Министерство абсурда. Налоговая инспекция Галактики

Глава 2. Цифры

Комитет по изучению галактического налогового кодекса собрался в Женеве на пятый день после получения письма. Волд назвал его «Рабочая группа по межзвёздным обязательствам» — звучало скучно и официально, чтобы журналисты не заинтересовались раньше времени.

В группу вошли лучшие: профессор Дэвид Коэн (международное право), лауреат Нобелевской премии по физике Хироки Танака (энергетика), бывший министр финансов Германии Клаус Вебер (экономика) и тридцать шесть других экспертов. Им дали три недели, чтобы ответить на один вопрос: что такое галактический кредит и можем ли мы его заплатить?

— Через три недели я выхожу к миру, — сказал Волд на первом заседании. — Я должен знать, что сказать.

Эксперты разошлись по своим аудиториям. Три недели — это мало. Но они привыкли работать в режиме цейтнота. Кризисы не ждут.

Ответ пришёл на четырнадцатый день.

Хироки Танака, маленький, сутулый японец с вечно взъерошенными волосами, вошёл в кабинет Волда без стука. В руках у него был планшет. Лицо — серое.

— Мы поняли, что такое галактический кредит, — сказал он.

— И? — Волд отложил бумаги.

— Это единица энергии. Один кредит — это энергия, необходимая для перемещения одного атома водорода на один световой год в вакууме.

Волд подождал. Танака молчал.

— В цифрах? — подсказал Волд.

Танака повернул планшет.

— В пересчёте на наши единицы… один кредит — примерно 1,7 × 1025 джоулей. Это в двести раз больше, чем вся энергия, которую человечество выработало за всю свою историю. За всю историю, мистер Волд. От первого костра до последней электростанции.

Волд снял очки.

— И это только один кредит?

— Один кредит, — подтвердил Танака. — А нам нужно 8,2 миллиарда.

В комнате повисла тишина. Волд медленно надел очки.

— То есть даже если мы превратим в энергию всё — всё, что у нас есть, — мы не сможем набрать и одного процента от одного процента долга?

— Ну кое-что сможем, — сказал Танака. — Я посчитал. Если мы сожжём все запасы угля, нефти, газа, урана, тория, если мы используем всю геотермальную, солнечную, ветровую энергию, если мы разберём на атомы всю планету — кору, мантию, ядро — и превратим массу в энергию по формуле Эйнштейна… мы получим примерно 5 миллиардов кредитов.

— Пять миллиардов, — пробормотал Волд. Это стоимость нашей планеты, а нам выставляют счет на восемь с лишним.

— Да. И это, если разобрать планету полностью. Если мы перестанем существовать. Атом за атомом. Тогда мы сможем заплатить чуть больше половины долга. Останется ещё три миллиарда.

Волд снял очки снова. Протёр их. Посмотрел на Танаку. Тот не шутил.

— То есть мы не можем заплатить даже ценой собственного уничтожения?

— Не можем, — сказал Танака. — Потому что, чтобы разобрать планету на атомы, нужна энергия. Замкнутый круг. Мы потратим больше, чем получим. Это простая физика.

Волд встал. Подошёл к окну. Женева, спокойная, размеренная, не знающая, что её только что приговорили к цифре.

— Никому не говорите, — сказал он. — Пока.

— Конечно.

Танака вышел. Волд остался один.

Через три дня пришёл экономист Клаус Вебер.

— У меня хорошие новости, — сказал он с порога.

Волд поднял голову.

— Правда?

— Если считать в деньгах — мы должны примерно 8,2 миллиарда триллионов долларов. Но это если переводить кредиты в доллары по нашей примитивной шкале. А если считать в ресурсах…

— Что если считать в ресурсах?

Вебер развернул график.

— Вся земная экономика — это примерно 100 триллионов долларов в год. Чтобы накопить 8,2 миллиарда триллионов, нам нужно работать 82 миллиона лет. Не тратя ничего на еду, войну, медицину. Просто производить и отдавать.

— Это плохие новости, Клаус. А вы говорили, что есть другие.

— Хорошие новости в том, что я нашёл способ заплатить меньше.

— Как?

— Мы можем заплатить не деньгами. Статья 13.4.7 — иные формы. Технологии, территории, ресурсы. Если мы отдадим им, скажем, Марс…

— Но Марс не наш. Мы до сих пор не основали там колонию и даже не воткнули флаг.

— Формально — да. Но они этого не знают. В галактическом праве нет понятия «формальной принадлежности». Есть понятие «фактического контроля». Мы контролируем Марс? Нет. Но мы можем сказать, что контролируем. Мы даже воевали с ним и победили, вспомните «Войну миров». Пришлем им отчеты наших зондов, наши фильмы, «Марсианина» и прочие. Уверен, они проверять не будут — у них нет разведки на Марсе.

— Вы предлагаете врать налоговой?

— Я предлагаю использовать все возможные дыры в кодексе. Их много. Я нашёл 47.

Волд посмотрел на Вебера. Немец говорил серьёзно.

— Какие есть еще дыры?

— Например, можно зайти с другой стороны, статья 8.2.3: «При оценке имущества должника учитываются только активы, находящиеся в пределах его звёздной системы, подтверждённые актом инспекции». У них нет акта инспекции. Они нас не инспектировали. Значит, на бумаге у нас нет активов.

— То есть мы бедные?

— По их документам — да. У нас нет ничего. Ноль активов. Ноль доходов. Ноль имущества.

— И что это даёт?

— Это даёт нам возможность говорить о статусе банкрота. Если у тебя нет активов, ты не можешь платить. Долг списывается. Или реструктуризируется.

Волд задумался.

— Это работает?

— На Земле — да. В галактике — не знаю. По идее их законы должны быть более совершенными. Кодекс не запрещает. Но и прямо не разрешает. Серая зона.

— Будем пробовать, — сказал Волд. — Готовьте документы.

На восемнадцатый день после получения письма произошло то, чего Волд боялся больше всего.

Объект приблизился к орбите Земли.

Не корабль в привычном смысле. Не станция. Не астероид. Что-то огромное, чёрное, идеально гладкое и непонятное. Одним словом, Галактическое налоговое возмездие. Оно висело за Луной, закрывая звёзды. Спутники зафиксировали его в 3:15 утра по Гринвичу.

Первым забил тревогу американский военный спутник. Через минуту — русский. Через два — китайский. К 4:00 утра объект был подтверждён тремя независимыми системами.

Размер: примерно 50 000 километров в диаметре. Чуть меньше Нептуна. Чуть больше Земли.

В 4:30 Волду позвонил председатель Объединённого комитета начальников штабов США.

— Она там, — сказал генерал. — Мы не знаем, откуда она взялась. Мы не знаем, как она там оказалась. Но оно там.

— Она движется? — спросил Волд.

— Нет. Просто висит на месте. Эта ваша налоговая выглядит точно как Звезда Смерти, только раз в сто больше.

— У нее есть оружие?

— Не знаем. Она ничего не излучает. Ни тепла, ни радиации, ни сигналов. Просто чёрное пятно.

— Это точно они?

— Думаю, да.

Волд положил трубку. Посмотрел на часы. 4:32. За окном — темнота. Где-то там, за Луной, висит объект размером с планету. И никто не знает, что внутри.

— Эстер, — сказал он в пустоту.

Она вошла почти сразу. Не спала. Как и он.

— Я знаю, — сказала она.

— Отмените всё. Завтра — пресс-конференция. Я должен сказать им.

— Вы уверены?

— Нет. Но если я не скажу — скажут другие. А другие скажут хуже.

Эстер кивнула и вышла.

Пресс-конференция началась в 10:00 утра по женевскому времени.

Зал был переполнен. Журналисты со всего мира — от CNN до «Аль-Джазиры», от «Синьхуа» до «России-1». Камеры, микрофоны, прожекторы. Лица — напряжённые, жадные, испуганные.

Волд вышел на трибуну ровно в 10:00. Без опозданий. Без бумажек. Только планшет и флаг ООН за спиной.

— Уважаемые представители средств массовой информации, — начал он. — Я здесь, чтобы ответить на вопросы, которые волнуют всех. Я буду краток. Потом — вопросы.

Он перечислил факты. Холодно. Чётко. Как доклад.

— Пятнадцать дней назад ООН получила уведомление от организации, называющей себя «Галактическая налоговая инспекция». Содержание уведомления: Земля имеет задолженность по налогам в размере 8 247 228 487 галактических кредитов. Срок уплаты — двенадцать месяцев. В случае неуплаты — конфискация планеты.

В зале — тишина. Кто-то ахнул, но сразу замолчал.

— Мы создали рабочую группу из ведущих учёных и юристов. Группа установила, что один галактический кредит эквивалентен энергии, в двести раз превышающей всю энергию, выработанную человечеством за всю историю.

Тишина стала другой. Тяжёлой.

— Общая задолженность в 8,2 миллиарда кредитов… — Волд сделал паузу. — …в 1,6 триллиона раз превышает все энергетические ресурсы планеты Земля. Включая гипотетическую полную конверсию массы планеты в энергию.

— Что это значит? — крикнул кто-то из зала.

— Это значит, — сказал Волд, — что мы не можем заплатить. Даже теоретически. Даже ценой собственного уничтожения.

Зал взорвался.

Волд поднял руку.

— Я понимаю вашу реакцию. Но прошу дослушать.

Он говорил ещё десять минут. О том, что создан комитет по изучению кодекса. О том, что найдены юридические лазейки. О том, что ведутся переговоры (это было преувеличением, но он позволил себе). О том, что паника не поможет.

— Мы решим эту проблему, — сказал он в конце. — Мы всегда решали. Решим и сейчас.

— Объект на орбите! — крикнул корреспондент Би-би-си. — Что это?

— Мы не знаем, — честно ответил Волд. — Но предполагаем, что он связан с уведомлением.

— Это военный корабль?

— У нас нет информации.

— Он угрожает Земле?

— У нас нет информации.

— Когда вы получите информацию?

— Когда она появится.

Каждый ответ «не знаю» был как удар. Журналисты записывали, переглядывались, отправляли сообщения в редакции. Волд видел их пальцы, бегающие по экранам телефонов. Он знал, что происходит. Новости летят быстрее света. Кризис разгоняется.

— Последний вопрос, — сказал он.

— Что мы можем сделать прямо сейчас? — спросила женщина из «Вашингтон пост».

Волд посмотрел на неё. На зал. На камеры. На миллиарды глаз, которые смотрели на него в этот момент.

— Прямо сейчас? — повторил он. — Ничего. Мы работаем. Ваша задача — не поддаваться панике.

Он вышел из-за трибуны. Не ответил на выкрики. Не обернулся.

Паника началась через три часа.

Не потому, что Волд сказал что-то страшное. А потому, что он не сказал ничего утешительного. «Не знаю», «нет информации», «ничего не можем сделать» — эти фразы прозвучали как приговор.

К вечеру улицы крупных городов заполнились людьми. Не протестующими. Не радующимися. Просто — растерянными. Они стояли и смотрели в небо. Там, за дневным светом, за облаками, за Луной, висело что-то огромное. Чёрное. Немое. И самое страшное, что оно уже имело аналог названия, пришедшее из «Звездных войн» — Звезда смерти.

В Москве толпа у Кремля скандировала: «Требуем ответа!» В Нью-Йорке — «Они нас продали!» В Пекине — тишина. Китайцы ждали указаний. Их правительство хранило молчание. Это пугало ещё больше.

Волд смотрел новости в своём кабинете. Эстер сидела рядом.

— Мы теряем контроль, — сказала она.

— Мы его никогда не имели, — ответил Волд. — Мы просто делали вид.

На экране репортаж из России — женщина в супермаркете. Она скупает гречку. Лицо — белое, глаза — пустые. Рядом — мужчина с тележкой, полной воды. Дальше — драка за пачку соли.

— Они скупают продукты, — сказала Эстер. — Как будто налоговая заберёт у них гречку.

— Люди всегда скупают еду, когда страшно, — сказал Волд. — Это единственное, что они могут контролировать. Наполнить тележку. Закрыть дверь. Спрятаться. Остальное — не от них зависит.

Он выключил телевизор.

— Завтра будет хуже, — сказал он. — Послезавтра — ещё хуже. А через неделю начнутся погромы.

— Что будем делать?

— Работать. У нас есть одиннадцать с половиной месяцев. Это не много. Но и не мало.

Волд взял планшет. Открыл кодекс. 37 миллионов страниц. Где-то там, среди этих страниц, был ответ. Или не было. Но другого выбора у него не было.

— Эстер, — сказал он. — Соедините меня с Москвой. И с Пекином. И с Вашингтоном. Пора поговорить серьёзно.

— О чём?

— О том, как платить налоги, когда у тебя нет денег.

За окном смеркалось. Женева готовилась к ночи. А где-то над Луной висел чёрный шар размером с планету. И ждал.

Глава 3. Звезда Смерти

Объект заговорил на следующий день после своего эффектного появления вблизи орбиты Земли. Не через радиопередатчики. Не через электронную почту. Голос звучал прямо в головах. Каждый слышал на своём языке. Даже глухие слышали. Даже младенцы — те просто переставали плакать и слушали.

Голос был механическим. Без интонаций. Без пола. Без возраста. Он звучал ровно 4 минуты 17 секунд.

«Граждане планеты Земля. Я — инфраструктурный комплекс Галактической налоговой инспекции, бортовой номер ГИ-8472.

Ваша задолженность по основному платежу составляет шесть миллиардов сорок семь миллионов двести двадцать пять тысяч четыреста восемьдесят восемь галактических кредитов.

Пени за просрочку — один миллиард двести миллионов четыре тысячи кредитов.

Штраф за нарушение порядка регистрации цивилизации — девятьсот девяносто девять миллионов девятьсот девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять кредитов.

Общая сумма к оплате — восемь миллиардов двести сорок семь миллионов двести двадцать девять тысяч четыреста восемьдесят семь галактических кредитов.

В настоящее время для вас действуют льготные условия оплаты — приблизительно один триллион долларов США за один галактический кредит.

Общая сумма задолженности в долларовом эквиваленте: восемь септиллионов двести сорок семь секстиллионов двести двадцать девять квинтиллионов четыреста восемьдесят семь квадриллионов долларов США.

Срок уплаты — тридцать стандартных циклов, что составляет двенадцать земных месяцев с момента получения уведомления.

В случае неуплаты — принудительное взыскание. Конфискация планеты. Переселение биологических объектов в резервации. Демонтаж инфраструктуры.

Способы оплаты: кредиты, ресурсы, территории, технологии, интеллектуальная собственность, трудовые ресурсы (биологические объекты), иные формы по согласованию».

Голос замолчал.

Пауза длилась ровно три секунды.

А потом голос заговорил снова. Но уже с нотками… энтузиазма: «Галактическая налоговая инспекция спешит сообщить вам о наших новых партнёрских предложениях!

Только сегодня и только для планет-должников первого уровня!

При полной или частичной оплате задолженности — мы дарим вам скидку на переезд в резервации! Целых 0,5 % на услуги по демонтажу вашей инфраструктуры!

Не упустите возможность сэкономить!

Успейте забронировать! Количество мест ограничено!

Помните: налоги — это не просто обязанность. Это привилегия. Привилегия быть частью единой галактической семьи.

Спасибо за внимание! Вы прослушали сообщение Галактической налоговой инспекции. Ждём вас — в наших резервациях!»

Над Землёй повисла тишина. Такая, какой не было никогда. Даже птицы замолчали. Даже океан притих. Даже ветер, казалось, боялся дышать.

А потом мир выдохнул.

Информационные таблоиды заполнили тексты сообщений Галактической налоговой инспекции с официальным курсом галактического кредита к доллару США и возможными прогнозами его дальнейшей стоимости. Тысячи экспертов комментировали происходящее.

Астрономы говорили: «Это аномалия». Военные говорили: «Это угроза». Политики говорили: «Это вызов».

Интернет сказал: «Звезда Смерти».

Название прилипло мгновенно. Ещё до того, как объект заговорил, его уже так окрестили. Сравнение было слишком очевидным: огромная чёрная сфера на орбите, угрожающая планете. Любой, кто смотрел «Звёздных войны» узнал бы её мгновенно.

Через два часа, после того, как объект связался с людьми, по соцсетям разлетелось видео.

Парень в полном костюме Дарта Вейдера стоял на крыше ларька «Шаурма» в Москве. В руках у него была красная светящаяся палка — световой меч, конечно, просто дешёвая игрушка из магазина. Но смотрелось очень эффектно.

Он поднимал палку к небу. И орал:

— Я — твой отец!

Толпа внизу аплодировала. Кто-то смеялся. Кто-то свистел. Кто-то испуганно крестился. Видео набрало 100 миллионов просмотров за шесть часов.

Уже через пару часов в Москве, Нью-Йорке, Лондоне, Токио, Сиднее сотни людей в чёрных плащах и шлемах выходили на улицы, поднимали красные палки к небу и кричали что-нибудь из «Звёздных войн». Кто-то — «Да пребудет с тобой Сила». Кто-то — «Империя нанесёт ответный удар». Кто-то просто тяжело дышал через маску, изображая знаменитое «вжух-вжух».

Полиция сначала не знала, что с ними делать. Арестовывать? За что? За косплей? За неподобающее поведение во время апокалипсиса?

К исходу дня стало ясно: одними Вейдерами дело не ограничится.

Первые штурмовики появились в Лос-Анджелесе. Целая рота в белой броне, с бластерами (игрушечными, но похожими) и в шлемах с характерными глазницами. Они маршировали по бульвару Санта-Моники в идеальном строю. Никто не знал, откуда они взялись и куда направляются.

— Мы не можем пропустить апокалипсис, — сказал один из штурмовиков в интервью. — Если уж умирать, то сражаясь.

Это интервью облетело весь мир. И началось.

К ночи штурмовиков было уже сотни тысяч. Они выходили на улицы городов группами по пять-десять человек. Маршировали. Строились в шеренги. Отдавали честь прохожим. Иногда — стреляли из бластеров. Игрушечных. Звук был смешной: «пью-пью-пью». Дети визжали от восторга.

Полиция пыталась регулировать движение штурмовиков. Но штурмовики не подчинялись. Не потому, что были агрессивными, а потому что в шлемах было плохо видно. Они натыкались на столбы, падали в люки, врезались друг в друга. Это было комично.

Появление джедаев было неизбежно.

Империя не может существовать без сопротивления. Если есть Вейдеры и штурмовики, должны быть те, кто с ними борется.

Первые джедаи вышли на улицы Сан-Франциско. Они были в коричневых плащах, с синими и зелёными игрушечными световыми мечами. Они не маршировали. Они двигались плавно, как будто в замедленной съёмке. Это выглядело нелепо. Но эффектно.

— Да пребудет с нами Сила, — сказал один джедай в интервью. — Мы не позволим империи забрать нашу планету.

Джедаев становилось всё больше. Они вступали в перепалки со штурмовиками. Сначала словесные. Иногда — с игрушечными мечами. Начались эпические битвы на парковках у супермаркетов. Штурмовики падали с криками «А-а-а!». Джедаи делали сальто (как правило неудачно). Прохожие аплодировали.

Полиция пыталась разнимать эпических противников, но нерешительно. Им пока не дали четких инструкций на этот счет, а также полиция не знала, чью сторону нужно поддерживать.

— Это гражданская война, — сказал мэр Чикаго. — Гражданская война «Звёздных войн».

Самое гениальное произошло ночью.

Парень из Сиэтла по имени Марк переоборудовал свой старый пылесос Roomba в R2-D2. Он приклеил к нему полусферу из пластика, нарисовал синие и серебряные полоски, приделал мигающий фонарик и записал звуки из фильма. Пылесос пищал, крутился и ездил по улице, изображая легендарного дроида.

Утром R2-D2 из пылесосов появились по всему миру. Теперь R2-D2 выезжали на улицы вместе с джедаями и штурмовиками. Они пищали, кружились, натыкались на бордюры, блокировали движение на дорогах. Собаки лаяли и мочились на них.

— Это лучшее, что случилось с этим миром, — сказал один из R2-D2-владельцев. — Мой пылесос теперь важнее, чем ООН.

— Чем вы займетесь теперь? — спросил журналист.

— Ничем. У нас апокалипсис. Какая разница?

Журналист не нашёлся, что ответить.

К исходу второго дня улицы всех крупных городов превратились в декорации к «Звёздным войнам».

Штурмовики в белой броне патрулировали парки. Джедаи в коричневых плащах сидели в позе лотоса на площадях. Вейдеры стояли на крышах и тяжело дышали в динамики. R2-D2 из пылесосов катались между ног прохожих, пища и мигая. К ним добавились и другие персонажи.

Появились принцессы Леи в белых платьях и с булочками на ушах.

Появились Чубакки. Огромные парни в коричневых костюмах из искусственного меха. Им было жарко. Они потели, но не снимали костюмы. Появились Йоды. Маленькие, зелёные (крашеные), с палками. Они медленно ходили и говорили задом наперёд: «Планету спасти, вы должны». Всё это было невыносимо мило и глупо. Но в целом пока не выглядело агрессивно.

Вечером случилось то, чего все боялись.

Группа штурмовиков (около 300 человек) встретилась с группой джедаев (около 200 человек) на Таймс-сквер. Встреча была случайной. Штурмовики маршировали. Джедаи медитировали. Кто-то из штурмовиков споткнулся и упал на джедая.

— Пью-пью-пью! — крикнул штурмовик.

— Вжух-вжух! — ответил джедай.

И началось.

Триста штурмовиков против двухсот джедаев. К ним присоединились Вейдеры (на стороне империи), Чубакки (на стороне повстанцев), несколько принцесс Леи (стреляли из бластеров в обе стороны, потому что не разобрались, кто за кого) и десятки пылесосов R2-D2, которые просто катались под ногами и пищали.

Полиция вызвала подкрепление. Подкрепление приехало через десять минут. К тому времени битва закончилась. Победили джедаи: несмотря на малочисленность им помогло то, что костюмы им не мешали. К моменту прибытия полиции, все штурмовики лежали на асфальте, большинство были серьезно ранены, некоторые убиты. Вейдеры стояли на коленях, тяжело дыша. Чубакки обнимались с принцессами и пили пиво. Пылесосы разъехались кто куда.

— Это был хаос, — сказал полицейский. — Но, чёрт возьми, это было красиво.

Битва на Таймс-сквер стала спусковым крючком.

К полуночи погромы охватили уже весь Нью-Йорк. Штурмовики громили магазины, которые отказывались продавать белую краску. Джедаи поджигали машины имперских цветов — чёрные и белые. Вейдеры крушили все подряд. Толпа персонажей неопределенной принадлежности били витрины магазины электроники — и уже на месте модифицировала пылесосы. Армия R2-D2 росла.