- -
- 100%
- +
Я всё ещё боялась, что кочевники могли вернуться за мной. Неспроста же они так быстро ушли, отказавшись от мысли ловить меня во тьме. Им нужны были, как минимум, факелы, а ещё сухая одежда, один из них точно искупался, я слышала это. Всё, что я могла сейчас сделать, это уйти как можно дальше в лес.
Эта мысль гнала меня, как сумасшедшую. Я перестала замечать, что меня окружало, перестала выхватывать из тумана и мрака тени, перестала шарахаться от тянувшихся ко мне, словно корявые пальцы, ветвей. Лесные звуки слились для меня в единый бесконечный шум, напоминающий жернова, которые перетирали всё, что попадалось на их пути, и мне казалось, остановись я, и они тотчас примутся за меня.
Но всё же это произошло.
Ухватившись за ствол, покрытый лишайником, я сползла вниз. Голод, холод, охвативший тело ознобом, сон и боль, стоило мне остановиться, напали разом, словно четыре адских пса.
Сняв с плеч мешок, я полезла за куском хлеба, и лишь на секундочку привалилась затылком к дереву.
Когда я открыла глаза, вздрогнув от осознания того, что уснула, что-то, может, ветерок щекотал лицо, но вот мой взгляд упал вниз, и я вскрикнула. Кисти моей правой руки не было видно из-за покрывших её тонким слоем маленьких чёрных муравьёв.
Я вскочила, затрясла рукой, обтирая её об штаны, отряхивая плащ, сорвала с шеи руану, и забыв о боли, скакала между торчащих из земли корней, пока на мне не осталось ни единого насекомого. Тяжело дыша, я вернулась к месту своего отдыха и наклонилась за мешком.
Что?
Где он?
Сердце в панике запрыгало, стучась в самое горло. Он же лежал здесь! Кто-то украл его, пока я спала. Затаившись, я осмотрелась, прислушалась к тишине, но, кроме уже привычных мне звуков, ничто не тревожило слух. Хотелось снова в бессилии сползти и забыться в обнимку со стволом, но стоило мне представить, как кожу щекочут лапки сотни муравьёв, как меня передёргивало и желание присесть напрочь отпадало. Тем не менее, я чувствовала, что, если не сяду, попросту упаду. Нога пульсировала, а лицо покрылось испариной. Нельзя было больше тянуть с лечением, но мазь, которую я прихватила на такой случай, осталась в мешке.
Я бродила между деревьев, уже не понимая, под каким из них сидела, но самое страшное, я вовсе не была уверена в том, с какой стороны и куда я шла.
Все деревья вмиг стали для меня одинаковыми. Я потеряла всякий ориентир и лишь слабый луч солнца, протискивающийся меж стволов и веток, намекал, откуда я бежала. Глотнув из фляги, я поплелась дальше, каждые несколько шагов останавливаясь, дыша и молясь лишь о том, чтобы дотянуть до помощи. Отчего-то я верила, что озёрные люди не откажут мне в ней, но сколько ещё до них идти, я не знала. Зато точно знала, что плохи мои дела. Мне нужно было лекарство!
С трудом оглядевшись во время очередной паузы, на фоне обычного сине-чёрного лесного фона, к которому я привыкла, ведь Проклятый лес был лишён ярких красок, вдруг замаячило впереди нежно-зелёное облачко. Я зажмурилась. Когда открыла глаза, облачко всё ещё светлело там, и я, оттолкнувшись ладонью от склизкого ствола, направилась, прихрамывая, к островку, который вблизи оказался крошечной опушкой торфяного мха.
Да! Мне не почудилось, она и правда была там! Что это? Проклятый лес исполняет мои желания? Что бы там ни было, я не собиралась раздумывать, боль отдавала в висок, и я торопливо стянула с ноги грязную повязку, нагнувшись за растением, и только, коснувшись пальцами мягкой зелени, словно услышала глубоко в голове слова жреца: «Страшная кара!»
Нет! Нет! Нет! Ну, почему всё так?
Подняв глаза к небу, я не увидела там никакого спасения, только чёрную сеть, плетённую ветвями деревьев. Но было не время для паники.
Разорвав пошире штанину, я опустилась на колени и легла в моховую подушку, растянувшись, лишь быстро окинув её взглядом на предмет каких-нибудь насекомых. Рану приятно захолодило, и я прикрыла глаза, погружаясь в тревожный полусон.
То мне виделись кочевники со звериными мордами на головах, то они исчезали, а на их месте появлялись брат и отец. Брат смеялся: «Ошибка природы!», а отец смотрел сурово и грустно: «Ты предала своё племя», – слышала я его голос. Но я не могла согласиться с ним, внутри сжималось, ведь видели боги, я никого не предавала, а лишь хотела выжить.
Отец и брат исчезли, и я увидела Тарвоса, он что-то говорил, и мне сначала показалось, что из его напряжённых губ вылетали слова: «Дерись, Латика, дерись!», но я присмотрелась к наставнику, и прислушалась повнимательней.
«Беги, Латика, беги!» – ревел Тарвос. Я отмахнулась от видения. Лежать во мху мне сейчас было лучше, чем на перине. Какое счастье просто спать, ни от кого не убегая, ни прячась.
– О-а… Е! – вдали раздалось за кустарником, и сердце стукнуло едва ли не в подбородок. Мысли о сне тут же испарились, я заставила себя подняться, заскулила от боли в ноге и поковыляла прочь из оазиса свежести в чащобу, полную мрака, чёрных стволов и тёмных вод. От недолгой передышки ноги не отдохнули, а лишь задеревенели, и теперь я шла медленней, чем до остановки, но надеялась, если не произведу много шума, то смогу затеряться во мгле и тумане, который синеватой дымкой стелился меж деревьев. Густые заросли высокой травы показались неплохим убежищем, и я юркнула в них, но…
– Бульк! – булькнула вода.
– Чавк! – отозвалась жижа, поглотившая мои ноги.
Я потянула их кверху, рискуя остаться без обуви, схватилась за траву, порезала ладони и зашипела. Но голоса, треск сучьев и шаги были уже близко. Барахтанье могло выдать меня, и я замерла, неизбежно погружаясь в тягучую воду.
– Да я точно видел её, – послышался голос.
Как? Это не кочевники? Кто же тогда?
– Обман, – теперь женский голос. – Проклятый лес играет с тобой.
– Здесь точно была девка. Обыщем всё.
– Ш-ш-ш! Тихо!
Болото заглатывало жертву, то есть меня, и помереть вот так вот мне не хотелось. Уж лучше в драке, да хоть в «братском поединке». Только не так, только не в болоте. Я закряхтела и, разрезая в кровь ладони, потащила себя наверх. Трясина не отпускала, даже наоборот, ей нравилось играть со мной, чем сильнее я тащила тело наверх, тем более жадно она чавкала, облепляла ноги, засасывая в своё мрачное холодное нутро. Я не сдавалась, но обессиленное тело проигрывало раззадорившемуся болоту.
– Вот она, я же говорил! – закричал мужчина, прорвавшийся сквозь кусты и травы. – Вот демон! Да тут трясина! Палку, быстро!
– Тише ты, не призови ещё кого, – шикнули на него из кустов, и в их ветвях появилась женщина, не мене здоровенная, чем мужчина. Её рыжие волосы были заплетены в тяжёлую косу на бок. Из-за плеча торчало оперенье стрел и лук. Женщина протянула мне ветку, и я ухватилась. Сейчас меня волновало лишь одно – не быть съеденной прожорливым болотом, и кажется, я начала выигрывать. Мужчина присоединился, и они потянули вдвоём. Мои руки соскальзывали, лицо облепила грязь, но я всё же цеплялась как могла и перебиралась выше по ветке.
– Давай, давай, ползи, вот и умница, – подбадривала женщина, и, наконец, колено ощутило под собой твёрдую землю, я легла на живот и поползла, загребая руками, подтаскивая больную ногу. Выбравшись, распласталась, тут усталость и болезнь взяли своё, лес наклонился, заходил кругами вокруг меня. Кто-то закричал.
Очнулась я, лёжа на жёсткой кочке. Рядом на коленях стояла рыжеволосая и перевязывала мне ногу. Поблизости стояли двое мужчин. Оба большие и волосатые, только у одного короткая почти квадратная бородка, это он помогал меня вытаскивать, а у другого – длинная и заострённая. Шкур ни на них, ни на женщине не было, равно как и звериных шапок. Все были одеты в штаны, туники и короткие плащи. На поясах – кинжалы, за плечами колчаны со стрелами. Охотники? Но из какого племени. По соседству с пеликанами здесь жили только вороны, при мысли об этом у меня что-то сдавило внутри, и я хрипло закашлялась, как древний дед, и только теперь ощутила всю шаткость своего состояния. Я балансировала где-то на грани сознания и забытья, тело ежеминутно вздрагивало, мокрая одежда не добавляла тепла.
– У тебя гной, – сказала женщина. Нужны целебные травы, но здесь ничего нет.
– Там был мох, – проговорила я почти севшим голосом.
– Нам тоже так показалось, когда Джаред тебя увидел, – она кивнула на мужика с короткой бородой, – а потом мы вытащили тебя и вернулись, но ничего не нашли.
Я устало откинула голову на кочку. Держать её на весу было тяжеловато.
– Э, не-не-не, – заговорила женщина, подкладывая ладонь мне под плечи и побуждая сесть. – Тебе нельзя забываться и спать. Нужно идти. Чем скорее ты получишь помощь, тем больше шансов выжить и не лишиться ноги.
– Что?
– Дело дрянь, я тебе говорю. Здесь недалеко место нашей стоянки. Разведём костёр, обсохнешь и пойдём.
– Куда?
– Тебе лучше отправиться с нами. Отпустить тебя в таком состоянии одну просто не по-человечески. Кстати, а куда ты направляешься? – прищурилась женщина. – Да, ой, я, Клота, если что. – Она улыбнулась, сразу сделавшись милее и моложе. —А ты?
– Ла… – я на мгновение замолчала, ведь говорить настоящее имя было опасно. Мало ли кому известно имя дочери вождя пеликанов, – … вена, – соврала я, изобразив, что запнулась от боли.
– И? Куда ты собралась, Лавена?
– К озеру, – мой взгляд перебегал с одного лица на другое. Мужчины посматривали на меня с недоверием, а Клота старалась быть учтивой, но время от времени косила на них глаза.
– Прекрасно! – с улыбкой воскликнула она. – Мы же как раз оттуда! Ладно, поднимайся. Сможешь идти?
Я поднялась, стуча зубами от холода и озноба.
Клота подставила мне локоть, и я зашагала, опираясь на неё. А какой у меня сейчас был выбор?
Глава вторая. Нейт
Я смог уснуть лишь под утро. Дотошное видение никак не выходило из головы. Я представлял глаза Латики и думал, как она будет смотреть на меня, когда я нанесу смертельный удар? С ненавистью? С презрением? С мольбой?
Лучше бы с ненавистью.
Зачем я только пошёл в её спальню? Я же ни разу там не был за всю свою жизнь.
Странно, мне казалось, там должно было быть всё в позолоте и куклах, каких я видел у Лавены. Они сидели на стульях и сундуках, наряженные в разноцветные платья, увешанные побрякушками. А ещё куча шкатулок и баночек на столиках. Чтобы складывать подарки и безделушки. Хотя, откуда у моей сестры подарки? Разве что от этого мелкого сына кожевенника.
Где это всё? Я ничего девчачьего не увидел в спальне моей никчёмной сестры. Только грубая деревянная кровать, столик и зеркало, возле которого лежал кинжал, наверняка подаренный отцом или Тарвосом. Ещё мой взгляд выхватил стопку книжек, но каких, я не разглядел. И зачем я только пошёл туда?
Чтобы её разозлить.
Да, я пошёл, чтобы разозлить и вывести сестру из себя. Чтобы она сказала мне всё, что обо мне думает, а я ведь знаю, что она много чего интересного думает обо мне. Мы почти не общались, но также, как и я о ней, она обо мне многое знает от других. Она завидует мне, я уверен, и бесится, узнавая о моих победах в поединках. Моя сестра глупа и ничего не умеет, при этом слишком самоуверенна. Она меня ненавидит.
Я хотел увидеть это в её глазах, а получил лишь пустой взгляд в стену. Тёмный и пустой.
Я сам хотел разозлиться. Так, чтобы при виде сестры на поединке еле сдерживаться, ведь я могу прикончить её одним ударом.
Но я не разозлился. Она не сделала для этого ровным счётом ничего. Дрянь. Маленькая хитрая дрянь. Будто знает, чего я хочу от неё, и делает всё наоборот. Сегодня я положу этому конец!
Натянув последние, наиболее удавшиеся для поединка мысли, как тетиву, я оделся в удобные не стесняющие движений штаны и свободную рубашку, закрепил на поясе кинжал и, убрав волосы в хвост, направился в столовую.
Маленькая дрянь наверняка ещё спит. О чём она думала, когда я зашёл к ней? Что пряталось за пустым взглядом? Может, ничего? Наверное, ничего. А может, она, как и я, слой за слоем намазывала на своё сердце, как масло на хлеб, ненависть ко мне, чтобы сегодня поднять меч на старшего брата.
Я усмехнулся. Моя сестра и меч. Нелепость. Я слышал, что она тренировалась, но ни разу не видел её в городских поединках. Она трусливая.
Няня Латики семенила в столовую, когда я нагнал её. Встревоженное побелевшее лицо женщины вызвало спазм у меня в животе. Что ещё могло случиться в день поединка?
– Моя сестра ещё спит? – спросил я, натянув улыбку, хотя улыбаться мне сейчас хотелось меньше всего. Впрочем, эта женщина вырастила сестру, и её боль, наверное, можно понять, она же догадывается об исходе битвы.
Женщина прокашлялась.
– Её нет… – тихо сказала она. – Нет в комнате и нигде…
Няня тяжко дышала, грудь так и ходила под передником.
– Повтори… – приказал я. Что-то леденящее поползло по телу.
– Латики нет… – она что-то ещё добавила, но я уже не слушал, а бежал в столовую. Отец стоял, оперевшись на стол кулаками, и взглянул на меня исподлобья.
Мать сидела за столом, опустив руки.
Я сразу понял, что они знают.
– Отец, надо поднять всех и обыскать каждый закоулок. Она не вправе втаптывать в грязь традиции племени.
Вождь покачал головой.
– Правда твоя, сын. Никто не вправе. Поэтому инцидент не должен получить огласку. Без лишнего шума отправим на поиски проверенных людей. Её не в закоулках надо искать. Похоже, твоя сестра покинула город. Вот так-то.
– Но как?
– Поверху, – усмехнулся отец. – Мы уже сняли два каната, чтобы не привлекать внимания. Она выбралась через окно, и по канату влезла на крышу.
– Тарвос знает?
– Да. Он рвался её искать, но я велел ему остаться. Он нужен мне здесь. Гнилой ветер дует с востока.
– Вороны?
– Всё никак не успокоятся. Урожай золотых желудей близок, и южные племена под угрозой. А тут ещё такое…
– Я сам её найду, – сказал я, разворачиваясь. – И верну, даже если придётся тащить её всю дорогу за волосы.
Мать вскочила, хотела что-то сказать, но осеклась, поймав мой полный решимости и гнева взгляд. Да, я был в гневе. Ещё в каком гневе!
– Только без шума, сын. Слышишь? – крикнул вдогонку отец.
– Да, отец, – ответил я на ходу. Понятно, что без шума. Такое событие в состоянии разрушить столпы, на которых держится племя, пошатнуть веру людей в вождя.
Бегом я влетел в комнату сестры и сразу к окну, напротив которого она вчера так сосредоточенно сидела. А я-то дурак не догадался, что всё это время, пока я дразнил её, пытаясь заставить играть по моим правилам, она ждала лишь моего ухода, чтобы удрать. Удрать, как крыса, от своей судьбы.
Я сплюнул под ноги и выглянул в окно.
Они хотят сказать, что моя сестра проползла такое расстояние по канату, перелезла через парапет и спустилась с той стороны? Мне в самом волшебном сне не привиделось бы такое! Наверняка ей кто-то помогал. Возможно, этот кретин Мэт. Я бы с радостью сейчас встряхнул бы его, как следует. Но нельзя. Мальчишка разнесёт весть по городу. И уже через полчаса на площади соберётся толпа, требующая ответов.
И всё же как моя сестра это провернула, не попав на глаза караульным? Они что, там все спали что ли?
Я вспотел и развязал ворот рубашки. Потом поднялся на крышу, посмотрел вниз. Она могла уйти куда угодно. Мне срочно нужен был Эрин. И его Гончий.
Эрин, которого я застал дома, смотрел на меня с непониманием. Его пёс, лёжа у ног хозяина, постукивал по полу тугим хвостом и тоже недоверчиво поглядывал на нас обоих.
– Выглядит так, будто ты отправляешься в погоню за своей сестрой. С собаками, – прищурился Эрин.
– Не в погоню, а на поиски, не переворачивай. Я должен её найти, но она может быть, где угодно, а отец сказал не поднимать шума. И, кстати, если предположить, что она за городом, то сам подумай, какие опасности её там поджидают. К примеру, кочевники. А если они признают в ней дочь вождя пеликанов, сам посуди…
Я заткнулся, потому что по взгляду Эрина понял, что он и так уже «посудил». Эрин потёр подбородок.
– Не поднимать шума? – переспросил он. – Почему? Зная об опасностях, о которых ты говоришь. Стоило бы поднять дружину.
– Потому что… – я осёкся. Никто не должен знать о дне поединка заранее. Челюсти Эрина заходили туда-сюда, а бледное лицо покрылось пятнами.
– Поединок… – выдохнул он. – Вот почему вчера у неё были такие глаза.
– Какие глаза? – вспылил я. – Она пыталась тебе что-то сказать? Даже здесь умудрилась нарушить правила! Маленькая дрянь!
Я чувствовал, что закипаю изнутри. Дайте мне сейчас сюда эту девчонку, и я разрублю её на две половинки!
– Полные отчаяния, – задумчиво произнёс Эрин.
Я нервно рассмеялся.
– Чего? Отчаяния? Моя сестра даже не понимает, что это такое. Слушай, друг, ты ведь совсем не знаешь Латику, – мне уже надоел этот бессмысленный разговор. Эрин всё равно не посмеет ослушаться, когда я скажу, что это не просьба, а приказ вождя.
– Ты прав, – огрызнулся он. – Но я хотел бы узнать. А ты требуешь, чтобы я гнал её, как зверя на охоте, – прошипел Эрин. – Лишь для того, чтобы бы ты прилюдно её убил?
Глаза Эрина воткнулись в меня, как два клинка. С чего он вдруг так печётся о ней? Ещё и узнать захотел! Да они виделись разве что на общих собраниях племени и праздниках. Или же я чего-то не знал?
– Минуточку… – начал я медленно, нужно было выяснить всё здесь и сейчас. – Хотел бы узнать Латику? Зачем? – Теперь вопросы задавал я, и выражение лица «наследник вождя» у меня неплохо получалось. Так говорил Орлам. – У тебя к ней какой-то интерес, Эрин? А ты не думал, что ей предстоит драться со мной? Ты мой лучший друг, но чью сторону ты собираешься занять?
Эрин посмотрел вниз. Прекрасно. Не хватало ещё, чтобы Латика увела у меня друга. Да когда она успела? Я чувствовал, что лицо горит, сжимал кулаки и изо всех сил старался держаться, чтобы не припечатать Эрина к стене.
– Да какой может быть интерес, – махнул тот рукой, что меня слегка охладило. – Просто… Я не могу так… этот ваш поединок…
– Это закон. Традиция, – сказал я твёрдо, чтобы Эрин, наконец, прекратил распускать сопли. Время было сейчас явно не на нашей стороне.
– Да, – еле слышно выдавил он.
– Так прекрати уже ныть. Было бы из-за кого! Эта… эта безделушка, ошибка природы.
– Да что ты заладил! «Ошибка»! – вскинулся Эрин, смахивая волосы со лба. – Что за бред! – пусть негромко, но он сказал это с такой яростью, что я опешил. Даже не опешил, а казалось, у меня ум зашёл за разум. Ведь я не сам придумал это…
Мне было три года, и я сидел на полу возле маминой кровати, играя с деревянными ножичками, когда в комнату вошёл жрец Мидир. Уже тогда я знал, как зовут этого человека с бородой и усами, вечно одевающегося в балахон с капюшоном и пахнущего свечами и специями. Следом вошёл отец.
Мать отняла от груди свёрток тряпья, поправила рубашку и положила свёрток в люльку. Я встал и подошёл к нему.
Там было маленькое красное личико с круглыми глазками, похожими на две козьи какашки. Оно улыбалось мне, и я тоже тогда улыбнулся.
Потом над люлькой склонился Мидир, и маленький ротик скривился, раскрылся и издал крякающий звук. Я поморщился, жрец – тоже.
– Ш-ш-ш, – прошикала мать, качая люльку, и маленькое личико, увидев её, замолчало и зачмокало губами. – Жрец Мидир, я боюсь…
– Что ваш сын начнёт привязываться? – догадался Мидир. – Так разделите их. Каждому свою няню и своего наставника. Пусть они не проводят время вместе, но будучи равноправными наследниками проходят путь будущего вождя племени и имеют равные возможности для подготовки к «братскому поединку».
– Но ведь она девочка, – сказал тогда отец, и я узнал, что свёрток с личиком называется «девочкой».
– Послушай, вождь, ты дрался в поединке с братом, твой отец дрался с братом, как и твой дед. И поверь мне, я точно просчитал, что момент зачатия благоприятствовал появлению мальчика, но даже у природы случаются ошибки. Эта девочка – ошибка природы… – сказал жрец, а я узнал, что свёрток с личиком, называемый девочкой, – ошибка природы. – Но это не умаляет её права родства. Я нарекаю её Латикой, и как любой наследник она получит свои запреты, – так я узнал, что девочку, которая была ошибкой природы, звали Латикой.
Эрин смотрел на меня с гневом, тяжело и часто дышал, а я смотрел сквозь него. Потом потряс головой. Бред или не бред, это так. Этого не должно было быть.
– С тобой или без тебя я найду её и верну в племя. Но ты мне нужен, Эрин, – я хлопнул его по плечу. – И твой пёс.
Гончий замотал хвостом, словив брошенный на него взгляд. Он чувствовал напряжение в нашем разговоре, отчего вид у него был обеспокоенный, но этот пёс – лучшее, что только можно придумать для поисков.
– Жду тебя дома. Возьму ещё пару воинов из дружины отца. Кто знает, с чем или с кем придётся столкнуться помимо моей обожаемой сестрички.
Эрин в ответ лишь проскрипел зубами.
Однако через двадцать минут он уже был на месте. И довольный предстоящей прогулкой Гончий – тоже.
– Даже палатку захватил? – поддел я Эрина. – Большие, однако, у тебя планы на мою сестру.
Эрин молча сжал челюсти. И когда только успел стать таким чувствительным? Мы же с ним каждый день вместе работали на площадке, пока он не уходил в лес с охотниками.
Иногда я смотрел на него и думал о том, что, если бы он был моим братом? Нам пришлось бы скрестить мечи на глазах у всего племени. Я почти всегда выходил победителем из наших боёв и должен был бы его убить.
Я шмыгнул носом. Прохладно стало по утрам.
Эрин бросил на меня холодный взгляд. Такой, будто бы он уже проиграл. Я поднялся в комнату сестры с Гончим, дал ему понюхать её рубашку, оставленную на краю ванны, домашние туфли, гребень, лежащий на столике. Пёс суетливо побегал по комнате принюхиваясь, встал лапами на подоконник и залаял.
– Всё верно, Гончий, искать! – сказал я, и мы спустились.
Двое воинов из дружины отца, Ансгар и Брайс, уже ждали нас с лошадьми на заднем дворе. И ещё Мелвинн, наш конюх.
– Поедем верхом до тех пор, пока это возможно, чтобы сократить расстояние до нашей беглянки, – сказал я, запрыгивая в седло. Если что, Мелвинн вернётся с животными назад, а мы вчетвером продолжим поиски.
Мы тронулись, и Гончий радостно понёсся впереди всех.
Я рассчитывал, что сестра свернёт вправо или влево, надеясь спрятаться в горах либо же проскочить незамеченной мимо кочевников и устремиться к реке, но Гончий бежал и бежал прямо, нюхая землю и ловя носом ветер.
Неужели у неё хватило ума податься в Проклятый лес? Похоже, весть о поединке повредила её рассудок, раз она пошла на такое. Пеликаны не ходят в лес. Никто, кроме обученных охотников. Таких, как Эрин. Осматриваясь по сторонам, я отстал и теперь нагнал друга.
– Слушай, если она отправилась в лес, на сколько велики шансы, что она до сих пор жива?
– Не знаю, – буркнул Эрин. – Проклятый лес имеет привычку подстраиваться под каждого путника. Он знает твои мысли, желания и страхи и использует всё это так, как ему заблагорассудится. Здесь бесполезно строить какие-либо предположения, – он огляделся, на лице отразилась тревога. Мы уже пересекали поле, и вероятность, что сестра предпочла другой путь лесу, становилась всё меньше.
Колосья ещё не успели полностью распрямиться, если окинуть поле быстрым взглядом издалека, то можно угадать следы, ведущие сквозь него. Но что странно, и это заметили все, по колосьям пролегла не одна тропка. Справа поле было прилично измято, и след уходил далеко в сторону реки. Здесь был кто-то ещё, кроме Латики.
Гончий подтвердил мою догадку, глухо, ворчливо залаяв.
Эрин подозвал пса, дал ему ещё раз обнюхать рубашку.
– След!
Пёс припустил вперёд к пустоши, весело пестреющей розовыми цветками чертополоха, а в моей груди, чем дальше, тем сильнее холодело.
– Поспешим, – сказал я Эрину. – Не хотелось бы у самого входа в лес наткнуться на её хладный труп.
Друг только мрачно посмотрел на меня. И что только было сейчас в его голове?
– Да ладно тебе, я просто смотрю на вещи трезво. Глупая девчонка одна в Проклятом лесу. А ещё хуже, если не одна, а кто-то со стороны реки пошёл туда за ней.
– Хватит, Нейт! – рявкнул Эрин. – Не нагнетай.
– А то что? – я прибавил скорость и преградил другу путь. Нет уж, пусть объяснит мне причины своих переживаний. – Может, я чего-то не знаю? Вы были близки с Латикой? Ты с ней… м-м… встречался?
Друг поднял глаза к небу.
– Я что похож на сумасшедшего, чтобы встречаться с твоей сестрой? Тем более, с той, которую ты так любишь, – на этом слове он растянул губы в кислой улыбке. – Видят боги, Нейт. Это смешно.
Я развернул лошадь прямо.
– Тогда объясни к чему это твоё мрачное молчание и вот это вот «не нагнетай».
– К тому, что меня не отпускает мысль, что я, охотник, гоню своего пса по следу испуганной девчонки, спрятавшейся в Проклятом лесу от собственного брата, который должен её убить. И мне противна сама мысль о поединке Латики с тобой.