- -
- 100%
- +
Демиург
Писатель (или, как он гордо именовал себя, Демиург) второй час сидел перед печатной машинкой, касаясь клавиш кончиками пальцев, будто надеясь, что прячущиеся внутри хитроумного механизма идеи почувствуют эту связь и через пальцы, руки, плечи, хлынут прямиком в мозг и в сердце, стремительно стучавшее в предвкушении хорошей истории. Нужно ведь совсем немного – всего одно слово, одно маленькое словечко, и завертится колесо, родится новый человек, а может, и целый Мир.
Быть может, космос…
И перед ним раскинулась Вселенная, взирая на своего создателя тысячей сияющих в первозданной тьме глаз. Где-то далеко горели и переливались три разноцветных солнца – жёлтое, зелёное и голубое. Они разбрасывали искры и плавно помахивали протуберанцами, как древние круглые осьминоги. Где-то вспыхнуло и погасло нечто – родилась сверхновая, чёрные дыры втягивали в себя ленты млечных путей и выплёвывали где-то в другой галактике.
Здесь не было ничего, что можно было бы назвать живым, однако этот Мир жил – и он был прекрасен.
Стоя на одном из колец своей собственной планеты, Демиург покачал головой и повернулся к только что созданной Вселенной спиной – быть может, когда-нибудь потом, но не сегодня.
Он тоскливо посмотрел на заправленный в машинку девственно-чистый лист, на котором за последнюю, кажется, бесконечность не появилось ничего.
Он вздохнул – не космос.
Что ж, быть может, фэнтези?..
И вокруг него зазеленел бесконечный лес, скрывающий в себе тайны и загадки и древний народ – сказочно прекрасный и дьявольски опасный. Мужчины этого народа сильные, как медведи, ловкие, как пантеры, быстрые, как колибри, и такие же лёгкие. В их сердцах нет места страху – лишь интерес, порой даже излишне прагматический.
Женщины этого народа прекрасны, как ангелы небесные, пускай и ходят по земле, как все смертные существа. В особо тёплые летние дни они приходят на берег реки, что течёт сквозь лес, служивший домом им и их предкам, и предкам их предков, пришедшим на эти земли задолго до людей. Они поют, и быстрые воды несут их песни на запад, и Солнце, клонясь к горизонту, становится ещё ярче, ещё прекрасней становится закатное небо. Ветер путается в их волосах, когда раз в год они выходят на пустоши, чтобы плясать всю ночь под песни своих музыкантов и прославить Жизнь и судьбу, подарившую им счастье просто быть и брать от жизни всё, что она может дать, и платить любовью к целому огромному Миру. Их Миру.
Демиург разворачивается, с трудом оторвав взгляд от взлетающих в небо искр эльфийских костров, и медленно идёт в темноту, пока не оказывается в своей комнате за печатной машинкой с заправленным в неё листом бумаги, таким же чистым, как и несколько часов назад.
Он со вздохом снимает руку с клавиш, нагретых теплом его пальцев, но так и не послуживших орудием создания Вселенных.
Он ставит чайник и успевает выкурить сигарету, прежде чем раздаётся простенькая мелодия звонка, и сквозь запертую дверь к нему проникают гости.
Он сидит за столом и пьёт чай с принесённым нежданно-желанными гостями тортиком, слушает древние сказы, рассеянно пропускает сквозь пальцы лунно-серебряные пряди волос прекрасных дев. А за окном в первозданной тьме величественно колышут протуберанцами три разноцветных Солнца.
Секретное оружие
– Господа, – начал министр обороны, стремительно входя в зал заседаний, – я собрал вас всех здесь, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие.
Его коллеги переглянулись в недоумении – последний раз их коллега начал свою речь с этих слов лет десять назад, когда сменившийся в очередной раз президент устроил внезапные проверки всем и вся. Тогда фраза «к нам пришёл ревизор и требует финансовые отчёты за последние двадцать пять лет» стала причиной самой настоящей немой сцены, несмотря даже на то, что все документы у них были в порядке. Неужели, на этот раз всё повторится?
Но нет, «гонец» внезапно всплеснул руками и тонким голосом объявил:
– Началась война.
И упал в кресло, закрыв лицо руками.
Как война? Почему война? С кем? – посыпались отовсюду вопросы.
– А кто у нас ближайшие соседи с запада? – обманчиво ласково поинтересовался у последнего спросившего министр, убрав ладони от лица.
– Так эти… – отозвался тот и внезапно побледнел, – неужели?..
– Вот именно. И в связи с этим нам нужно своё секретное оружие, которое деморализует противника, ошеломит и, желательно, обезоружит. Предложения есть?
В зале заседаний воцарилась тишина. Каждый обдумывал сложившуюся ситуацию.
– Получается, – задумчиво произнесла некоторое время спустя единственная женщина, – нам нужно что-то, вроде бочки с гвоздями?
На неё резко обернулись.
– Какой бочки? – осторожно спросил кто-то, смутно припоминая, что с недалёкими не спорят.
Ну как же, вы разве не знаете эту историю? Пока в НАСА пытались создать оружие, которое бы действовало в условиях космического вакуума, в России кто-то предложил взорвать там, в космосе, бочку с гвоздями. Гвозди разлетятся во все стороны, повинуясь импульсу, а поскольку воздуха в космосе нет, то и трения происходить не будет, и они просто будут лететь сквозь пространство, поражая всё на своём пути.
– Я, кажется, понял! – вскочил со своего места самый молодой из присутствующих, – я тоже знаю такую историю, только там вместо оружия была ручка, которая может писать в невесомости. НАСА на её создание кучу денег потратили!
– А русские просто писали карандашами, – кивнула девушка и подытожила, – всё гениальное – просто, и исходя из этого…
– Я предлагаю поступить так же, – понял её с полуслова молодой человек.
– И что же вы предлагаете? – сварливо поинтересовался самый старый министр, считавший, что молодым у власти делать нечего.
– Я предлагаю позвать моих друзей, – просто ответил юноша, – и под покровом ночи запустить их в стан врага для его полной деморализации.
– А кто ваши друзья? – спросил принёсший весть министр, чувствуя, что ответ ему не понравится, а потому старательно изгонявший из сердца надежду на благополучный исход дела.
– Мои друзья – свободные художники.
– В смысле?
– Если говорить вашим языком, то вандалы и хулиганы. Они проделывают дыры в заборах, чтобы не идти в обход, рисуют картины на стенах, чтобы сделать их ярче, они скрываются так виртуозно, что правительственным шпионам и не снилось!
Министры переглянулись, и у каждого в голове промелькнула общая мысль: «Из этого может что-то получиться».
– Дерзайте, молодой человек, – наконец кивнул самый старый министр, – мы в вас верим.
***
Этой же ночью у старой котельной собралась колоритная компания, состоящая из нескольких «детей цветов» и одного молодого человека, одетого в тёмно-синий офисный костюм. Сливаясь с темнотой ночи, он, тем не менее, ярко выделялся на фоне стены котельной, которую свободные художники разрисовали от скуки. Компания о чём-то пошепталась, задумчиво помолчала, снова пошепталась и разошлась.
А наутро президенту пришла срочная телеграмма от президента враждебно настроенной державы, и телеграмма та сообщала, что вся военная кампания противника сворачивается, потому что воевать в таких условиях совершенно невозможно.
Президент подумал-подумал, да и собрал совет, чтобы найти того, кто смог бы объяснить ему, что это значит. Ниточки привели в министерство обороны. Военные министры собрались в полном составе и кое-как поведали ошеломлённому президенту, что несколько часов назад в лагерь противника проникли шпионы, которые перепилили все ограждения, раскрасили всё, что только можно раскрасить, а баллончиками из-под краски заткнули дула пушкам. Помимо этого они согнули дула винтовкам, а пистолеты покидали в воду.
К концу рассказа президент уже не знал, что ему делать – плакать или смеяться, за идею самый молодой министр был приставлен к ордену, а для «шпионов» были выплавлены медали «за военные заслуги», но за ними никто не явился – они же не дураки, чтобы так подставляться. Вот возможность пожизненно легально рисовать на всех вертикальных поверхностях – это ещё имеет смысл, а так…
Они просто бесследно растворились в толпе.
Наслаждайся
Светлана идёт по улице. С небес светит дружелюбное солнышко, птицы поют вокруг и в душе у Светы. Да так музыкально, что девушка временами не отказывает себе в том, чтобы подпрыгнуть и даже исполнить пару танцевальных па. Она ускоряется по мере приближения к цели, а последние несколько метров так и вовсе пробегает, хотя у неё ещё полно времени. Девушка птицей взлетает по ступеням и, оправив любимое сиреневое платье и пригладив длинные светлые волосы, открывает дверь, табличка на которой гласит: «третий этап певческого конкурса пройдёт 23 июня. Начало в 10.00. Участникам просьба не опаздывать».
По коридору Света идёт неторопливо, но уверенно, крепко сжимая в кулаке лямку рюкзака, висящего на одном плече. На лице у неё мечтательная улыбка, которая не сходит даже тогда, когда девушка оказывается в толпе других конкурсантов. Вокруг неё переговариваются, смеются, напевают юноши и девушки от восемнадцати до двадцати пяти лет, но Светлана будто не замечает творящегося вокруг балагана, взгляд её направлен куда-то в пространство, и в себя девушка приходит только тогда, когда за талию её обхватывают сильные руки, а над ухом звучит негромкое, но вполне различимое: «Здравствуй, красавица».
– Дима! – радостно восклицает девушка, разворачиваясь в объятиях молодого человека и обнимая его в ответ, – я так рада тебя видеть! Уже успела соскучиться!
– Мы ведь расстались только вчера, Свет – наигранно удивляется молодой человек, но девушка в ответ только смеётся и тянет его вдаль от толпы, в пустующий коридор, где они несколько минут просто смотрят друг другу в глаза, прежде чем парень становится серьёзным и, сжимая руку Светы в своей, спрашивает:
– Ты точно всё помнишь? Главное – не волнуйся, им точно понравится, если ты станцуешь между куплетами.
– Дима, милый, любимый мой человек, ну конечно, я всё помню, – радостно отвечает девушка, – я даже не волнуюсь ни капли, ведь это ты меня учил, я навсегда-навсегда запомню каждое твоё слово! Жаль только, – она на секунду замолкает и смущённо переминается с ноги на ногу, – что ты мой номер знаешь от и до, а я твой ни разу не видела. Ты ведь, – голос Светы становится совсем тихим, она комкает в руках подол платья, – ты ведь точно его подготовил? Ты так следил, чтобы мой номер был идеальным, что…
Молодой человек быстро делает шаг вперёд и прикладывает указательный палец к чужим губам.
– Спокойно, – произносит он, – я подготовился.
И это волшебным образом Свету успокаивает, она снова улыбается, хотя ещё секунду назад выглядела виновато-подавленной, перехватывает руку Димы, тянет юношу на себя и, быстро чмокнув его в губы, отступает на пару шагов.
– Я так хочу увидеть тебя на сцене! – с жаром произносит она, а потом, будто испугавшись собственных слов, разворачивается и бегом возвращается к остальным.
***
На сцене Света лишь на секунду тушуется, но тут же снова обретает уверенность, стоит ей поймать в толпе ободряющий взгляд Димы. Он уже выступил с песней о любви, как и многие здесь, и Света беззвучно подпевала из зрительного зала, прикрыв глаза. Теперь же настала её очередь, и она делает глубокий вдох, прежде чем послать Диме уверенную улыбку и погрузиться в музыку с головой.
Света тоже поёт о любви, и ноги сами тянут её повторить заученные движения, когда звучит припев, который решено было заменить танцем. Её время пролетает за секунду, и девушка останавливается, всё ещё сжимая в руках микрофон, готовая отвечать на вопросы жюри.
Но происходящее несколько отличается от её достаточно смелых фантазий.
– Девушка, – равнодушно-мрачно обращается к ней член жюри, – у нас какой конкурс?
– В смысле? – не понимает Света. Она волнуется и находится в двух шагах от того, чтобы начать заикаться.
– У нас певческий конкурс, – всё тем же тоном отвечает на свой же вопрос хмурый мужчина лет сорока, – зачем нам ваши «пританцовывания»? Мы оцениваем ваши вокальные данные. Возвращайтесь в зал.
Светлана возвращается на своё место в расстроенных чувствах, Дима почему-то ведёт себя рассеянно-отстранённо и на контакт не идёт. Света молча дожидается окончания конкурса и общего вердикта судей.
–И победителем становится… Дмитрий Северин! – объявляет ведущий, и Дима вскакивает на ноги, вскидывая руки над головой!
– Да! Да! – восклицает он, и начинает пробираться обратно к сцене, потому что по правилам победитель должен исполнить ещё одну песню. Закрепить, так сказать, результат. Проходя мимо Светы, на лице у которой отражается понимание, он презрительно улыбается ей и, прежде чем забраться на сцену, наклоняется к её лицу и, оскалившись в некоем подобии усмешки, выдыхает почти в самые губы:
– Ты же хотела видеть меня на сцене? Наслаждайся.
Дима принимает у ведущего микрофон.
Света хочет плакать.
Она сбегает.
***
Два года спустя.
Из кафе «Плаза» под дождь выскакивает девушка. Она бросает быстрый взгляд на беспросветно серое небо, вздыхает и, пробормотав что-то об отсутствии зонтика, накидывает на голову с ядовито розовым каре в качестве причёски капюшон чёрного плаща и быстрым шагом идёт по улице. Капюшон она придерживает одной рукой так, что он оказывается надвинут на глаза, и она не видит ничего, кроме небольшого клочка асфальта у самых ног. Вполне предсказуемо, что девушка налетает на молодого человека, который пытается прикурить под дождём.
– Простите, – извиняется девушка и собирается продолжить путь, но парень перехватывает её за руку и, улыбаясь, произносит:
– Нет, это вы извините, я стоял на вашем пути, так что вашей вины в том нет. И, раз уж судьба свела нас таким неоригинальным способом, может, продолжим наше знакомство?
Парень убирает сигарету и зажигалку в карман и обезоруживающе улыбается.
Света смотрит на него. На оригинальный разрез глаз, на светло-русые волосы, мокрыми сосульками облепившие лицо, на растянутые в улыбке губы. Всё это слишком знакомо ей. Ненависть в её взгляде безуспешно пытается спрятаться под деланым равнодушием, но Дмитрий не замечает этого, потому что оглядывает улицу. Будто что-то ищет.
– Например, мы могли бы сходить в кафе, – предлагает он, указывая рукой на другую сторону улицы, на то самое кафе, из которого только что вышла девушка, – я угощаю.
И он подмигивает, на что девушка отвечает ухмылкой.
– Пускай будет кафе.
В «Плазу» они заходят вместе, и юноша ведёт девушку за столик. Он помогает ей снять плащ, отодвигает ей стул, но девушка лёгким покачиванием головы отклоняет предложение.
– Мне нужно… припудрить носик, – улыбается она и удаляется в сторону туалета.
Девушка старается выглядеть раскованно и даже посылает молодому человеку улыбки из-за плеча, но во всей её походке сквозит напряжение. Она на взводе и поэтому, когда официантка, выглянувшая из служебного помещения, зовёт её, мгновенно затыкает девушке рот ладонью, вталкивает её обратно в подсобку и прижимает к стене.
– Тихо, – просит она официантку, когда дверь за ними захлопывается, – он не должен знать, кто я.
Официантка растерянно улыбается, поправляя передник и бейдж с именем «Настя».
– Успокойся, Свет, я не собиралась кричать на весь ресторан, просто удивилась, что ты вернулась, хотя твой рабочий день, вроде как, закончен. Ты не одна?
Света отодвигает себе стул, падает на него и нервным движением трёт виски.
– Я не одна, – произносит она устало, – я с… – по телу её проходит волна дрожи, а на лице появляется выражение брезгливого презрения, – Димой. Только давай без ажиотажа, ладно? Он не узнал меня, а я…, – она растягивает губы в улыбке, идеально повторяющей ту, которой ненадёжный молодой человек одарил её в их последнюю встречу два года назад, – у меня есть план.
Настя вздыхает, нервным движением разглаживает передник и, наконец, произносит:
– Я предупрежу наших. И я надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Света выглядит гораздо более уверенной, когда после короткой беседы с коллегой возвращается за столик.
– Мы, кажется, так и не познакомились, – ослепительно улыбается молодой человек, – меня зовут Дима, а как ваше имя, прелестная леди?
Света замирает – этот момент она не продумала. Она откидывается на стул, улыбается и поправляет короткую синюю юбку, делает всё, чтобы пауза не выглядела неестественно.
– Лана, – наконец отвечает она, – меня зовут Лана.
– Красивое имя, – отвечает Дима, всё так же улыбаясь, и Света в очередной раз убеждается, что он не узнал её, – закажем что-нибудь?
***
Через пару часов они выходят из кафе в наступившие сумерки, Света старается как можно естественней смеяться над абсолютно несмешными шутками своего визави.
– Я могу проводить тебя? – спрашивает Дима, поглаживая большим пальцем её ладонь, которую сжимает в своей, но Светлана ловким движением высвобождается из хватки.
– Мы пока не настолько близко знакомы, – кокетливо отвечает она, – но мы можем просто прогуляться. Расскажи мне о себе.
Дима чешет в затылке и некоторое время молчит, пока он неспешно идут вдоль домов, и только когда они подходят к воротам парка, наконец, подаёт голос. Он рассказывает о том, что Света уже и так знает, благодаря их раннему знакомству. Он рассказывает о том, как приехал в Питер, учился в музыкальной школе, участвовал в конкурсах. Упоминает, что занял первое место на крупном конкурсе два года назад. Тот факт, что он предал девушку и поспособствовал её поражению, он опускает, что Свету злит. Она сжимает зубы и отводит взгляд, подавляя в себе желание раскрыть себя и выложить мерзкому предателю всё, что она на самом деле о нём думает.
– Скоро будет ещё один конкурс, но уже гораздо крупнее. Первое место в нём – участие в международном мюзикле! Ты представляешь?!
Дальше разговор переходит на нейтральные темы, Света рассказывает о себе то, что Дима о ней не знает, лжёт и выдумывает всё остальное. Перед тем, как смыться, она оставляет ему свой номер телефона, а дома ищет в интернете сайт конкурса. С лица её никак не сходит злобный оскал, кажущийся в неверном свете ноутбука ещё более зловещим. Ближе к утру она пишет кому-то СМС, получает ответ через пару минут и всё-таки разражается дьявольским хохотом.
– Знаешь, – говорит она Диме будто бы между прочим, когда они снова встречаются в том же парке, – твои слова о конкурсе на роль в мюзикле показались мне знакомыми. Тогда я была слишком пьяна, чтобы о чём-то задумываться, но теперь я почти уверена, что знаю, о чём ты говоришь. Это тот самый экспериментальный проект?
Дима с энтузиазмом кивает и с надеждой смотрит на Свету.
– Я совершенно уверена, что знаю режиссёра. Его ведь Сергей зовут? Дидхамов? – дождавшись ещё одного кивка в ответ на свой вопрос, девушка кивает, – да, теперь точно уверена. Я с ним знакома. И я уверена на все сто процентов, что если я поговорю с ним, то он возьмёт тебя под моей протекцией и без конкурсов. Мы можем сходить к нему… – она делает вид, что сверяется с часами, – прямо сейчас, если ты хочешь.
Дима кивает так активно, что Свете на секунду кажется, что голова у него не выдержит и оторвётся.
– Что ж, – заключает она, – тогда вперёд.
***
В студии тишина и полное отсутствие людей, и даже Дима чувствует себя неуютно, но Света уверенно идёт вперёд, едва слышно считая двери:
– Два, три, пять… о, нам сюда!
И, ухватив молодого человека за рукав, Света решительно проходит внутрь.
– Серёж, – обращается она к такому же молодому на вид мужчине в костюме-тройке, заполняющему какие-то документы за массивным дубовым столом, – это я, Лана.
Мужчина поднимает глаза на посетителей, смеривает их внимательным взглядом из-под очков и только после этого широко улыбается.
– Ланочка, – выдаёт он радостно, раскинув руки, – сколько лет, сколько зим! Давно не виделись!
– Я по делу, – отрицательно качает головой девушка, но всё же отвечает на объятие, – Сергей, познакомься, это мой молодой человек, Дмитрий. У меня по поводу него небольшая к тебе просьба. Можешь его в обход всех взять в мюзикл?
Мужчина кидает быстрый взгляд на Диму, но тут же снова теряет к нему интерес.
– Могу, – соглашается он, – но можешь ли ты гарантировать, что он умеет петь.
– Он умеет, – быстро-быстро кивает Лана, – я гарантирую.
– Ну что ж, – пожимает плечами мужчина, – хорошему человеку отчего ж не помочь? В обход всех я его, конечно, взять не могу, хотя бы формально он выступить должен. Пускай придумает что-нибудь, не особо заморачиваясь, а там мы подсуетимся. Хорошему человеку отчего ж не помочь? – повторяет он ещё раз и возвращается за стол.
– Ну, мы тогда пойдём? – спрашивает Света и, дождавшись утвердительного взмаха рукой, тянет молодого человека за собой.
Оказавшись за дверью, девушка несколько секунд изображает задумчивость, встряхивает волосами и, скомандовав: «Жди меня снаружи», снова исчезает в кабинете. Молодой человек пожимает плечами и направляется к выходу. На лице его мечтательная улыбка.
Света же, как только оказывается в кабинете, подскакивает к мужчине, который уже собрал все документы в стопку на углу стола и теперь потягивался как после долгого нахождения в одном положении.
– Женя, я твоя должница до конца жизни! – объявляет девушка и крепко обнимает мужчину.
В ответ тот только отмахивается.
– Свои люди, сочтёмся, – небрежно бросает он, – ты, главное, расскажи потом, как всё прошло.
– Обязательно! – обещает Света, – до скорого!
И выскакивает за дверь.
***
Дни до конкурса летят стремительно. Каждый день Света планомерно пудрит мозги Диме и делает всё для того, чтобы он не смог приготовить даже ту малость, которой ему «будет достаточно» для победы в конкурсе.
Параллельно она готовит свой номер. И ещё один, на всякий случай, поэтому, когда наступает «день икс», она чувствует себя настолько уверенно, насколько это, вообще, возможно. С Димой они встречаются за двадцать минут до начала перед входом в консерваторию, в которой проходит конкурс.
– Спасибо за то, что поговорила с режиссёром, – говорит ей Дима, когда обмен приветствиями и приветственными поцелуями заканчивается.
– Да ладно тебе, – небрежно отмахивается Света, – мне не жалко. Я, вот, тоже подготовила номер, чисто по приколу. Я знаю, что он меня не возьмёт, – увидев на лице молодого человека сомнение, Света понимает, что перегнула и поспешно добавляет, – мы так договорились. Я просто пою перед публикой для себя.
Руки у Светы дрожат, и она прячет их в карман толстовки, но морщины на лбу Димы разглаживаются, и он снова уверенно улыбается.
– Да ну, – добродушно усмехается он, – в таком случае, я бы хотел увидеть тебя на сцене.
Внутри Светы от этих слов всё переворачивается, и она вынуждена отвернуться, чтобы не выдать себя.
– Идём, – бросает она, – скоро начало.
***
Дима выступает… неплохо. Он может лучше, и Света это знает, сейчас же он просто не заморачивается и выглядит откровенно жалко в сравнении с остальными конкурсантами. Он понимает это, но он спокоен, ведь всё уже «улажено», и роль у него «в кармане».
Света чувствует себя так, будто сейчас взлетит, и только её вызов на сцену (под псевдонимом Роза Ветров, ещё рано раскрывать все карты) помогает ей удержаться от победного возгласа. Она поёт, как в последний раз. О любви, которой не было места, о предательстве, которое не прощают, о мести, которая обязательно наступит. Когда она заканчивает, взяв в конце особенно высокую ноту, зал несколько долгих секунд молчит, прежде чем взорваться аплодисментами. Все хлопают её по плечу, восхищаются и хвалят, пока она идёт на своё место, но Света этого не слышит. Всё, что она так долго копила в себе, вышло наружу. И теперь остался последний штрих. Её номер был последним, а это значит, что…
– Это был последний номер, – объявляет ведущий и пытается натужно шутить, – суд удаляется на совещание… а впрочем, постойте. Похоже, не удаляется. Неужели победитель уже определён?
Ведущий наклоняется к членам жюри, перекидывается несколькими словами со всеми тремя и снова выпрямляется, выражение растерянности на его лице сменяет профессиональная улыбка.
– И мы готовы назвать победителя, – объявляет он, – и это исполнительница под псевдонимом Роза Ветров!
Зал взрывается воплями и аплодисментами, а Света встаёт, ощущая себя, как во сне. Будто сквозь толщу воды до неё доносятся слова ведущего:
– Но теперь, я думаю, можно не скрывать её имени. Где же ты, поднимайся к нам. Ну, где ты, Светлана Тернова? Исполни нам песню на бис! Или, может, что-то другое, что захочешь…
Слышать своё полное имя странно, но она послушно встаёт и идёт к сцене, с каждым шагом возвращаясь в реальность. У самых ступеней на сцену её ловит Дима, смотрит изумлённо и чуть испуганно.