Звездные души

Не связывал их с одной планетой, звездой или физическим событием.

Он писал о волнах.

Периодах, когда число похожих случаев резко увеличивалось.

1930-е.

Конец 1950-х.

Конец 1960-х.

Начало 1990-х.

Отдельные небольшие всплески позже.

- Интервалы разные, - сказал Максим.

- Да.

- Тогда почему в архиве был прогноз 1993 плюс тридцать два или тридцать четыре года?

- Отец пишет об этом.

Соколов нашёл абзац.

Главная ошибка группы А-12 состояла в попытке превратить наблюдение в календарь. Повторяемость есть, но она не механическая. Мы не знаем, что именно создаёт окно.

Максим почувствовал удовлетворение.

- Наконец.

- Что?

- Кто-то признаёт, что неизвестно.

- Вам сегодня явно мало этого слова.

- Наоборот. Я начинаю уважать его.

Соколов продолжил читать.

Мы искали внешний триггер. Геомагнитные циклы, солнечную активность, социальные кризисы, изменение информационной среды. Корреляции находились всегда. Причину не нашли ни разу.

Максим кивнул.

- Хорошо.

- Что хорошо?

- Что он не сделал из корреляции религию.

Соколов перевёл взгляд ниже.

Лицо стало серьёзнее.

- Дальше хуже.

- Что там?

Он прочитал вслух:

- К середине восьмидесятых часть группы перестала искать причину и перешла к вопросу, можно ли использовать окно.

Максим почувствовал, как внутри стало холоднее.

- Вот и «Пастырь».

- Похоже.

- Но программа официально появилась позже.

- Значит, до неё были прототипы.

- Или она только получила новое название.

Соколов кивнул.

*

Максим посмотрел на часы.

07:42.

Обычное рабочее утро уже началось.

Люди заходили за кофе.

Кто-то говорил по телефону о доставке.

За соседним столом девушка обсуждала отпуск.

Всё это странным образом делало письмо убедительнее.

Не потому, что подтверждало его.

А потому, что мир не изменился после очередного откровения.

Он продолжал существовать.

- Что Андрей пишет про вас?

Соколов не ответил сразу.

- Много.

- Не моё дело.

- Уже ваше.

Он перелистнул на последнюю страницу.

- Он пишет, что боялся, что я однажды окажусь в той же системе.

- И оказался.

- Да.

- Почему не рассказал вам?

- Потому что считал, что прямое предупреждение не поможет.

- Почему?

Соколов усмехнулся без радости.

- Потому что я в двадцать лет считал его параноиком.

Максим улыбнулся.

- Звучит знакомо.

- Очень.

Соколов снова посмотрел в письмо.

Если Виктор когда-нибудь войдёт в структуру, которая обещает защищать людей ценой их свободы, не убеждайте его выйти. Он должен сам увидеть момент, когда защита превращается в управление.

Максим медленно выдохнул.

- Жёстко.

- Он меня хорошо знал.

- И вы уже увидели?

Соколов сложил письмо.

- Не уверен.

- Тогда зачем привезли меня в архив?

- Потому что официальная процедура требовала передать вас группе оценки.

- Что это означает?

- Изоляцию на несколько дней. Интервью. Тесты. Медицинское наблюдение.

- Без моего согласия?

Соколов посмотрел прямо.

- Формально можно было оформить через угрозу психическому состоянию.

Максим почувствовал гнев.

- И вы этого не сделали.

- Нет.

- Почему?

Соколов посмотрел на письмо.

- Наверное, начал видеть.

*

Телефон Максима завибрировал.

Илья.

На этот раз не звонок.

Сообщение:

Макс, ты где вообще?

Следом:

У нас тут полный цирк.

Максим показал Соколову.

- Можно уже ответить?

- Пишите.

Максим набрал:

Что случилось?

Ответ пришёл сразу.

47 исчез.

Максим нахмурился.

В смысле?

Вообще. Сегмента нет в системе. Истории нет. Логов нет. Будто мы его никогда не строили.

Соколов выругался.

Максим написал:

Ты сохранил что-нибудь локально?

Пауза.

Немного. Но тут страннее.

Что?

Модель снова пересчиталась утром.

Максим почувствовал напряжение.

И?

Ответ:

Она нашла новый сегмент.

Следующее сообщение:

Их уже не 47.

Максим посмотрел на Соколова.

Сколько?

Илья:

Сотни.

*

- Едем в банк, - сказал Максим.

Соколов покачал головой.

- Нет.

Максим поднял бровь.

- Опять?

Соколов понял.

- Я считаю, что сейчас появляться там опасно.

- Почему?

- Потому что если сегмент удалили полностью, кто-то чистит следы.

- Тем более надо понять, что происходит.

- Можно удалённо.

- Служебный доступ у меня только с устройства банка.

- Дадим защищённую машину.

Максим уже писал Илье.

Не трогай новые сегменты. Только скриншоты. Ничего не выгружай.

Ответ:

Поздно.

Что сделал?

Я не выгружал. Они сами полезли наружу.

Максим перечитал.

Что значит сами?

Илья прислал фотографию экрана.

На ней был график.

Несколько сотен кластеров.

Красные линии между ними.

И сообщение системы:

CROSS-SEGMENT SYNCHRONIZATION DETECTED

Максим почувствовал, как внутри всё стало очень тихо.

- Что? - спросил Соколов.

Он показал.

Соколов перестал пить кофе.

- Это ваша модель?

- Да.

- Она умеет искать синхронизацию между сегментами?

- Нет.

- Уверены?

- Абсолютно.

- Тогда кто добавил функцию?

Максим уже набирал.

Илья, это новый модуль?

Ответ:

Нет.

Следом:

Макс, там вообще нет такого класса.

И ещё:

Я открыл код. Этот расчёт появился как временная функция после ночного обновления.

Максим почувствовал профессиональный интерес, который на несколько секунд вытеснил всё остальное.

Кто коммитил?

Илья:

Вот самое весёлое. Никто.

*

Через двадцать минут они были в машине.

Соколов звонил Марине.

Максим разговаривал с Ильёй по защищённой связи, которую Соколов организовал через отдельное приложение.

- Начни сначала, - сказал Максим.

- В семь двадцать модель запустила обычный ночной пересчёт.

- Ночной в семь двадцать?

- Потому что вчера пайплайн задержали из-за безопасности.

- Дальше.

- Старого сорок седьмого нет.

- Удалили.

- Да. Но вместо него модель выделила триста восемьдесят шесть новых групп.

- По каким признакам?

- Вот тут интересно.

- Илья.

- Всё, молчу. Поведенческие отклонения похожи, но слабее. Снижение рекламной конверсии. Выход из короткого контента. Изменение информационного потребления. Смена финансового поведения.

- Сны и символы?

- В части групп.

- Сколько?

- Примерно двенадцать процентов.

Максим задумался.

- Значит, основной процесс шире.

- Похоже.

- Что объединяет остальные?

- Пока не понимаю.

- География?

- Вся страна.

- Возраст?

- От семнадцати до шестидесяти с лишним.

- Социальный уровень?

- Нет явной зависимости.

- А синхронизация?

Илья замолчал.

- Вот это странное.

- Конкретнее.

- Изменения происходят не одновременно.

- Тогда какая синхронизация?

- Решения.

Максим нахмурился.

- Какие решения?

- Независимые люди в разных городах в течение коротких окон начинают делать однотипные вещи.

- Например?

- Закрывают подписки.

- Это слабый признак.

- Увольняются.

- Уже интереснее.

- Выходят из токсичных отношений.

- Формулировка модели?

- Моя.

- Хорошо.

- Отказываются участвовать в схемах, которые раньше принимали.

- Каких?

- Рабочих. Финансовых. Семейных.

- Ещё.

Илья помолчал.

- Начинают возвращать то, что им не принадлежит.

Максим не понял.

- Что?

- Деньги. Вещи. Иногда признаются в обмане.

- Сколько таких?

- Пока мало.

- Значит, не обобщаем.

- Да.

Илья перевёл дыхание.

- Но есть ещё одно.

- Говори.

- У них растёт вероятность поступка, который ухудшает личную выгоду, но соответствует их собственным заявленным ценностям.

Максим замолчал.

Соколов посмотрел на него.

- Повтори, - сказал Максим.

- Люди начинают чаще делать то, что сами считают правильным, даже если им это невыгодно.

В машине стало тихо.

*

- Как модель вообще это посчитала? - спросил Максим.

- Через противоречие между профилем ценностей и фактическими действиями.

- У нас нет такой метрики.

- Уже есть.

- Кто создал?

- Тот же призрачный код.

Максим закрыл глаза.

Это переставало быть просто аномалией.

- Покажи функцию.

- Уже отправил.

На защищённый планшет Соколова пришёл файл.

Максим открыл.

Код был коротким.

Слишком коротким для того, что делал.

Он читал несколько минут.

- Это не машинно сгенерированный мусор.

- Спасибо, - сказал Илья в наушнике. - Я тоже не совсем идиот.

- Я не про тебя.

- Я понял.

- Здесь кто-то очень хорошо знает нашу архитектуру.

Соколов спросил:

- Можно определить автора?

- По стилю нет.

Максим пролистнул.

- Но функция использует поля, которые не документированы публично.

- То есть внутренний человек?

- Или тот, кто давно имеет доступ.

Соколов стал мрачнее.

- «Контур»?

- Возможно.

- Мы этого не добавляли.

- Вы можете говорить только за свою часть.

Соколов не спорил.

Илья сказал:

- Макс.

- Да.

- Есть совсем ненормальное.

- После последних двух дней формулируй осторожно.

- Один из параметров называется FREE_CHOICE_DELTA.

Максим почувствовал, как по спине прошёл холод.

- Повтори.

- FREE_CHOICE_DELTA.

Соколов услышал.

- Что это?

Максим смотрел на экран.

- Дельта свободного выбора.

- Очень научно, - сказал Соколов.

- Не смешно.

*

Максим открыл описание функции.

Комментарии отсутствовали.

Но логика была понятна.

Модель сравнивала прогнозируемое действие человека с фактическим.

Затем оценивала, насколько фактическое решение противоречило внешним стимулам.

Реклама.

Давление группы.

Финансовая выгода.

Страх потери статуса.

Информационное воздействие.

Чем сильнее человек отклонялся от ожидаемого поведения в сторону собственных ранее заявленных ценностей, тем выше становился показатель.

Максим несколько секунд смотрел на формулу.

- Это невозможно.

- Что? - спросил Соколов.

- Не технически.

- А?

- Концептуально.

Он повернул планшет.

- Кто-то пытается измерять момент, когда человек перестаёт действовать так, как его толкает среда.

- А действует как?

- В соответствии с тем, что считает своим решением.

Соколов нахмурился.

- Это всё равно интерпретация.

- Конечно.

- Значит, метрика может быть ошибочной.

- Может.

Максим почувствовал неожиданное облегчение от этой возможности.

- Но если нет?

Соколов посмотрел на него.

Максим вспомнил Алексея.

В какой-то момент человек начинает помнить, что у него всегда был выбор.

*

Илья снова заговорил.

- Я ещё здесь, если что.

- Извини.

- Ничего. Мне приятно участвовать в разговоре о свободе воли в рабочее время.

- Сколько людей с высоким FREE_CHOICE_DELTA?

- Если брать верхний порог, около двадцати одной тысячи.

- В нашей выборке?

- Да.

- А динамика?

- За месяц плюс сто восемьдесят процентов.

- Ошибка?

- Проверяю.

- Не отправляй наружу.

- После вчерашнего я вообще боюсь мышкой двигать.

Максим посмотрел на Соколова.

- Нам нужен доступ к данным без банка.

- Это незаконно.

- Вы сейчас серьёзно?

- Я обязан был сказать.

- Сказали.

Соколов вздохнул.

- Сделаем.

Максим вернулся к связи.

- Илья, слушай внимательно. Сохрани только структуру расчёта и агрегаты. Никаких персональных данных.

- Уже.

- Потом выйди из системы.

- И что скажу, если спросят?

- Что после вчерашнего запрета не стал продолжать.

- А это почти правда.

- Именно.

Илья помолчал.

- Макс.

- Что?

- Ты мне потом объяснишь, что происходит?

Максим посмотрел в окно.

- Да.

- Это снова ложь?

- Нет.

- Когда?

Максим хотел сказать «скоро».

Не сказал.

- Когда сам начну понимать достаточно, чтобы не навязать тебе свою версию.

На другом конце повисла тишина.

- Ты сейчас очень странно разговариваешь.

- Знаю.

- Ладно. Мне почему-то нравится.

Связь оборвалась.

*

Соколов смотрел на Максима.

- Что?

- Ничего.

- Это ваше любимое слово.

- Учусь.

Они ехали в сторону центра.

Максим держал письмо Андрея на коленях.

- Там есть что-то про метрики?

- Нет.

- Про цифровые системы?

- Немного.

Соколов нашёл нужный фрагмент.

Когда появятся достаточно точные модели поведения, они первыми заметят новую волну. Не потому, что понимают сознание. Потому, что увидят потерю предсказуемости.

Максим почувствовал, как сердце ускорилось.

- Какого года письмо?

- Около 2003.

- До социальных сетей в нынешнем виде.

- Да.

- До современных рекомендательных систем.

- Да.

Максим забрал лист.

Прочитал сам.

Ниже было продолжение:

Главный риск не в том, что системы заметят вспоминающих. Главный риск в том, что люди, управляющие системами, решат вернуть предсказуемость.

Максим поднял глаза.

- Вот оно.

- Что?

- Системе не обязательно ненавидеть людей.

Соколов ждал.

- Ей достаточно считать отклонение ошибкой.

*

Они приехали не в банк.

Соколов привёз его в небольшое офисное здание на окраине центра.

Без вывески.

На третьем этаже их встретила Марина.

Она выглядела так, будто тоже не спала.

- Алексей Воронцов? - спросила она сразу.

Максим удивился.

- Соколов уже рассказал?

- Нет. Я прочитала письмо.

- Как?

Соколов протянул ей копии.

- Сфотографировал в машине.

Марина посмотрела на него.

- Вы неисправимы.

- Работа.

Она перевела взгляд на Максима.

- Как вы себя чувствуете?

- Как человек, который за последние сутки узнал слишком много и всё ещё должен отвечать на рабочие сообщения.

- Хороший признак.

- Почему?

- Быт удерживает личность.

Максим кивнул.

- Это я уже заметил.

*

В комнате стояли три ноутбука.

Один был отключён от сети.

Соколов открыл агрегированные данные, которые успел передать Илья.

Марина читала описание параметров.

- FREE_CHOICE_DELTA? - сказала она.

- Да.

- Кто придумал название?

- Неизвестно.

- Плохо.

- Почему?

- Потому что название уже содержит интерпретацию.

Максим улыбнулся.

- Я сказал почти то же.

- Значит, вы сегодня полезнее, чем вчера.

- Соколов уже хвалил.

- Не привыкайте.

Она села.

- Давайте уберём название.

- И назовём?

- Отклонение от внешне стимулированного поведения.

- Очень красиво.

- Зато скучно.

- Согласен.

Марина посмотрела на график.

- Что меняется кроме решений?

Максим открыл агрегаты.

- Информационное поведение.

- Это мы знаем.

- Потребление.

- Тоже.

- Социальные связи.

- Как?

- Снижается количество слабых, но конфликтных взаимодействий.

- Люди меньше спорят?

- В среднем да.

- Или уходят из сетей.

- Частично.

Марина смотрела дальше.

- А реальные связи?

Максим открыл следующую группу.

И остановился.

- Растут.

- Что именно?

- Встречи офлайн. Длительность звонков близким. Поездки к родственникам.

Соколов поднял брови.

- Банк это тоже знает?

- По косвенным данным.

- Очень утешительно.

Максим проигнорировал.

- Благотворительность немного растёт.

- Сильно?

- Нет.

- Тогда не делаем вывод.

- Да.

- Волонтёрство?

- Нет данных.

Марина кивнула.

- Хорошо.

Максим вдруг увидел ещё одну строку.

- Интересно.

- Что?

- Использование кредитных лимитов снижается.

- Экономическая неопределённость?

- В контрольных группах нет такого изменения.

- Сбережения растут?

- Не всегда.

- Тогда куда деньги?

Максим открыл категории.

- Образование.

- Путешествия.

- Здоровье.

- Помощь родственникам.

Соколов усмехнулся.

- Очень опасные люди.

Максим посмотрел на него.

- Для рекламной модели иногда да.

*

Марина не улыбнулась.

- Не романтизируйте.

- Я не…

- Уже начинаете.

Она повернула ноутбук.

- Посмотрите сюда.

Отдельная группа.

Люди с теми же ранними признаками.

Но динамика была другой.

Рост тревоги.

Резкие финансовые решения.

Уход в закрытые сообщества.

Повышенное потребление эзотерического контента.

Покупки дорогих курсов.

Пожертвования лидерам групп.

Разрыв социальных связей.

- Те же входные признаки, - сказала Марина. - Другой результат.

Максим кивнул.

- Мы уже видели это в сорок седьмом.

- Вот поэтому нельзя говорить, что «волна делает людей свободнее».

- Согласен.

- Она может делать их более уязвимыми.

- Для новых систем.

- Именно.

Соколов посмотрел на письмо отца.

- «Пастырь» просто понял это раньше остальных.

- И начал создавать роль до того, как человек успевал сформировать собственное понимание, - сказал Максим.

Марина кивнула.

- Кто первым объяснил событие, тот часто получает человека.

Эта фраза повисла в комнате.

Максим почувствовал холод.

- Значит, сейчас начнётся рынок объяснений.

- Уже начался, - сказала Марина.

- Курсы, сообщества, лидеры.

- Политики.

Соколов добавил:

- Корпорации.

Максим посмотрел на него.

- Вы хотите сказать, кто-то попытается коммерциализировать пробуждение?

- Почему «попытается»?

Он открыл планшет.

Показал несколько внутренних аналитических заметок.

Новые тренды.

«Осознанное потребление».

«Отказ от цифрового шума».

«Антиалгоритмический образ жизни».

«Возврат к реальности».

«Новая духовность».

Бренды уже тестировали рекламные сообщения.

Максим рассмеялся.

- Быстро.

- Рынок всегда быстрый, когда чувствует изменение спроса.

- То есть даже отказ от манипуляции можно превратить в продукт.

- Конечно.

Марина сказала:

- И это ещё мягкий вариант.

*

Соколов открыл другой документ.

- Есть хуже.

На экране появился внутренний отчёт «Контура».

Дата сегодняшняя.

Заголовок:

РЕКОМЕНДАЦИИ ПО СТАБИЛИЗАЦИИ АНОМАЛЬНЫХ ПОВЕДЕНЧЕСКИХ ГРУПП

Максим почувствовал неприятный холод.

- Стабилизации?

- Читайте.

Он начал.

Усиление эмоционально значимого контента.

Возврат пользователей в привычные поведенческие циклы.

Повышение частоты персонализированных стимулов.

Использование страха потери.

Социального одобрения.

Статусных сигналов.

Создание конфликтных информационных поводов для восстановления вовлечённости.

Максим отложил планшет.

- То есть вернуть их в прежний режим.

- Да.

- Кто подписал?

Соколов показал.

Несколько фамилий.

Одну Максим не знал.

Другую видел утром.

Елена Павловна.

Управление рисков.

Максим вспомнил женщину в переговорной.

- Она?

- Да.

- Вы говорили, она управление рисков.

- Так и есть.

- Она работает с «Контуром»?

- Да.

- И вы не сказали.

- Не сказал.

Максим почувствовал раздражение.

- Почему?

- Потому что не знал, на чьей она стороне.

- Теперь знаете?

Соколов посмотрел на документ.

- Похоже.

Марина тихо сказала:

- Или она хочет, чтобы мы так подумали.

Максим усмехнулся.

- С вами невозможно жить.

- Зато дольше живут.

*

Он снова взял отчёт.

- Здесь нет ничего мистического.

- Нет, - сказал Соколов.

- Просто алгоритмы, информационное давление и поведенческий дизайн.

- Да.

- И этого достаточно.

- Часто да.

Максим вдруг понял важную вещь.

Он всё время искал большой скрытый механизм.

Организацию.

Программу.

Тех, кто «держит матрицу».

Но для возвращения человека в привычный сон не нужен был тайный орден.

Достаточно было дать ему ещё один скандал.

Ещё одну тревогу.

Ещё одну покупку.

Ещё одну причину ненавидеть человека по другую сторону экрана.

Ещё один кредит, который нельзя потерять.

Ещё один статус, за который страшно держаться.

Система могла существовать без единого центра.

Потому что каждый её элемент поддерживал следующий.

Максим посмотрел на Соколова.

- А если никто не отдавал приказ?

- Какой?

- Стабилизировать.

- Документ есть.

- Я не про этот документ.

Он встал.

Прошёл к окну.

- Представьте, что не существует одного главного центра. Банк хочет сохранить клиентов. Платформа хочет удержание. Политик хочет поддержку. Начальник хочет управляемых сотрудников. Человек хочет сохранить статус. Каждый делает рациональную вещь для себя.

Марина слушала.

- И в сумме получается система контроля, - закончила она.

- Да.

Соколов кивнул.

- Вы только что описали большую часть современного общества.

- Именно.

Максим повернулся.

- Тогда проблема не в «Контуре».

- Он часть проблемы.

- Да. Но если завтра уничтожить «Контур», ничего не закончится.

Соколов долго смотрел на него.

- Отец написал то же самое.

*

Он взял четвёртый лист.

Прочитал:

Если однажды вы поймёте, что система стала опасной, не пытайтесь искать одного виновного. Мы уже делали эту ошибку. Уберёте одну группу, появится другая. Пока люди хотят передать кому-то право решать за них и пока другие хотят это право получить, структура будет возвращаться.

Максим почувствовал, как внутри что-то соединилось.

Храм.

Закрывающиеся двери.

Знание превратили во власть.

Натхор когда-то уже пытался построить систему, которая должна была помочь людям.

И видел, как знание становится привилегией.

Как управление, созданное ради порядка, начинает жить собственной жизнью.

Сейчас менялись декорации.

Храмы превратились в платформы.

Жрецы в алгоритмы.

Но соблазн оставался тем же.

Решить за другого.

Для его же блага.

*

Телефон Соколова зазвонил.

Он посмотрел на номер.

Лицо изменилось.

- Да.

Несколько секунд слушал.

- Когда?

Пауза.

- Кто санкционировал?

Он резко встал.

- Нет. Ничего не делать до моего приезда.

Отключился.

Максим смотрел на него.

- Что?

Соколов молчал.

- Виктор Андреевич.

- «Контур» запускает протокол стабилизации.

- Тот самый из отчёта?

- Да.

- На ком?

- На всём доступном сегменте.

Максим почувствовал холод.

- Двадцать одна тысяча?

- Больше.

- Сколько?

- Почти триста тысяч профилей.

Марина встала.

- Через какие каналы?

- Партнёрские платформы.

- Они согласились?

- Им не сказали, что это «Контур». Формально это эксперимент по удержанию аудитории.

Максим почувствовал, как в нём поднимается гнев.

- То есть сотням тысяч людей сейчас специально усилят страх, конфликт и зависимость, чтобы проверить, вернутся ли они к прежнему поведению?

Соколов не ответил.

Этого было достаточно.

- Остановите.

- Я попытаюсь.

- Нет.

Соколов посмотрел на него.

Максим почувствовал, что повторяет его собственную ошибку.

Остановился.

Исправил:

- Я считаю, что это нужно остановить.

Соколов едва заметно улыбнулся.

Даже сейчас.

- Согласен.

*

Они собирались быстро.

Марина копировала документы.

Соколов звонил.

Максим смотрел на графики.

Почти триста тысяч человек.

Он не знал их.

Не знал, действительно ли с ними происходило что-то необычное.

Может быть, большая часть была просто статистическим шумом.