- -
- 100%
- +
Вячеслав понимающе кивнул – тактика в целом здравая.
– Ну мы к тринадцатому дому и побежали: там подъезды сквозные, единственный наш шанс был. Да вот только там нас и нагнали, – Павел замолчал, уставившись на сложенные перед собой в замок руки, со слегка вращающимися вокруг друг друга большими пальцами.
Собравшись немного с мыслями, он продолжил:
– Не знаю, наверное, мне тогда надо было с ним остаться, а я… В общем, мы в подъезд забежать-то успели, но и «эти» – почти с нами одновременно. Кирилл меня быстро вытолкнул со второго входа, а сам собою дверь подпёр; прокричал, чтоб я домой бежал, а он, мол, Бхимасена, и справиться… Что на него тогда нашло – ума не приложу. Да и на меня тоже. Сердце колотилось как бешеное; лёгкие, казалось, разорвутся. А он был такой воодушевлённый, уверенный в себе! Приказал, а я повиновался, безропотно. И всё как в тумане…
– Ну а дальше?
Слава видел, что для его собеседника это были тяжёлые, эмоциональные воспоминания. Он не был настолько глуп, насколько о нём порой думали окружающие, и вполне мог быть и сопереживающим, когда считал это необходимым. Но сейчас его в первую очередь интересовала развязка этой истории.
– Я когда в себя пришёл, почти у дома уже был. Перевёл там дух и пошёл назад. Думал, что Кирилла уже побили и надо помочь ему домой добраться. То есть я вообще не должен был его одного оставлять, знаю, но… В общем, у того подъезда никого не оказалось, все уже ушли, и Кирилл тоже. Я пошёл к нему, но он ещё не вернулся. Прождал его на скамейке около часа. А он весёлый такой, бодрый явился, без единого синяка, и мне даже показал, что от него пивом пахло.
– И с тех пор он стал тусоваться с Максом? – догадался, в свою очередь, Вячеслав.
– Да, всё больше с ним, всё меньше со мной. Я пытался с ним поговорить, но без толку. Говорил, что ему нравится с ними проводить время, и что так нас обоих больше никто задирать не будет. И знаешь, взгляд у него тогда какой-то другой стал, вроде всю жизнь знаешь человека, а он в одночасье так меняется. Смотришь ему в глаза – а как будто другой человек перед тобой.
Терпение Славы начинало потихоньку истощаться. История оказалась и так длинной, по его меркам, так ещё пока и абсолютно бесполезной.
– Ты мне-то ради чего вот это всё сейчас рассказываешь?
– Понимаешь, когда ты побил Максима, у Кирилла та появившаяся искорка в глазах как будто угасла.
– А, ты в курсе и этих событий, значит.
– Конечно, он же мне всё рассказывал. И тебя показывал, говорил, что ты, мол, самый сильный в школе.
Такое не могло не льстить Славе, и про себя он широко улыбнулся, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Ему нравилось делать вид, что мнение окружающих его нисколько не волнует, это позволяло выглядеть ещё более крутым в глазах таких же пацанов, как и он сам.
– Поэтому, когда ты побил Максима, не знаю почему, но он воспринял это крайне болезненно. Он, конечно, всё ещё продолжал дружить с ним и его гопниками, но ходил по большей части как в воду опущенный.
В этом же Слава ничего удивительного не видел. Когда до шестёрки доходит, что его пахан не самый главный, а то и вообще может сам оказаться чьей-то шестёркой, такое осознание способно ввести в некое уныние.
– Он всегда делал вид, что всё в порядке, но я чувствовал, что его что-то гложет. Правда, он стал опять больше времени проводить со мной в библиотеке, и я понадеялся, что со временем всё снова станет как раньше. А затем его на лето отправили к бабушке. Она у него в другом городе живёт, на море, и вот оттуда он уже вернулся… таким. И я даже не про то, что он там вымахал, а то, что у него снова появилась эта искра в глазах. Нет, это уже даже не искра, а огонь.
«Ага, вымахал на море у бабуси, морковка хренова», – раздосадовано подумал Вячеслав. При всей увлекательности повествования, ничего толкового оно ему не давало. Скорее, история была банальной: слабый стал сильным, и понеслось. Как это обычно и бывает.
– От меня-то тебе что нужно?
– Понимаешь, мне кажется, Кирилл просто запутался. Перемешалось у него в голове желание быть героем и быть сильным. Одно с другим перепуталось.
– Ну так ему это и объясняй, а не мне.
– Во-первых, он меня не слушает. А во-вторых, – голос Павла стал совсем стыдливо тихим, – я его побаиваюсь. Нет, он меня не трогает, да и ко мне из-за него никто и близко не подходит… Но всё равно побаиваюсь.
– И?
– Просто мне кажется, что если он займёт твоё место, то успокоится.
У Славы глаза на лоб полезли.
– В смысле, займёт моё место?!
– Поддайся ему, проиграй разочек! Пусть думает, что он самый сильный теперь!
– А ты не опух ли, очкастый? – Слава даже оказался в некоторой растерянности: разозлиться ли ему на такое предложение или посоветовать этому Павлику обратиться к психиатру, настолько его предложение было сумасшедшим.
– Нет-нет, не пойми меня неправильно! Кирилл сейчас просто одержим идеей побить тебя. А если это случится, то всё! У него не будет цели, и он вернётся в норму. Но пока ты, грубо говоря, стоишь над ним, он не успокоится. Это как болезнь!
Терпеть подобное Слава больше не мог. С одной стороны, ему немного даже понравился этот зубрила, был у него характер и понятия кое-какие. Может, что-то такое и в Кирилле тогда увидел Макс-Орех. Но за «охранную линию» он сейчас не то что зашёл, а прямо-таки забежал.
– Если болезнь – веди его к врачу. А теперь пошёл нахрен отсюда, пока я добрый, – Вячеслав пробуравил паренька своим самым злым взглядом. – Быстро.
Павел тяжело сглотнул, задержался ещё на мгновение, вроде бы желая ещё что-то сказать, но, не решившись, поспешил ретироваться на дальний конец скамейки.
Слава же остался переваривать только что состоявшийся диалог. В его голове просто не укладывалось, как можно предлагать подобные вещи: «Поддаться! Мало того что это не по-пацански, ладно, ботаники в понятиях не соображают, чего с них взять, но понять то, что драка – это больно, сообразить можно? А он предлагает просто дать себя исколошматить. Вот где не надо, они прям умные, а где надо – идиоты идиотами!»
Следующая мысль, которая пришла на ум Вячеславу, а не подослал ли сам Кирилл этого своего приятеля? Проиграл в честной драке, испугался и решил взять хитростью!
Да нет, такого быть не могло. В чём ботаник был точно прав, так это в том, что Кирилл одержим идеей превзойти Славу.
– Чего этот от тебя хотел? – подняв взгляд, Слава увидел подбежавшего к нему Санька. Обязательные упражнения закончились, и в оставшееся время физрук предоставил возможность попинать мяч.
– Да херню полную. Потом расскажу.
Сразу же после уроков Слава отправился домой, чтобы попасться на глаза матери до того, как она уйдёт в ночную смену. Ему и так влетело утром за красующийся под левым глазом синяк, так что пару дней стоило построить из себя хорошего мальчика, который сразу же после занятий спешит домой делать заданные уроки. По крайней мере, это спасло бы его от очередных нравоучений, что либо ему когда-нибудь так в голову зарядят, что дурачком на всю жизнь останется, либо он кому-нибудь – и отправится по этапу в «светлое зековское будущее».
Поэтому до вечера Вячеслав честно корпел над тетрадками. А когда часы уже пробили семь часов, отложил ненавистные учебники в сторону и отправился к своему другу Лёхе, который жил через три дома от него. Родителей последнего сегодня не было дома, и друзья собирались провести вечер за просмотром какого-нибудь боевичка на видеомагнитофоне.
– О, Славандос, заваливайся! – Алексей приветствовал гостя, будучи одетым в одни лишь шорты.
Он был самым щуплым из их компашки и имел соответствующее погоняло, но нисколько не переживал по этому поводу. Он его даже скорее любил.
– Кощей, ну ты б ещё в трусах ходил! – На самом деле, внешний вид Лёхи нисколько не смущал Славу, но порядку ради что-то подобное отвесить в его сторону стоило. – Все уже тут?
– Миха ещё не пришёл.
– Как всегда, тормозит, да? – Взглянув из прихожей через коридор на кухню, Слава увидел курящих там Саню с Ромой и приветственно махнул им рукой. – Пивчанский-то купили, или чаи гонять будем?
– Обижаешь, братан! – Лёха улыбнулся почти во все свои, за исключением парочки недостающих (и не то чтобы белоснежных), но всё же где-то около тридцати, зуба. – В холодильнике уже дожидается.
Пройдя на кухню, Слава с ходу залез в холодильник и достал одну из стоящих там прохладных стеклянных бутылок. Лёха же, в свою очередь, вытащил из лежащей на столе пачки сигарету и, закурив, уселся на диванчик рядом с Романом.
В их компании Вячеслав был единственным, кто не пристрастился к употреблению табака. Он, конечно, как и все, в своё время пробовал закурить, но вкусовое отвращение было настолько сильным, что продолжать желание так и не возникло. А если у кого-то хватало соображения съехидничать в его сторону, на подобии: «Чё, не куришь? Спортсмен, что ли?» – то мог и кулаком объяснить, что к спортсменам он, возможно, чуть ближе, чем к вопрошающим.
А вот алкоголем Слава не брезговал, поэтому, свернув крышку при помощи ножа, сделал несколько жадных глотков пенного напитка.
– Ах, хорошо!
– Ты не спеши, чтоб на фильм осталось, – хотел было сделать ему замечание Санёк, но в ответ Слава лишь состроил гримасу, подразумевающую: «Ты меня ещё жить поучи».
– Кстати, я тут с дядей Женей разговаривал…
Лёха сделал глубокую затяжку, выпустил несколько «дымных колечек» и продолжил:
– Он сказал, что к нему фуры с товаром должны в субботу приехать, нас ждёт на помощь, так что бабок немного поднимем.
– Вот, это уже хорошие новости!
– Да, а то я что-то совсем пустой, хоть по карманам иди вытаскивай.
– Ром, ну чё за херня? – тут же среагировал на его высказывание Саня.
Да и взгляды Славы с Лёхой говорили примерно то же самое. Все они не были законопослушными элементами общества, и если вдруг так случалось, что судьба преподносила определённые расклады перед их носами, они, конечно же, этим пользовались. Но и своих понятий они тоже строго придерживались. Как, например: не крысить по школьной раздевалке, в частности, да и вообще на территории школы в целом. Где живёшь – там не срёшь. Тогда и вероятность спалиться будет в разы меньше.
– Да спокойно, не это я имел в виду, что вы сразу-то! – принялся оправдываться Роман. – Но бабки и правда нужны. Как раз с Катюхой вечером хотели погулять в субботу. Вот будет ей на мороженое.
– Думаешь, она тебе за мороженое даст?! – тут же прыснул Санёк.
– Слышь, ты за базаром-то следи!
– Точно-точно, – подхватил Лёха, – лучше сразу водку бери, надёжнее будет!
– Вот только твоих советов мне и слушать, девственник хренов, – парировал ему в ответ Рома.
– Чего это девственник! – возмутился тот, в свою очередь. – У меня в деревне баба есть! Да я её всё лето!
– Да-а-а, заливай давай! – уже не сдерживаясь, смеялся во весь голос Санёк. – Хотя, может, я её знаю? Не Дуней её звать-то?
Слава, улыбаясь, отпил ещё из бутылки, глядя на своих друзей. Они, конечно, придурки ещё те, но любил он их именно такими, какие они есть. И подметил для себя, что раньше поводом для стёба над кем-то было, если он вдруг начинал засматриваться на какую-нибудь девочку, то теперь скорее, если он этого не делал. Теперь вот количеством мериться начинают. Ну или пытаются.
Про Рому-то базара не было. Парень он был высокий, смазливый, девкам нравился, и, вызывая зависть у сверстников, вполне себе этим пользовался. У Сашки вроде тоже было пару эпизодов, когда палили его в более чем дружеском времяпрепровождении с прекрасным полом. Лёха же о своих похождениях заливал красиво, но вот подтвердить их никто не мог. Верить – не верить, каждый решал для себя сам. А что касалось самого Славы, то зажимался он разок с одной Яной, да и всё пока на этом. Но не шибко он и беспокоился по этому поводу: в его жизни и так уже было две женщины, от которых порой спасу не было. С приобретением третьей пока можно было и не торопиться.
Разыгравшуюся жаркую перепалку молодых людей прервал раздавшийся треск входного звонка.
– О, Миха, наконец-то!
Пришедший последним Михаил явился не с пустыми руками, а с пакетом домашних пельменей, чем весьма обрадовал уже успевших проголодаться собравшихся друзей. Кастрюля с водой тотчас же была водружена на плиту. Посмотреть боевик вечером на видаке с друзьями хорошо, а сделать это под холодное пиво с горячими пельменями – блаженство.
– Слушай, а я ведь сейчас Шмелёва этого видел, – обратился к Славе Миша, тесня друзей на кухонном диванчике, – ну не прям сейчас, с полчаса, наверное, где-то.
– Рассказывай.
– Да с матерью с рынка шёл, сумки помогал дотащить. Мы железку-то переходим, я глядь – этот топает. Прикинь – с кладбища! И что-то такой весёлый, радостный, улыбается от уха до уха, как дурачок какой. И знаешь что?
– Ну?
– Ни синяка на нём нет! Прикинь? А ты ему рожу-то, будьте-нате-то отделал!
Все лишь переглянулись, будучи в недоумении.
– Да ты гонишь, что ли?
– С кладбища?
– Это точно он был?
– Да я вам базарю! – Михаил демонстративно ударил кулаком в свою грудь. – Сам сначала глазам своим не поверил, но он это был. И прям прямиком с кладбища чесал.
– Да-а-а-а, Славик, видимо, ты ему того, совсем головушку-то отбил, – заржал Лёха. – Видать, уже ходит себе могилку выбирать!
Что в этом смешного, Слава не уловил, но шутки Алёши, или то, что он таковыми считал, до него и не всегда доходили в принципе.
– Подожди, а может, наоборот? – предельно серьёзным голосом предположил Рома. – Он там тебе место выбирает?
– Да пусть мечтает! – криво усмехнулся Слава.
А чуть подумав, добавил:
– Там же типа «сатанисты» наши тусуются, к ним, что ли, ходил?
– А хрен его знает. Я только его одного видел. Но что меня удивило, ни единого синяка на роже. И довольный, будто ему выпускница за сиськи подержаться дала!
– Хрень какая-то… быть такого не может. И в школе он не был сегодня.
– Вот и я о том же подумал, что-то странное тут!
– Но, кстати, ни мамаша, ни папаша его в школу тоже ведь не прибегали выяснить, кто посмел их сыночка побить? А если, как мы теперь знаем, он ещё вчера зубрилой был, это странно, – постукивая пальцами по столу, вслух размышлял Александр.
– Да наврал он дома, и всё, – этот момент Славу как раз не удивлял. – Он с «Орехом» год, считай, протусовался, должен понимать, когда варежку закрытой надо держать. А вот как он без синяков остался, я не понимаю…
– Накрасился, может? – пришло в голову Саньку. – Мне так разок мать своей косметикой синяк замазывала, в том году, когда фотографироваться надо было классом, помните?
– Ага, помню, – отозвался Лёха, – но у тебя там фингал уже почти сошёл. А этого, если только целиком мордой в краску окунать. Надо было тебе, Миха, его там на месте прессануть и узнать, с какого это он такой красивый и что на кладбище делал!
– Ну, во-первых, я был с матерью, вообще-то. Во-вторых, если такой умный, сам его найди и спрашивай.
– А он тебя видел? – поинтересовался Слава, с задумчивостью покручивая бутылку в руках.
– Нет, меня он не заметил. Говорю же, он как в облаках витал. Мне кажется, ты перед его носом мог пройти, и он бы тебя не признал.
– Но кладбище… стрёмно как-то, да? – Сашу можно было назвать достаточно суеверным человеком.
Плевать через плечо, стучать по дереву, обходить чёрных кошек – вот это всё было про него, а потому такие места, как кладбища, вызывали у него не самые приятные эмоции.
– Да ладно, не проклинать же Славу он туда ходил, – хотел было разрядить обстановку Рома, но, судя по выражению лиц друзей, произвёл скорее противоположный эффект.
– Ром, ну вот ляпнешь тоже, – поморщился Слава, но при этом и почувствовав, как по спине пробежал неприятный холодок, – какие ещё, на хрен, проклятия?
– Ну, кстати, у меня в деревне есть бабка, – поднявшись со своего места, чтобы проверить воду, начал Лёха, – про которую все поговаривают, что она, мол, того, ведьма. Когда скотина там у кого захворает или ещё что такое, к ней ходят.
– И что, помогает? – сглотнув, поинтересовался Саня.
– А я почём знаю? Раз ходят – наверное, помогает. Знает там какие-то заговоры или ещё чего. Но она единственная, к кому мы там за яблоками теми же или клубникой не лазаем. Стрёмно как-то. Вот вроде дом как дом, огород как огород. А чуть стемнеет, и проходить рядом не хочется, не по себе как-то.
– Молодец, нагнал жути! – озвучил общие ощущения Миша.
– Ну так я ж Кощей! – странно радостно воскликнул Лёха, подпрыгивая с одной ноги на другую, с параллельным движением рук из стороны в сторону. Но это сработало, и ребята заржали, глядя на своего товарища.
– Ладно, хватит всякую хрень обсуждать, что там со жратвой? – сделав очередной глоток пива, Слава наконец-то почувствовал накатывающее приятное лёгкое головокружение и расслабление.
– Пять минут, и кушать подано! – отрапортовал ему, в своей слегка придурошной манере, Лёха, помешивая пельмешки в кастрюле.
– Пойдёмте тогда фильм выберем. И в жопу этого Кирюшу, хотя бы на сегодня. Достал он меня уже, – говоря последнюю фразу, Слава демонстративно постучал пальцами открытой ладони по своей шее.
Оставшийся вечер ребята провели, как и планировали, и разошлись по домам уже ближе к двенадцати часам. Слегка захмелевшие и в целом довольные своей бесхитростной жизнью. И только лишь странное, едва уловимое беспокойство где-то в самых глубинах Славиного сознания мешало ему полностью расслабиться. Появилось ли оно из-за сегодняшнего разговора или уже существовало до, и просто за счёт него окрепло, Слава сказать не мог. Но это чувство ему совершенно не нравилось. И чем больше он размышлял об этом, уже засыпая лёжа в своей кровати, тем, казалось, больше оно становилось, угрожая из чего-то едва заметного стать приливной волной, способной накрыть тебя с головой и утащить в самые глубокие пучины.
– Проклятье, да? – пробурчал себе под нос Вячеслав и окончательно провалился в царство снов.
День у Славы не задался, начиная с самого утра. Для начала – он крайне плохо выспался. Всю ночь ему что-то снилось, но из тех снов, которые наутро толком и не помнишь, кроме того, что они были, и происходила в них какая-то чушь. За завтраком вернувшаяся к этому времени с работы мать потребовала дневник и, как следствие, стала отчитывать за появившиеся в нём с момента последней проверки замечания и оценки. Благо на Славину голову, превалировали там тройки да кое-какие четвёрки. Поэтому на сей раз для него всё ограничилось лишь напоминанием того, что с таким отношением к учёбе всё, что ему светит, – местное ПТУ.
Но для самого Славы сейчас подобные угрозы были лишь белым шумом. Нет, разумеется, он понимал, что тот, кто поумнее, ну или тот, у кого есть деньги, может позволить себе университет. Или даже уехать учиться в столицу! А у кого нет ни того ни другого, ограничится в лучшем случае казённым училищем. Но он не видел ни хорошего в первом, ни плохого во втором. Для него куда важнее было соблюдение собственных принципов, быть верным слову и друзьям – делать всё по понятиям. И если поступать так, то и в жизни всё как-нибудь приложится. Правда, если бы у него спросили напрямую, как это так оно должно приложиться и за счёт чего, внятного ответа он, скорей всего, дать бы не смог.
Да и глядя на собственную сестру, которая с этого года стала первокурсницей, особой мотивации для прохождения этого пути не было. Мать на двух работах вкалывает, и денег и так почти никогда нет, а эта ещё пять лет учиться собирается. В такой ситуации для Вячеслава казалось нормальным уйти уже из этой школы, после девятого, и не обязательно даже в «путягу», а может сразу и работать куда. Да к тому же дяде Жене, на рынок. В этом он смысла видел гораздо больше.
А когда Слава добрался непосредственно до своего среднеобразовательного учебного заведения, чуть ли не первым, кого он там увидел, был Шмелёв Кирилл собственной своей цветущей персоной. И, как и говорил ему вчера вечером Миха, на этом уроде не было ни синячка, ни царапинки. И вёл он себя так, будто и не состоялось никакой драки, в которой он, вообще-то, потерпел поражение. Это, в одно и то же время, и удивляло, и злило, и интриговало Славу. Его собственная нога ещё чуть-чуть побаливала, но прихрамывать на неё он почти перестал, и в принципе, если вынудит ситуация, дать ещё один бой он, вероятно, смог бы. Сам он его сейчас провоцировать на бой, разумеется, не станет – тем более что он уже и так всё доказал, но быть готовым к активным действиям со стороны Шмеля стоило.
– Нет, ну вы видели? – задал совсем очевидный вопрос Миха, когда они уже все сидели на своих местах в классе: на задних партах первого ряда, возле окон.
За самой последней партой – Миша с Лёхой; перед ними, единолично занимая целый стол, – Слава; а за следующей партой уже и Саня с Романом. Усаживаясь именно так, сидящим спереди нужно было лишь повернуться, и они все уже оказывались в «кругу своего общения».
– Да сложно не заметить. Действительно – чертовщина какая-то, – Слава сидел в весьма удобной позе с закинутыми ногами на второй, никем не занятый стул и крутил в руках шариковую ручку.
– Вот и попробуй не проверить теперь, что он там котят сатане в жертву приносит, – выдавать подобные предположения у Романа получалось как-то само собой, без раздумий над произносимым.
– Гадость какая, – поморщился Саня, – откуда у тебя в башке только такое берётся?
– А у тебя есть лучше объяснение?
– Если ему там и правда сатана за жертву помогает, – произнёс Слава, – нам всем «звезда». Большая и яркая. Ну мне точно, по крайней мере.
– Э-э-э, Слав, ты чего? – уже забеспокоился Алексей. Задумчивость и серьёзность друга была для него непривычна.
– Шучу, наверное. Но… Надо бы разобраться. Стрелу ему забью. В субботу мы заняты, в воскресенье мне уже лень… Значит, на понедельник. Я с ним подерусь. А вы потом проследите – пойдёт ли он опять туда. И если да, то выясните, чем он там занят. Я прям постараюсь ему таких фингалов наставить, которые ещё три недели синюшные будут.
– Ты и вправду думаешь… – начал бы Саша, но Слава его резко перебил.
– Ни хрена я не думаю! Но глазами почему-то вижу то, чего быть не должно. Поэтому надо проверить, получится ли у него этот фокус провернуть ещё раз, и там уже думать!
Только Михаил хотел вставить свои пять копеек, как в класс вошёл учитель, а вслед за ним прозвенел и школьный звонок, откладывая дальнейшее обсуждение на потом.
Сосредоточиться на уроках Слава в этот день толком не мог. В голову постоянно лезли посторонние мысли, сбивая и уводя его сознание в такие дебри, что он ловил себя на том, что понятия не имеет, о чём вообще думал последние минут десять. Да и мелькающая на переменах морда Кирилла сбивала всё настроение куда-то под самый плинтус. Всё было не на своих местах; не так, как должно было быть; начиная с того, что не о достойном ли сопернике мечтал сам Вячеслав? А теперь, наконец получив его, что мешает наслаждаться ситуацией? Так ли важно, какую такую чудодейственную бадягу нашёл этот Кирюша, что с ней синяки на следующий день сходят, будто их и не было? Жаль только, с ним он ей вряд ли поделится. А было интересно: вечерком подрались, намазались, а наутро снова готовы бить друг другу морды!
Но вот это и было проблемой. Синяк должен оставаться и болеть. Он должен учить и напоминать о допущенных ошибках. Где не успел увернуться, где подошёл слишком близко. А где – не на того нарывался. Это чуть больше, чем просто сгустки крови под кожей – это результат принятых решений. А если от них становится так легко избавиться, в чём тогда смысл? Всё равно что за разбитую любимую мамину вазу пригрозить ремнём, помахать им возле носа, но не выпороть в назидание.
Это и не нравилось Славе в Кирилле. Он явно был абсолютно чужеродным элементом. Да, он ходил под Максом, да, он сейчас сам стал «паханом», но… выглядело всё это неестественно. Ботан он и есть ботан, потому что мозги у него другие, и жизнь другая. Хорошо играть в крутого пацана, когда всегда, обернись оно слишком круто, можно домой убежать и мамке с папкой поплакаться. Те его, конечно, защитят, по головушке погладят, накормят да спать уложат, сказку ещё на ночь прочитав. Может, конечно, для виду поругают, но так, любя. Для Кирюши образ жизни, который ведёт Слава и его друзья, чужд, и зачем он пытается в него влезть – не очень-то и понятно. Это всё равно что Вячеславу сейчас начать ботанить! И подобный бред не укладывался у него в голове. Хотя его мать последнее как раз бы одобрила…
А Шмелёв сейчас действительно больше всего напоминал психа какого-нибудь. Особенно если внимательно всматриваться в этот пляшущий огонёк в его глазах. Может, стоило ещё раз пообщаться с этим… Пашей? Слава не знал. Раньше всё было предельно просто: есть соперник – дерись и побеждай. А теперь этого стало недостаточно, и приходилось думать. И не то чтобы Слава не умел шевелить мозгами, но вот прям ломать над чем-то голову ему, возможно, приходилось впервые.