- -
- 100%
- +
Глава 1
Разместившись на пассажирском сидении, взглянув в окно, я осмотрел часть и тяжело вздохнул. Не знаю, что я чувствовал в этот момент, с одной стороны, облегчение, что уезжаю отсюда, причем очень далеко. Но с другой стороны, что ждет меня там? Может, там еще хуже? А может и лучше? Напрягал тот факт, что я был совсем один, но буду надеяться на то, что помимо меня сейчас туда везут таких же, как и я, нервничающих перед неизведанным пацанов.
Минут через пять сержант попрощался с дежурным и, запрыгнув в кабину, скинул с себя китель и завел машину.
– Ну что, Димон, поехали? – улыбнувшись, спросил он у меня.
– Так точно! – ответил я.
– Ух, бляха-муха, красавчик! Ну прям элита! Угроза НАТО, мать твою за ногу! – расхохотался сержант и, воткнув передачу, повел машину по узкой дороге.
Стоило выехать за ворота, как в нос ударил запах цветущих яблони и сирени, что ровными рядами росли за забором. Я полной грудью вдохнул этот сладкий запах гражданки и расплылся в улыбке, глядя на симпатичных девушек, что, весело щебеча о чем-то, шли в сторону КПП.
Сержант оказался совсем не таким контрактником, какие были у нас в части. По сути, это был простой мужик, что болтал со мной о разном и травил армейские анекдоты. Он сам был курящим и даже разрешил мне курить в машине. Сам он был откуда-то из-под Архангельска, рассказывал о своих краях и о том, какая шикарная у них там рыбалка. Как оказалось, он просто ярый фанат посидеть с удочкой, как, собственно, и я. В общем, общих тем для бесед у нас нашлось навалом, правда, про часть он мне ничего не рассказывал, как бы я у него ни пытался спросить.
Кстати, звали его Николай Михайлович, еще он очень вспыльчиво реагировал на остальных участников дорожного движения, вечно покрывая трехэтажным матом подрезающие его машины. Но в целом было весело, проехав немного по трассе, мы остановились перекусить в придорожном кафе. Деньги у меня были, так что я, добравшись до нормальной пищи, начал набирать себе полный поднос блюд, представленных на витрине. А когда я, объевшись как поросенок, собрался на выход, ко мне подошла пожилая продавщица и протянула пакет с пирожками и булочками, сказав при этом: «У меня сын тоже служит, знаю, вы вечно голодные ходите, вот возьми, может, и моего кто-нибудь так же угостит». Я, конечно, был удивлен подобному и даже хотел отказаться, чувствуя себя максимально неловко. Но жаба проснулась внутри меня и, словно мантру, повторяла: «ХАЛЯВА!», так что я принял подарок и поблагодарил женщину.
Время шло к обеду, и меня сильно клонило в сон, на фоне играло радио «Шансон», и Михалыч иногда даже подвывал в ритм композиций, которые доносились до нас через динамики. Так мы и продолжали ехать, пока не вляпались в огромную пробку, как он пояснил, это пробка перед железнодорожным переездом, и тут всегда так. На улице стояла сильная жара и полный штиль, и если на ходу кабину хоть как-то продувало, то, стоя на месте, мы чувствовали себя словно в духовом шкафу. Ни открытые окна, ни люк нам не помогали, а кондиционера для военных в этой машине предусмотрено не было. От этого Михалыч начал нервничать и психовать, особенно, глядя на то, как нас по обочине объезжают машины.
– Димон, сейчас мы с тобой поиграем в одну игру! – злобно улыбнувшись, обратился ко мне старший сержант. Мне от этого аж стало не по себе. Обычно после подобных заявлений срочники наматываются на какие-то работы или прокачку.
– Как скажете. – неуверенно ответил я.
– Тебе обочину позади нас в зеркало хорошо видно? – спросил он у меня.
Взглянув в зеркало, я убедился, что прекрасно вижу все, что происходит позади машины, и только тогда согласно кивнул.
– В общем, слушай боевую задачу! Как только увидишь, как по обочине едет машина с опущенным стеклом, и когда ее капот поравняется с нашим задним колесом, говори мне об этом. – все так же улыбаясь, сказал он.
– Есть! – все так же четко ответил я, хоть и не понимая, чего он задумал, но принялся выполнять задачу.
Увидев, как старенькая «Лада» девятой модели, прыгая по кочкам, объезжает пробку, я выждал нужный момент и дал сигнал сержанту. Тот же, в свою очередь, улыбнулся еще более зловеще и нажал педаль газа в пол. И тут до меня дошел смысл этой игры, хотя их тут, возможно, несколько.
От вжатой в пол педали двигатель Камаза зарычал, словно дикий зверь, а из его выхлопной трубы, направленной на обочину, начали вылетать огромные клубы черного дыма, сажи и копоти прямо в салон «девятки». К-карма!
Бедный водитель Жигулей не ожидал такого поворота судьбы и от неожиданности чуть не улетел с обочины, а мы с сержантом хохотали от души, глядя на чумазое лицо лысенького мужичка, что озлобленно исподлобья смотрел на нас снизу вверх.
Так мы и стали коротать время в пробке, обдавая дымом проезжающие мимо машины, при этом хохоча от души. Но не все так радужно, примерно в десятой машине за рулем оказался очень ранимый и обидчивый мужчина в белой рубашке, только белой ее больше не назвать. Поравнявшись с кабиной Камаза, он остановился и, выйдя из машины, начал орать и пытаться открыть мою дверь. Но сержант оказался не промах, схватив монтировку, что лежала у него под сиденьем, он с шальным видом выскочил из кабины и подбежал к мужику.
– Слышь, шлепок майонезный! Чего ты в казенную технику лезешь! – зарычал сержант, замахнувшись на мужичка.
– Вы что творите, сволочи! Я на работу еду! А вы вот что натворили! – отойдя на несколько шагов назад, со злобой и обидой начал кричать мужичок.
– А нечего по обочинам кататься! – фыркнул Михалыч, опуская монтировку, понимая, что потасовки не будет.
– Да опаздываю я! – огрызнулся мужичок, с досадой глядя на рубашку.
– Меньше спать нужно, олух! Вали отсюда, пока я тебе черепушку не проломил! – отмахнувшись от него, крикнул сержант, возвращаясь в кабину.
– Товарищ старший сержант, ну вы мужик! – восхитился я тем, как он ведет переговоры.
– Да ладно тебе, это так, еще цветочки. – ухмыльнувшись, ответил он, прикуривая сигарету. – Бывают и поинтереснее кадры. Когда маешься подобной ерундой, будь готов и по морде получить. – добавил он.
Мы продолжали коротать время в пробке до тех пор, пока не газанули на очередную иномарку, и та, резко вдарив по тормозам, замерла на месте, и оттуда выскочили два мужичка. Михалыч в своей манере вышел из кабины, но мужички оказались не из робкого десятка, не пасанули дядьке, размахивающему монтировкой. Я понял, что дело пахнет керосином, и, схватив, что первое попалось мне в руки, а именно большой разводной ключ, выскочил к нему на подмогу.
– А ну, свалили, суки! Пока я кому-нибудь черепушку не расколол! – в сержантской, психопаткой манере закричал я, замахнувшись на мужичков.
И это подействовало, мужики поняли, что ну его связываться с этими отмороженными военными, прыгнули в свою Хонду и умчали в закат.
– Красава! – похвалил меня сержант.
– Своих не бросаем! – улыбнувшись, ответил я.
На этом мы решили прекратить наши шалости, а то точно выхватим от кого-нибудь.
Дальнейшая дорога все такая же, где-то мы ехали, где-то стояли в пробках. Плюс на трассе произошла авария, столкнулись две фуры, и одна из них опрокинулась, благо, все живы-здоровы, но трассу опрокинувшийся прицеп перекрыл полностью, и мы очень долго стояли на месте, ну как стояли, просто спали, а что еще делать? Главным моим разочарованием оказался разряженный мобильник, я думал, что по дороге обзвоню всех близких, но хрен там плавал. Телефон был севшим, а автомобильной зарядки под мой разъем у сержанта не оказалось.
Как итог, к части мы подъехали глубокой ночью, если быть точным, то в два часа. В темноте мало что было видно, но я запомнил, что мы съехали с трассы в какой-то городок, и часть располагалась прямо на его окраине. Затем Камаз подъехал к большим серым воротам с нарисованными на них гербами и несколько раз посигналил. Через пару минут за воротами я заметил движение, и нам послышался звук скрипящего засова. Ворота распахнулись, и в свете фар я увидел здоровяка в зеленой форме со штык-ножом на поясе и помятым лицом. Он вытянулся по стойке смирно и приложил правую руку к виску. Сержант заехал на территорию парка и сразу повернул направо, остановившись у небольшого двухэтажного здания.
Мы вышли из машины, в это время к нам подбежал тот самый боец.
– Здравия желаю, товарищ старший сержант! – поприветствовал он его.
– Здоровей видали! Что так долго открывал? На массу давил, паскуда? – недовольно фыркнул сержант.
– Никак нет. – насупившись, ответил паренек.
– Дежурный где? – уточнил сержант.
– У себя отдыхает. – кивнув в сторону здания, ответил боец.
Сержант достал из кабины папку с документами и, вытащив оттуда мультифору с моими документами, махнул мне, чтобы я следовал за ним. Мы вошли в здание, оказались в узком коридоре и вошли в комнату, на двери которой было написано «Дежурный по парку».
– Саня, ты не спишь? – ехидно улыбаясь, спросил сержант, включив при этом свет.
Помещение осветилось, и я увидел лежащего на заправленной солдатской кровати мужчину лет так тридцати-тридцати пяти. Он был невысокого роста, худощавый и коротко стрижен. Поморщившись, он, не открывая глаз, потянулся и, оттолкнувшись от спинки кровати, сел на ее край.
– Михалыч, чего шумишь-то? Только уснул. – недовольно ответил он.
– Вот как мы заговорили! Знаю, как вы тут только уснули, ты спишь, дневальные спят! Так всю службу завалите. – начал наигранно ворчать сержант.
– Ладно тебе. – отмахнулся от него дежурный по парку. – Тоже мне образцовый военный. – потирая глаза, добавил он.
– Короче, я приехал, завтра буду к пяти, так как тебя меняю. Вот тебе Димон, он у нас новенький, передай его дежурному по части и вот документы его. – поставил задачу Михалыч, бросив мультифору на стол.
– Понял, сейчас сделаем. – кивнул дежурный.
– Ну тогда я помчал. – улыбнувшись, сказал Михалыч и повернулся ко мне. – Ну давай, Димон, если что, я всегда в парке, обращайся. – улыбнувшись, сказал он и пожал мне руку на прощание.
Дежурный махнул рукой вслед Михалычу и потянулся к телефону. Набрав номер, он немного подождал и начал производить доклад.
– Але, Ром, это Саня, Михалыч с рейса приехал, все нормально, без происшествий. Он мне тут бойца оставил, сказал тебе передать. Я его сейчас с дневальным отправлю, ну а дальше сам. – сказал он в трубку и положил ее.
– Борисов! Иди сюда! – неожиданно выкрикнул дежурный, я аж вздрогнул от неожиданности, что позабавило дежурного.
Через пару секунд в коридоре послышался топот берцев, и в помещение вломился тот самый боец, что открывал ворота.
– Я, товарищ старший сержант!
– Это я старший сержант, а ты олень! Что лицо такое мятое? Одембелел, что ли? – с ходу начал прессовать его дежурный.
– Никак нет! Виноват! – вытянувшись, начал оправдываться Борисов.
– В общем, вот документы, передай дежурному, ну и парня, соответственно, отведи. – кивнул он в мою сторону.
– Есть! – ответил боец и, взяв со стола мультифору, махнул мне рукой приглашающим жестом.
Все мои вещи уже были на мне, хотя какие вещи, вещмешок и все.
Мы прошли здание насквозь, выходя с другой стороны, и оказались на маленьком дворике, из которого вела всего одна калитка. Борисов молча подошел к ней и открыл засов, затем мы, выйдя через нее, оказались на аллее, где росли высокие деревья, а по правую руку красовалась добротная курилка с крышей.
– Курить есть? – спросил он у меня.
– Есть. – согласно кивнул я.
– Ну и отлично. – улыбнулся он, и, подойдя к курилке, я угостил его сигаретой, но он, разумеется, попросил еще парочку, так сказать, про запас. Я жадничать не стал и угостил его.
– Ты какого призыва? – тут же задал он мне вопрос.
– Этого, полтора месяца только отслужил. – ответил я.
В этот момент лицо парня исказилось в радостной улыбке, которая практически была до ушей.
– Да ну ладно! Ты не прикалываешься? – все еще улыбаясь, уточнил он.
– Нет, какие тут приколы. А что такое? – уточнил я.
– Так получается, ты наш первый дух! А я твой дедушка! – гордо сказал он.
– Получается, так. – пожав плечами, сказал я.
– А почему один? Вас же больше должно быть. – спросил он у меня.
– Да я откуда знаю, отправили, вот приехал. Ты лучше расскажи, что тут да как? А то я только после КМБ.
– Это тебе уже в казарме расскажут. – улыбнувшись, ответил он и, сделав несколько быстрых затяжек, забычковал сигарету и положил окурок между перекрытий потолка курилки. – Все, пошли, а то от дежурного влетит. – пояснил Борисов и повел меня в казарму.
Пройдя метров сто по аллее, мы оказались на плацу, на краю которого располагалось трехэтажное здание, с торца у него висел козырек и красовалась красная табличка с надписью «ШТАБ», мы обогнули его, и моему виду открылись два подъезда, около дверей первого я увидел табличку с надписью «КАЗАРМА». По периметру большого плаца горели фонари, и просматривались силуэты различных зданий, но свет в них не горел, и было сложно сказать, что это за строения. Мы вошли в подъезд, и в нос тут же ударил знакомый запах гуталина, краски и хлорки. Поднявшись на третий этаж, Борисов постучал в дверь, и ее тут же открыл дневальный по роте.
Мы вошли в казарму, и я сразу начал озираться по сторонам, перед входом была расположена комната дежурного по части, что было странно, ведь в части, откуда я приехал, она находилась в штабе, а тут почему-то в казарме. Дневальный, закрыв за нами дверь, вернулся на тумбочку, а из дежурки к нам вышел мужчина в зеленой форме, но без кителя, а на его поясе красовалась коричневая кобура от ПМа.
– Товарищ старший лейтенант, вот привел новенького. – улыбнувшись, доложил Борисов и протянул ему мои документы.
– Молодец, свободен! – безразлично ответил ему старлей и указал на дверь.
– Есть! – отрапортовал Борисов и вышел из казармы, а дневальный, сойдя с тумбочки, закрыл за ним дверь.
– Кто ты, воин? – ухмыльнувшись, спросил у меня старлей.
– Рядовой Семенов! – встав по стойке смирно, ответил я.
– Ладно, поздно уже, сейчас тебя разместят, умойся и ложись спать, завтра побеседуем с тобой. – все так же безразлично сказал старлей и перевел взгляд на дневального. – Дневальный, покажи товарищу, где свободная кровать, туалет, умывальник, ну ты понял. – добавил он и отправился к себе в дежурку.
– Есть, товарищ старший лейтенант! – ответил боец и, сойдя с тумбочки, подошел ко мне.
– Сава. – протянув мне руку, представился он.
– Дима. – ответил я на рукопожатие.
– Только после КМБ? – уточнил он.
– Ага. – согласно кивнул я в ответ.
– Не ссы, все нормально будет. У нас, конечно, тут есть своя специфика, но в целом жить можно. – успокоил он меня и повел в расположение.
Казарма здесь была прямо как у нас, четыре больших кубрика, вот только кровати тут были только одноярусные. Народ сладко и крепко спал в своих кроватях, изредка похрапывая. Савелий показал мне свободную кровать, что находилась у самого края рядом с центральным проходом, или, как говорят в армии, взлеткой.
Скинул свои вещи, Сава проводил меня в туалет и умывальник, это было в одном помещении, разделенном стеной. В темноте сложно было ориентироваться, что тут да как, умывальник был так себе, металлические раковины с облезшей эмалью, про горячую воду и говорить нечего. Туалет тоже не фонтан, шесть кабинок и четыре писсуара, но хотя бы чисто, пахнет хлоркой и табаком.
Быстренько сходив в туалет, а затем умывшись, я аккуратно сложил форму на табуретку, вещмешок пока закинул под кровать и улегся спать. Поначалу сна не было ни в одном глазу, первое впечатление о части было каким-то неоднозначным, тут все более расслабленные, что ли, но выводы делать пока рано. И еще я немного нервничал перед тем, что будет завтра, но все же усталость от долгой дороги взяла свое, и я вырубился.
Глава 2
– Рота подъем! – неуверенным голоском дневального пронеслось по казарме.
Открыв глаза, сон сняло как рукой, все же я тут первый день и никак не могу ударить в грязь лицом. Поэтому решил показать все свою молодецкую прыть. Словно ужаленный змеей сорвался с кровати, надел майку, штаны, намотал портянки и натянув на ноги берцы зашнуровал их. Затем я вышел на центральный проход и несколько опешил от увиденного. Первое – сама казарма, была она здесь, честно говоря, так себе: пошарпанные, облезлые стены, потертый линолеум на полу, на стенах местами висели картины и стенды с какой-то информацией и графиками. И собственно все, ничем особо она от той казармы, в которой я уже прожил полтора месяца, она не отличалась, даже как-то обидно стало. Но это не главное, больше всего меня изумило другое, кроме меня с кровати даже никто и не встал. Все как лежали так и продолжали лежать, кто-то вообще не шелохнулся, кто-то перевернулся на другой бок и лишь некоторые зевая потягивались на лежа своих местах.
– Так, я не понял! Команду, что ли никто не слышал?! – злобным басом выкрикнул боец, спящий у окна.
Тогда движение пошло, правда не у всех, часть бойцов начала активно подниматься со своих кроватей.
– Петров и Миронов на уборку кубриков! Остальные на зарядку! – добавил тот присаживаясь на кровать и потирая свое лицо руками.
А я все так и продолжал стоять, не понимая, что делать мне. Боец поднял взгляд на меня и удивился, но секундой позже подозвал меня жестом. Я, разумеется, подчинился и подошел к кровати, взглянув при этом на аккуратно сложенную форму, лежащую на табуретке. Форма была не пиксельная как у меня, а старого образца, флора с погонами на плечах, а не на пузе и на них красовались лычки младшего сержанта.
– Ты кто такой? – спросил у меня младший сержант.
– Рядовой Семенов, прибыл ночью! – доложил я.
– Только призвался? – уточнил он у меня.
– Так точно, полтора месяца назад.
На нас смотрели все поднявшиеся бойцы, услышав про мой срок службы, они разом ехидно заулыбались и, стоя на месте, разглядывали меня словно я их добыча.
– Чего вы встали бараны долбанные! Я что сказал делать?! – рыкнул сержант на бойцов и те моментально ретировались со своих мест. – Короче, адаптируйся, на зарядку можешь сегодня не идти, осмотрись, познакомься со всеми. Меня зовут Макс, можешь так и называть, все же мы с тобой одного призыва, весеннего, только тебе еще служить и служить, а мне через три дня домой. – улыбнувшись казал он.
– Понял. – согласно кивнул я и отправился в сторону туалета.
Перед входом в туалет меня встретил какой-то несуразный паренек со шваброй в руках и ведром воды. Оценив меня взглядом он неоднозначно улыбнулся.
– Ну что весна? Помоги своему дедушке, наведи в кубриках порядок! – ухмыляясь сказал он и протянул мне ведро со шваброй.
Момент конечно был щепетильный, с одной стороны задача была адресована не мне, а с другой стороны это вроде как мой дедушка с которым мне еще служить полгода. Но я вспомнил главный момент, чему меня учили все мои отслужившие товарищи. Если начнешь выполнять работу за кого-то то так и будешь ее делать до самого дембеля. В общем, я решил включить «гражданскую броню»
– Старина, задачу тебе ставили, так, что давай-ка ты сам. – вежливо улыбнувшись, ответил я, обойдя его стороной, вошел в дверь.
– Ну-ну! – фыркнул парень и пошел дальше.
Я же спокойно занялся своими делами, справил нужду, умылся, побрился и почистил берцы. Народ в казарме постепенно раскачивался и радостно знакомился со мной. Каждый раз спрашивая сколько я отслужил, с наслаждением отвечали, что им осталось совсем немного, кому неделю, кому две. Глядя на местный контингент, было ясно, что мои дедушки здесь в сильном меньшинстве, на сорок дембелей было всего двадцать молодых, думаю, жилось им тут не сладко. Но прокалькулировав в голове эту информацию я быстро сообразил, что раз так, то значит и молодых должно быть сорок. И тогда наши дедушки особо позволять себе не смогут. Дембеля же назвали меня золотым духом, данное звание присвоили мне так как я был единственным со своего призыва. А это означало, что моим дедушкам запрещено до меня докапываться или как-то усложнять жизнь до тех пор пока не приедут мои коллеги. Их это опечалило, а я же был этому искренне рад.
Пока я бродил по казарме, осматривая ее достопримечательности, дневальный подал команду о построении для убытия на завтрак. Я встал со всеми в строй, и наш младший сержант, выйдя из каптерки, держа в руке кружку с кофе, окинул нас взглядом.
– Идите. – сказал он и ушел обратно к себе.
Мы спустились вниз по лестницам и сразу выходя из подъезда построились в три колонны, а затем отправились на прием пищи. Осмотреться мне толком не удалось, но я уже узнал, что столовая находится на противоположной стороне плаца. Шли мы спокойно, без песни, без строевого шага и прочих команд. Еще я не увидел ни одного офицера или контрактника. Все словно были сами по себе, болтали о чем-то и радостно поглядывали на меня, словно я клоун или выставочный экспонат.
Столовая здесь была небольшой, но куда уютнее, чем в прошлой части. Все было выложено кафелем, столы стояли ровными рядами и у левой стены находилась раздача. На завтрак сегодня давали макароны с мясом, причем не белого медведя, а настоящее мясо-мясо, черный сладкий чай, хлеба вдоволь, шайбу масла, два пряника, яйцо и треугольничек плавленого сыра.
– А тут всегда так кормят? – спросил я у парня, что стоял позади меня.
– Ну да, бывает и лучше. – ответил он, а от его слов я чуть не расплакался.
Даже и представить не мог, что буду так рад нормальное еде. Когда я пошел к свободному столу, меня притормозил парень с ефрейторскими погонами.
– Семенов, масло будешь? – спросил он указывая пальцем на блюдце, что стояло перед ним на столе.
Посмотрев на него, я не увидел какой-то ехидной улыбки, но все же почувствовав подвох я уточнил:
– С чего такой аттракцион невиданной щедрости?
– Да ни с чего, просто уже смотреть на него не могу. А ты молодой, жрать поди постоянно хочешь, мы все через это проходили. – искренне улыбнувшись сказал он и, поддев столовым ножом масло, положил на мое блюдце.
– Спасибо. – поблагодарил я его.
Пока я шел к своему столу мне дали еще два куска масла и пять пряников, чему я был несказанно рад. Есть и правда хотелось. Сел я в гордом одиночестве, но ко мне подсели дедушки. Причем они оказались нормальными парнями. Каждый из них представился и сказал, чтобы я не нервничал, так как попал в нормальное место. Сейчас конечно времена не очень спокойные у них, но как только все дембеля уедут, то заживем как в сказке. Также меня предупредили обходить стороной местных представителей Кавказа, их тут было двенадцать человек, десять из которых дембеля. Некоторые из них те еще персонажи, сбились в кучу, заставляют все за себя делать ну и частенько ведут себя агрессивно с нашими дембелями. От чего порой происходят мощные баталии из-за которых страдают потом все.
После завтрака мы сходили в курилку, а потом меня отвели в штаб, где вручили дежурному по штабу, а он в свою очередь отвел к двери с надписью «Начальник штаба майор Хабаров Е. А.» Штаб выглядел вполне себе прилично, пол был выложен плиткой приятного цвета слоновой кости, стены наполовину были зашиты панелями под цвет дерева, остальная часть до потолка была поклеена светлыми обоями. В углу на флагштоках висело знамя части и флаг России. А так сплошь одни двери и таблички с надписями.
Штабной зашел в кабинет, а после вышел и указал мне жестом, чтобы я зашел к майору.
– Товарищ майор, рядовой Семенов по вашему приказанию прибыл! – сделав два строевых шага отрапортовал я.
– Вольно солдат. – улыбнувшись сказал майор не отрываясь от монитора.
Атмосфера в кабинете была умиротворяющая, пахло кофе, парфюмом и табаком. Обстановка была вполне скромной. Небольшой диванчик, два стола, на одном из которых стоял компьютер, за которым как раз сидел майор, на втором же была навалена кипа документов. На стене как полагается висел портрет президента и министра обороны, а также календарь с картинкой на военную тематику.
Майор начал задавать стандартные вопросы. Как зовут? Откуда я родом? Образование? Планы на жизнь и все по накатанной. Также уточнил не хочу ли я остаться служить по контракту. Поговорив о разном он зацепился за то, что я разбираюсь в компьютерах и что могу не только пользоваться ими, а еще и чинить их. Поэтому сказал, что рассмотрит меня на место штабного, так как нынешний увольняется через две недели. Ну а там видно будет, как себя проявлю – так и буду служить.
Выйдя из кабинета я зашел в дежурку, где в аквариуме видел того самого дежурного по штабу.
– Чего майор сказал? – глядя в монитор ноутбука, не обращая на меня внимания, спросил боец.