- -
- 100%
- +
– Ну что, опять лечиться? – Белый заговорщицки подмигнул и сделал движение, напоминающее недавние манипуляции с кинжалом. Ученик отвернулся и, нахмурившись, отрывисто бросил:
– Не-а. Ерунда, пройдёт.
– Ну, хозяин – барин своего барства. А вы, ребята?
– Всё в порядке, не о чем беспокоиться. Правда, сын? – спросил Инвварсен и, хлопнув Эйтра по плечу, добавил: – Ну, пошли, что ли…
– Погодите, – неожиданно вставил Ках, – а мы… это… зачем туда?
Участники эксперимента остановились, глядя на Этчеверрию. Тот и сам толком не понимал, каким методом будет разоблачать суеверия семьи Ильсоров, но нашёл наконец повод пристально взглянуть на загадочного крестьянского подростка.
– Надо разобраться, кто тут маг.
Он властно вытянул руку в сторону холма, и все пошли к возвышенности, одиноко застывшей посреди неменяющегося пространства.
Эйтру шагалось тяжело: он ещё не окончательно избавился от хромоты. Впереди уверенно протаривал тропу подвыпивший Белый, за ним, как кузнечик, почти прыгал Лиас.
– Я ночевал у дяди и почувствовал, что должен быть в этой карете, зов какой-то услышал, – почему-то шёпотом доложил Ках, стоявший рядом с Эйтром. – Как всё совпало… Эти маги…
Он не договорил.
Низкородный (Эйтр с трудом узнавал в нём того самого странного парня: Каха сразу после «освобождения» отправили в его родную деревню, с глаз долой) внимательно смотрел в землю и молчал.
Чуть отставая, замыкал шествие глава рода. Он глубоко вздохнул. Холодный ночной воздух манил к высотам и обещал хороший сон одновременно – он освежал, бодрил и пьянил. Мятлик, лапчатка и лютики цеплялись за ноги, предупреждая путника о грозящей ему опасности. Или нет?
Инвварсен вздрогнул. Старик о чём-то вещал, похоже, его никто не слушал. Лиас тщательно вглядывался в сумрак – уже не единожды он хотел обогнать мага, но постоянно сдерживал себя. Осталось недолго. Ещё пара минут подъема, и вот они уже на вершине холма.
Все словно воды в рот набрали. Эйтр заложил руки за спину и, подойдя к краю площадки, изучал глазами невыразительную линию востока. Глава рода Ильсоров присел у обрыва рядом со своим первенцем – Эйтром, нашарил сочный стебелёк лапчатки и принялся неторопливо откусывать маленькие сладкие кусочки.
Мастер и Лиас вдвоём приблизились к камню. Юноша впервые за много лет смог взглянуть в глаза своим воспоминаниям. Почва оказалась скользкой и влажной.
– Этот? – заговорил Этчеверрия.
– Он, родимый, – подал голос Ках.
Маг явно тянул кота за хвост, задумавшись. Наверное, трезвел: хитрец отлично знал, что это именно тот самый камень.
– Поедем обратно или?.. – спросил Инвварсен, поднимаясь.
– Обратно?! – зычно крикнул Этчеверрия. – Да вы что!
Какого гоблина мы тогда припёрлись?! Так, Эйтр, иди сюда.
Он с неожиданной для столь солидных седин ловкостью заставил старшего брата занять позицию на середине площадки.
– А ты, Лиас, карабкайся. Будем проверять Сопричастность. Да, точно, именно её. Вдруг огромный бесполезный голыш – ключ к Силе… Ха-ха!
Конферансье собственного шоу захихикал, но сумел вовремя остановиться, как делают учителя в школе, получив нелепый ответ.
– Мы сейчас будем колдовать? – заинтересованно спросил Инвварсен. – И Лиас тоже?
Этчеверрия среагировал на вопрос так, словно очнулся от длинного сна:
– Лентяй, ты ещё не наверху? А ну, живо!
– А мне что делать? – осведомился Ках.
– То же, что и раньше: стой там, где стоял, говори то, что тогда говорил…
Ублизнюкавру не стал возражать. Он поискал глазами удобную позицию, занял её, стараясь выглядеть как можно более вдохновенным, и повёл речитативом:
– Колдуны – коварнейшие существа на планете. Вся их мысль работает на то, чтобы разрушать наше людское счастье. Не заискивайте перед колдунами, молодые господа. Вы, с точки зрения этой публики, игрушки, способ повеселиться поздно ночью…
– Но-но!
– Вы же просили всё, как тогда… Старик растерянно посмотрел на Каха.
– Ладно, потом разберёмся, неси свою ерунду. А что, это было ночью?
– Нет, – хором ответили Лиас и Эйтр, – днём.
– Тогда при чём тут ночь?
– Простите, перепутал, – оскалился Ублизнюкавру. – Они нас используют для развлечения днём.
Инвварсен оценил шутку и засмеялся бы, однако маг не дал времени.
– Да лезь же, чтоб тебя гоблины съели! – обернувшись, устроитель эксперимента заметил, что приказы до сих пор не выполнены и его ученик не сделал ни шага.
«Как тогда, – подумал Эйтр, – только в тот раз Ли подгонял я».
Лиас одарил второго своего мучителя укоряющим взглядом: зачем при родных, мол, но дольше тянуть не стал. За годы Ведьмин холм ничуть не изменился. Изменился «маг»: если раньше ему приходилось подпрыгивать изо всех сил, чтобы приземлиться на живот на гладком камне, то сегодня он слегка опёрся на руку и сразу оказался наверху.
– Молодец, – оценил Этчеверрия. – А теперь рассеем тьму!
Над поляной с лёгким треском возникло голубое сияние. Оно разогнало шторы сонной ночи, сделав пёстрой тихо дремавшую высоту. Все, кроме мастера, прищурились.
– Ладно, пока ничего, – сам с собою толковал председатель Гильдии.
– Попробуй вспомнить, – бросил он Лиасу, – что ты делал тогда: говорил, соображал. Хотя, в принципе, неважно, главное – эмоциональное состояние, воплощение ирреальности в твоём душевном мире, поэтому мы подождём.
Добившись сложными манёврами некоего подобия научности, пьяный, в том числе и от всевластия, хитрец впал в транс, по привычке запустив вокруг себя любимые светящиеся шарики, летающие по правильным спиралям.
Каху, как раз принявшемуся декламировать наиреволюционнейшие из своих речей, повезло, что никто в них не вслушивался. Хотя разве таков рай бунтаря?
«Эх, если бы тут была малышка Уин», – пожалел он.
Лиас, опустив голову, привыкал к позиции на возвышении и ждал… Ждал нитей ветра, Силы горы, радости от обладания кусочком упорядоченного мира. На мгновение ему показалось, что где-то глубоко-глубоко внизу кто-то тихо подсказывает: «Не так». Следуя совету мага, юноша посмотрел в глаза брату и повёл руками, как в детстве. Эйтр вздрогнул и на долю секунды отвернулся. Всего на миг, но Лиас, сердце которого судорожно сжалось, тут же прекратил эксперимент.
– Хватит. Я знал, что ничего здесь нет, – проворчал вышедший из транса Этчеверрия.
Чтобы помочь нерадивому мальчишке слезть, точнее чтобы скинуть «разоблачённого» с камня, он создал импульс ускорения. Краем глаза вредный старик наблюдал, какую морду скорчит его протеже, когда будет подниматься с земли и отряхиваться.
Смешно не получилось. Лиас даже не покачнулся.
«Что-то напутал», – решил мастер и повторил приёмчик, на сей раз более внимательно, – впустую. Нижняя челюсть мага предательски ринулась вниз.
Разочарованный юноша тем временем заставил себя надеяться ещё немного, а затем нагнулся, чтобы покинуть несостоявшуюся площадку для инициации. Шанс разгадать тайну случившегося таял на глазах.
– Э-э-э, замри!
Лиас обернулся на голос. Этчеверрия что-то прошептал, и в лицо испытуемому бросилось яркое всепожирающее пламя.
Две борозды огня разрезали темноту на четыре части. Ладони света обхватили было Лиаса, но зашипели и, словно кто-то набросил на них тяжёлый груз, беззвучно упали, на некоторое время окружив камень искрящейся рекой. Молодой человек изумлённо посмотрел на мага, который только что чуть не стал его убийцей.
– Теперь вот что, – затараторил Белый, не тратя времени на объяснения. – Представь себе Круг. Или нет, лучше окинь внутренним взором…
Волшебник коснулся висков, и на уровне глаз Лиаса протянулась чётко очерченная искрящаяся линия. Её плоскость скривилась, и получился идеально правильный эллипс.
– Так. Ты – элемент Круга, – наставлял твёрдым голосом Этчеверрия. – Ну же, следи за гранями, ищи место, давай!
«Да я пытаюсь», – молодой человек сосредоточился на фантоме. Эллипс был неоднороден – его заполняли какие-то сгустки ярчайше-зелёного цвета, укреплённого все пронизывающей желтизной звезд.
Этчеверрия протянул дрожащие руки по направлению к Лиасу, и в этот же момент луч, взявшийся откуда-то из-под покрасневшей луны, вонзился в камень под ногами младшего Ильсора. Тот даже не пошевелился, заворожённый своими новыми ощущениями – ощущениями сопричастности этому дню и этой ночи.
Ему казалось, что разбивающийся на микрозвёздочки и взмывающий обратно в небо свет луча говорит с ним, ласкает его словами, но смысла и сути этих слов он не понимал, да и не хотел.
Всё было ясно: его приветствует кто-то, непосредственно связанный со светилами и пламенем. Приветствует, чтобы признать своим и что-то изменить, как тёплая ванна после долгого путешествия домой, как запах хорошего мыла после долгой работы в саду.
Красно-жёлтый ореол, который восходил к небу, постепенно гас.
Зелёная фигура, созданная Этчеверрией, контрастировала с огнём своей загадочностью, скромностью, домашностью. Лиас нашёл то место, о котором говорил его учитель: одну маленькую полоску, какую-то царапину на грани эллипса, в которой он, виновник хромоты Эйтра, мог бы чувствовать себя как дома и залечить душевные раны.
Осталось только уменьшиться в размере и заполнить собой принадлежащие другому миру пространства. Ему очень захотелось туда, но, как только он протянул руки к этим воздушным замкам, Этчеверрия повелительно свистнул. Всё исчезло.
Ночь воцарилась в своих правах. Трава под ногами догорала. Луна светила, как показалось, с каким-то зеленоватым оттенком. Ках и Эйтр, Инвварсен и Маира с разной степенью удивления таращились на Лиаса. Этчеверрия был задумчив и серьёзен.
Маг обошёл камень по кругу и сел на землю, не дожидаясь, что Лиас спустится.
– Я, кажется, самый ничтожный из всех носителей знания в этом мире, – прошептал он. – Ну, слезай, как там тебя… коллега, что ли?
Империя Кумр
В пути от Гиоса до Кумра, столицы империи
Герцогство Мангольд
Вселенная вздохнула, когда утомившаяся звезда справа ярко вспыхнула, и через мгновение пары ионизированных газов уже поглощали обречённые миры Млечного Пути.
– Ну, чего разлёгся, вставай! – голос мага напугал ушедшего в эмпиреи ученика. – Раньше выедем – успеем в столицу дотемна. Мне, знаешь ли, неохота соваться в подворотни в поисках незанятого места в трактире.
Лиас улыбнулся. За неделю, которая прошла с момента его инициации (именно таким громким словом назвал учитель эти десять минут на камне), он привык к суете. Надо было явиться в Гильдию, чтобы начать обучение в Академии магов Кумра. Времени на сборы не хватало, потому что это путешествие на месяц с заездом в Гиос, а у Этчеверрии всё-таки практика, надо было перенести встречи и что-то там ещё…
Но сейчас старик хитрил.
Лиас вспомнил, что учитель проговорился недавно, что уже заказал номер в самой дорогой гостинице Кумра. Тем не менее юноша быстрым шагом направился к Маире.
– А вот и Великая дорога, – спустя полчаса езды произнёс пристально глядевший в окошко старик.
Маг отдавался этому занятию целиком и полностью, игнорируя попытки Лиаса завязать разговор. Поэтому, едва получив шанс убить время, юноша не преминул им воспользоваться.
– А почему Великая?
– Потому что немаленькая, – рассеянно парировал учитель и, поразмыслив, продолжил: – Изволишь ли обратить внимание, дорога большая не столько по размеру, сколько по значимому своему значению.
– Понятно, – Лиас надеялся обсудить темы поинтереснее.
Но не тут-то было… Его спутник не заметил даже, что в монолог кто-то стучится.
– Возникла она давно. Спросишь, кто построил? Гном его знает, – Этчеверрия вальяжно развалился на мягком сиденье кареты. – Сколько я ни читал летописей, мемуаров, очерков и прочей ерундовой ерунды, о ней всегда вели речь как о давно существующем явлении. Так что, мой дорогой, получается, что мы едем по самой старой старине Фэнби.
– А она создавалась магами? Этчеверрия кивнул.
– Конечно, тебе пора уже это чувствовать.
– И в чём оно заключается, это чувство?
– Сила – это то, с чем маги работают. Сила нас окружает, наше дело – только организовать её и направить на нужные цели. Ты должен чувствовать Силу и управлять ею. А вот как это сделать…
Волшебник улыбнулся, поджал тонкие губы и сделал вид, что стоящая в углу кареты дорожная сумка является центром мироздания и смыслом жизни.
Его попутчик попытался проявить характер, да не выдержал:
– Это так интересно, мастер! Маг кашлянул.
– Хорошо, я тебе помогу. Только сначала отгадай загадку.
Молодой человек покорно кивнул: наконец-то дорога становилась хоть немного веселее.
– Твой давний знакомый, Ках… Э-м-м…
– Ублизнюкавру.
– Спасибо. Так вот, он навестил меня в Гиосе, когда славные Ильсоры-старшие послали за помощью для Эйтра, тогда ещё просто Эйта.
Лиас опешил.
– Как же так… За вами посылали другого человека, это был Алиа, в то время его звали А.
Он осёкся, заметив осуждающий взгляд Этчеверрии.
– Основное достойное достоинство волшебного волшебника, – проговорил учитель, – умение уметь долдонить исключительно о нужном.
– Повинуюсь, мастер…
Маира заржала – видимо, вместе с учителем принимала извинения.
– Итак, он приходил ко мне, – Этчеверрия вещал монотонным, усыпляющим голосом, словно хотел погрузить спутника в дремоту. – Но в Ильре я допрашивал этого паренька, крестьянина вашего со странным именем, и – нет. Ках не врал, я бы почуял ложь. Отсюда вывод: он был у меня, и его у меня не было.
– И что это значит?
– Ответ ты должен ответить. Только до запуска шестерёнок твоих мозгов учти: твой приятель-простолюдин объявился не с бухты-барахты. Прежде чем раствориться в воздухе и оставить на своём месте А, этот тип передал кое-что для тебя, мой мальчик.
– Правда? – Лиас уже и запамятовал, что всего лишь две минуты назад страдал от скуки.
– Да. Он сказал мне, что ты стал магом, и поручил сообщить тебе нечто важное. От информации сей, мол, спасение мира зависит, и всё такое.
– И что именно? Этчеверрия покачал головой.
– Я не сообщаю этого так долго – почему вдруг начинать болтать болтовню? Мы не представляем, с кем имеем дело и стоит ли выполнять такие наказы. А теперь думай: как такое могло случиться?
– Двойник, – оживлённо выкрикнул Лиас.
– Нет. Двойники, как правило, знакомы друг с другом.
Если они не братья-близнецы, то загримированы…
– А если он суперволшебник?
В этот момент в окне показалась фигура обгоняющего карету всадника – она отвлекла на себя внимание, поэтому ответ прозвучал не сразу.
– Нет, – отсёк мастер, – в том-то и дело, что это был вообще не маг. И тем не менее он творил волшебство. Как в старых сказках: если помнишь, древние книги утверждают, что раньше люди не пользовались силами, а создавали некие штуки… Называли их приборами. И вот эти штуки сами всё за людей делали. За смертных, то есть за Серых, понимаешь? Золотой век, мол, когда каждый был магом. И потом, разве ты можешь предположить хотя бы, что я не узнал бы коллегу?
Лиас уже открыл рот, чтобы произнести нечто язвительное и крайне неосторожное, но, на его счастье, карету так тряхнуло, что получилось только клацнуть зубами. Этчеверрия засмеялся, и вместо нотации за неподобающее поведение молодой маг получил объяснение.
– Случай с тобой – случайный. Ты ещё не наш. Ты пока подаёшь надежды и первые признаки, как засидевшийся на вторых ролях спортсмен. Ты не был одним из нас, пока не стал на камень. Полагаю, исключительно на том голыше тебе является Поток Силы. Если специалисты в Гильдии решат, что ты недостоин, поворачиваем и едем домой. Твоя судьба пока что неясна. Но что я тебе точно говорю, как на духу: такого случая, чтобы Серый вдруг в двадцать один год стал Белым, в истории Фэнби ещё не было.
– А если допустить, что этот Ках, который второй, на пороге вашего дома нашёл такой же источник, как я?
Этчеверрия довольно кивнул.
– Это уже что-то. Однако ты не учёл, что он не всего лишь нашёл, но и разумно воспользовался. Вероятно – маловероятно.
Лиас насупился: у него не получалось ничего придумать.
– Ладно, я попробую объяснить тебе эту историю, – улыбнулся старик, запустив руку в серебряную бороду. – Но учти, что это теорема, которую доказать будет трудно.
Юноша кивнул и приготовился слушать. Карету по-прежнему потряхивало, Маира время от времени твердила кому-то о своих бурлящих чувствах.
– Всё просто, – сжалился маг. – Есть вариант, что речь идёт о путешествиях в другие эпохи.
– Да-да, конечно, – подхватил поражённый банальностью разгадки ученик. – Один и тот же человек в двух лицах: один – из будущего, а второй – из настоящего, поэтому второй не врёт, так как совершенно незнаком с первым.
Лиас выдержал паузу, льстя себя надеждой наладить порядок в логике и грамматике.
– Но кто из них прилетел из будущего, а кто живёт в положенную ему эпоху? Вот ведь вопрос, да?
Мастер откровенно зевнул.
– Всё-таки мой школяр ещё непроходимо туп, – сообщил он. – А поэтому меньше говори – больше слушай. У нашей теории одно слабое место.
– Какое же?
– Мальчик, явившийся мне, был ровесником Ублизнюкавру Каха, а тот за неделю до того пытался играть с тобой.
– И что?
– Ну ты и сложная сложность. Когда первый Ках явился мне, он был примерно ровесником второго Каха. Допустим, что второй Ках – из подвала – был младше первого и потому не помнил о том, что меня видел, предположим. Но сейчас-то он вроде как подрос и уже по-любому у меня был! Я проверил – он по-прежнему не в курсе.
За окном дефилировало стадо серых, давно не стриженных овец, и юноше казалось, что он – родня раскормленных тупых тварей.
– Это невозможно, – рассудил ученик мага. – Он не врёт и в то же время врёт.
Этчеверрия смилостивился и не стал фыркать.
– Когда пишут о путешествиях во времени, всегда вспоминают эльфов. Эльфы, то есть Зелёные, управляют временем, как хотят. Но Ках не эльф, а человек. Для нас, людей, вечность и пространство не едины, как для Зелёных, а разделены. Телесное перемещение исключено. Что ещё? Перебрасывать других эльфы не могут.
Молчание.
– Зайдём с другой стороны. Например, крупный чиновник затеял строить очередной замок. Или, скажем, он захотел, чтобы все коровы паслись по разнарядке не где попало, а в четырёх специально отведённых областях.
– Зачем? – не понял Лиас.
– Ну, для примера, затем, что глупцы постоянно вляпываются в навоз и потом не могут очистить обувь. Он спасает народ от неприличностей таким образом. А что в итоге?
– Четыре специально выделенные территории, покрытые кучами навоза.
– Да нет, – отмахнулся Этчеверрия. – Хотя да… Но не только это…
– И, – добавил ученик, – смертные начинают разводить коров тайно и по-прежнему вляпываются в вонючие лепёшки, никто не понимает почему: животные-то далеко, в этих пресловутых четырёх областях, поэтому начинают делать вид, что куч нет, и ходят себе, дурно пахнущие… Потом вонь становится нормой, коров отпускают назад, и в итоге дерьма ещё прибавится…
– Ты наводишь меня на страшные догадки, – улыбнулся учитель. – В любом случае, когда состоится описанная тобой катавасия?
– В будущем…
– Ну вот, событие ещё только состоится, а вот идея этого события, его задумка – она уже здесь, с нами. Соображаешь?
– Умоляю, мастер, – Лиас от нетерпения уже почти сорвал навес с окон кареты. – Что же произошло?
– Кто-то хочет нас предупредить о будущем – кто-то, кто его уже знает. Этот неизвестный явился в обличии мальчишки и вынес предупреждение. И вот этот кто-то – он меня интересует… И это не эльф. То есть кто-то ещё знает про будущее, или он просто эльфов подслушал, что тоже маловероятно. И вот этот кто-то и есть наша проблема.
– Вы не хотите мне сообщить послание?
– Видишь ли, я не знаю, что правильнее: передать тебе это послание или нет. И пока что склоняюсь к тому, что нет. Сила, способная предсказывать будущее, способна и обмануть нас… Тут я буду доверять своему носу, а не водить им по ветру.
Лиас кивнул. За годы, прожитые в доме своего покровителя, он привык, что Этчеверрия неохотно повествует о «занятиях». Например, никого не полагалось пускать в святая святых – лабораторию, находившуюся в подвале глубоко под домом.
Хозяин дома периодически намекал, что попасть туда не только трудно, но и небезопасно. За десять лет любознательный школяр побывал там лишь однажды, помогая донести всяческие коробки. Он надолго запомнил стеллажи, заваленные книгами, непонятные шары, в которых шевелились странные существа, чучела всяческих тварей и другие вещи, составляющие типичный набор инструментов преуспевающего мага.
Рассуждая о причинах скрытности Этчеверрии, молодой человек не заметил, как задремал. Хотя, возможно, волшебник просто устал беседовать и решил дать своему путнику немного отдохнуть? Даже против его воли?
Империя Кумр
Столица империи город Кумр
Дворец императора Круимрара
Человек в чёрном возник перед Ацульдом совершенно неожиданно. Камергеру императора была обеспечена бессонная неделя. Предстояло, например, разобраться, кого проще уволить со службы: бывалого начальника опочивален Сердра или главного стражника Дикси.
Ошибиться нельзя – стражник тут же отправится в Мангольд воевать за мятежного герцога, и за это никто его, Ацульда, не похвалит. Но, с другой стороны, кто из монархов любит спать в несвежем белье?
Словно одной этой дилеммы недостаточно, к камергеру прицепился новый министр – проходимец и карьерист Ублизнюкавру Ках. Откуда немытый малый с повадками крестьянина взялся во дворце? Узнать бы, как выскочка стал фаворитом. Не столкнулся же император с ним на рынке?
Буквально минуту назад Ацульд общался с Кахом – тот был в модном наряде, изрядно напоминавшем ливрею…
Молодые люди поприветствовали друг друга поклонами и бессмысленными светскими диалогами. Заговорили о возвращении Лиги волшебников, изгнанной отцом правящего императора из Кумра, а теперь реабилитированной и приглашённой назад, как выразился один не самый умный министр, «в родную гавань». Ках по какой-то странной причине не был рад эдиктам и самым нелепым образом дал это понять.
– Вы должны знать, – заявил он, притягивая к себе за локоть камергера с силой, которую скорее можно было ожидать от лесоруба, чем от придворного, – что даже оборотни имеют власть над своим телом, но они не умеют ею пользоваться. Маг покоряет душу – не тело, слышите?
– Простите, – сказал испуганный Ацульд, – я не понимаю вас.
Ках с выражением жалости на лице отпустил его руку.
– Скоро это будет очевидно, но пока что все слепы… Камергера не так легко было напугать, но и безумным
смельчаком он тоже не слыл. Все эти увольнения, новые министры, их странные реакции – вся эта суматоха порождена, конечно, интригами. Цель – запутать окончательно, заставить допустить ошибку и уйти с поста. Или это угроза? Если последнее – как на неё отвечать, от кого она исходит? Почему в такой удивительной форме?
Кстати, этот Ках вёл очень необычные интриги. Он прямо из кожи вон лез, чтобы император вступил в торговые переговоры с гномами. Жёлтые предлагали всяческие услуги – почему-то именно сейчас им понадобился этот союз. Видимо, отменилась их сделка с Новым Фаншо. Конечно, такие убытки. Гномы словно наняли этого Каха. Император пока что не поддавался – он явно ждал от Жёлтых какого-то последнего, решающего предложения, чего-то ему не хватало.
Оставив Каха в зале и продолжая этот внутренний диалог, чиновник не заметил, как в коридоре упёрся в Чёрного Человека, практически боднув его. Этикет требовал пробормотать что-то извинительное и обойти незнакомца, не подавая виду, что раскаялся искренне.
На этот раз не вышло. Ацульд пытался преодолеть препятствие манёвром вправо, затем шагнул в другую сторону, пробовал изменить направление, даже сделал ложный финт, как Лемес в последнем матче, но всё впустую. Он остановился и поднял глаза.
Коридоры дворца не отличались монументальностью залов – они были выполнены в строгой манере: тёмные полусводы, стены, сделанные похожими на песчаные гроты, кое-где украшенные светящимися стекляшками, которые неопытный новичок мог принять за алмазы. Было довольно тесно.
Широкие окна зачем-то огородили такими решётками, что свет еле-еле пробивался внутрь, да и то лишь в полдень. Поэтому лицо возмутительно необходительного (в прямом смысле слова) встречного Ацульд видел в отблесках строительной бижутерии да в обрамлении запертого солнца. Проще говоря, больше предполагал, чем знал, как выглядит его собеседник, что часто случается при плохом освещении.