- -
- 100%
- +
– Да, доктор, давайте теперь о корабле, – согласился Зиггауâ.
– На вид он похож на наш спрайт и даже имеет световой парус, преобразуемый в зеркало Френеля. Видимо, в этом они разобрались и воспроизвели, как смогли. Но это только на первый взгляд. На самом деле абвгды, очевидно, абсолютно не поняли назначение паруса, наверное, такой варварский способ разгона корабля, как облучение его мощными лазерами, не пришёл им в голову, или где там у них водятся мысли. Потому что парус у шпионского спрайта работает совсем не так. Не для разгона только в течение короткого первого этапа, а постоянно во время всего полёта. Он толще нашего, не 100, а 200 нм, и сделан из совершенно другого материала. Точнее, основа такая же, а половину толщины составляет некий необычный материал, расходуемый во время полёта, физики пришли к выводу, что первоначально парус имел толщину 300 нм, т.е. основу и ещё 200 нм этого материала, половину которого он потратил и половину оставил на обратный полёт. Материал, названный спидстером, имеет вполне обычный элементный состав, т.е. состоит из обычных химических элементов, но очень сложную структуру. Материаловеды ухитрились её воспроизвести по маленькому образцу, который мы незаметно отколупнули. Этот самый спидстер является чрезвычайно интересной средой. При попадании в него быстро летящей частицы, от атома водорода до микрометеорита микронного размера, она испытывает в нём отрицательное трение. Т.е. получает дополнительный импульс относительно паруса в том же направлении, толкая сам парус в противоположном, в том, куда летит корабль. Нарушения закона сохранения энергии тут нет, потому что энергией парус снабжается из корабля: на связывающие из нити подаётся электрическое напряжение. Впрочем, это гипотеза. Возможно, по ним подаётся только управляющий сигнал, а источником энергии является сам материал плёнки. Это чрезвычайно остроумное и эффективное устройство делает ненужными чудовищное начальное ускорение и перегрев спрайта. Видимо, абвгды решили, что наш корабль пострадал в некоей космической катастрофе, в которой сгорел пилот и был потрачен весь запас спидстера. Кстати, добавляя свою расходуемую массу к массе пролетающих через него частиц, спидстер также ускоряет корабль. Это замечательный подарок проекту Breakthrough Starshot, сделанный абвгдами нечаянно. Но это ещё не всё и даже не главное. Наш спрайт имел защитный носик из рандоля, отброшенный по прибытии в систему Проксимы Центавра. Видимо, он сделал это до того, как его поймали проксимиты. Они, однако, поняли, что без него не обойтись и сделали нечто похожее. Но только на вид. То есть нет, функцию защиты от встречных микрометеоритов он тоже выполняет, но кроме того, содержит ещё один, ещё более революционный материал, точнее, устройство, сделанное из него… Короче, описать его я не могу, так как и сама не разобралась в отчётах исследовавших его специалистов… Сперва с помощью рентгена удалось установить, что при нахождении корабля в покое он не обменивается с этим устройством никакими сигналами, тем самым, его можно рискнуть отсоединить и исследовать. Приготовив на всякий случай легенду, что, де, заметили в нём некую неисправность, и решили исправить. Хотя на самом деле куда уж нам замечать там неисправность…
– Ну, вы нас совсем заинтриговали, доктор, – проявил нетерпение Кота на правах ведущего заседание. – Скажите уже, что это за устройство такое. Только чтобы мы поняли, ладно? Не надо физики, в которой даже вы пока не разобрались.
– Да-да хорошо… извините… Должна, кстати, принести извинения вам, многоуважаемый Второй Член совета Трёх Лабиест. Вы тогда были правы, а я нет. Если это были вы, извините, если зря сомневаюсь. Корабль абвгдов может долететь до нас за время, соответствующее скорости в десять раз больше скорости света. Именно с помощью этого устройства. Заметьте, я не говорю «долететь быстрее скорости света», это было бы неточно. На самом деле он летит не быстрее света, но… долетает быстрее. Дело в том, что с данное устройство модифицирует физические законы в пространстве, в котором летит корабль… пока неясно, в каком объёме, но достаточном, чтобы захватить корабль и некоторое пространство впереди него. В результате эта фундаментальная константа, скорость света, в этом пространстве для этого корабля меняет своё значение, изменяясь в пока не установленное количество раз. В результате мы со стороны видим, что он летит быстрее света – если иметь в виду ту скорость, с какой распространяется свет у нас. Но для него всё обстоит иначе.
– Погодите-погодите, – возмутился Лабиест, получивший, видимо, достаточное образование в области физики, – но ведь тут должен возникать парадокс. Мало ли что там в ограниченном объёме делается, но в итоге получается передача материального тела и инфы от Проксимы Центавра к нам быстрее света, а это приведёт к несохранению принципа причинности и всякому такому.
– Да, я тоже так думала, – призналась Астрид, – но физики уже модифицировали теорию относительности. Как-то у них получается, если я правильно поняла, что на Проксиме Центавра всё-таки проходит положенное число лет, или даже большее. Но это если смотреть от нас, а у нас никакого способа сверить часы с проксимитами. Если смотреть от них, и у нас проходит нужное количество лет. Но… всё относительно. В итоге хитрой математики получается, что всё это можно как-то согласовать. С бытовой точки зрения корабль долетает быстрее скорости света, хотя и не имеет такого права по теории относительности. Из-за этой самой модификации констант в пространстве-времени в непосредственном окружении, как-то влияющем на всю Вселенную. Можно считать в грубом приближении, что корабль модифицировал скорость света для нас, для Проксимы Центавра и для всего пространства между нами. Скажем, увеличил в двадцать раз. После чего на скорости в половину этой модифицированной скорости света пролетел дистанцию в 4,243 светолет за 0,4243 года. Только для него они не были уже 4,243 светолет, а, скажем, 0,21215. Или увеличил скорость света в тридцать раз, и летел на трети этой скорости. Возможны варианты. Тем самым в его системе отсчёта всё в порядке, ну а нам остаётся только примириться с этой новой не очень представимой странностью модифицированной теории относительности.
– Не очень-то это порядочно со стороны физиков и с вашей, – пробурчал Лабиест. – Вы тут нам с полной убеждённость толковали про научную фантастику, про путешествие на Луну на воздушных шариках, а теперь вдруг объявляете, что эта фантастика конкретно существует. И что физики, подумать только, уже не видят в этом никакой странности. Всего лишь модификация теории, пустяки, дело житейское. Возникает ощущение нарушения каких-то правил, если вы меня понимаете.
– Всё верно, у меня тоже возникает такое ощущение, – сказала Астрид. – И я же извинилась по поводу своей слишком большой убеждённости в прошлый раз. Между прочим, сами вы даже и теперь возражаете мне, аргументируя нарушением принципа причинности. Хотя тогда выражали сомнение в том, что скорость света представляет непреодолимый барьер.
– Да, вы правы, – соизволил согласиться Лабиест. – Не мне вас упрекать. Кажется, физики нас обоих слегка надули. Неважно. Главное, мы теперь можем летать быстрее света. Или?..
– Да, могу вас обрадовать. Этот материал и это устройство удалось воспроизвести, причём так и не разобравшись в том, как всё это устроено и как работает. Объёмный синтез проводился под управлением самообучающегося компа, программно имитирующего нейронные сети в мозгу человека. Теперь этот комп не может нам ничего объяснить, он действовал, так сказать, методом тыка. Так же как компы обыгрывают чемпионов уже во всех человеческих играх, и даже изобретают новые, доступные только самим компам из-за сложности правил. И не могут объяснить, как это у них получается. Некий аналог интуиции, если хотите. Они могли бы изложить все свои рассуждения, каждый шаг, но у нас не хватит времени в них разобраться, их слишком много. Программисты только мечтают найти ключ к компьютерной интуиции и научить ей людей, а пока нам остаётся довольствоваться тем, что результат так или иначе получен. Из него вытекает та возможность, о которой я говорила раньше, упоминая помощника нашего шпиона. Возможно, он ничего никуда не отправляет, а сам с каждой порцией сведений летает к Проксиме Центавра. Ведь так выходит в десять раз быстрее. Может, он не один, а они меняются, чтобы всегда был хоть один под рукой на случай срочных сообщений. Поскольку целого поля лазеров им для разгона не нужно, мы их стартов и прилётов не замечаем.
– Как интересно, – Ликунда попытался восстановить свой статус ведущего заседание. – Что-нибудь ещё интересное? Хотя после такого вряд ли…
– Ещё немного про это сверхсветовое устройство, с вашего разрешения. Поскольку оно было воспроизведено, и парус со спидстером тоже, возникла группа энтузиастов, стремившаяся испытать новые возможности. Конечно, им и в голову не пришло портить шпионскую игру и посылать обновлённый спрайт к Проксиме Центавра. Не такие они идиоты. И всё же, в каком-то отношении эти энтузиасты стоят тех, что ныне под судом. Несмотря на обстановку секретности и контроля, а может, секретность как раз помогла им избежать контроля, они изготовили и запустили экспериментальный спрайт второго поколения… в противоположную сторону!
Члены S3 не сдержали изумлённых и возмущённых восклицаний, а Ликунда даже вскочил. – Мало нам было одних бесов, – закричал он, – так они ещё новых хотят накликать!
– А как же никто ничего не заметил? – спросил Лабиест.
– Ну, ведь им не потребовались лазеры, – объяснила Астрид. – Хуже того, многоуважаемый Зиггауâ совершенно прав насчёт новых инопланетян. Будучи вызваны на ковёр, эти горе-энтузиасты признались, что у них возникла такая мысль. А почему абвгды приняли наш спрайт за разведывательный корабль какой-то ещё цивилизации, с которой у них конфликт? Скорее всего, эта цивилизация располагается с другой стороны от нас, так что корабль, прилетевший к Проксиме от Солнца они приняли за нечто с той, противоположной от нас стороны. В связи с этим возмутительным происшествием я прошу отставки как не справившаяся…
– Погодите, доктор, сейчас не до реверансов! – включился в обсуждение Шантипун Ганди. – Расскажите нам, что там, с другой стороны? Астрономов среди нас нет.
– На наше счастье, – послушно начала рассказывать Астрид, – таких близких звёзд, как Проксима Центавра, там нет. Там расположено всем известное созвездие Кассиопеи. Расстояния до её звёзд очень разные, причём как-то подозрительно разные, похоже на закономерность. Бета Кассиопеи, имеющая собственное имя Каф, 52,87±0,01 светолет (сл), Дельта, Рукбах, 105,73±0,02 сл, Альфа, Шедар 211,47±0,04 сл, Эпсилон, Сегин, 422,93±0,08 сл, Гамма, Нави, 634,4±0,12 сл7. Что интересно, эти расстояния находятся друг с другом в соотношении 1:2:4:8:12. Жаль, последнее не 16, получились бы степени двойки. Это было бы похоже на какое-то искусственное построение, но они, вроде бы, не представляют собой группу, т.к. не движутся в одну сторону. Ближайшая приближается к нам со скоростью 11 км/с, следующая – со скоростью 7 км/с, средняя медленно удаляется на 4 км/с, следующая на 7 км/с, и самая дальняя – тоже на 7 км/с. Строй растягивается, причём, кажется, дальняя звезда уже достигла нужного положения или уже близка к нему, потому она и не на 800 сл от нас, и не удаляется быстрее предыдущей. Что бы это загадочное построение ни означало, вряд ли оно направлено против нас. Возможно, против абвгдов. Возвращаясь от скоростей к расстояниям, они близки к 50 сл, 100 сл, 200 сл, 400 сл и 600 сл, но всё же отличаются от этих круглых величин. Чтобы получить настоящие расстояния из этих круглых, нужно умножить на коэффициент 1,057(3). Если предположить, что, по совпадению, они измеряют расстояния в световых годах, как мы, то их год на 5,7(3)% длиннее нашего. Хотя, конечно, это может оказаться их месяц, или вообще какая-то совсем другая единица расстояния. Но, если бы была обнаружена планета с периодом обращения на 5,7(3)% больше нашего года, это с большой вероятностью была бы их родная планета. Поразительно, но у Кафа такая есть! Точнее, не совсем такая, год там составляет не 1,057(3) нашего, а 2,114(6) нашего года, т.е. вдвое больше, но это ведь практически то же самое! Вдобавок Каф ближе всего к нам из звёзд Кассиопеи, так что рационально направлять зонд именно к ней. Если вообще это делать, конечно. А лучше бы ко всем пяти, для надёжности. Или ни к какой. Но именно туда эти нетерпеливые недоумки и направили спрайт На сверхсвете первого порядка он должен долететь туда за 5,287 года. Возврат его – или же, вместо него, посещение нас разведкой, посланной тамошней цивилизацией – ожидается через 10,574 года, т.е. через 10 лет 6 месяцев и 27 суток. Считая от даты запуска 12.04.2169 + 27.06.10 = 39.10.2179 = 9.11.2179. Это будет недалеко до конца 2179. Есть немного времени подготовиться.
– Как именно вы предлагаете нам готовиться? – спросил Шантипун Ганди.
– Наверное, прежде всего, нужно придумать сценарий, как оправдываться и убеждать, что мы вовсе не абвгды, – не растерялась Астрид. – В том, что касается возможной военной подготовки, это уж ваша прерогатива.
– Агх, – задохнулся от возмущения Председатель, – как шкодить, так вы, а как расхлёбывать, так мы! Ладно, чего ещё от вас ожидать. Спасибо хоть сообщили, не попытались скрыть. А то бы потом как снег на голову. Идите, консультант Друян-Дайсон, а мы думать будем. Впрочем, – Шантипун посмотрел на часы на стене (наручных часов, ставших к тому времени символом уже полностью бессмысленных понтов и пижонства, он не носил, предпочитая демократичный образ), – давайте сделаем перерыв на обед. Кто со мной в столовую? Что, никто? Доктор, пойдёмте хоть вы. За едой ещё пообсуждаем варианты будущего развития событий…
После третьего исторического заседания
Обсуждали они, впрочем, только до появления на столе еды. Шантипун Ганди, и так довольно полный, заказал удвоенные порции, и теперь сосредоточился на поглощении пищи целиком и полностью. Когда он, отдуваясь, перешёл к чаю и основательному куску торта, и стал бросать на Астрид извиняющиеся взгляды, она давно уже для создания вида изредка пощипывала виноград. Наконец, он со вздохом удовлетворения откинулся на мягкую спинку стула и, видимо, собрался заговорить, но Астрид его опередила.
– Давайте уже, многоуважаемый Председатель, – сказала она, – делайте своё недвусмысленное предложение.
– Но откуда вы?.. – Первый Член Совета Трёх был до глубины души (помещавшейся, казалось, глубоко в его объёмистом животе) поражён ей проницательностью.
– Ну, я же учёный, как-никак, – объяснила Астрид. – Мне положено замечать закономерности. Разве я неправильно определила, что в вашем Совете принято, чтобы кто-то из вас делал мне постельное предложение после заседания?
– А что, те двое уже?..
– Представьте себе. Хоть вы и Первый, они вас опередили.
– О! Это упрёк? – нутряным голосом осведомился Первый.
– Нет! Это комплимент! – спохватилась Астрид.
– Жаль. Упрёк в этой ситуации был бы лучше. Впрочем, комплимент моему взвешенному, обстоятельному характеру – тоже неплохо, – продолжал порыкивать Шантипун. – Сперва ведь нужно узнать человека, а не с бухты-барахты.
– Очень интересно. И что такое вы узнали обо мне из этого заседания?
– Ну как же! – не растерялся Председатель. – Я узнал, что вы умеете признавать свои ошибки! Это очень ценное качество, которое… А кстати, насчёт этой традиции… входит ли в неё, что вы на эти предложения отвечаете положительно?..
– Должна вас разочаровать, совсем наоборот!
– Почему же разочаровать?! Напротив, это очень отрадно, что вы им обоим отказали. Тем больше мои шансы…
– Должна снова вас разочаровать, и это тоже совсем наоборот! Зачем же нарушать традицию?
– Ну, вы же хотите оставаться консультантом при Совете Трёх, чтобы иметь возможность соблюдать его традиции, правда? – перестал хрипеть Шантипун. – И наверняка мне не нужно вам объяснять очевидные карьерные обстоятельства… я имею в виду, вряд ли вы после такого выражения общественного недоверия сохраните и пост координатора всех научных исследований, особенно – связанных с противодействием всяким пришельцам?
– О, какая прелесть! Харассмент на рабочем месте – тоже традиция вашего Совета Трёх?
– Попробуйте сказать каким-нибудь журналистам – узнаете! И мы не на рабочем месте, а в столовой. И давайте по существу, нечего бродить вокруг и около.
– По существу, хочу ли такой ответственности, поучать Совет Трёх… эм… назначенный для выполнения работы, для которой у него не хватает образования, то есть ответа на вызов, который делает человечеству появление пришельцев… и координировать, к тому же, все усилия научного сообщества в этом направлении? Конечно, разумеется, безусловно, естественно – нет! Быть главной по проекту спрайта, находящегося в длительном ожидании его сигнала от Центавра, а потом и вовсе пребывающем в растерянности, что делать, когда сигнал не пришёл, было гораздо спокойнее. А теперь постоянно очень страшно. Посоветовать вам не то. Или посоветовать то, но недостаточно убедительно. Положить лишнюю бетонную плиту на могилу всего человечества. В общем, отвечая на ваш вопрос, да я только обрадуюсь увольнению! Не понимаю, как вы не боитесь, на вашей-то должности. И успеваете, так сказать, радоваться жизни. Не обращая, правда, внимания, разделяют ли вашу радость те, с кем вы пытаетесь ею как бы поделиться, но это уже вопрос другой.
Как ни странно, Шантипун задумался. Похоже, мысль о том, что большой пост предполагает чувство большой ответственности, не приходила ему в голову. И теперь он подыскивал аргументы, почему эта неприятная мысль совершенно неправильна.
Пока он думал, она потихоньку ушла.
Четвёртое историческое заседание S3 29.09.2174 (вместо 9.11.2179)
Это заседание S3 во многом отклонялось от уже установившихся традиций. Во-первых, его не созвал кто-то из трёх, они одновременно начали созваниваться, услышав новости, причём Первый звонил Второму, Второй – Третьему, а Третий – Первому, и некоторое время никто не мог дозвониться. Точнее, за них это делали секретари, но так же – некоторое время – безуспешно. Зато после этого все три секретаря по распоряжению своих боссов стали, мешая друг другу, дозваниваться научному консультанту Совета Трёх, чтобы вызвать её на срочное заседание. К счастью, хотя бы она не стала им дозваниваться одновременно, хотя услышала новости раньше их. Справедливо полагая, что позвонят сами. Во-вторых, как-то до сих пор получалось, что исторические заседания проводятся 12 апреля, в День космонавтики, а на этот раз так не получилось. 29 сентября ничем не похоже на 12 апреля. Да и вызвавший весь этот переполох космический корабль не был одним из тех миниатюрных спрайтов, являвшихся всякий раз причиной переполоха в предыдущих случаях. Вполне себе здоровенный корабль, а если честно, раза в три больше любого из выведенных до сих пор людьми за пределы земной атмосферы, включая и тот, что вёз на Марс людей с запасом продуктов, воды и воздуха, а главное, горючее на обратный путь, и состыкованные из двух-трёх кораблей околоземные лаборатории. Соответственно, и панику он устроил гораздо больше, чем миниатюрный спрайт. Хотя, казалось бы, опасность пришельца не зависит от его размеров напрямую.
Именно это попыталась объяснить доктор Друян-Дайсон на срочном заседании S3, когда взволнованные Члены Совета Трёх немного успокоились и перестали громко изливать на неё свои эмоции по поводу «этой бандуры», что крутилась сейчас на околоземной орбите и на нью-эсперанто от имени каких-то каалаамаа вызывала на переговоры субъектов, ответственных за союз с их врагами абвгдами. Или просто ответственных за переговоры между цивилизациями.
– Во-первых, маленький корабль ничуть не менее опасен, чем большой, – сказала она, перебивая чью-то реплику «та-акой здоровенный!». – Да, у него, скорее всего, гораздо меньше мощность, но дело ведь не в мощности. Маленький корабль может запустить в атмосферу какие-нибудь смертоносные биообъекты. И к тому же менее заметен, что облегчает ему диверсионную деятельность. Во-вторых, дело даже и не в опасности того или иного корабля самого по себе. Он может быть вообще не нацелен ни на какие диверсии, и всё равно к нему нужно относиться очень осторожно. Ведь за ним стоит пославшая его цивилизация, и тут совершенно всё равно, большой корабль или маленький.
– Ну, не скажите, доктор! – запротестовал Лабиест. – Помнится, совсем недавно человечество с большим трудом забросило на четыре световых года кораблик весом в один грамм, и это было максимальное усилие для нашей цивилизации. Согласитесь, этот корабль свидетельствует о гораздо большей технической вооружённости пославшей его цивилизации.
– Не совсем согласна, и вот почему. Этот момент, сам по себе существенный, не так важен, как другой. Главное не то, что корабль большой. До Звезды Смерти в старинном фильме о звёздных войнах ему всё равно далеко. Главное – время, в которое он к нам прибыл. Сопоставление возможностей цивилизаций, вышедших к звёздам, должно проводиться на основе достигаемой ими скорости. Мы скопировали кораблик абвгдов, полагая его скорость 10 с очень большой. И отправили на Каф, Бету Кассиопеи, как выясняется, к неким каалаамаа, рассчитывая на его возвращение через 10,574 года, либо на ответный визит тех, на кого он наткнётся – через такое же время. Однако вот он, ответный визитёр. А кем он ещё может быть, учитывая текст, который он передаёт. Но прибыл он не в конце 2179, а сейчас, 29 сентября 2174. Если даже он был готов к старту, что было бы странно, ведь ему необходимо было усвоить нью-эсперанто… впрочем, нет, виновата, он мог его учить в дороге… У меня нервы тоже не из углеродных нанотрубок, знаете ли, всеобщая паника мешает думать… В общем, получается, что он долетел к нам за 2 месяца и трое или четверо суток. или 0,1762 года, что соответствует скорости… 300 с. Это на целых полтора порядка больше, чем обеспечивает скопированное нами устройство абвгдов. Вот что должно вызывать уважение и, в сочетании с ошибочным причислением нас к числу их врагов, беспокойство. А не величина корабля.
Опять все стали говорить одновременно, но потом уступили Председателю.
– Что ж, прекрасно, доктор, – сказал он с горькой иронией. – Считайте, вам прекрасно удалось напугать нас ещё больше. Хотя казалось бы, куда уж больше-то. Может, теперь скажете что-нибудь утешительное? Обычно вы отыскиваете хорошую сторону у плохой медали.
– Конечно, я поддержу сложившуюся традицию, – кивнула Астрид. – Нам повезло в том, что мы успели подготовиться к этому визиту, хотя и не ждали его так скоро. Если вы санкционируете начало переговоров с каалаамаа, мы немедленно отправим им текст на том же нью-эсперанто, содержащий опровержение создавшегося у них неверного впечатления о нашем военном союзе с любыми их противниками, предложение дружбы и безусловное согласие на переговоры. Есть и ещё положительный момент в том, что пришелец такой быстрый.
– Серьёзно? Какой же?
– Если удастся подружиться… нам тоже не помешал бы такой моторчик, как у него. Представляете, снаряжаем нормальный корабль, с пилотом, человеком, а не той закуски к водке, помесь селёдки с солёным огурцом, которую мы сколько времени морочили спектаклями. Только в прошлом году, наконец, собрались с духом и предложили переговоры, так он немедленно домой умотал, только его и видели. И вот этот наш нормальный, не игрушечный корабль, долетает до Проксимы Центавра со скоростью 300 с за… эм… пять суток! И такой: что, муравьишки, не ждали? Хотя это, конечно, я шучу. Если эти каалаамаа серьёзно считают абвгдов достойными противниками, значит, нам никак не стоит их недооценивать. Может, для компенсации миниатюрности своих кораблей и их относительной неторопливости по сравнению с нашим новым гостем, у них этих кораблей несчитанные тучи. А может, это только маленькие корабли у них получаются летающими со скоростью 10 с, а есть и большие, не уступающие кораблям каалаамаа. Например, они просто не хотели светить свои новые разработки перед потенциальным противником, т.е., нами. Да мало ли что. Когда на кону судьба человечества, опрометчивость преступна. Не стоит рисковать поссориться с абвгдами из глупого тщеславия.
– Да ладно вам, доктор! – возразил Председатель. – К чему эти лекции? Мы и не предлагали отправиться пускать пыль в глаза абвгдам. Это вы в шутку предложили такую возможность и сами же себя, стало быть, уговариваете так не шутить. Лучше нам посоветуйте что-нибудь.
– Переговоры с каалаамаа, естественно, – немедленно отозвалась Астрид, обиженная упрёком. Тем более, вполне справедливым. Но разве она не изложила уже им план действий? Какого им ещё совета для глухих?
Члены Совета Трёх стали переглядываться. Никто не хотел высказываться первым. Все сознавали тяжёлую ответственность за человечество.