Как не обидеть дракона

М. Мухина Редактор

И. Павлова Корректор

И. Мухина Иллюстратор

С. Дубровина Дизайнер обложки

Н. Луцкив Верстка макета

© Вадим Фельдман, 2021

© Владимир Стогов, 2021

© И. Мухина, иллюстрации, 2021

© С. Дубровина, дизайн обложки, 2021

ISBN 978-5-0053-8664-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Это моя первая книга. Она создавалась больше двадцати лет. Не факт, что вы увидите здесь набор духовных исканий и результат постоянных размышлений. «Как не обидеть дракона» – роман развлекательный, а не философский. Тем не менее текст, который начал создаваться в Новозыбкове и прошёл со мной через Потсдам, Берлин, Варнемюнде, Корфу и Крит, Майорку и, конечно же, прежде всего, Коттбус, заслуживает определённого уважения с моей стороны – отсюда это короткое предисловие, которое не стоит читать до знакомства с текстом.

Понимаешь, читатель? Брось на этом месте поглощать предисловие и иди читать книгу! Я серьёзно. Автора на самом деле не существует, и все эти послания, посвящения, эпиграфы в основном написаны для тех, кого хочется обнять и поцеловать.

Они должны что-то отсюда вычитать, а тебе это может быть скучно…

Но если уж ты остался тут или вернулся после книги, то внимай.

Я хотел написать просто развлекательную книгу, клянусь пионерским детством. Создать новый мир, избавиться от аллюзий, политических подтекстов… Что значит – я?

Это Владимир Стогов мне предложил.

У книги два автора. Но по разным причинам говорить мне приходится от своего имени. Мы хотели приятно провести время в 1999 году. А вот потом жизнь – в основном ремнём и тисками, но иногда – пряником – заставила меня вспомнить о том, что муза посетила, посидела и ушла, а вкалывать приходится уже самому.

Вся основа текста придумана между 1998 и 1999 годами. Это очень важно, если вдруг кто-то захочет обвинить нас в плагиате с «Гарри Поттера». Первый фильм я увидел где-то в 2003 году, первую книгу прочитал в 2017-м, когда Николь уже было два года. Прямо при ней и читал: она спала в колыбели, а я – на ридере, под приятное для глаз безвредное освещение…

Это великая книга – «Гарри Поттер». И книги Толкина – великие книги. Но лично мне кажется и всегда казалось, что в жанре фэнтези лучше ничего не читать и начать изобретать велосипед, чем наоборот.

Изобретение велосипеда сулит некоторые проблемы, но приносит, как выясняется, счастье, потому что для большинства людей иного способа хоть что-то сконструировать, что бы то ни было новое и оригинальное, не существует.

Но я отвлекаюсь. В итоге «развлекательный роман» был написан и даже сохранён в компьютере, что было не так просто в начале нулевых в России.

Надя (R.I.P.) набирала его под мою диктовку несколько месяцев, и то, что она не сможет прочитать окончательный вариант, – безусловно, одно из самых больших несчастий в моей начинающейся литературной судьбе.

После эмиграции было не до того. Стогов пропал, общаемся мы редко, он даже не в курсе, что книга пошла в тираж, и узнает об этом только при вручении ему авторских гонораров… ой, то есть экземпляров, конечно! Привет, Владимир! Я люблю тебя. Выходи на связь.

Тем более что гонорары могут и случиться. Богатым будешь – как Буратино.

Дальше: один в поле – таки да, воин, и блестящая идея «развлекательного романа» рухнула.

События в мире и России, опыт эмиграции, масса прочитанной литературы, среди которой было очень мало типовой…

Ребята, я до беспредела не начитан современными сказками, за что сразу извиняюсь перед покупателями, решивших скоротать ночь в поезде с этой книгой.

Не получится. В топку полетело всё, получилась качественная и количественная эклектика (не роман качественный – это тебе судить, читатель, а эклектика качественная).

Приятно чувствовать себя литературным хулиганом, болельщиком «Спартака» (Москва) – и учителем иностранных языков.

И дело не только в подтекстах. Дело в отношении к литературному творчеству вообще. Если уж и портить бумагу (или электронные что-то там), то с целью остаться самим собой в ноосфере.

И, в принципе, что я понял с ужасом, когда дописал, – весь роман и посвящён тому, чтобы остаться самим собой в ноосфере. В этом исходная цель каждого героя. И далеко не всегда они её достигают.

У литературного творчества две цели: сделать из человека читателя, а потом уже сотворить из читателя писателя. Вот с этим и живите.

Всех обнимаю, целую. Список благодарностей – сзади.

А здесь остаётся только поностальгировать. Потому что как бы ни повернулась жизнь, а первой книги у меня больше не будет никогда.

Читайте хорошие книги и предавайтесь гедонизму.

Ваш Вадим Фельдман

Часть 1.

Загадка ведьминского холма

Ученик: «Учитель, а почему магов называют Белыми?»

Учитель: «Так повелось исстари. В древние времена маги жили в белых домах. Это было время хрустальной чистоты. Теперь чистоты нет, дома рухнули, а цвет сохранился. Маги – Белые, а вот дела у них часто чёрные».

Мир Фэнби

Империя Кумр

Графство Гиос

Первый раз это случилось в прошлом году. Брату тогда ещё не исполнилось двенадцати, и звали его просто Эй, а не Эйт, как сейчас. Вся семья: Ли, Эй, Альда, отец и маленькая У – возвращались из Гиоса, где проходил праздник Урожая. Они остановились в деревушке Каменный Ручей, чтобы отдохнуть самим и накормить лошадей. Поселение лежало в двадцати лигах от родного Ильра. Аристократам, хоть и бедным, конечно же, выделили лучшие апартаменты. Посёлок как посёлок: горстка домиков, конюшня да харчевня в пару этажей – в ней столовались случайные и довольно редкие гости.

И всё-таки была в этой глухой провинции точка притяжения для любопытных мальчишек (и не только). Местная ребятня быстро ввела своих благородных сверстников в курс легенды Ведьминого холма, после чего было принято незамедлительное решение взобраться на страшную вершину вопреки страхам и слухам.

Первым достопримечательность обнаружил Эй.

– Посмотри, Сынок, – указывая на возвышенность, обратился он к брату.

Эй всегда называл Ли Сынком, если хотел позлить. В ответ он получил прозвище Папаша – не сильно изобретательно, но всё-таки…

– С него, наверное, видно всю дорогу. Сверху разглядим старую башню Ильра.

– Не-а, – возразил Ли. – До города ещё ехать и ехать, а бугор невысокий…

– Но мы не торопимся, – возразил Эй и хитро подмигнул.

– Если ты ошибся, Папаша, возьмёшь меня на ночную рыбалку?

– А если я прав, сегодня прибираешься в комнате, – как принято, Ли тут же был награждён встречным условием.

Расстояние до холма оказалось значительнее, чем предполагали ребята. Пришлось пройти почти половину лиги – только после этого они поздоровались с подножием намеченной цели. Вблизи холм выглядел внушительно. Крутые склоны придавали ему строгий и величественный облик.

Ли стало страшно. А вдруг эта громада, подобно морскому цунами, накроет непрошенных гостей? Его фантазии разрушил сильный толчок в бок.

– Ну что? – весело спросил брат. – Я дам тебе фору?

– Ага.

– Раз, два, три… Пошёл! – скомандовал Эй и спустя пару мгновений ринулся следом.

Бежал он не во всю мочь, а так, чтобы лишь у самой вершины обогнать расстроенного соперника.

На этот раз не вышло. Несмотря на, казалось бы, очевидное физическое превосходство, Эй был вынужден ускорить бег, а потом ещё и ещё. И вот он уже мчится на пределе, а несостоявшаяся жертва такого тонкого, казалось бы, расчёта уверенно увеличивает расстояние…

Ли почувствовал, что первые метры даются необычайно легко. Впечатление такое, будто катишься с горы, а не взбираешься по крутому, заросшему мятликом склону. Чем ближе казалась цель, тем сильнее опьяняло состояние свободного полёта…

Испытать последствия «приближения к небесам» не пришлось: со всего разбега Ли вспрыгнул на видавший виды красно-коричневый камень, лежавший на ровной площадке. Камень обиженно зашевелился под ногами, явно желая, вопреки намерениям Ли, изучить не голубые высоты, а подземные пространства.

После продолжительной балансировки мальчик сумел не сорваться обратно вниз – он так и остался стоять на краю у тёплого, нагревшегося за день валуна.

В голове его неожиданно возникли строки детской считалки:

Где-то сзади карабкался, шумно отдуваясь, Эй, но Ли не торжествовал – ему было хорошо. Хорошо, как никогда прежде.

Ублизнюкавру и Ли

Эю исполнилось двенадцать, и это событие давало подростку право выбрать новую букву для своего имени. Созданное всей семьёй, бурно залитое брином и молоком слово «Эйт» внесло в отношения мальчиков некую холодность и отчуждённость. Старший, который обычно держался на равных, несмотря на преимущество в два года жизни, стал заноситься и как-то пожаловался отцу на то, что Ли отказывается произносить дополнительную букву.

Под давлением родителей пришлось подчиниться, и впредь младший сын относился к брату, точнее к его аристократическому достоинству, с «должным» (по выражению главы семьи) уважением. Глупо, когда уважение путают со страхом и покорностью, но это общая ошибка всех взрослых во все времена.

Ещё раз заехав вместе с отцом в уже знакомую деревушку, ребята захотели первым делом повторить забег.

Но на этот раз им пришлось немного потерпеть. Сначала отец задумал посетить Храм. В деревне Храм был какой-то там знаменитый-презнаменитый, и настоятель (правда, приезжающий лишь время от времени) был совсем молодой, но чуть ли не чета самому Смотрителю Круга. В общем, пришлось смириться и пройти ритуал созерцания.

Ли слышал, что в других странах Храмы были роскошными зданиями, в которых священники в красивых и безвкусных нарядах воспевали своих несуществующих богов и просили их о дожде, хлебе и о чём там они ещё просят.

В Кумре же все верили в Круг. Круг был основной жизни, в нём каким-то образом сошлось настоящее, будущее и прошлое человечества, магии – и что там ещё бывает; Круг всё упорядочивал, но молиться этому Кругу было совершенно бессмысленно. За ним можно только наблюдать. Если научиться видеть в его движении смысл, говорила мать, то станешь Наблюдателем, то есть Мудрейшим.

Настоящий Круг находился в одном из Храмов Нового Фаншо. В Храмах же Чёрных священников Кумра – самых обычных домах, в деревнях это были хижины – устанавливали копии, на которые тоже можно было смотреть и учиться, а сами монахи руководили наблюдением.

Ритуал длился минут десять, потому что никто ничего, как правило, не видел, да и не хотел видеть – куда уж нам… Просто стояли и смотрели. Скучно, но хотя бы недолго. Иногда священники что-то говорили – это называлось «проповедь».

Пока они стояли около входа, дожидаясь своей очереди, у Ли, мальчика, восприимчивого к слову, было время подумать. Он мало что понимал в религии Кумра, но его забавляли фигуры речи, которые люди использовали, – фигуры, связанные с прилагательным . Например, означало «убить», потому что после смерти души возвращались в Круг. Можно было и , то есть умереть самому. «Круг тебе квадратом» – одно из самых страшных проклятий Кумра, или «вернуть кого-то в Круг» – опять-таки, «убить». «круглый» «округлить» круглые «округлеть»

Ещё ему нравилось, что можно было образовывать забавные словосочетания. Например, если гномы – Жёлтые, то они делают работу. Если священники – Чёрные, то они произносят проповеди… жёлтую чёрные

Ли нравились фигуры речи, он любил читать.

Наконец их пригласили в Храм, и они отстояли свои десять минут. Священник, которого звали Квинт Аюта, молодой Чёрный из самого Кумра, не стал читать нотаций и не нудил – можно было жить.

Но в самом конце процедуры он вдруг подошёл к Ли и погладил его. Это было удивительно – невероятная честь. Отец видел это. Брат видел это! Если бы ещё и мама!

– Хороший мальчик, – сказал Аюта нежным голосом. – У него наверняка большие планы на жизнь?

– Мы его хотим отдать на воспитание в Гиос, – сразу же ответил отец. – Но сначала пусть подрастёт и возмужает.

– О да! – согласился Аюта. – Он подрастёт и возмужает. Скоро уже. Как тебя зовут?

– Ли, господин…

– Отлично. Ли, запомни. Даже если твоя судьба изменится, всё равно Круг и Храм – твои главные друзья. И ничего не бойся, пока ты с ними.

Он знаком отпустил Ильсоров.

Отец сказал, что они теперь могут погулять, пока он будет заниматься своими делами. Братья, конечно же, направились к знакомому холму. Крестьянские дети на всякий случай показали им дорогу.

На выходе из деревни сидел белобрысый мужчина лет тридцати. Устроился он прямо под указателем, на котором было написано название следующего населённого пункта. Увидев братьев, он встал и поклонился. Смотрел он на братьев так внимательно и с таким нескрываемым любопытством, что явно был не знаком с правилами приличия. В руке у него была какая-то квадратная штука, которую он направил на детей, и иногда он переводил взгляд с них на штуку – как будто они в ней отражались, что ли…

– Осторожно, – прошептал Эйт Ли. – Возможно, это любитель мальчиков.

– Кто? – переспросил младший брат.

– Тебе рано ещё, – опомнился Эйт. – Просто не подходи к нему близко, и всё. А если он подойдёт – сразу дёру и кричим.

– Не надо кричать, дружки, – улыбнулся мужчина. – Я не любитель мальчиков, честное слово. Но я, дружки, поджидаю одного человека, которого мне надо увидеть, чтобы запомнить. Думаю, уже дождался. Идите с миром.

Они всё-таки рванули мимо него бегом – мало ли что. Когда ребята уже отбежали на несколько десятков метров, он прокричал:

– Ли Ильсор! Запомни: есть и другая магия – магия разума! Совершенно необязательно размахивать руками и читать заклинания, чтобы добиться великих успехов! Я тебя научу, дружок…

– Местный сумасшедший, – на бегу сказал Эйт. – Имя твоё в Храме, наверное, услышал. Надо будет отцу потом рассказать.

У самого подножья горы они остановились как вкопанные. Какой-то человек в жёлтом пальто (летом!), закрывавшем его тело полностью, спускался вниз от камня. На лице его был капюшон, и Эйт готов был поклясться, что из-под него сверкали мрачным светом зелёные глазки. Впрочем, видение продлилось не больше секунды. Странник торжественно поклонился им и, не сказав ни слова, прошёл мимо.

– Фу, как от него воняет, – прошептал Эйт. – Видимо, лет двадцать не мылся.

– Совершенно верно, именно лет двадцать, – послышался голос сзади.

Как подкрался к ним этот весёлый и очень симпатичный паренёк в зелёной рубахе, трудно было сказать. На открытой местности должны были его заметить. На лице у молодого человека красовалась такая широкая улыбка, что сразу было понятно: иностранец. Местным так улыбаться было нечему.

– Я иностранец, – подтвердил этот тип, словно читал мысли. – Моя линия жизни привела меня к низу этого возвышения для наблюдения местных красот. Прошу прощения, кто из вас годами поменьше? У меня этнографический интерес. Эйт машинально показал на Ли. Незнакомец довольно кивнул, ещё раз всем улыбнулся и тут же повернулся, чтобы удалиться.

– Круг его знает, что тут происходит, – сказал Эйт через минуту, когда иностранец не мог его уже услышать. – Парад придурков какой-то. И, чует моё сердце, не последний. Ладно, побежали.

Победителем вышел теперь Эйт, а Ли ещё долго не было видно. Конечно же, не обошлось без издевательств, громких выкриков и лёгкой драки. Вскоре ребята утомились и сели, свесив ноги с горы, чтобы перевести дыхание…

Повторение игры разочаровывает. Невольно подтверждая это правило, ребята замолчали, не находя ни выражений, ни действий для возрождения веселья. Стало скучно.

Когда Эйт после десятиминутных размышлений о том, как подсластить день, почти отдал приказ возвращаться домой, бессловесность нарушил шорох летящих вниз камней, и из-за противоположного края холма показалась голова до тех пор незаметного поклонника местных красот.

Постепенно становясь всё более определённой, обозначилась тощая фигура деревенского паренька. Несмотря на всю её обычность, оба брата моментально угадали что-то неладное. Ясно, что сельские дети не могли прикупить дорогие одежды и создать приятный внешний вид, но такого урода даже в глухой деревне иди поищи! Холстяная рубаха-косоворотка, которую нечистоплотная швея наверняка продала как красную, то есть с наценкой, давно вылиняла и походила на освобождённую от гнили картошку.

Разрез по левой стороне груди, серый от грязи, сливался с цветом тела настолько, что не понять было, где кончается ткань и начинается обнажённая плоть. Порты, почему-то жёлтые, обросли дырами и гордо демонстрировали миру следы запёкшейся крови.

Вонь заставила Ли отвернуться и поглубже втянуть ноздрями свежий воздух.

Лицо нежданного посетителя холма восхищало мрачностью и неподвижностью: огромный лоб, жидкие чёрные волосы и упрямо поджатые губы выдавали в нём человека нетерпеливого и заносчивого, мимика же у Каха (а это был именно он) отсутствовала как таковая.

Ублизнюкавру поклонился благородным детям так низко, насколько позволяла конституция тела, но не вынуждая сбитые колени трястись от боли, и присел, точнее привалился к дальней от них стене валуна.

Братья смущённо переглянулись.

– Ну, не отвлекаться же нам на нищего, – прошептал Эйт тоном, не оставлявшим никаких вариантов.

Ли, от которого ожидали незамедлительного подчинения, неожиданно решился на протест.

– Может, ему требуется помощь? – спросил он.

Эйт вполсилы ударил непокорного локтем, так, чтобы проучить, но переборщил с размахом. Мальчик вскрикнул.

– Предложи громко: «Слушай, а давай играть в рыцаря и мага?», – приказал Эйт так, чтобы Ках не слышал.

– Слушай, а давай играть в рыцаря и мага? – мальчик, всё ещё переживая боль, послушно повторил заданную фразу.

– Не видишь, Сынок, я думаю? Что ты ко мне пристал с глупостями?

Ках фыркнул.

Изменилась атмосфера – появился хоть пассивный, но зритель. Недавней скуки как не бывало.

– Не-а. Поглядел бы ты на свою рожу, – Ли не договорил, потому что Эйт резко вскочил, подхватил палку и грозно произнёс:

– Хорошо, господин маг, пришло время расплаты за содеянное.

– Постой, так же нечестно. Почему рыцаря снова играешь ты?

Но «рыцарь» не реагировал на его слова, продолжая бахвалиться тем, что у него есть оружие.

– Да остановись, балбес, гляди, у меня даже палки нет… Эйт присвистнул и покачал головой. Ли поспешил исправиться:

– То есть волшебного посоха.

– Твои проблемы, Сынок-волшебник! Не можешь сражаться – будешь побит.

– Господа, – послышался голос незнакомца.

Оба игрока вздрогнули. Скрипящий звук казался каким-то отчаянно взрослым.

– Денег хочешь? – спросил Ли. – У нас с собой нет.

– Разрешите мне поиграть с вами? Эйт скривился.

– Слушай ты, как там тебя…

– Ублизнюкавру Ках, ваша милость.

Назвавшийся неторопливо слез с камня. Старший из братьев на секунду допустил пугающее предположение, что ошибся и определил знатного человека в батраки. Но этот вид! И как паренёк заимел столько букв в имени, словно ему уже далеко за пятьдесят лет? Столько букв… В такой ситуации изящное «Эйт Ильсор» выглядело ущербно, поэтому представляться в ответ «рыцарь» не стал.

– Ты не можешь с нами играть. Ты, судя по лохмотьям, крестьянин или беглый преступник, а мы – аристократы.

– Ну и что? – парировал Ках.

Братья не знали, что ответить. Впрочем, Ли слушал рассеянно – он искал палку, чтобы обороняться от Эйта, и не находил её в чахлой поросли холма.

– Вы слишком много внимания уделяете моему происхождению, господа. Стоит здесь появиться магу, – занудно твердил Ках, – и разница между нами исчезнет. Качество нашей пыли у их ног ничем не отличается. Поэтому и считаю, что раз уж в игре есть Белый, то я имею право принять в ней участие. Как человек, самое низкое создание в мире Фэнби.

«Белый», то есть «маг», Ли ковырялся в носу с видом, совершенно не предполагавшим какого бы то ни было величия.

– Ты что несёшь? – Эйта начинало раздражать неуместное многословие крестьянина. – Иди подобру-поздорову, пока не поколотили. И скажи спасибо, что не зову слуг.

– Нет там никаких слуг. Только какие-то странные люди стоят – явно чокнутые. Вряд ли они вам прислуживают. Да и долго им сюда карабкаться, – задумчиво, но без злости сказал Ублизнюкавру, садясь снова к камню. – Всё вам лишь бы кого-то победить. Словно «быть в Силе» означает «быть при разуме». Жалко, что это не относится к колдунам – у них есть бесконечные возможности. Только сострадания нет…

Эйту надоело слушать. Он повернулся к Ли и жестом показал, что игра продолжается.

«Рыцарь» попытался нанести удар. И обнаружил, что авторитет старшего не так уж прочен. Ли быстро среагировал. «Колдун» сделал обманное движение и, схватив своего неволшебного соперника за ноги, рванул на себя. Папаша неловко взмахнул руками, выпустил палку и повалился на бок. Послышались проклятия и стоны. Незадачливый вояка больно ударился о твёрдую поверхность и вынужден был прервать драку для осмотра ноющих ладоней. Воспользовавшись этим, Ли отбежал за камень (Ках, который сидел у него на пути, лениво повернул было голову, чтобы проследить за его движениями, но потом передумал и почему-то поднял взор к небу).

Рассуждал Ли примерно так: бежать смысла нет: брат зол и всё равно догонит, но за прикрытием не сможет достать палкой.

«Раненый» встал.

– Готовься, волшебник, ты покойник, – со знанием этикета бросил он.

Не отрывая взгляда от противника, Ли сделал попытку договориться.

– Слушай, Эйт, того, не обижайся, я не хотел… так получилось, – он изобразил на лице сочувствие. – Я это… с тобой поиграть.

– Вот мы и играем.

– Но у меня же ничего нет! – в голосе Ли сквозило отчаянье.

– А ты чарами-то, – весело предложил Эйт. – Вот залезь на камень и твори чудеса, Сынок.

«Лучше вообще никаких родичей, чем такой Папаша, – подумал несчастный „маг“. – Молнию тебе в ногу…»

– Не-а, давай домой, – добавил он вслух.

– Лезь-лезь, а я позволю себя удивить. И прекрати уже «иакать».

Как читатель уже заметил, за Ли действительно водился грешок в начале предложения ни к селу ни к городу употреблять «не-а». Родные пародировали этот звук и дразнили его «Иакалом» – осла это особенно напоминало в исполнении Эйта.

– Эйт, я больше не буду.

– Лезь, а то прибью! Отойди!

Последняя команда относилась к Каху. Тот не замедлил покинуть свою позицию и шмыгнуть в сторону. «Рыцарь» ловко перепрыгнул через валун и, оказавшись рядом с Ли, толкнул его в плечо.

Ничего не поделать – пришлось подчиниться.

Природный пьедестал доходил Ли до пояса. С трудом взобравшись на выступ, новоиспечённый волшебник, решив не смотреть на брата, открыл лицо постепенно слабеющему ветру.

«Вот бы и впрямь быть мастером, тогда Эйт не смог бы приставать и торчал бы на камне вместо меня. Сам он Сынок…»

– Приступай, – приказал «воин» снизу. – Я жду.

– Чего?

– Как чего? Колдовства, конечно. Возьми Силу из почвы, ветра или ещё откуда-нибудь. В конце концов не мне тебя учить.

– Вам стоило бы поосторожней играть со Стихиями, – послышался голос Каха, который ни разу не повернул головы в сторону играющих. – Там, куда приходят маги, потом никогда не сумеет прижиться человек.

– Что ты мелешь? – зло спросил Эйт.

– Говорю о том, что ведьмы и лешие – это не смешно и не весело. Они могут быть очень злыми…

– Неправда, – вмешался Ли, – маги добрые. Когда мы болеем, они за нами ухаживают. Меня врачевал недавно леший Унто, подарил здоровье…

– Да, – Ублизнюкавру сплюнул, – нам и здоровье теперь не принадлежит – получать в подарок надо…

– А ну-ка за дело! – перебил Эйт.

Ли не знал, что ему предпринять. Разве что…

Мальчик обратил негодующий взор к небу, страшно закатил глаза и взревел таким голосом, что его вполне могли бы услышать и внизу, в деревне.

Эйт испугался и сделал несколько шагов назад. Ублизнюкавру лишь лениво вытаращил глаза на крик.

– Ты чего? – на всякий случай осведомился «рыцарь».

– Не-а, ничего, только мне и вправду показалось, что я чувствую Силу камня.

Ли улыбался. Он умел это делать, как никто другой: стоило уголкам губ раздвинуться, и мать прощала любую шалость, а отец переставал ворчать.

– Врёшь. Докажи.

Эйт тоже ощущал магический эффект смягчающей педагогическую строгость улыбки, но решил не поддаваться.