Грехи твоего отца

— Уже месяц прошёл, — сказала Хлоя, разламывая её пополам.

— Знаю, — Ханна смотрела в окно, дождь словно окунал её в меланхолию.

— Октавия ему нравится.

— Я знаю.

— Точно знаешь?

Ханна взяла свою половину шоколадки.

— Я сама их познакомила.

— Ага. И это было глупо.

— Это было...

— Глупо, — повторила Хлоя без злобы. — Ты думала, что если помогаешь ей, то она тебя не вытеснит. Что занять место рядом безопаснее, чем попробовать занять его напротив. Но так не работает.

За окном сверкнула молния. Ханна посчитала секунды до грома.

— Он ещё не вместе с ней, — сказала она наконец.

— Ещё нет.

— Значит, ещё есть время.

Хлоя смотрела на неё долго и выразительно. Потом кивнула. Потому что была хорошей подругой.

— Тогда хватит ждать, — сказала она. — Скажи ему. Хуже не будет.

Ханна закинула в рот дольку. Подумала, что Хлоя, конечно, ошибается насчёт «хуже не будет». Хуже бывает всегда, просто по-разному.

Но всё равно кивнула.

— Если ты всё-таки признаешься Крису, а он скажет нет, я подожгу его шорты.

— Ты? Поддожёшь? — хихикнула Ханна. — А ты вообще умеешь?

— Что там уметь-то? — с напущенной уверенностью подобралась Хлоя. — Научусь.

— Ты слишком хорошая для поджогов.

— Не преувеличивай. Я однажды жвачку украла в супермаркете.

Ханна повернулась к ней.

— Серьёзно?

— Нет, конечно.

— Хлоя!

— Но если это понадобится сделать для тебя, то я морально готова.

Ханна засмеялась, подумав, что ей невероятно повезло с подругой.

***

Кино оказалось ужасным.

Администрация назвала это «особый вечером под открытым небом». Проектор на террасе, пледы, корзины с попкорном и лимонадом. На практике это означало, что подростков рассадили на шезлонгах перед экраном размером с половину стены главного корпуса и предложили два часа наблюдать за чужими страданиями.

Мелодрама рассказывала о людях, которые умирали красиво и исключительно под музыку. Они признавались друг другу в любви под дождём, говорили длинными монологами, не перебивая друг друга, и выглядели так, будто даже в больнице успевали укладывать волосы и наносить макияж.

— Никто так не разговаривает, — прошептала Хлоя.

— Зато красиво, — возразила Октавия, не отрывая взгляда от экрана.

— Если я когда-нибудь скажу мужчине «Без тебя я не дышу», пристрелите меня.

— С удовольствием, — отозвался Марко.

— Спасибо, Марко.

— Я всегда поддерживаю друзей.

— Особенно в вопросах убийства, — добавил Дэн.

Марко с достоинством кивнул:

— Особенно в вопросах убийства.

Ханна тихо рассмеялась. Октавия закатила глаза.

— Вы все безнадёжны.

— Нет, — возразила Хлоя. — Мы просто выросли в мире, где нельзя умереть от любви. Максимум от собственной глупости.

— Говори за себя, — сказал Марко.

— Я и говорю.

Экран снова залило дождём. Главный герой бежал через аэропорт. Главная героиня плакала так красиво, что даже потёкшая тушь лишь подчёркивала миловидность её личика.

Где-то ближе к середине фильма Крис наклонился к Ханне. Достаточно близко, чтобы она почувствовала знакомый запах солнцезащитного крема и хлорки.

— Спорим, они всё-таки поженятся?

Она не повернула головы.

— Спорим, кто-нибудь умрёт.

— Ты слишком циничная.

— А ты слишком оптимистичный.

Крис хмыкнул. Несколько секунд они молчали, глядя на экран. Потом он тихо добавил:

— Именно поэтому мы дружим.

Ханна почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось и одновременно успокоилось.

«Возможно, — подумала она, — этого достаточно. Возможно, некоторым людям не обязательно становиться чем-то большим. Иногда достаточно того, что они есть.»

На экране героиня всё-таки умерла. Очень красиво и, конечно, под драматическую музыку.

Октавия плакала, не особенно скрываясь. Хлоя делала вид, что её раздражает сюжет.

— Это эмоциональный шантаж, — прошипела она, вытирая глаза рукавом.

— Ты плачешь? — удивился Дэн.

— У меня линза пересохла.

— Ты не носишь линзы.

— Просто заткнись.

Марко же уснул ещё минут двадцать назад и теперь тихо похрапывал, уронив голову на плечо Адаму. Тот безуспешно попытался столкнуть его локтем. Крис шмыгнул носом. Ханна повернулась к нему.

— Ты плачешь?

— Нет.

— Крис.

— У меня аллергия на ночной воздух.

— Очень выборочная аллергия.

— Не начинай.

— Ты плачешь из-за ужасной мелодрамы.

— Я плачу от того, что Марко храпит мне в ухо.

Марко всхрапнул особенно выразительно.

Крис выдержал паузу.

— Видишь?

Ханна засмеялась, не став спорить.

Крис посмотрел на неё и улыбнулся в ответ. Легко, привычно, будто так было и будет всегда. Тогда ей казалось, что некоторые вещи не меняются. Например, лето, дружба и люди, которых знаешь почти половину своей жизни.

***

— Все сюда! — крикнул кто-то со стороны террасы. — Групповое фото!

В ответ раздался дружный стон. Подростки нехотя потянулись к ступеням главного корпуса.

— Ближе! — скомандовала девушка из администрации, вооружённая фотоаппаратом. — Вас не видно!

— Идеально, — простонал Марко. — Ещё одно доказательство моего существования.

— Будто предыдущих было мало, — заметил Дэн.

— История должна знать своих героев.

— История сделает вид, что тебя не было, — сказала Хлоя.

Марко схватился за сердце.

— Жестоко.

— Зато честно, — пожал плечами Дэн.

Крис уже устроился где-то в центре композиции. Просто люди как-то сами расступались, оставляя ему место. Адам толкнул его плечом.

— Подвинься. Ты заслоняешь солнце.

— Завидуй молча.

— Я бы с удовольствием, но ты слишком высокий.

— И слишком красивый, — добавил Крис.

— Сам себя не похвалишь...

— ...будешь жить в мире, полном несправедливости.

Адам фыркнул и всё-таки встал рядом. Ханна уже пыталась незаметно отступить назад.

— Нет, — сказала Хлоя, цепляя её за запястье.

— Почему?

— Потому что потом будешь жаловаться, что тебя нет ни на одной фотографии.

— Потому что меня и не должно быть ни на одной фотографии.

— Ханна.

— Хлоя.

— Эйхенвальд.

— Биркин.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Хан, идём сюда! — позвал Крис, прерывая эту небольшую драму.

— Если через десять лет я увижу это фото, я умру от стыда, — Ханна всё же встала рядом с ним. Хлоя рядом. Октавии пришлось отступить вглубь. Она сделала это с непринуждённой улыбкой.

— Через десять лет, — заявил Крис, — я буду богатым и красивым.

— Ты уже богатый и красивый, — отозвалась Октавия.

— Значит, просто... Ещё более богатым и ещё более красивым.

Октавия рассмеялась. Марко тут же попытался втиснуться между ней и Дэном.

— Тогда я тоже хочу быть красивым и богатым.

— Для начала перестань есть кетчуп с макаронами, — сказал Дэн.

— Никогда.

— Вы готовы? — крикнула девушка с фотоаппаратом.

— Нет! — одновременно ответили несколько голосов.

— Отлично!

Она подняла камеру. Кто-то моргнул. Марко скорчил рожу. Дэн попытался оттолкнуть его локтем. Хлоя в последний момент поправила волосы. Октавия повернулась чуть выгоднее к свету по привычке человека, которого часто фотографировали. Крис засмеялся над какой-то репликой Адама. Ханна, стоя между Хлоей и Крисом, успела подумать, что это и есть фотография лета.

Того самого.

Первого настоящего лета, когда они уже не дети, но ещё не взрослые. Когда дружба кажется вечной, родители — незыблемыми, а впереди существует только что-то хорошее.

Лета, которое никогда не закончится.

Щёлкнул затвор.

На фотографии они улыбались, как улыбаются люди, уверенные, что впереди у них целая счастливая жизнь.

***

В середине июля «Вершина» начала выполнять своё главное предназначение.

Детям состоятельных родителей перестали продавать это как каникулы. Им начали продавать будущее.

По четвергам приезжали разные гости: владельцы компаний, юристы, финансисты, люди, чьи фамилии звучали в новостях. Они рассказывали о лидерстве, рисках и правильных знакомствах.

Один мужчина из инвестиционного фонда говорил о том, что репутация — самый ценный актив.

Женщина, управлявшая сетью клиник, уверяла, что главное — эмпатия.

Все они улыбались так, будто успех был вопросом правильного выбора факультета.

— Никто никогда не скажет «Чтобы добиться успеха, иногда приходится быть сволочью», — шепнула Хлоя.

— Потому что тогда родители перестанут платить за путёвки, — ответил Дэн.

Адам крутил ручку между пальцами.

— Нет, они просто называют это стрессоустойчивостью.

Крис усмехнулся.

— Если честно, половина этих лекций сводится к одному: родитесь у правильных людей.

— Вот, — кивнула Хлоя. — Хоть какая-то честность.

— Я вообще очень честный человек.

— Нет, — одновременно ответили Дэн и Адам.

Ханна, поймав взгляд Криса, улыбнулась.

***

Июль плавился. Воздух в «Вершине» стал густым, пропитанным ароматом нагретой сосновой смолы и дорогих духов. Подростки вели себя так, будто им принадлежал мир. Громкие вечеринки на верандах, тайные вылазки к озеру, шампанское. Крис был в центре всего этого — сияющий, загорелый, небрежно опасный. Октавия вилась вокруг него как кобра, но Ханна видела: он по-прежнему искал глазами её. Каждый раз, когда Ханна проходила мимо, он ловил её взгляд. Это была их невидимая нить, всё ещё не порванная.

Жара окончательно добила июль в последнюю неделю месяца. После обеда никто уже не притворялся заинтересованным ни в скалодроме, ни в мастер-классах. Они стихийно собрались у ворот. Как это бывает, когда никто ничего не планировал, но все вдруг оказались в одном месте с одинаковым желанием куда-нибудь деться от духоты корпусов. Марко знал тропу к дальнему берегу озера, где деревья росли гуще и можно было лежать в тени, притворяясь, что делаешь что-то важное.

Крис сидел на поваленном стволе, запрокинув голову, и спорил с Дэном о вчерашнем фильме.

— Главный герой идиот.

— Он был влюблён.

— Это не взаимоисключающие понятия.

— Ты просто бесчувственный.

— А ты романтизируешь чужие психические расстройства.

Адам бросал в воду сосновые шишки, пытаясь попасть в торчащий из воды камень.

Ханна лежала на траве рядом с Хлоей, щурилась на солнечные пятна между ветками и думала, что вот оно — то самое лето, про которое потом вспоминают всю жизнь.

Она почти решилась.

Прямо сейчас. Встать, подойти, сказать что-нибудь такое, после чего отступать будет некуда.

Хлоя толкнула её локтем.

— Ты опять громко думаешь, — сказала она, не открывая глаз.

— Заткнись.

— Просто сделай это.

Ханна посмотрела на Криса. Он смеялся над чем-то, что сказал Адам. Солнце цеплялось за его волосы. Ханна вдруг подумала, что если он сейчас скажет «нет», то она это переживёт. Будет больно и стыдно, но жизнь не закончится.

Ханна открыла рот. В кармане завибрировал телефон.

Не сейчас. Не судьба.

Ханна нащупала телефон. Сообщение от матери.

«Как дела? Не пропускаешь занятия?»

Ханна смотрела на экран пару секунд. Заблокировала его, не отвечая. Потом. У неё ещё было полно времени.

Через пару минут к ним присоединилась Октавия. Принесла тарелку черешни. Засмеялась над чем-то, что сказал Марко. Устроилась рядом с Крисом так естественно, словно всегда сидела именно там. Ханна почувствовала знакомый укол ревности. И тут же разозлилась на себя.

Завтра, подумала Ханна. Завтра точно.

Она скажет ему обо всём.

О любви. О том, что устала ждать подходящего момента. О том, что хочет хотя бы получить честный ответ.

Завтра.

Вернулись они уже под вечер. Солнце медленно проваливалось за верхушки сосен. Кто-то впереди смеялся. Марко с Дэном спорили о дороге обратно. Адам пытался доказать, что знает короткий путь. Хлоя жаловалась на комаров. Крис шёл чуть позади и что-то рассказывал Октавии.

Ханна чувствовала на коже липкую влажность, предвещавшую грозу. Впервые за всё лето ей показалось, что воздух стал слишком тяжёлым.

Она уже почти открыла рот, чтобы пошутить про конец света, когда заметила странность. Обычно в это время территория жила своей жизнью. Кто-то возвращался с тенниса, кто-то тащил полотенца из бассейна, кто-то сидел на ступенях корпусов, уткнувшись в телефоны. Из открытых окон доносились голоса. Хлопали двери.

Сейчас дорожки были пустыми.

— Странно, — пробормотала Хлоя.

— Может, ужин перенесли? — предположил Марко.

— Или наконец-то объявили, что все свободны и могут ехать домой, — мечтательно сказал Дэн.

— Тогда бы нас встретили шампанским, — отозвался Крис.

— И речью о том, какое мы потерянное поколение, — добавил Адам.

Октавия рассмеялась. Никто не ускорил шаг.

Холл главного корпуса встретил их привычной прохладой кондиционеров. На первый взгляд всё выглядело обычно. Несколько подростков сидели на диванах. Кто-то пил воду из бумажного стаканчика. Две девочки шептались у стойки. Потом Ханна заметила охранников. Одного. Второго. И выражения лиц.

Разговоры затихали один за другим, словно кто-то медленно убавлял громкость.

— Все сюда, — сказал управляющий.

И никто не спросил зачем.

— Господи, — пробормотал Марко. — Только не лекция.

— Может, кто-то утопил Бланка в озере, — предположил Дэн.

Адам тихо фыркнул.

— Тогда нас бы уже отпустили по домам.

Крис зевнул.

Подростки нехотя собрались в центре холла. Тишина стояла такая, что было слышно ровное гудение кондиционера под потолком.

Перед ними, сцепив руки за спиной, встал управляющий — плотный мужчина лет пятидесяти, которого Ханна раньше видела только мельком. Его идеальный костюм казался слегка помятым, а на лице подрагивали желваки.

Рядом замерли двое охранников.

— Сегодня в пансионате произошло серьёзное происшествие, — произнёс управляющий наконец. Голос у него был ровный. Таким голосом сообщают о переносе мероприятия или изменениях в расписании.

— Нанесён значительный ущерб. Материальный и репутационный. Это не детская шалость и не случайность.

Он сделал паузу.

— Однако ошибки случаются. Мы понимаем, что вы ещё дети. Если виновный выйдет вперёд сейчас, последствия будут значительно мягче. Самое правильное решение в подобных ситуациях — честность.

Никто не двигался. Кто-то нервно кашлянул. Где-то позади тихо хихикнули и тут же замолчали.

Ханна почувствовала, как Хлоя задела её плечом.

— Это же не про нас? — едва слышно спросила она.

Ханна даже удивилась вопросу.

— Конечно нет, — шепнула она в ответ.

Она была у озера. Они все были у озера. Через несколько минут всё закончится.

Управляющий коротко выдохнул. Разочарованно.

— Что ж, — сказал он и медленно пошёл вдоль шеренги.

Ханна заметила момент, когда его взгляд нашёл её. За шаг до того, как он остановился. В этом взгляде не было поиска. Только подтверждение того, что уже было решено где-то раньше. Он остановился напротив.

— Эйхенвальд.

Ханна не сразу поняла, что речь идёт о ней.

— Простите?

— Молчишь, — негромко произнёс он. — Тебе дали возможность. Ты стояла и молчала, пока все ждали. Это был твой шанс, и ты его упустила. Что я должен из этого заключить?

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — собственный голос показался Ханне чужим. — Я была у озера. Я вообще не...

— Ты была у озера, — повторил он с усталой интонацией человека, который уже слышал всё на свете. — Конечно. Никто ничего не делал. Все были у озера, в душе, в другом корпусе. Думаешь, это звучит убедительно?

— Это правда.

— Ханна, — он произнёс её имя. Чуть мягче. Почти участливо. — Я работаю с детьми тридцать лет. Я видел всякое. И я знаю разницу между ребёнком, который действительно ничего не знает, и ребёнком, который рассчитывает, что ему всё сойдёт с рук, — он помолчал секунду. — Просто наблюдение.

— Это неправда, — сказала Ханна. Горло сжалось, но она продолжила. — Я не знаю, что случилось. Я клянусь, я...

— Нет, — вмешалась Хлоя. — Это какая-то ошибка.

Управляющий даже не посмотрел в её сторону.

— Достаточно, — произнёс он. — Всё остальное в кабинете директора.

— Подождите...

Но он уже разворачивался. Двое сотрудников возникли по бокам. Не грубо и не касаясь её, просто оказались рядом.

И пространство вокруг неё вдруг изменилось.

Ханна обернулась.

Марко выглядел растерянным. Дэн нахмурился. Адам открыл рот, будто собирался что-то сказать, и тут же закрыл. Хлоя смотрела на неё с открытым ужасом, с той беспомощностью, которая бывает, когда хочешь что-то сделать и физически не можешь. Октавия что-то быстро шептала соседке, прикрывая рот ладонью.

Крис не смотрел на неё. Не на управляющего. Ни на кого. Он смотрел в сторону.

И именно тогда Ханна на долю секунды испугалась по-настоящему.

Она шла по коридору и думала: сейчас зайдём, разберёмся, через двадцать минут всё объяснится.

Это ошибка. Такие вещи случаются. Она ни в чём не виновата, а значит, ей нечего бояться.

Дверь в кабинет Лоренса Бланка была приоткрыта. Он стоял у окна спиной к ней. Обернулся, когда Ханна вошла. Посмотрел на неё без выражения.

Дверь за её спиной закрылась. Щёлкнул замок. Ханна вздрогнула от этого звука и тут же разозлилась на себя.

Господи. Её не собирались сажать в тюрьму.Через полчаса всё закончится. Она объяснит. Ей поверят. Потому что взрослые могут ошибаться. Но если сказать им правду, они обязательно всё исправят.

Так ведь это работает.

Ханна всё ещё в это верила.