скидку или подарок парню или девушке со скрещенным топором и якорем в петлицах, которые еще со времен Последней империи Романовых служили символами железнодорожных войск.
Ведь именно этим ребятам предстояло стать экипажами бронепоездов, восстанавливая уцелевшую сеть железнодорожных путей, тем самым вновь связывая страну воедино!
И, конечно, каждый из тех, кто сейчас сидел за рычагами управления танка или занял позицию с тяжелой винтовкой, запросто способной пробить броню многотонного монстра, мечтал войти в состав "самой поездатой команды", как шутили в курилках. То есть, попасть на "Литеру А" или "Литеру Б". Один из бронепоездов, на которых сам император передвигается по своим владениям.
***
Канонада стихла с первыми лучами солнца.
Суточная практическая часть трехдневного экзамена подошла к концу. Сейчас грязные, потрепанные, не спавшие много часов юноши и девушки плелись к главному корпусу Академии, где уже были вывешены листы с результатами. Кто-то спешил, не в силах ждать, а кто-то медленно плелся, наслаждаясь заслуженным отдыхом, вполне справедливо полагая, что никуда эти оценки от него не денутся.
Николай Меньшиков был из последних. С трудом передвигая ногами, он только и успевал подавать знаки проносящимся мимо него "пятидесяткам": "Проезжай, мол, все хорошо!". Ведь почти все притормаживали рядом с бронебойщиком, предлагая проделать остаток пути с комфортом на броне. Многие из тех, кто согласился на подобное предложение ранее, махали руками:- "Давай к нам!".
Однако юноше хотелось пройтись. У него сегодня был праздник, о котором мало кто знал.
- Хорошо! - Сообщил он то ли себе, то ли миру, щелкая древней бензиновой зажигалкой и любуясь пламенем.
Этот ритуал всегда поддерживал его и помогал обрести покой и умиротворение в душе. Легкий ветерок неожиданно налетел на язычок огня, заставляя его причудливо станцевать в закрутившихся вокруг ладони юноши воздушных потоков.
- Красиво! - Заметила симпатичная блондиночка с ПТР новокалужской мануфактуры на плече. - Одаренный?
- Воздух! - Улыбнулся Николай в ответ приятной взгляду незнакомке.
- Это Древняя? - Поинтересовалась симпатяжка, кидая взгляд на сложенную пополам винтовку юноши.
Тот кивнул.
- "Взломщик". Лет пятнадцать до Прихода выпущена.
Ответ касался не только винтовки, но и зажигалки. Однако стрелок в детали вдаваться не стал.
Девушка покивала уважительно. Такие вещи хранились в семьях нередко. Их берегли. И тратили деньги на одаренных инженеров, чтобы продлить им строк службы как можно дольше.
- Красиво, - повторила та, еще несколько секунд понаблюдав за причудливым танцем пламени. - Удачи с оценками, бронебойщик!
- И тебе, коллега! - Искренне пожелал Меньшиков, с удовольствием вспоминая наставление старших друзей в том плане, что воспитанный юноша всегда пропустит даму вперед, чтобы посмотреть, какая она сзади.
Девушка стоила того.
Однако чем ближе юноша подходил к главному корпусу, тем меньше его интересовали прелести незнакомки из параллельной, скорее всего, группы.
Гораздо больше с каждой секундой его волновали оценки его способностей, вывешенных на белом листе. Его можно было разглядеть метров со ста.
Однако не успел молодой человек подойти к листу, как был сей же час был окликнут.
- Эй, Детка!
Народ притих и стал медленно расступаться. Меньшиков — папарень добродушный, но именно это прозвище буквально сшибало оковы с его внутреннего зверя, а становиться участником драки перед кураторами и инструкторами в день зачисления никто не желал.
- Что молчишь? - Насмешливо бросил еще раз задорный женский голос.
Толпа выдохнула... ЭТОЙ было можно.
Николай же продолжал всматриваться в исписанный аккуратным твердым почерком лист.
Глава 2
- Эй, Ника! - Вновь насмешливо прозвучал звонкий голос над площадкой.
"... Макеев, МакАртур, Мезенцев...", - мозг автоматически отмечал фамилии, выискивая ту единственную, что сейчас действительно имела для меня значения. Моя собственная.
- Эй, Детка, чего молчишь-то? - Морщусь, но не отвечаю - занят.
Этот голос мне знаком. Так что пусть себе покричит. Обычно я на такое реагирую чуть менее чем адекватно, чтобы у следующего или следующей просто желания не возникло что-то подобное выкинуть, но в каждом случае есть исключение. Здесь и сейчас имя ему - Елена Терская.
"... Да!... Меньшиков!", - с восторгом прочел свою собственную фамилию в середине не слишком длинного списка. Все-таки в этом году количество претендентов было что-то уж очень велико. Почти двести пятьдесят человек на семнадцать мест. Половина отсеялась еще на трехмесячных подготовительных курсах. Просто сами поняли, что не справляются, а вовремя подать документы в ряды, например, Пехотного Училища, совсем не поздно! А требования к кандидатам там куда ниже...
- Радуешься, малыш, да?! - Заметила злая отчего-то до чертиков Терская.
Народ стал опять отодвигаться от места назревающего скандала. Их понять было можно. С одной стороны, этот странный Меньшиков зеленоглазой блондинке прощал куда больше, чем всем остальным. Даже топтание на собственной "мозоли", но сегодня девушка явно переступала всяческие границы.
Мне же пока было не до того. Семьдесят шесть баллов! Из ста! Меня готовили с детства. Самого. Отец все надеялся, что я стану инженером, к чему, кстати, у меня были немалые таланты, а "вся эта дурь" лишь для того, чтобы самоутвердиться в обществе сверстников. Возможно, он чувствовал себя виноватым за то, что где бы я ни появлялся, меня преследовало позорное прозвище "Детка". И все благодаря ему... В общем, когда он заметил, что моя подготовка под надзором дядьки Игоря перерастает в нечто большее, чем желание "помериться письками со сверстниками", остановить меня на пути к цели не смог бы уже и отвал идущей на полном ходу "пятидесятки". Увы, но понять, что добрым словом и кулаком добиться можно куда большего, чем просто добрым словом, пришло ко мне рано.
Пара разбитых носов, и вот уже выводящее меня из себя слово "Детка" стараются избегать. Еще пара лет - и вспоминают даже с уважением... И только когда меня нет рядом.
И все-таки результат испытаний порадовать не мог. Я рассчитывал на куда больший. И тот факт, что мало кто справился лучше, для меня оправданием не служил. С самого детства мне было все равно на успехи других. Приоритет - собственный результат.
Спи, засыпай, глазки закрой!
Осенней порой, Детка, отбой.
Ветры шумят, листья кружатся,
Ты сладко уснешь, и все может статься:
Мирные дни и добрые ночи,
Всего ты добьешься, если захочешь!
От моего негромкого голоса народ как-то совсем "расстроился". Даже Терская чуть примолкла. Одно дело нарываться, другое - видеть своими глазами, как я напеваю ненавистную мне песенку (одну из!), под которую вот уже который год засыпают сотни тысяч детей по всей империи.
Ее сочинил мой отец — один из лучших детских композиторов и сказочников страны. Хотя, как по мне, строки были достаточно грубыми и... Не знаю! Людям вот нравится. Задевают что-то в их душах нехитрые рифмы и аккорды. Детка - это я, чтоб вы понимали. Отец мой, наследное дворянство, получивший за свое творчество, всегда хвастался, что все его вдохновение - это я. Иногда он любил поднимать меня на руки, демонстрируя всем, кому именно обязан великими успехами. Видел я свои ранние фотографии. Действительно очаровательный, если рассуждать объективно, малыш, который великолепно смотрится на черно-белых изображениях... Проблемы начались позже. Когда мне исполнилось лет семь. Ангельская, довольно узнаваемая внешность никуда не делась, став объектом для жестких издевательств. Дети жестоки. По себе знаю. Годам к десяти со мной старались не связываться, так как это могло легко закончиться разбитым носом.
Однако по-настоящему неприятно стало лет в пятнадцать. Никому же в голову не пришло меня одеть перед фотосессиями. Так что стартовал новый цикл шуток на тему, "а у тебя там выросло или все также осталось?". Некоторое время даже навыки, уже крепко вбитые дядькой Игорем, не помогали сдержать шквал насмешек...
Все устаканилось спустя пару лет. Тот замечательный возраст, когда молодежь начинает куда больше занимать собственное будущее и вопросы получения профессии. Мы же не изнеженные "сынки и дочки эпохи Изобилия", когда отпрыски спокойно сидели на родительских шеях лет до тридцати, а дальше жили "как кривая вывезет".
Сейчас так нельзя. Вернее, можно, наверное. Но это очень-очень плохой путь! Мало кто готов им идти...
В общем, большинство "болячек" тех лет я пережил, но на обращения "Ника" или "Детка" я до сих пор реагировал не самым адекватным образом. Вполне сознательно и расчетливо выбрав именно такую линию поведения с детства.
Исключение — Елена Терская. По своим причинам.
"Вот только что началось? Нормально же общались!", - информации для оценки ситуации не хватало катастрофически. А делать выводы на пустом месте командир группы бронебойщиков не имеет право. Будущее ближайшее свое я видел именно таким, так что соответствовать ему нужно начинать уже сейчас!
- Что-то не так, Елена Олеговна? - Мягким, вкрадчивым голосом поинтересовался я.
Девушка притихла.
Я знал, как это выглядит со стороны. Лицо мое с годами, увы, не утратило части детской мягкости. Некоторым такая "мягкость" черт даже нравилась. Но с моей точки зрения, такая физиономия не слишком подходила сложению тренированного бойца. А таковым я себя полагал лет с пятнадцати, когда ради практики начал ходить в свои первые патрули вместе с городской стражей.
Поначалу было нелегко. Многие суровые мужчины и сами напевали известные колыбельные своим детям, так что отношение по первому времени ко мне было тем еще. Потом стало как-то легче.
Зато сочетание сверкающих холодным рассудочным бешенством карих глаз и насмешливой жесткой усмешки с общим образом выходило просто убойным. Все как-то сразу вспоминали, что помимо добродушного вида, я еще и владелец пары сбитых в постоянной боевой работе кулаков.
Уж на что Терская была оторвой, но тут и она решила не нагнетать.
- Все в порядке, Николай Александрович! - Сквозь стиснутые зубы выдавила она.
- Вы уверены? - Еще чуток давлю тоном.
- Абсолютно! - Улыбнулась она холодной усмешкой, какой я никогда до сего момента на ее лице не видел.
К чему бы это?
- В таком случае не смею вас задерживать... Детка! - Учтиво поклонился я, заканчивая разговор.
Вообще-то, у Лены было немало и своих "мозолей", по которым я мог бы хорошенько потоптаться, да вот только зачем? Сначала нужно понять, какая муха ее вообще укусила? Я мог принять ситуацию, если бы дело было в моем зачислении, а она провалилась. Так нет же, она поступила на бронетанковое направление, набрав рекордные в нынешнем потоке восемьдесят два бала. Говорят, у нее были все шансы установить новый рекорд при зачислении, но танк под ее командованием слегка заехал за "стоп-линию" на огневом рубеже. Ничего серьезного. Вопрос буквально сантиметров, но этого вполне хватило, чтобы комиссия срезала десяток баллов. Ситуация неприятная, но... При чем здесь, собственно, я?
Что же касается последнего моего обращения... Ну так не мог же я оставить подобное поведение совсем без ответной шпильки.
Терская неосознанно сделала шаг вперед, сживая крепкие кулачки... И тут же была остановлена собственным мехводом.
Невысокий, как и все танкисты, но удивительно широкий в плечах парнишка что-то резко зашептал ей на ухо.
Она выслушала. Некоторое время обдумала сказанное, после чего отрывисто кивнула скорее всем собравшимся, чем мне в частности, и зашагала прочь от корпуса.
Передо мной тут же возник другой танкист, словно бы отсекая от возможности преследовать девушку. Но и свой экипаж он остановил взмахом руки. Во-первых, не хотелось ему открытого конфликта со мной лично, а, во-вторых, к месту события стали подтягиваться и мои коллеги, будущие и не состоявшиеся, из бронебойных команд.
- Алексей, ты серьезно? - Кривовато усмехнулся, глядя в глаза приятелю, но тут же в зеркальном жесте поднял руку. - Все нормально, ребят, стоим-общаемся! Всем спасибо!
Тот, как всегда, спокойно и уверенно пожал плечами.
- Кто ж тебя знает? - Рассудительно поинтересовался он. - Ты себя в такие моменты со стороны видел?
- А то как же! - Негромко ответил я расслабляясь. - Частенько перед зеркалом. И даже репетировал!
Оболенский удивленно приподнял брови.
- Ну а что ты думаешь, мне нравится лица править каждому остряку? - Усмехнулся уже куда мягче я. - Нет, конечно! Удивительно, сколько проблем решает зверская физиономия, особенно на контрасте с моим обычным выражением лица!
- Мудрено... - Заверил приятель, опуская ранее раскинутые в разные стороны руки. - Кто ж тебя надоумил так?
Грустный вопрос, но что уж тут...
- Один из учителей, - немного печально улыбаясь. - Он еще в эпоху Изобилия в ОМОНе служил, это что-то вроде гарнизонных спецчастей...
- Я знаю! - Серьезно кивнул Леха.
- Ну так вот их частенько ставили оцеплением в местах сбора малоуправляемых, например, футбольных фанатов, или уж совершенно неадекватных "борцунов" со всем плохим за все хорошее. И ведь дубинкой никого не огреешь - времена мягкие, так что вой до небес поднимется.
Оболенский негромко хмыкнул. Ему, как и мне, представить подобное было сложно! Но не будут же нас специально обманывать свидетели той странной эпохи?
- ... Ну так вот единственным спасением становилась такая вот "маска" бешеного типа, чтоб никому и в голову не пришло... Вот меня Василий Степаныч тому и научил... В числе прочих нужных будущему кадету наук.
Приятель не переспрашивал. Но чего уж тут...
- Похоронили его три года назад. Восемьдесят семь ему было.
Алексей понимающе кивнул. Это сейчас люди спокойно живут до ста - ста двадцати лет под присмотром целителей. А тогда медицина была ни к черту... По нынешним стандартам. Да еще и десятилетия Смутных времен, помноженные на старые травмы... Недаром почти в каждой песне моего отца пелось про мир. И каждая сказка обещала "доброе небо".
Продолжительность жизни сильно увеличилась. И это еще нет возможности поставить чистый эксперимент, "Долгожителей", родившихся сразу после катастрофы еще не существует в природе. Им сейчас по пятьдесят, максимум. Правда, статистика осложняется тем, что лишь половина мужчин и женщин получают шанс умереть от старости. Неспокойная жизнь диктует свои условия, а потому насильственный фактор "отбора" стал одним из основных.
- Леш, что за муха нашу блондиночку покусала, а? - Немного озадаченно поинтересовался я.
Терская всегда была резка на язык, но в то же время умна и никаких залетов за "красные линии" не допускала. Отсюда вопрос: что это такое было, если во время нашей последней встречи до начала испытания ничего такого... Хм, не было? Лена вежливо пожелала удачи, хлопнули наши ладони в привычном жесте, и мы все отправились спать, зная, что утром настанет время приключений и офигительных "историй", которые только смогут придумать нам инструктора в рамках учебно-боевых задач.
- Ходят слухи... - Начал было чуть смущенно Оболенский. - Это только слухи!.. Что экзаменационная комиссия сразу не заметила "заступа" ее танка. Очень уж удачно машина к ним "ромбом" встала.
- И? - Попросил поторопиться я.
Пора было менять форму и совсем скоро торжественные проводы тех, кому не удалось поступить в Академию. Не самое лучшее время для долгих заходов и рассусоливаний.
- Есть мнение, что кто-то... Сообщил комиссии о нарушение условий стрельб. - Закончил приятель.
- И? - Мне до сих пор не было понятно, каким образом во всей этой истории я.
- Откуда-то появились слухи, что это дело рук бронебойщиков. - Пожал плечами он, всем своим видом демонстрируя, что в подобные глупости не верит ни на миг, но чего только не наговорят на добрых людей...
- Вот как... - Протянул я.
Бронебойщики и танкисты вечно друг с другом меряются длиной... Ствола и точностью попадания. Никто не спорит, но опускаться до такой подлости и мелочности... На хрена, если попросту? Это команда подвижного состава стоит чуть особняком. Но "броня" идет на выезд в паре с группами поддержки. Фактически мы как аверс и реверс одной и той же монеты. Если нас вовремя не прикроет крупный калибр - сметут. Да и танки без прикрытия "особой пехоты" долго не живут. В чем смысл?
- У нее был шанс поступить с рекордными баллами. Вполне достойный задел для того, чтобы попасть на "Литеры" пусть и не сразу после выпуска, но... А теперь его буквально вырвали прямо из-под носа. Объяснять нужно, что это для нее значит?
- Понимаю, - вздохнув, кивнул я. - То есть, она сорвалась на первого попавшегося ей стрелка.
- Вероятнее всего... - Протянул Алексей, в который раз уж принимая вид растерянный и несколько даже расстроенный.
- Нет! - Перебил его Марат. - Ходят слухи, что именно ты сдал "сто пятый"!
И столько обвинения было в его тоне.
- Но... - Протянула та самая блондиночка с ПТР, что встретилась мне по дороге с полигона. - Мы вообще работали в километре от вас!
Теперь уже слегка растерялся Марат.
- Не знаю, где вы там работали, а слушок ходит! - Набычился он.
"Вот ведь упрямый татарин!", - вздохнул я. Хотя где у нас там чистые национальности-то остались. Все уж за три поколения перемешались как могли!
- Маратик, - кажется, мне снова начинало "рвать башню". - Скажи, пожалуйста, за ногу тебя трижды. Когда поступила жалоба?!
Мехвод отступил на шаг, но тут же спохватился и встал как вкопанный, упрямо набычившись.
- Вчера во время...
- Рожа твоя мазутная, - рявкнул уже зло я. - У нас что, есть возможность прервать выполнение задания? На Отсеве?!!
Вот теперь он задумался. Мысли зашевелились, скрытые толстой черепной пластиной. ВСЕ замечания, протесты и прочие бумаги подаются только ПОСЛЕ завершения отбора.
Леха, соображавший куда быстрее, сморщился, будто съел кислый лимон. Его выводы из такого простого факта явно не обрадовали.
- Но тогда получается... - Механик-водитель танка с бортовым номером сто пять задумался, уйдя в себя.
- Думай, Маратик, думай! - Добил я. - Тебе голова дана не только затем, чтобы шлемофон носить! И, если у тебя единственная извилина не вмятина от вашей "шапки"...
Продолжать я не стал. Имеющий уши да услышат, а в них же долбящемуся и объяснять смысла никакого нет.
- Я понял! - Зло буркнул он, и, развернувшись, угрюмо пошагал прочь.
- Вопросы ко мне есть?! - Громко спросил я.
На площади возле главного корпуса собралось немало танкистов. А тем, кто уже ушел, слова передадут.
Инициативу взял в свои руки Оболенский, осмотрев будущих однокашников.
- Вопросов нет! - Громко и ясно ответил он.
Раздалось довольное мычание. Пара человек одобрительно кивнули. Расслабились бронебойщики, которые своего сдавать не желали в любом случае.
- Ну, тогда чего встали, мазута?! - Весело выкрикнул я. - У нас праздник или где?!
Народ опомнился и рванул получать кадетскую форму. Да и жрать, я уверен, всем хотелось еще как! Пропуск праздничного завтрака - не преступление. Разве, что против собственного желудка!
- Леш! - Тормознул я уже собравшегося уходить приятеля. - Ты бы это...
Свои слова я сопроводил неопределенным жестом ладони.
Оболенский тут же и пообещал:
- Попробуем выяснить, откуда ноги растут!..
Благодарно киваю и отправляюсь на склад. В конце концов, у меня праздник! Пусть и сдобренный ложкой дегтя неизвестным доброжелателем.
Глава 3
"Вот ведь нехороший человек!", - решил я, пожелав икоты и других "удовольствий" неизвестному доносчику.
Испортил, зараза, мне весь торжественный завтрак неприятными размышлениями. Ведь подобные обвинения - не могут быть случайностью. Так кто? Большинство здесь вообще издалека приехали, и чтобы воспылать ко мне столь "сильной" любовью... Это надо постараться. Ведь работа со слухами и доносами - дело такое... Обоюдоострое. Стоит попасться, и проще самому отчислиться из Академии, попытавшись найти себя даже не в вооруженных силах, а где-нибудь на гражданке. Репутация доносчика не даст нормально устроиться ни в одном подразделении. Даже штрафбат будет закрыт. Более того, в штрафных штурмовых частях, где фактически смертники искупают (исключительно добровольно!) свой долг перед обществом, вполне реально пасть "смертью храбрых" от "вражьего снайпера". Правда, если провести экспертизу, то окажется, что во время очередной атаки заранее неизвестный стрелок палил в спину пулей пистолетного или револьверного калибра, да еще и с расстояния в упор.