Служанка чародея

Ларисса. Глава 1

«Рекомендация для поступления на службу», — гласил заголовок. Далее тонкий аккуратный почерк сообщал о многих достоинствах Лариссы Мейг, последние три года работавшей у пожилой мадам Ферхат. Из-за возраста госпожа решила перебраться на юг страны и рассчитала персонал. Завершали текст подпись и фамильная печать, свидетельство принадлежности мадам к числу знатнейших людей страны — чародеев.

Чародеи стоят за всеми благами государства, отчего почитаются всеми. Они – знать, высший слой общества. Задача простолюдин – тех, кто не наделен магией, служить им, делать их жизнь легче. К сожалению или к счастью, Ларисса Мейг относится к последним.

Она еще раз перечитала письмо. Такое количество похвалы смущало. Как одна служанка может быть настолько расторопной и прилежной? Слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Глорианов холм, – объявил проводник.

Как следовало из названия не только станции, но и участка местности, она прибыла во владения дома Глориан. Золотой лев украшал почти каждое здание.

«Говорят у них денег куры не клюют.»

Ларисса огляделась. В письме с подтверждением приема на работу говорилось, что её встретят на перроне. Но никого, похожего на встречающего, не видно. Может, возникла какая-то чрезвычайная ситуация? Или же о ней попросту забыли? Решив не тратить время, девушка отправилась к месту службы пешком. Чем раньше она приступит к работе, тем лучше.

Местные жители подсказали направление. Поместье чародея Глориана находилось не на вершине холма, как ей подумалось сначала, а около леса.

Оказавшись в лоне природы, она глубоко вдохнула. Воздух здесь отличался от городского. Нет ни дыма, ни выбросов, ни нечистот. Лишь свежесть. Над ней растиралось безоблачное голубое небо, легкий ветерок трепал выбившиеся пряди.

«Неплохо.»

Еще до того, как в горизонте показалось поместье, Ларисса прошла мимо нескольких строений. Некоторые выглядели обжитыми, остальные нуждались в ремонте. Чем ближе к дому, тем лучше выглядели домики. Неподалеку одиноко росло большое дерево со скамейкой рядом.

Из пристройки раздалось ржание лошадей. Маленькие фигуры носили в нее сено и воду. Другие возились около стеклянной теплицы.

Дорога к главному входу вымощена большими белыми камнями, вокруг неё высажены кустарники. О них безусловно заботились. Ларисса не увидела ни увядающего цветка, ни выбивающейся травинки. На солнечном свете капли росы сияли не хуже бриллиантов.

Слугам запрещалось пользоваться тем же входом, что и господам. Поэтому Ларисса обошла здание в поисках двери для слуг. Это заняло больше времени, чем ожидалось. Дом слишком велик для одного человека. Пусть и чародея. Четыре этажа с высокими потолками, если судить по окнам. Наверняка, чердак и подвал имеется.

Территория поместья не огорожена. Любой здравомыслящий человек не подумает о том, чтобы обокрасть чародея. Если всё-таки решит, то ни скрыться, ни сбежать не сможет. Последствия настигнут его. Для тех, кто посягает на знать, они суровы.

Дверь для слуг выглядела гораздо скромнее. Ни рельефных узоров, ни металлических вставок. Ларисса дернула за обычную ручку, а когда открыть её не получилось, постучала. Отворил дверь немолодой мужчина. Он где-то на голову выше новоприбывшей служанки, отчего смерил её взглядом свысока. Редкие седые волосы уложены на бок, щеки впали, а под глазами образовались темные пятна. Черная ливрея сидит по фигуре, а на груди сияет значок с золотым львом.

Ларисса представилась и протянула свои бумаги. Мужчина внимательно изучил их и сменил гнев на милость.

— Моя имя Кэд. Обращаться ко мне следует «мастер Кэд», и никак иначе. Идем за мной, — он повел её в свой кабинет, — ты пришла крайне невовремя. У мистрис Берты выходной, её не будет до вечера. Она твоя непосредственная руководительница. О твоих болезнях, ссорах и рабочих проблемах докладывай непременно ей. Я же руковожу мужским персоналом. Ты поняла?

— Да.

— Ларисса Мейг, — он взглянул на документы, — слишком длинно. Нужно будет поменять. Имена слуг должны быть короткими, простыми и запоминающимися. У нас тут не столичный модный клуб, а уважаемый дом. Мы чтим историю и традиции. И блюдем нашу репутацию. Твоя предшественница сильно нас подвела, попав в затруднительное положение и уволившись без надлежащего ведома. Надеюсь, ты отличаешься от нее.

«Ему бы выпить.»

Уж больно напряженным он выглядел. Натянутый нерв на лбу дергался, а меж бровей пролегала глубокая длинная морщинка.

— Кора, — позвал он. От его голоса стёкла на дверях его кабинета задрожали.

Раздалось два коротких стука, и дверь приоткрыла девушка примерно одного возраста с новой служанкой.

— Это Кора. Старшая служанка, служит здесь дольше всех. В отсутствие мистрис Берты обращаешься к ней. А теперь встаньте спиной друг к другу.

Кора прослушано повернулась, Ларисса замешкалась, но тоже подчинилась.

— Пойдет, — дворецкий измерил их рост. Его ладонь тяжело легла на две женские головы, — вы одинакового роста. Это хорошо. А то Шира была аж на пять сантиметров выше.

«Ему бы подлечиться.»

К счастью, Кора вывела её из кабинета дворецкого до того, как у Лариссы сдали нервы.

— Меня зовут Корнелия на самом деле. Просто мастер Кэд – слуга старой закалки. К нему ты привыкаешь. Наша домоправительница мистрис Берта гораздо лояльнее. Хотя и она спуску не дает. Пойдем, познакомлю тебя со всеми.

Первым делом они отправились на кухню. Мистрис Клаус, пожилая румяная кухарка с большими и сильными руками, по-свойски обняла новенькую. Лариссу это застало врасплох. Ей представили и её помощников, но их имена сразу же выветрились из головы.

— Здесь у нас лестница наверх, — далее объяснила Кора, — слугам предоставлен четвертей этаж. Осторожно, не упади. Ступеньки неровные.

Удивительно, как тут никто не расшибся, думала Ларисса, поднимаясь. Или расшибались, и где-то в лесу закопаны непутёвые слуги.

«Никто и не заметит на такой большой территории.»

— Каждому выделена комната, в этом господин очень добр. Мужские и женские спальни в разных коридорах, так что можешь не волноваться. Мастер Кэд и мистрис Берта строго пресекают любые связи между слугами. И уж тем более связи с господином.

В жилах чародеев течет особая кровь. Они стараются поддерживать её чистоту и не мешают с кровью простолюдинов. Даже те, кто кажутся благодушными.

«Добро идёт рука об руку с глупостью и наивностью», — сказали ей однажды. При этом ей хотелось, чтобы чародей таким и оказался.

Кора показала её спальню, такую же как у остальных служанок. В небольшой каморке стояла узкая койка, рядом с ней — тумба, одна из ножек которой подперта книгой. На стене висело зеркало, а больше всего места занимал шкаф.

— Твою форму уже подготовили и оставили в шкафу. Ключ в дверях, запасной у мистрис Берты. Но постарайся его не терять. Замену вычтут у тебя из зарплаты. Переодевайся, — сказала Кора перед тем, как закрыть дверь.

Ларисса выдохнула. Страх непринятия на работу не оправдался. Рекомендации мадам Ферхат себя оправдали. Фамильная печать много значит.

Из любопытства она полистала книгу, служившую ножкой для тумбы. Ничего интересного — любовный роман с исписанными страницами. Разве что почерк корявый. Совсем иной, чем в её рекомендациях.

В шкафу висели четыре форменных платья. Одно светло серое в черную крапинку. Его одевали в первую половину дня. Второе – такого же цвета, как ливрея дворецкого, и предназначалось для вечернего времени. От них исходил приятный запах. Ткань оказалась на удивление мягкой и дорогой. Этот чародей не поскупился на форму слуг. Вот бы починил ступеньки на лестнице, цены бы ему не было.

К ним присоединились собственные наряды девушки. На дверце висела памятка, как правильно убирать волосы. Её длины волосы едва хватило, чтобы собрать пучок.

Удобные ботинки пришлось заменить на лакированные туфли на небольшом каблуке. Но даже на таких ей едва удавалось ходить. Ступни заболели, а колени задрожали. Хотя, к боли и неудобствам ей не привыкать. Главное, не навернуться с лестницы. Довершали образ белые накрахмаленные чепец и фартук.

Кора ожидала за дверью. Стояла прямо, сложив руки перед собой. Носок к носку, ни складочки на платье. Без сомнения, её осанка и выдержка гораздо лучше, чем у Лариссы.

— Подожди, иначе у мастера Кэда сердце прихватит, — она поправила её покосившийся чепец. Я покажу тебе уборную. У нас тут даже горячая вода есть. Все благодаря господину.

«Неплохо.»

Душевые кабинки закрывались на замок, а после пользования унитазом, можно было потянуть за шнур, и все смывалось. Ей точно неизвестно, каким образом работают силы чародеев, но хотя бы за это ему можно сказать спасибо.

Обойдя четвертый этаж, они вернулись к лестнице. Кора принялась спускаться с ловкостью кошки, Ларисса же уставилась на ступеньки. Кто-то наверняка здесь уже падал.

Глава 2

На первом этаже, ей представили остальных обителей четвертого этажа. Иными словами, домашних слуг. Те, кто работал вне дома, жили в тех самых пристройках, которые она видела по приходе.

Между мужской половиной наблюдалось явное сходство. Рост, прическа, фигура, даже голоса похожи, а имена звучат в одинаковой манере: Тед, Нед, Бред и Джед. Их ливрея отличалась от одежды дворецкого большей простотой. Помимо неё в их форму входили жилеты из той же ткани, что и платья служанок.

Тем не менее, Лариссе удалось заметить различия между ними. Тед старше остальных, держится более уверенно. Вокруг его глаз начали появляться первые морщинки. Нед и Бред примерно одного возраста, но первый служит в поместье гораздо дольше. Он скромно представился и пожал ей руку. Его коллега несколько лет работал коридорным. В отеле Родонит, с ноткой гордости добавил Бред. А туда, если верить его словам, кого попало не берут. У Джеда между зубами щель, которая особенно заметна при его смехе. И, судя по всему, ему не достает смекалки.

«Старшой, тихоня, наглец, простофиля.»

Одного взгляда на служанок достаточно для понимания, почему работа досталась именно ей. Все невысокие, темноволосые, бледные. Ни родинок, ни шрамов на лице, никаких отличительных признаков.

Ей вспомнились слезы Мышки. Высокая, румяная, ширококостная, с полной грудью и объемными бедрами, она бы не вписалась здесь. Несмотря на её мольбы, для работы выбрали не её.

— Четыре слуги, и пять служанок, — пробормотала Ларисса. Если чародей задумал собрать чайный сервиз, ему не хватает одного человека.

— Был еще Фред…, — сказала одна, но осеклась, получив локтем в плечо, — но он уже не служит. Замену ему еще не наняли.

Кора переглянулась с Тедом. Ларисса решила не допытываться. Она здесь не для того, чтобы интересоваться бывшими слугами, а для работы.

— У меня вопрос, — служанка с выбивающимися из пучка локонами подала голос. Выглядела она совсем юной, — у нас теперь изменится построение?

— Хороший вопрос, — добавила девушка постарше, с отрастающими светлыми корнями, — ладно Тера, она младшая служанка, но Шира пришла после меня, но все равно стояла передо мной. Будет честно, если теперь я буду третьей, а Лара четвертой.

— Шира была старше тебя и работала дольше. А у тебя это первое место работы.

— Мне без разницы, где стоять, — попыталась высказаться Ларисса.

Но её не слушали. Нира, так звали возмущающую девушку, пыталась убедить остальных, что больше заслуживает стоять третьей. Ее тираду прервало появление домоправительницы.

— Если бы ты убиралась так же энергично, как треплешь языком, то уже заняла бы мое место, — трудно поверить, что такой голос принадлежал прислуге. Твердый, но приятный. Ему место на радио.

Все, как один, склонили головы перед женщиной. Высокая, с длинной шеей, она взирала на них с высоты. Губы сложились в тонкую линию, уголки стремились вниз. Ворот черного платья украшен кружевами. На тонкой талии затянут пояс с висящими на нём связкой ключей и маленькими ножницами.

Одного мотка головой хватило, чтобы парни разбежались. Движения руки достаточно, что служанки подняли головы.

— Мне сообщили о твоем прибытии. Тебя встретили на станции?

— Да, — солгала девушка, заметив растерянные взгляды коллег. Судя по всему, эта задача предстояла им, а они позабыли.

— Твое имя?

— Ларисса.

— Отныне будешь Ларой. Ты не в корсете, — домоправительница задержала взгляд на груди, которую скрывала плотная ткань, — все служанки этого дома носят корсеты. Помогает держать осанку и закаляет выносливость. Завтра ты должна быть в нем. Мастер Кэд сообщил, что поручил Коре ввести тебя в курс дела. Вы закончили?

— Почти, — ответила служанка, — мы как раз направлялись в господское крыло.

— В таком случае, не задерживаю вас. Остальные, возвращайтесь к работе.

— Да, — хором произнесли девушки.

— Не знаю, что на неё нашло, — шепнула Кора, когда они достаточно отошли от мистрис Берты, — обычно она более снисходительная. Вот увидишь.

Вместе они обошли дом. В настоящее время чародей пользовался лишь двумя этажами. На первом располагались гостиная, столовая, кухня, а также проход в крыло слуг, на втором – бильярдная, библиотека, кабинет и спальня хозяина дома. Третий предназначался для гостей, четвертый — для домашнего персонала. Как предполагалось, имелись также подвал, где держали продукты и алкоголь, и чердак для хранения старых вещей.

Напротив главной двери стояла лестница, ведущая на второй этаж, застланная багровым ковром, а на всю стену висел портрет мужчины. Он взирал сверху, его острый взгляд пронзал насквозь. Выражение лица было средним между пренебрежением и презрением. Но больше всего Лару поразили волосы, сияющие золотом на темном фоне.

— Это почивший хозяин, — пояснила Кора, — дедушка господина.

— А где он? Текущий чародей, а не его дед. О его местоположении я догадываюсь.

Кора хихикнула в кулак.

— Никто не знает. Господин отбыл несколько недель назад и обменивается письмами лишь с мастером Кэдом.

— Один? Никто из слуг его не сопровождает?

— С ним его поверенный, мастер Вебер.

Несмотря на желание расспросить о нем, Лара прикусила язык, послушно следуя за Корой и запоминая всё сказанное ей. Ничего, с чем нельзя справиться: сухая и влажная уборка, сервировка стола, стирка, глажка и другая подобная работа.

— Мы встаем в пять утра, чтобы поместье было готово к пробуждению господина. Завтракаем все вместе на кухне.

— Даже когда его нет?

— Да.

«Зачем наводить блеск в доме, где нет хозяина?»

На стене вдоль лестницы висели и другие портреты. Лара усмехнулась, до чего же они схожи. Либо у художника руки растут не из того места, либо выходцы дома Глориан все на одно лицо.

— Вот еще один портрет старого господина.

В этот раз он выглядел гораздо старше. Устроился на кресле в центре холста, позади выстроились его дети, а у ног уселись внуки.

— А вот и господин, — Кора показала на мальчика, грызущего книгу, — а это его мать, — на красивую женщину в правом краю.

Других изображений чародея в доме не оказалось. Зато портретов его деда обнаруживалось достаточно. Старику, похоже, нравилось позировать.

За ужином Лара села в дальнем углу. Это место принадлежало Тере, но та радостно уступила его. За едой ее закидали вопросами: откуда она, где раньше работала и всё в таком роде. Девушку утомили разговорами. Лицо болело от улыбки. Хотелось поскорее вернуться в свою каморку.

Оказавшись в комнате, она выдохнула. Наконец, этот долгий подошел к концу. Больше не нужно быть начеку, держать спину и натянуто улыбаться. Форменная одежда вернулась в шкаф. Оставшись в одном белье, Лара потянулась и размяла шею. Корсет — этого ещё не хватало. Ей хождение на каблуках с трудом далось, а тут еще одна «радость».

«Придется потерпеть, чтобы выполнить работу».

Стоя перед зеркалом, она смыла макияж, а баночку с косметическим средством тщательно спрятала на случай внезапной инспекции комнаты.

Глава 3

«Ничего, с чем нельзя справиться. Ага, как же.»

Лара давно так сильно не ошибалась. Каждый день был хуже предыдущего. Болело всё тело, даже те части, о наличии которых она не подозревала. Ей не привыкать к мытью, уборке и стирке, но при этом требовалось соответствовать стандартам внешности. Укладывать волосы в пучок настолько тугой, что кожа лица натягивалась, и приподнимались брови. Менять платье раз в день, носить неудобный корсет и туфли на каблуках, держать спину прямо и не наносить вызывающий макияж. От порошка для стирки белых вещей руки становились сухими и красными, но без него чепцы и фартуки со временем желтели и теряли вид.

С ног не сходили мозоли. К концу дня они либо болели, либо теряли чувствительность. Глаза закрывались, а сознание отключалось до того, как голова коснется подушки. Не успевал прийти долгожданный сон, как наступало утро.

Мистрис Берта делала выговор за каждый проступок, будь то выбившийся локон, торчащая нитка или не проглаженный рукав. Доставалось даже Коре, самой опытной и прилежной служение. Лара все ждала, когда она проявит обещанную терпимость.

Зато каждому слуге предоставлялся один выходной день через каждые десять рабочих.

— Пять часов!

К сожалению, этот в их число не входил.

Тера, по обыкновению, прошлась по коридору, крича во всё горло и быстро стуча по дверям. Вот уж кому не позавидуешь. Как младшей служанке ей приходилось подниматься раньше всех и готовить четвертый этаж к пробуждению. Служанка слуг — так её назвали за глаза. Неудивительно, что она вечно не в духе.

Лара протерла глаза и перевернулась на спину.

«Вот бы когда-нибудь выспаться. Пролежать в постели целый день без надобности вставать».

Эх, мечты-мечты. Служивым людям не до них. Времени попросту не хватает. У них другие интересы — не умереть с голоду, найти сухую крышу над головой и всё в этом роде.

Лара поспешила в общую душевую, накинув полотенце на голову. На удачу, по пути никто из коллег ей не попался. Пока что удавалось не пересекаться с ними до нанесения макияжа, но девушка чувствовала, что так долго продолжаться не будет. Так и случилось несколько дней спустя.

— Лара? — Тера удивленно уставилась на неё. — Ты чего так рано встала? Я только собираюсь всех будить.

— Так получилось, — отмахнулась девушка и поспешила в ванную комнату.

Мистрис Берта уже находилась на кухне, когда служанки спустились к завтраку. Выглядела она обеспокоенной. Кора поинтересовалась её самочувствием.

— Ничего, о чем стоило бы волноваться, — ответила домоправительница, — садитесь. Скоро подойдут мужчины.

За завтраком мастер Кэд сообщил новость: возвращается чародей. Дом должен сиять к его прибытию, а это значит, все выходные в ближайшее время отменены. По столу прошелся недовольный гул, которой был быстро пресечен ударом кулака об стол. Слугам оставалось возмущаться молча.

Лару это особенно опечалило. У неё выходной через два дня, а дома ждут письма. Ей не хотелось пропускать его.

— Мистрис Берта, — она подняла руку с конца стола, — можно отпроситься на почту?

— Мне тоже, — высказались остальные.

— Так, — ещё раз стукнул мастер Кэд, — каждый, кто хочет отправить письмо, передайте его Теду, который завтра отнесет их на почту.

Причина, по которой дворецкий выбрал его, очевидна. Тед – Кора мужской половины персонала. Выполняет все поручения, получает меньше всего нареканий. Из всех слуг дворецкий наиболее лояльно относится к нему.

«Гадство.»

В тот же вечер Лара написала:

«Дорогой дедушка,

Письмо это я пишу вам раньше обычного, потому что его отправил мой коллега. Он настоящий бриллиант. К сожалению, нам отменили выходные в связи с прибытием чародея. А с другой стороны, наконец-то мне удастся узреть его воочию. Невмоготу уже как интересно, какой он. Его портрета нет среди картин, на которых изображены его предки. На мой взгляд, все они выглядят прекрасно, с золотыми волосами и сияющими янтарными глазами. Аналогично, наверно, выглядит и он. Шанс такой выпадает лишь раз в жизни. Ладно, что-то я записалась о чародее. А других новостей у меня нет.

Пока неизвестно, когда мне разрешат съездить домой, но как только узнаю, сразу напишу. Передавай привет сестре и братьям. Мне их здесь не хватает.

С любовью, твоя внучка Ларисса»

Глава 4

— Что из себя представляет чародей?

Они приводили в порядок хозяйскую спальню – просторное помещение с большими окнами, расписным потолком и золотистым орнаментом на стенах. Перестелили постельное белье. Кровать могла поместить всех служанок. Хотелось бы как-нибудь прилечь на такой. Раствориться в нежной шелковой ткани. Лара подавила желание коснуться господских перин.

К комнате прилегали гардеробная и ванная комната. Каждая из них превосходила размером коморки служанок.

— Он кажется более скромным, чем почивший господин, — подумав, ответила Кора, — раньше изголовье постели имело форму львиной головы, а на стенах висели золотистые панели. По новому распоряжению здесь все упростили. Стены перекрасили, оставили только потолок.

Лара взглянула на желтовато-белую краску, затем подняла взгляд.

«Мог бы выбрать цвет получше.»

— На самом деле господин и не должен был стать чародеем, — шепнула Мара, — он ведь приходился младшим внуком почившему господину. Но его дяди и кузены скончались, поэтому все силы достались ему. Вместе с имуществом.

Лара не совсем поняла смысл сказанного. В её представлении родившиеся в семье чародея, становится ими. Вот и всё.

— Ещё он красивый, — добавила Мара, — наша Нира неровно по нему дышит.

— Ничего я не дышу, — запротестовала та, но румянец на лице выдавал ее с потрохами, — но он и вправду красивый. Ещё мы однажды говорили, — она стала совсем красной.

— О чём же? — глаза других служанок зажглись любопытством.

— Он… он спросил, как у меня дела? Это было как раз после того, как я навернулась с лестницы. Ещё он излечил вывихнутую лодыжку и сказал мне быть осторожней.

«Так и знала.»

— И всё? — Мара не скрывала своего разочарования, — даже мы с ним больше говорили, — фыркнула она.

— Ещё… ещё он на меня смотрел! И ещё один раз улыбнулся!

Нира подняла голос, её дыхание стало прерывистым. В этот момент она выглядела как ребенок, пытающийся доказать свою правоту. Кора бросилась утешать её и укоризненно посмотрела на Мару. Та извинилась. Лара тоже разочаровалась, но по иной причине. Ей не удалось узнать о чародее ничего дельного.

— Он был таким крохотным в детстве, — больше поведала старая кухарка. После ужина Лара вызвалась помочь с мытьем посуды и подготовкой продуктов на завтра. В благодарность мистрис Клаус угостила её чаем, — все время прятался за маминой юбкой. Другие дети пытались его растормошить, но он предпочитал проводить за книжкой под деревом. Оно и понятно, его отец был университетским профессором. Мир его праху.

— Так господин сирота? — спросила Лара, скрыв свое лицо за чашкой чая, — как грустно.

— Так и есть. Мать господина скончалась, когда он был еще крохой. С тех пор он редко приезжал сюда. Старый господин не одобрял брак дочери с простолюдином. Отец же его скончался несколько лет назад, во время зимней лихорадки.

Девушка помнила тот год. Болели все — от мала до велика, но поправиться удалось немногим. Люди падали замертво прямо на улице, вымирали целыми семьями. Хоронить всех не удавалось, поэтому трупы сжигали в печах. Либо прямо на улице, если не повезло жить на другой стороне моста. Вонь стояла несусветная. Семью тоже коснулась болезнь. В отличие от других, ей повезло перенести её на ногах. Из их компании лишь она и Мышка пережили ту зиму. Чародеи же разводили руками, мол болезнь не поддается магии.

«Чушь. Небось сами себя подлечили, а на простой люд плюнули со высоких башен. Засранцы высокомерные.»

— А когда наследник старого господина умер, он вспомнил о младшем внуке, — продолжала мистрис Клаус, — да поздно уже было. Юный господин на тот момент уже по стопам отца пошел.

Дальше Лара решила не расспрашивать, дабы не вызвать подозрений. Вместо этого увела разговор на посторонние темы. К ним присоединилась мистрис Берта. Последнее время она выглядела крайне усталой. Лара уступила ей стул и разлила всем чай. Женщины принялись вспоминать былые деньки, когда только начинали работать здесь. В те годы требования к прислуге были гораздо более строгими.

— Ни Ниру, ни Мару даже на километр бы не подпустили к работе. Все мы тогда были одинаковы, как комплект фарфоровых куколок.

Лара не могла понять интонацию домоправительницы. С теплотой она вспоминает или с горечью.

«Наверно, там намешано эмоций.»