- -
- 100%
- +
Глава
Все началось у старой башни,Когда раскрыли мой побег. Ты знаешь, было очень страшно, Ведь я обычный человек. У металлической колонны, Подножие башни а-ля-Франс, Мы все нарушили законы, Хватаясь за последний шанс. Теперь там спрятаны секреты О вечной жизни и любви. Мои последние рассветы Прошу, ты только сохрани. Огнем охвачена лаванда, А с ней затянута петля. Но даже тайну фолианта Я не раскрою никогда. Все началось у старой башни Среди мелькающих фигур. O, mon amour, будь же отважным. До встречи там, à la vieille tour.
1. Подожди новый день
Воткнуть шпильку в горло и выпрыгнуть в окно. План хорош, но есть несколько тонкостей. Во-первых, Еве не хватит сил. И роста. Однажды Вадим уже одолел ее на пляже, и ничто не помешает ему сделать это снова, тем более в центре Неутопии. С тех пор прошло четыре месяца, а Еве до сих пор казалось, что она чувствует в легких холод, а на губах – соленый вкус морской воды. Во-вторых, она — не он. Не ищейка. Не кровожадная убийца. Не чудовище. Это основная причина, которая останавливала ее от плана мести. А еще пятый этаж. И это уже в-третьих.
Но Ева не отказывалась от черных мыслей, заполонивших ее разум и сердце. Только так она продержалась в окружении врагов на острове, который не знал ни тепла, ни сострадания, ни пощады. Если бы не планы мести, то боль, наверное, разорвала бы ее сердце в клочья. Хотя каждый раз, когда за маяком на краю Неутопии опускалось солнце, Еве казалось, что она умирает.
Она боялась закрывать глаза, ведь с темнотой приходило то, что хуже кошмаров. Воспоминания. И имена. Много имен. Все они отпечатались в сознании глубокими метками, и как Ева ни старалась, не могла выскоблить их оттуда. Они сменялись в голове так же, как и чувства в сердце. От боли и обиды, до неконтролируемого гнева. В конце концов все заканчивалось слезами и криками.
Вот и сейчас имена царапали изнутри грудину, оставляя борозды на ребрах и разрывая легкие. Ева держалась за грудь, словно пыталась поймать крик и запихнуть его обратно в глотку. Пока она одной рукой старалась совладать с приступом, другой крепко сжимала подоконник, который не позволял ей упасть.
— Пора, — внезапно раздался мужской голос.
Ева вздрогнула. Справившись с припадком, она обернулась и бросила через плечо быстрый взгляд на вошедшего.
Игнат уже ждал ее. Его длинные темные волосы как обычно были собраны в пучок на затылке, а в мелких карих глаза застыло безразличие. Увидев его в первый раз возле своей двери, Ева испугалась. И дело не в том, что этот мощный, широкоплечий ищейка напал на их группу в лесу и ранил ее друга. Нет. Дело было в его болотном костюме с яркими оранжевыми вставками. Из этой же ткани был ее комбинезон, который у нее отобрали, и теперь он остался лишь в воспоминаниях. Когда потрясение отошло на второй план, оказалось, что все ищейки на острове ходили в такой одежде, но вопросов от этого меньше не становилось.
— Я не хочу, — прохрипела Ева, все еще не оправившись после списка имен.
— А придется, — ответил он то же, что и вчера, а Ева в очередной раз убедилась, что все на этом острове было против нее.
Она вздохнула, расправила складки на ненавистном фиолетовом вязаном платье и подошла к дверям. Как только она очутилась в коридоре, Игнат схватил ее за плечо. В отличие от остальных солдат Севера, приспешник Вадима всегда закатывал рукава куртки, обнажая чернильные рисунки на мускулистых предплечьях. И теперь эта рука сдерживала ее, не позволял уйти. Пока что. Они стояли в коридоре и ждали, когда придет она: девушка, которую Ева за последние месяцы успела возненавидеть так же сильно, как и Вадима.
Стук каблуков по каменному полу заблаговременно сообщал всем о ее прибытии. Каждый шаг эхом отдавался у Евы в груди, возвращая ее злость. Спустя несколько секунд из-за поворота показалась стройная фигура в черном бархатном облегающем корсете на тонких бретельках. Широкие алые брюки с высокой талией развевались при каждом шаге, обнажая кожу на ногах в разрезах по бокам до самых бедер.
«Софи, с ударением на последний слог», — мысленно передразнила ее Ева, вспоминая первую встречу с северянкой.
— Доброе утро, мальчики! — звонкий голос Софи отскакивал от стен. Девушка уверенно шагала, виляя бедрами так, что охранники сворачивали шеи. — Скучали?
— Считали часы до рассвета, чтобы увидеть тебя, — ответил один из охранников.
Они с напарником стояли у широкого проема посреди длинного коридора, вдоль которого тянулись темные деревянные двери. Одна из них вела в комнату Евы, остальные – в покои самых важных ищеек штаба. Разумеется, здесь жил и Вадим. Ева прожигала взглядом дверь в другом конце коридора, мечтая, чтобы оттуда вышел ищейка и увидел все, что тут творилось. Но его там не было. Иначе солдаты не позволили бы себе заигрывания с девушкой главаря.
— Выйдешь со мной в спарринг? — продолжил охранник. — Ты давно не заглядывала в зал.
— Да зачем ей тренировки? Ты посмотри, она сегодня прекрасна, — подхватил второй.
Ева тихо прорычала. Она хотела поскорее вернуться в свою комнату, чтобы не видеть, как мужчины выпрыгивают из штанов, лишь бы понравится брюнетке, но Игнат сжал плечо девочки и остановил порыв. Та вздохнула. Без этой высокомерной девушки ей не уйти.
— Только сегодня? — лукаво спросила Софи, останавливаясь напротив мужчин. Она всегда красила губы яркой красной краской под цвет брюк и не упускала возможности, чтобы не скривить рот. Наверное, так она считала себя привлекательнее, но Ева бы поспорила с этим.
— Не слушай этого кретина, — первый охранник толкнул в бок второго и шагнул вперед. — Ты всегда прекрасна.
— Так-то лучше, — Софи подмигнула смельчаку и сбросила с плеча волнистые черные как уголь волосы. Пряди слегка задели грудь охранника, а следом рассыпались вдоль спины северянки.
Чернильная копна привлекла внимание Евы, когда они впервые встретились. В то время, как все говорили девочке про удобную одежду и короткие стрижки, северянка полностью опровергла всеобщие убеждения. Ее волосы струились до талии, а передние пряди девушка всегда завязывала узлом на затылке, что открывало ее большие темно-карие глаза. Вначале ее красота пленила Еву, но как только северянка открыла рот — чары развеялись. Девочка возненавидела ее в ту же секунду, как та назвала ее «святошей».
— А ты что скажешь, Игнат? — Софи достигла конца коридора и остановилась прямо перед дверью в комнату Евы.
— Ему на тебя плевать, — огрызнулась девочка и попыталась скинуть руку мужчины, но не вышло. Предугадав ее действия, он стиснул ее плечо сильнее.
— Я не играю с огнем, красотка, — раздался голос Игната. — Забирай девчонку.
— Но я не получила твоего благословения, бугай, — промурлыкала Софи и приблизилась к охраннику, задев корсетом нос Евы.
Девочка скривилась, отвернулась и высвободилась из чужих рук.
— Ой, ну хватит уже, — возмутилась она и вытерла ладонью кончик своего носа, как будто от одного прикосновения он испачкался самолюбием северянки. — Ты такая противная!
Софи закатила глаза, отпрянула от Игната и наклонилась, поравнявшись с Евой. Прядь волос выпала из узла и теперь струилась вдоль лица девушки, обрамляя острые скулы.
— Не противнее тебя, — прошипела та.
Не успела Ева ответить, как на ее плечо снова приземлилась тяжелая рука. Теперь Игнат схватил обеих. Одним движением он развернул их за плечи в сторону лаборатории и подтолкнул в спины.
— Поторопитесь, — приказал он.
— Мы не закончили, — сладко пропела Софи, бросила на охранника дикий взгляд через плечо и энергично зашагала вперед. — Шевелись, святоша!
Ева с грустью признала очередное поражение и засеменила за Софи. Поначалу девочка не понимала, почему к ней приставили именно ее. Не Игната — правую руку Вадима, который путешествовал с ним по материку. И даже не самого главаря ищеек, который и притащил ее сюда. Не любого мужчину, который мог бы удержать Еву от побега. Нет. Перемещаться по зданию ей можно было лишь с этой раздражающей и чересчур громкой девушкой. Но позже Ева все поняла: от Софи невозможно скрыться.
Любой житель Неутопии знал, где находилась брюнетка каждую секунду. Она была слишком яркой, слишком громкой и слишком приставучей. Мужчины ею восхищались, женщины завидовали, но никто не осмеливался подойти. А все потому, что она принадлежала Вадиму.
Вот только Еву не остановили негласные запреты. В первый же день она пыталась сбежать. К несчастью, Софи не просто быстро бегала. На бедре, в разрезе ее брюк, хранился острый кинжал. Он то и оставил Еве шрам на запястье. Теперь она носила два рубца, второй из которых покрывал левое плечо после встречи с мутировавшими волками. С тех пор опрометчивые побеги не входили в планы девочки, но она не оставляла надежды выбраться с острова, на который так страстно пыталась попасть.
— Опять думаешь, как бы от меня удрать? — усмехнулась Софи, когда они пересекли коридор и вышли к лестничному пролету.
— Я всегда об этом думаю, — призналась Ева. — А еще, как бы вас убить.
— Всех нас? — северянка так просто говорила о гипотетическом нападении лишь потому, что совершенно не видела в Еве опасности, и ее легкомыслие задело девочку.
— Твоего парня точно.
— А меня? Неужели я причинила тебе столько же страданий, чтобы желать моей смерти? — Софи невинно надула алые губы и широко раскрыла и без того огромные глаза.
Ева промолчала, ведь северянка была права. Хоть она и дико раздражала Еву, но не сделала ей ничего плохого. Разве что резанула кинжалом. В остальном, просто сопровождала по зданию изо дня в день с одного этажа на другой.
Тяжело вздохнув, Еве в очередной раз пришлось напомнить себе, что она не монстр. Она не может желать смерти всем, но с каждым днем это становилось сложнее. Ее сердце чернело, и Ева с трудом балансировала между желанием окунуться в гнев, как покрывало, и дать волю чувствам или упасть в бездну тоски и отчаяния. Она знала, что второго допустить никак нельзя, поэтому все больше натягивала на себя «одеяло ярости».
— Я хочу почитать записки папы, — сказала Ева, когда они спустились на четвертый этаж. До лаборатории оставалось всего два поворота, а значит, время на на уговоры заканчивалось. Штаб, или как называли его ищейки – Темная башня, напоминал Еве колодец: коридоры замыкались в квадрат, а внутри бетонного горла виднелась площадка для тренировок. Там Ева и получила шрам, когда пыталась сбежать. — Знаю, он работал где-то здесь.
— Ой, святоша, не начинай, — скривилась Софи и подтолкнула девочку в очередной бесконечный коридор. — Там ничего не осталось.
— Он был на Севере, нашел лекарство, и…
— И все спалил. Дотла, — перебила северянка. Она смахнула прядь волос, обнажая смуглые плечи и тяжело вздохнула. — Хватит гоняться за призраками, Ева. Иначе велик риск, что они тебя догонят.
Софи редко называла ее по имени. Видимо, ей действительно надоело об этом говорить, но Ева не сдавалась.
— Тогда где Джулиан? Он-то здесь, на Севере. Хочу его увидеть.
— Даже не мечтай об этом, — фыркнули в ответ.
— Но мне обещали…
— Кто? Вадим? Нашла, кого слушать, — девушка разразилась злорадным смехом. — Радуйся, что тебя не под замком держат. Своя комната с видом на море, шкаф, полный фиолетовых платьев, и ежедневные прогулки. Знаешь, пленникам обычно такие условия не полагаются.
— Я не пленница, а лабораторная крыса! — горячо выпалила Ева, вспомнив последние слова Германа. Он точно знал, какое будущее ее ждет на Севере и пытался предостеречь, но все оказалось зря.
Ева остановилась у входа в лабораторию и ткнула пальцем в красивый бархатный корсет Софи.
— Можете забрать свои платья и прогулки, меня от них тошнит. И от тебя особенно. Мне обещали Джулиана и записи папы. Я хочу их получить!
— Святоша, этого не будет, — Софи взяла Еву за плечо, но девочка вывернулась и отошла от нее на шаг.
Двери открылись, и из них показалось два лаборанта, готовые растерзать Еву, как делали это вчера, позавчера, и четыре месяца назад.
— Мне обещали!
— Забрать ее? — спросил один из них, направляясь к Еве.
— Не надо, она сама подойдет. Да, святоша? — Софи уперла руки в боки и наклонила голову. — Будь хорошей девочкой и сядь в кресло.
— Я лучше умру, чем еще раз заберусь на этот стул.
Как только слова сорвались с губ, Ева бросилась бежать. Подол вязаного платья цеплялся за пятки ботинок. Пришлось резким движением подтянуть его до середины бедра.
«Ненавижу платья!» — успела подумать Ева, заворачивая за угол.
Не прошло и пары секунд, как она пожалела о своем побеге. Глупо. Очень глупо. Ее окружало столько охраны, лаборантов, ищеек, да и сама Софи чего стоила, но мысли были заняты другим. Она устала ждать, что ее спасут, что все закончится, что за ней вернутся. Ева чувствовала себя такой беспомощной и слабой, что просто была не в состоянии самостоятельно пересечь порог злосчастного кабинета. Лучше пусть ее затащат силой. Пусть делают, что хотят, но она не пойдет туда по своей воле.
Мимо проносились комнаты для исследований, лаборатории, кабинет врача и сад, в котором выращивали редкие растения. За спиной раздавались быстрые шаги, крики и злостные ругательства Софи, но их почти не было слышно. Она бежала по длинному каменному коридору, не оглядываясь. Морской северный ветер, прорвавшийся через распахнутые окна, трепал ее светлые волосы, и Ева снова почувствовала себя в лесу. Свободной.
Но счастье продлилось не долго. Уже на следующем повороте ее поймал ищейка. И не простой рядовой. Именно его Ева мечтала убить каждый день.
Вадим с размаху влепил ей пощечину, и девочка отлетела на пол.
— Эй, потише! Она же Грааль! Нельзя так, — крикнула Софи, но не решилась подойти. Если остальные не могли даже смотреть в его сторону, девушка боялась только приближаться. Но она и на расстоянии вытянутой руки жалила колкими словами.
— Ошибаешься, — холодно ответил ищейка. — С ней я могу делать все, что хочу.
От одного голоса Вадима Еву выворачивало наизнанку. Она даже не посмотрела на него, чтобы не поддаться порыву. Стоит ей увидеть свое отражение в разноцветных глазах и почувствовать мятное дыхание, как обед определенно окажется на тяжелых ботинках самого ищейки.
Вот он. Человек, который отнял у нее свободу. Приложил руку к смерти тех, кто был ей дорог. Ева прорычала так громко, что волки в лесу отреагировали бы на ее рык. Она в одно мгновение вскочила с пола, обогнула Вадима и запрыгнула к нему на спину. Обхватив его голову, она нащупала ненавистные глаза и надавила на них пальцами.
Ищейка не ожидал нападения. Ева застала его врасплох. За все месяцы пребывания она ни разу не проявляла такую агрессию. Девочка сильнее надавила средними пальцами на глаза монстра, но как только Вадим закричал, она ослабила хватку. Испугалась. И это было ее огромной ошибкой.
Вадим воспользовался замешательством девочки, одним движением скинул ее с себя и тяжелым армейским ботинком лягнул по ребрам.
— Господи, перестань! — взвыла Софи. Вся ее легкость и игривость улетучились. — Она нужна нам живой!
— Сломанные ребра еще никого не убивали, — холодно бросил Вадим и снова ударил ногой.
Каменный коридор поплыл у Евы перед глазами. Во рту появился привкус крови. Девочка попыталась отползти от нападавшего, но ей не дали шанса. Ищейка схватил ее за волосы и поволок к дверям, от которых она так отчаянно бежала.
Душераздирающий крик заполнил коридоры. Ева верещала и вырывалась через боль в ребрах и голове. Софи неслась следом и пыталась образумить Вадима, но он никого не слушал.
Увидев проклятый стул, Ева отчаянно закрутилась, но ищейка сильно стискивал ее волосы. Перехватив хват, он одним движением поднял ее с пола и пригвоздил к креслу. Ева не переставала кричать и вертеться, но сопротивление не помогло избежать участи и ремней на конечностях.
— Возьмите сегодня двойную дозу, — распорядился главарь ищеек.
— Вадим! — Софи попыталась вступиться, но он грубо схватил ее за предплечье и потащил к двери.
— Ненавижу тебя! — громко закричала Ева ему вслед, срывая голос. — Ненавижу! Я выберусь отсюда, слышишь?! Ты пожалеешь, что напал на моих друзей, что нашел меня и что вообще сожрал те красные ягоды!
2. Подожди, когда найдешь в себе силы
Он так сильно сжимал края раковины, что костяшки побелели, а кончики пальцев стало покалывать, но парень не замечал этого. Все, что он слышал – ее вопли в лаборатории.
— Ты никогда не найдешь лекарство! Никогда! — Ева перешла на визг. Послышался шум, а затем крики лаборанта и металлический звон. Кажется, упал поднос.
— Она меня укусила! — возмутился первый.
— Привяжи ей голову! — ответил второй, а следом раздалось шуршание.
Голоса хоть и доносились из конца коридора, но все же пробрались в общую ванную комнату на этаже. Парень сильнее сжал раковину и тряхнул головой, не желая думать о Еве, но крики возвращали его в тот самый день на пляж. И вместо одного голоса, в голове раздался целый хор.
«Заткнись»
«Я всегда знал, что ты такой»
«Предатель»
Кулаки разжались, скрипнул кран и из трубопровода потекла холодная вода. Парень наклонился, набрал в ладони и сполоснул лицо. Затем опять оперся о раковину и, наконец, осмелился на себя посмотреть в небольшое зеркало на стене.
Под узкими темно-синими глазами залегли тени, скулы обострились, а лицо осунулось. Волосы стали короткими, напоминающими стрижку ежа, а вместо бороды осталась лишь легкая щетина. Теперь он носил болотный костюм с оранжевыми вставками, очень напоминающий смешной комбинезон Евы.
— Ты пытался ее спасти, — стиснув зубы, сказал он отражению. — Если бы не ты, ее бы сразу убили.
Но человек по ту сторону не верил его словам. Тогда парень еще раз плеснул на себя водой и снова заглянул в зеркало, как будто за несколько секунд отражение поменялось. Но нет. На него смотрел все тот же одинокий, потерянный человек.
— Денис, ты закончил? — женский голос так неожиданно вторгся в ванную комнату, что парень вздрогнул и мгновенно выключил воду.
— Ага, уже выхожу, — он наспех вытер руки о штаны и, не желая больше видеть свое отражение, быстро направился к выходу.
— Неужели даже ничего мне не скажешь? — северянка оперлась о дверной проем и начала передразнивать парня, активно жестикулируя руками. — Софи, тебя не учили стучаться? Софи, я же мог быть голым!
— Не сегодня, — Денис слабо улыбнулся, дружески похлопал ее по плечу и прошел мимо. К счастью, в этот раз приставучая громкая девушка за ним не последовала.
Он очутился в коридоре, который так напоминал его жизнь. Темный, холодный и пустой. Но он знал, что за ним следили. Камеры торчали по углам и передавали Вадиму местоположение каждого. Покосившись на красную мерцающую лампочку под потолком, Денис сгорбился и зашагал прочь.
От северного ветра хотелось скрыться даже в помещении. Расшатанные окна пропускали внутрь холод, напоминая, что теплые летние ночи остались на материке в тех днях, когда Дениса еще называли охотником. Он поднял стойку воротника и хотел уже свернуть, как заметил, что дверь в лабораторию оставили приоткрытой. Он замер. Сердце заколотилось, а душу начали терзать сомнения. Стоит ли заходить? Так и не определившись, как поступить, Денис приблизился к двери и заглянул внутрь.
Лаборанты уже ушли, оставив ее одну. Она лежала на огромном бежевом кресле, которое было больше нее в два раза. Оно стояло в центре светлой комнаты, будто его установили здесь специально для нее. Вдоль стен тянулись стеллажи и шкафы со стеклянными дверцами, за которыми выстроились в ряд разноцветные бутыльки, шприцы, таблетки, склянки и оборудование, назначение которого Денис даже не знал.
Прямо напротив кресла вытянулось окно. Ева устремила в него взгляд и терпеливо ждала, пока багровая кровь бежала из вен и собиралась в прозрачный мешочек. Ее рука распухла от игл, а на месте уколов образовались гематомы. Лаборанты не отличались вежливостью. Для них Ева — всего лишь исследовательский образец.
Денис невольно вспомнил первые дни на острове. Он подглядывал из-за угла, когда Ева вырывалась из хватки северян. Она рычала, как Герман, кричала, как Артур, и кусалась, как волчонок, но ничего не помогало. Они были сильнее, больше и безжалостнее. Все заканчивалось тишиной, когда ее выразительные голубые глаза, наполненные солеными слезами, с ненавистью смотрели на обидчиков.
Схватившись за дверь, Денис уже хотел войти, но голоса прошлого снова его остановили. Он несколько месяцев пытался поговорить с ней, но ему не хватало храбрости.
«Давай!»
Он провел рукой по коротким волосам и шагнул вперед. Его тут же окутал запах медицинского спирта и лабораторных халатов. Их стирали со специальным средством, от которого Денису постоянно хотелось чихать. Он поморщился и сделал еще два шага.
Дверь позади него скрипнула и захлопнулась. Ева не обратила на звук никакого внимания. Так и лежала в кресле. Сначала Денис решил, что она рассматривала в окне огни Неутопии, но когда приблизился, увидел ее закрытые глаза. Он даже подумал, что она уснула и хотел было уйти, но вовремя собрался.
«Скажи сейчас или пожалеешь», — мысленно отругал он себя и приблизился к креслу еще немного. Теперь их разделяло всего два шага. Денис не знал, с чего начать. Он хотел столько сказать, объяснить, но не понимал, как это сделать.
Раздался омерзительный писк. Прибор сообщал, что пластиковый пакет собрал достаточное количество крови. Ева распахнула глаза и медленно повернулась. Теперь он заметил, что ее щека покраснела, а верхняя губа треснула. Как только Ева увидела Дениса, ее зрачки расширились, а руки дернулись. Больше времени на раздумья не было.
— Bonjour, — ляпнул Денис первое, что пришло ему в голову.
— Тебе нельзя говорить на французском! — процедила она сквозь зубы, направив на парня уничтожающий взгляд.
— Ладно, — Денис слабо улыбнулся, подкатил к себе крутящийся стул на тонкой ножке и сел рядом с креслом.
Он потянулся, чтобы вытащить иглу, но Ева дернулась. Игла тоже. Было больно. Денис понял это по тому, как на доли секунды скривилось лицо девочки, но она быстро вернула на место раздражение и гнев. Денис поднял растопыренные руки вверх, показывая, что не будет к ней прикасаться.
— Ты изменилась.
Прошло всего несколько месяцев, но Ева больше не казалась ему наивной девчонкой из леса. Несмотря на то, что ей по-прежнему было десять долгих лет, в глазах читались все двадцать.
— А ты всегда был таким козлом, — она злобно выплюнула слова и на мгновение парню даже показалось, что в ее голубых глазах блеснул яркий красный огонек.
— Рыжий плохо на тебя повлиял, — Денис прекрасно помнил, что так его называл только Артур. Парень попытался усмехнуться, но вышел странный хриплый кашель. — Из-за него ты используешь плохие слова.
— А из-за тебя я сижу здесь!
«Пора», — Денис мысленно настроил себя, выдохнул и вслух произнес:
— А могла бы уже умереть. Я спас тебя.
— Чего? — все, что смогла вымолвить Ева. Ее глаза округлились, а зрачки расширились. — Ты рассказал им обо мне!
— Потому что Вадим хотел тебя убить. Если бы я этого не сделал, тебя бы уже не было в живых.
— Ты все рассказал им, чтобы попасть сюда, — выпалила Ева.
— Нет, — Денис яростно замотал головой, но не смог выдержать пронзительных больших голубых глаз, поэтому уставился на свои руки. — Нет, Ева, я хотел помочь тебе.
— Ты рассказал про комнату Тихона, — девочка повысила голос и дернулась. Игла накренилась, и из вены потекла густая багряная кровь. Денис снова потянулся, чтобы помочь, а она снова отпрянула. — Рассказал им про Германа, его лодку и сумку с блестящими штуками.
— Я испугался, — прошептал Денис. Как только слова сорвались с его губ, между ребрами прострелило. Боль оказалась такой резкой и внезапной, что парень даже схватился за грудь. Впервые за четыре месяца он признался в этом себе, и правда ему не понравилась.