Опасные манипуляции

Глава пятая. Знай свое место.

Возвращение под сень отчего дома прошло на удивление спокойно. Отец мало обращал на меня внимание, Стелла болталась на улице с подружками или бегала с мамой по магазинам, делая покупки к началу учебного дома. Я, подписав тетрадь с бабушкиными рецептами как «Тетрадь по домоводству ученицы…», что делало ее абсолютно неинтересной для нежелательных лиц. Обложившись для вида давно прочитанными учебниками за предстоящий с сентября десятый класс, я погрузилась в увлекательный мир магии и волшебства, тьфу ты, в мир знахарства и врачевания.

Так как дома условия для практических занятий отсутствовали, я каждый день ездила к бабушке, где начитавшись по вечерам интересных рецептов, с утра пыталась реализовать их на практике, беззастенчиво используя бабушкину кухни и запасы растений.

Через несколько дней, когда зуд, присущий неофиту, прикоснувшемуся к великой тайне, утих, я крепко задумалась – а что мне нужно? Что мне необходимо изучить, что важно и необходимо?

Нужны деньги, их всегда не хватает. Чем я смогу заработать? Трав и растений у нас полная кладовая. Этим занимается Дед. Я не помню, когда возле бабули впервые появился этот худощавый пожилой мужчина с костистым лицом и седым ежиком волос. Он был из Ново – Бабкино, старый знакомый бабули. Когда в лесу сходил снег, он еженедельно, как челнок, курсировал между бабулиной квартирой и закромами Родины. Получив задание, он, коротко повторив его, быстро уходил, чтобы через несколько дней втащить в дом бабушки большой рюкзак с заказанными растениями. Отчитавшись о сделанном, Дед проходил на кухню, где его ждали пол-литра водки, половина кирпича «Бородинского» и солидный шмат сала. Быстро расправившись с неказистым угощением, Дед степенно принимал оговоренную сумму, после чего исчезал на несколько дней, чтобы вновь появиться и получить новое задание. Поэтому ингредиенты для лекарственных сборов и составов были всегда, но сейчас на этом заработать я не смогу. Делать зелья от насморка нет смысла, они некому не нужны. В бабулиной тетради я такой записи не нашла, а спросить забыла. Мазь от псориаза я сделать смогу, но кто у меня ее купит, я никто и звать меня никак. Может быть через несколько лет, и то не факт. Те же деньги смогу заработать на обычной работе, работая в офисе с девяти утра до шести часов вечера.

Самые большие мои проблемы на настоящий момент – конфликт с сестрой и какой-нибудь случайный хулиган или грабитель. Проблему с хулиганом, наверное, решить проще. Я несколько раз пролистала тетрадь. Нда. Не особо вдохновляет. Единственное, что сможет помочь от нападения хулигана, и то с оговорками – это запись «Слепак». Так, что там написано… Две части подгнившего яблока, одна часть сушеной полыни, три части воды из лужи справа от дороги, кипятить пять минут, затем сразу наливать в сосуд, не допуская долгого нахождения на свету. Надеюсь, что слова заветные, что необходимо произнести через пять минут кипячения состава я правильно переписала. При попадании в лицо дает эффект полной слепоты в течении пятнадцати минут. Храниться может в пузырьке темного стекла, с притертой пробкой, в течении месяца. Ну ладно, пузырек не проблема, ингредиенты все есть, даже яблоко подгнившее на подоконнике лежит. Надо варить, главное через месяц не забыть новую порцию сварганить. Через час я с сомнением пыталась рассмотреть сквозь темное стекло получившиеся варево. То, что осталось в кастрюльке, доверия не вызывало, грязная, вонючая вода. Ну, такой составчик получить в лицо – наверное, без всякого колдовства, ослепнуть можно, или, в крайнем случае, коньюктивит получишь.

Нет, мне нужно что-то, что я смогу использовать скрытно, не привлекая внимание. А то, пару раз брызнешь в кого грязной водой из пузырька, а в третий раз у самой пузырек отнимут и мне же в лицо все выльют. Надо что- то, как в сказке: «И взмахнула царевна левой рукой, а из рукава яства всякие на столы дубовые вылетели, а как взмахнула правой рукой, то из правого рукава….» Да, не помню уже, что там выскочило, то ли лебеди вылетели, то ли вина заморские. Но, во всяком случае, вот будет мне образец для внедрения.

Я взяла из мешочка с пришпиленной этикеткой «Борец» пару семян, поставила на окошко пару пустых горшочков, добавила в грунт удобрений, щедро полила, утопила семена в землю. К горшочкам прилепила бумажные полоски, на которых вывела «Мое», откинувшись к стенку, ушла в себя, ища крохотные волны, исходящие от сладко спящих семян, нащупав, погнала к ним волну душевного тепла: «Где тут мои маленькие, поднимайтесь, просыпайтесь». Выложилась сильно, но почувствовала ответ, увидела внутренним взором, как лопнула кожура семени, из него вырвались слабые предвестники корней и ростков. По истечению четырех дней, ежедневно подкармливая грунт, подгоняя своей силой скорость развития своих питомцев, я получила вполне мясистые кустики, которые я немного остригла, отдарившись самой искренней благодарностью и теплотой.

Высушив и измельчив, в специально купленной каменной ступке каменной толкушкой, срезанные побеги до состояния слабо различимой тончайшей пудры, я, затаив дыхание, ссыпала результат трудов в пакетики с защелкой. Надеюсь, я не слишком самоуверенна и готова к грядущим неприятностям.

После переклички в школе я задумчиво брела в сторону дома. Какой-то мелочи не хватало, чтобы считать свою задумку выполненной полностью. Я остановилась, и сделала шаг назад. Что-то заинтересовало меня на столике, с которого молодой парнишка пытался распродать остатки запасов солнечных очков, обещая скидку до семидесяти процентов. Ну да, осенью на солнечные очки покупателей мало. Я задумчиво осмотрела товар, не понимая, что же привлекло мое внимание. Наверное, вот это. В углу лежали дурацкие очки детского размера с голубыми, затемненными стеклами, черная тонкая, металлическая оправа могла бы смотреться стильно…..

Вот интересно, с черными стеклами очки смотрелись как стильные очки Джона Леннона, а с прозрачными линзами – как пенсне Надежды Константиновны Крупской. Я поняла, чего мне не хватало. Если я буду махать руками, разбрасывая на своих недоброжелателей жгучий порошок, то кто защитит мои собственные глаза от моего же оружия. Я померила очки. Легкие, размер детский, но мне подошли, стекла плотно прилегают к глазам, давая какую – то защиту. Подобные очки были у слепого кота Базилио. А значит, они не похожи на солнечные, и не вызовут агрессивных вопросов: мол почему вот эта задавака сидит на уроках в солнечных очках. А так сидит очкастая, в новых очках, ну и пусть сидит. На перемене отнимем и спрячем. Цена меня приятно удивила, всего лишь неделю потерпеть без школьных обедов, да и деньги с собой были, дали на покупку тетрадей. Продавец, радующийся хоть такому покупателю, вручил в подарок дешёвенький чехольчик для очков из какой-то пленки, ну и то хлеб.

Первого сентября, после короткого классного часа, проведенного на ногах, на вытоптанном до состояния гранита, футбольном поле, благо погода стояла совсем летняя, нас быстро распустили. Второго сентября я пришла в класс пораньше, чтобы осуществить свою давнюю мечту – сесть на задней парте. Мой демарш вызвал заметное оживление среди постепенно прибывающих одноклассников. Задние парты – законное прибежище могучих альфа – самцов и прекрасных альфа – самочек нашего класса. Место очкастых зубрилок, в числе которых я состояла, и прочего биомусора – передние парты, которые наиболее подходят для выполнения основной функции этих неудачников – своими некрасивыми телами укрывать обитателей задних рядов.

Альфа – самцы появились первыми. После минутного замешательства, они, посмеиваясь, угнездились на левом и правом ряду. Я сидела на последней парте среднего ряда, обмирая от злого страха и борясь с малодушным желанием скользнуть вперед, к прочим ботанам, чтоб все было тихо, без скандалов и драк. В принципе, я готова, в карманах фартука надежно упрятаны два пакетика с едким порошком. Утром я густо намылила руки, но ополаскивать их не стала, чтоб слой засохшего мыла не дал порошку жечь мои пальчики. Чистка и шинковка нескольких луковиц, осуществленная в моих затемненных очках, не сопровождалась потоком слез, что давало надежду на защиту глаз и от едкого порошка.

Вместе со звонком в класс вплыла наша богиня – Наташа Богоявленская, в сопровождении свиты – три прихлебательницы, чьи имена даже не заслуживают упоминания, окружали ее, как рыбы – прилипалы. По мере приближения к моему Аркольскому мосту, шаг Наташи замедлялся, а глаза соответственно расширялись. Вот она встала перед моей партой. Прилипалы столпились сзади, тупо приоткрыв рты.

Да, поторопилась я бросать перчатку нашей звезде. Наташа всегда была девушкой крепкой, а за лето она сильно прибавила в росте, чем я похвастаться, отнюдь, не могла.

– Ты, заучилась, что ли, за лето и заблудилась? Вали давай отсюда – почти нежно пропела Наташа.

Я, стараясь сохранять покерфейс, посмотрела на девицу поверх очков.

– Кто первый встал, того и тапки.

Благодушная улыбка мгновенно исчезла с красивого лица Наташи, как лампочку выключили. С каким-то шипением она медленно потянулась к моему лицу. Я, очень надеясь, что смотрюсь спокойно и холодно, старательно смотрела в точку за Наташиным ухом.

К немалому облегчению нас обеих в класс вошла наш классный руководитель Тамара Борисовна, учитель математики. Ее сопровождал незнакомый паренек, со светлыми волнистыми волосами, достаточно высокий для своего возраста.

Наташа, глазами пообещав мне посещение всех кругов ада, со своей ближайшей наперсницей плюхнулись на парту передо мной. Оставшиеся «прилипалки» потюхали в царство «ботанов», так как все достойные парты были заняты.

Подтолкнув юношу вперед, Тамара Борисовна поздоровалась и сообщила, что привела нашего нового одноклассника – Андрюшу Козлова. Когда я вынырнула из раздумий, понравился ли мне Козлов Андрюша или не понравился, указанный субъект уже обживал свободное место на моей парте.

Наташа опять обернулась, внимательно посмотрела на парня рядом со мной, перевела взгляд на меня. В ее глазах я прочла, что экскурсия в ад, обещанная мне ранее не самое страшное, что ждет меня в моей яркой, но короткой жизни.

В целом день прошел спокойно, если не считать провокации в мой адрес, которая случилась на первом же уроке.

Тамара Борисовна, в рамках повторения материалов прошлого учебного года, исписала обе доски математическими формулами, и сейчас выкликивала добровольца – камикадзе, который бы объяснил отупевшим за лето учащимся, какие ошибки она намеренно допустила. Сбоку раздался глумливый голос Славика Леонова, с которого, наверное, писали образ шакала Табаки в мультфильме о Маугли. Только, у Табаки был один хозяин – Шерхан, Славик же был многостаночник, подлизывал всем, кто был сильнее его. Меня передернуло, ведь Славик был автором многих мерзких шуток, адресованных в мой адрес.

– Тамара Борисовна, тут Сомова рвется ответить.

Татьяна Борисовна с надеждой перевела на меня взгляд:

– Пожалуйста, Люда.

Я спокойно встала, по доброму улыбнулась Славику:

– Спасибо, Вячеслав, ты теперь еще и мне подлизываешь?

Затем, неторопливо сняв очки, аккуратно убрала их в футляр и указала преподавателю на три ошибки в приведенных формулах.

По мере моего ответа, я, краем глаза, видела, как стиралась глумливая улыбочка с физиономии Славика. Бедолага, наверное, надеялся, что я побегу через весь класс, чтобы, как слепой крот, тыкаться в доску, да еще споткнусь о ногу, заботливо выставленную Славиком в проход.

Мертвая тишина во время моего ответа была достойной наградой для меня. Осталось только живой уйти со школьного двора после занятий.

По окончанию пяти уроков я неторопливо собрала вещи, вышла из класса последней. Мои одноклассники, жужжа как рой пчел, стремился за трансформаторную будку, надеясь насладится зрелищем, как валькирия Наташа отметелит наглую выскочку.

У дверей школы меня ждали две «прилипалки», посланные пресечь мой трусливый побег. Я, хмыкнув, неторопливо проследовала на встречу своей судьбе. За будкой, как злобная пантера, нарезала круги Наташа. Зрители заняли места в отдалении. Я поставила портфель на чистый асфальт, сунула руки в карманы и шагнула вперед. Мои пальцы ловко расстегнули защелки пакетов и глубоко погрузились в слой порошка. Наташа шагнула ко мне, осознанно нарушая мое личное пространство, «прилипалы» зажали с боков. Для выполнения плана, мне нужно было пространство, так как вплотную девчонки меня просто задавят своими округлившимися за лето телами. Лишь одна была с меня ростом, двое заметно крупнее, а на Наташу я глядела, задрав голову. Пришлось самой шагнуть вперед, с силой наступив на носок белоснежного кроссовка классной королевы. Скривившись, Наташа отшатнулись, ее подруги, как по команде, тоже отступили на шаг.

Некрасиво искривив лицо, Наташа зашипела, нагнетая истерику и пытаясь напугать меня до дрожи:

– Ты помнишь, я три года в ушу хожу, сейчас….

Слушая нецензурную брань, изливающуюся изо рта нашей красавицы, я надеялась, что бьющийся внутри меня панический страх не виден окружающим.

Дождавшись паузы в потоке угроз и мата моей оппонентки, я еще раз шагнула вперед, практически прижавшись лицом к лицу Наташи, громко и четко, чтобы слышали возбужденные любители зрелищных драк, застывшие в десяти метрах от нашей группы отчеканила:

– Я вас даже пальцем не коснусь, но тебе твое ушу не поможет…

Затем я начала двигаться. Сделав скользящий шаг назад, который я видела в каком-то фильме с Джеки Чаном, я провела движение рукой в сторону лица Наташи, почти скользнув пальцами по кончику ее носа. Затем, без паузы, я изобразила одновременный удар двумя руками в сторону стоящих справа и слева от меня «прилипалок», после, шагнув еще назад, я изобразила какую-то экзотическую стойку из восточных единоборств, стиль журавля, наверное. Густую тишину можно было резать ножом.

Наташа весело усмехнулась:

– Это все?

– Все…

Блин, неужели у меня ничего не вышло, и сейчас меня будут бить.

Со словами «Сними очки» Наташа шагнула вперед, ее взгляд скользил по мне, выбирая точку нанесения возмездия. Вдруг я, к своей величайшей радости, заметила растерянность в ее глазах. Она замерла, ее руки метнулись к глазам, она тщательно пыталась стереть с лица источник усиливающейся жгучей боли, из-за прижатых к лицу ладоней раздался глухой стон. Через несколько секунд три прихлебательницы присоединились в страданиям своей предводительницы. Поняв, что процесс моего воспитания пошел не по плану, несколько человек из числа зрителей двинулись в нашу сторону. Стараясь сохранять на лице выражение скуки, я подняла свой портфель и двинулась в сторону дома. Сворачивая за угол, я скосила глаза, и заметила, как четыре сгорбленные фигурки, поддерживаемые с боков заботливыми руками, двигаются в сторону здания школы, а несколько человек остались на месте несостоявшейся драки, возбужденно крича и размахивая руками.

Последующие два дня Наташа и ее подружки в школе не появлялись. Мои одноклассники со мной не разговаривали, когда я входила в класс, все замолкали. Общалась я только со своим соседом и только по делу. Но вакуум вокруг меня был необычным. Меня старались обходить по дуге, не встречаться глазами, но это не было похоже на пресловутый презрительный бойкот. Нет, это было что-то новое. Все встало на место, когда я в узком коридоре столкнулась со Славиком – Табаки. Он отскочил в сторону и вжался в стену. Я удивленно взглянула ему в глаза, навстречу мне плеснула волна страха. Они ничего не поняли! Мое оружие осталось моей тайной. Они столкнулись с мелкой пигалицей, которая стала вести себя крайне дерзко, каким-то образом победила женскую гвардию класса. Это было непонятно и вызывало опасение. Даже признанные авторитеты, занимавшие задний ряд справа и слева от моей парты, старались обходить меня стороной: а вдруг я и им хамить начну…. Драться с девочкой, да еще с неизвестным результатом?

Кроме позора ничем не обогатишься.

На третий день в классе появились жертвы моих козней. Непоправимого ущерба красоте я, к моему облегчению, не разглядела. Претензий ко мне они не предъявлял, в сторону старались не смотреть, а зацепившись взглядом, спешно опускали глаза. Ну и хорошо. Нельзя сказать, что ситуация меня не устраивала. Так получилось, что в школу я попала не по месту прописки, школа была почти в центре города, народ тут жил соответствующий. Судья, глава районной администрации, солист оперного театра – вот примерный уровень должностей родителей моих соучеников. А тут вот ходит что-то непонятное. Точнее всего, наверное, мой статус соответствовал положению мещанки, чудом попавшей в Смольный институт благородных девиц. И носики утонченно морщат, и в спину плюют, и за глаза, по-французски, обсуждают. Конечно, за регулярное списывание некоторые учащиеся были готовы улыбаться при встрече, но это уже мне было не надобности. Поэтому проучилась я много лет по принципу «одна на льдине», и новое положение меня абсолютно не напрягало.

Так, вроде бы у меня все устаканилось, но подходя как-то к кабинету истории, полыхнуло у меня лицо жаром, значит, опять кто-то гадости обо мне говорит. А тут и вертеть головой не надо, вон Наташенька Богоявленская, со своими подружками, и пара мальчиков в кружок встали, и что самое интересное, один из мальчиков сосед мой по парте, Андрюша Козлов, которому, как я заметила, Наташа усиленно глазки строит.

Вместо того, чтобы мирно пройти мимо, так как разговаривали и хихикали они тихонько, и слышать ничего я не могла, черт меня дернул на обострение ситуации. Подошла я сзади, аккуратненько Богоявленскую по плечику пальчиком постучала, а когда она недоуменно обернулась, ехидненько так спросила:

–Что Наташенька, опять гадости обо мне говоришь, еще раз услышу – сделаю больно, ты поняла?

Гляжу я в бледное от ярости лицо Наташи, а у самой от страха душа вся заледенела. А вдруг не выдержит она такого унижения в присутствии симпатии своей – Андрюши, соседа моего, разлюбезного? Но и спускать такое нельзя, промолчишь раз-другой, и все вернется на круги своя, а по новой весь класс на место ставить – не факт, что во второй раз получится.

Молчание затянулось, Наташа на меня смотрит, а все на Наташу, команды ждут. Придется опять идти на обострение, шагаю к ней вплотную, носком наступая на краешек подошвы новеньких туфелек Богоявленской.

– Наташа, ответа жду…

Она молча кивнула.

Отступаю назад, делаю книксен, улыбаясь:

–Вы так любезны…

Снова шаг вперед:

– Пройти могу?

Расступились в молчании, шагаю с прямой спиной, вроде все получилось, можно на какое-то время расслабиться.

Ошиблась я сильно, не смогла Наташа смириться. После уроков, шагнув на лестницу, ведущую на первый этаж, ощутила я вспышку ярости в свой адрес, которая пробила щит, которым закрывалась я от какофонии эмоций одноклассников. Успела обернуться, чтобы бы упереться взглядом в торжествующие лицо Наташи, которая почти коснулась меня, чтобы отправить в неуправляемый полет по крутым ступеням. Я чудом успела прижаться к стене, а Наташа, не найдя опоры в виде моей спины, сама отправилась в полет, бестолково хватаюсь руками за воздух. Нет, к сожалению, не совсем бестолково. Одной рукой она почти зацепилась за мой рукав, но, не удержавшись, плашмя упала на лестницу. Правда от столкновения с ее рукой я качнулась и тоже нырнула вниз. Бетонные ступени рванули навстречу моему лицу, я инстинктивно выставила вперед руки. Нет, получилось опереться только на одну руку, вторая рука, сжимающая тяжелый портфель, к месту событий не успела, я смогла опереться только на левую руку, она подламывается, через меня, как будто, пропускают разряд электротока, и дальше я ничего не помню.

Очнулась я от боли, которая чуть не отправила меня обратно в беспамятство. Проморгавшись и оглядевшись, я поняла, что сижу, скрючившись, на сидении в карете «скорой помощи», левая рука зафиксирована на груди, колготки на коленях в бурых пятнах. На носилках тихо лежала Богоявленская, голова и лицо замотаны бинтами, глаза закрыты, не шевелится. Я, поняв, что Наташа жива, постаралась уйти в себя, гася боль в руке и коленях.

Приемный покой, осмотр, анализы, наложение гипса, палата, все быстро и банально, в истории болезни появилась запись: «Одноклассница оступилась на лестнице, падая, увлекла меня за собой». Затем невкусный ужин и сон. Хорошо, что смогла унять боль в переломанном запястье, а то вижу, как мои соседи по палате мучаются. Все утро пыталась срастить кости, не знаю, чего добилась, но рука под гипсом так чесалась, что казалось, что сейчас сойду с ума. Бросив это занятие, и кое-как успокоив зуд под белым панцирем лангеты, пошла искать Богоявленскую. Нашла ее палату в противоположном крыле больницы. Девушка лежала с закрытыми глазами, укрытая по подбородок казенным одеялом. На голове повязка – «косынка», один глаз заплыл, нос опух и посинел. Потихоньку присела на табурет возле кровати. Минут через пятнадцать, Наташа, очевидно почувствовав мой нетерпеливый взгляд, направленный в ее переносицу, открыла глаза.

– Доброе утро – промурлыкала я – как спалось?

– Пошла ты….– Наташа заскрипела зубами.

– Я вижу, что к разговору ты не готова. Приду попозже.

Я вышла в коридор, чувствуя обжигающий спину взгляд одноклассницы.

Проблема, решать ее надо. Значить будем придерживаться продуманного только что плана.

Ночью я вышла из палаты, неторопливо дошла до туалета, расположенного напротив палаты Наташи. С большим трудом мне удалось забраться и с относительным комфортом устроится на широком подоконнике возле рукомойника, так как работа предстала долгая.