Министерство абсурда. Налоговая инспекция Галактики

Доклад ушёл в Нью-Йорк. В бункере ООН тоже обрадовались. Не то чтобы радость была всеобщей — скорее, истерическое облегчение. Но хотя бы что-то.

— Китайцы сделали это, — сказал Волд — Они завалили налоговую запросами. Система не выдержала.

— Надолго? — спросил представитель США.

— Неизвестно. Но сейчас сообщения не принимаются. Канал закрыт. Мы можем выдохнуть.

Выдохнули. Ненадолго.

4

Через шесть часов всё пошло под откос.

Началось с принтера в пекинском бункере. Он зажужжал. Выдал лист бумаги. Потом ещё один. Потом ещё. Потом ещё.

— Что это? — спросил Чэнь.

IT-специалист подошёл к принтеру. Взял первый лист.

«Ответ на обращение № ГИ-8472-ВХ-0000001. Тема: „Возражение на пункт 14.2.1: отсутствие уведомления“. Ваше возражение рассмотрено. Ответ: уведомление считается доставленным в момент первого контакта. Первый контакт — радиосигнал 1895 года. Дополнительные разъяснения прилагаются. Объём ответа — 47 страниц».

— Это ответ, — сказал IT-специалист. — Они отвечают.

— На одно сообщение?

— Нет. Судя по всему — на все.

Принтер не останавливался. Он печатал и печатал. Лист за листом. Страница за страницей. Через десять минут пол бункера был завален бумагой.

— Остановите его! — крикнул Чэнь.

IT-специалист попытался выключить принтер. Выключил. Принтер снова включился сам. Продолжил печатать.

— Он не выключается, — сказал IT-специалист. — Это уже не наш принтер. Это… они.

— Кто?

— Налоговая. Они транслируют ответы. На все наши сообщения. Через любой доступный канал.

В этот момент в бункере зазвонили все телефоны. Одновременно. Тысячи телефонов. Мобильные, стационарные, спутниковые. Все.

Чэнь поднял трубку.

— Алло?

Голос был механическим. Тот же, что с объекта.

«Ответ на обращение № ГИ-8472-ВХ-0000072. Тема: „Запрос на предоставление копии регистрационного свидетельства“. Копия регистрационного свидетельства прилагается. Объём ответа — 12 страниц. Для получения ответа в текстовом форме, пожалуйста, удерживайте линию».

Чэнь бросил трубку. Телефон не отключился. Голос продолжал говорить.

Он посмотрел на экраны компьютеров. На каждом — новые письма. Тысячи. Десятки тысяч. Каждое — ответ на их запросы. Каждое — объёмом от 5 до 100 страниц.

— Они отвечают на все, — прошептал IT-специалист. — На все 72 миллиона.

— Это невозможно, — сказал Чэнь. — У них нет столько ресурсов.

— У них планета размером с Нептун, — напомнил IT-специалист. — У них есть ресурсы.

К утру следующего дня связь на всей планете была парализована.

Налоговая выдержала. Не выдержала Земля.

Интернет-провайдеры по всему миру сообщали об аномальной нагрузке. Сотни петабайт данных шли из космоса. На каждый запрос, отправленный Китаем, налоговая отвечала развёрнутым ответом. Ответы были такими же длинными, как запросы. А иногда — длиннее.

Серверы Amazon, Google, Microsoft, Alibaba — все легли. Не потому, что были слабыми. Потому что их завалили данными. 72 миллиона ответов. Каждый ответ — в среднем 30 страниц. Итого — 2,16 миллиарда страниц текста и графиков. В байтах — около 10 петабайт. За один день.

— Они нас задавили, — сказал ответственный IT-специалист. — Не мы их — они нас.

Телефонные сети рухнули на второй день. Сотни миллионов звонков с автоматическими ответами заблокировали все линии. Даже экстренные службы не могли дозвониться друг до друга.

Факсы — кто их ещё помнил — работали круглосуточно. Они печатали ответы на бумаге. Бумага кончалась. Факсы начинали печатать на чём попало.

Принтеры взрывались. Буквально. Перегревались и загорались. Пожарные не могли приехать — их телефоны были заняты ответами налоговой.

Электронная почта перестала существовать как средство связи. Входящие ящики заполнялись за секунды. Ответы приходили быстрее, чем люди успевали их удалять. Системные администраторы плакали — их компьютеры зависли. Сравнительно не пострадала только Россия — там заранее отключили весь интернет.

— Мы должны это остановить, — сказал Чэнь. — Свяжитесь с объектом. Скажите им, чтобы они прекратили.

— Как? — спросил IT-специалист. — Все каналы связи заняты их ответами.

Чэнь посмотрел на потолок. Потом на горы бумаги, заваливающие бункер. Потом на телефоны, которые всё ещё звонили.

— Мы проиграли, — сказал он. — Не битву за планету. Битву за связь.

Через пять дней, когда нагрузка немного спала (не потому, что налоговая закончила отвечать — потому что на Земле просто не осталось устройств, способных принимать сигналы), Чэнь прилетел с докладом в Женеву в бункер центрального штаба ООН.

— Наш план провалился, — сказал он. — Налоговая ответила на каждое наше сообщение. Мы не завалили их. Они завалили нас.

— Да, мы видим. Что теперь? — спросил генеральный секретарь.

— Теперь мы не можем пользоваться связью. Никакой. Вся земная коммуникационная инфраструктура разрушена. Мы сами себя заблокировали.

— Надолго?

— Недели. Может быть, месяцы. Пока мы не восстановим серверы и не очистим очереди.

— А объект?

— Объект молчит. Он сделал своё дело. Ответил на все вопросы, включая даже те, которые мы ему не задавали. Теперь он видимо ждёт.

— Чего?

— Когда мы наконец зададим вопрос, на который он не знает ответа.

Генеральный секретарь закрыл глаза.

Чэнь ушёл в отставку. План А провалился. Однако было сделано одно открытие, которое пригодилось.

Все поняли: с налоговой нельзя воевать количеством. На каждое твоё действие у них есть симметричный ответ. Ты посылаешь сто миллионов сообщений — она отвечает ста миллионами ответов. И у нее больше ресурсов.

5

Пока мир рушился, в другом подземном бункере в Пекине работала группа лучших юристов планеты. Триста двадцать один человек. Сто из Китая. Сто из США. Пятьдесят из Европы. Пятьдесят из России. Десять из Израиля. Десять из Индии. И один из Ватикана — «на случай, если потребуется божественное правосудие». Эта группа осуществляла план Б.

Ими руководил профессор Лю Вэй, специалист по международному праву, налоговому праву и, как он сам себя называл, «экстремальной бюрократии».

— Наша задача, — сказал Лю Вэй на первом совещании, — создать документ, который налоговая не сможет игнорировать. Но и не сможет быстро обработать. Мы должны не просто перегрузить их систему. Мы должны сбросить их настройки до заводских. Похоронить под возражениями.

— У нас год, — напомнил американский юрист.

— Мы уложимся в месяц, — ответил Лю. — Работаем круглосуточно.

Документ назвали «Заявление о банкротстве планеты Земля с приложениями и возражениями». В черновике — план для 37 миллионов страниц. Ровно столько же, сколько страниц в Галактическом налоговом кодексе.

«Мы отвечаем им их же оружием, — сказал Лю. — Кодекс на кодекс. Страница на страницу. Пункт на пункт».

Основные тезисы заявления постарались сделать простыми. Такими простыми, что любой ребёнок мог их понять. Но юристы облекли их в 37 миллионов страниц.

Тезис первый. Отсутствие уведомления.

Цивилизация Земля не была уведомлена о регистрации. Первый радиосигнал был отправлен в 1895 году. Первое уведомление от налоговой пришло в 2045 году. Разница — 150 лет. За это время Земля успела: а) не знать о своём статусе налогоплательщика; б) не иметь возможности оспорить регистрацию; в) накопить штрафы, о существовании которых не подозревала.

Пункт 14.2.1 кодекса: «Автоматическая регистрация вступает в силу только при условии, что цивилизация была уведомлена о последствиях». Земля не была уведомлена. Следовательно, регистрация недействительна. Следовательно, долга нет. Следовательно, штрафы и пени начислены незаконно.

К этому тезису прилагалось 5 миллионов страниц возражений. На каждую возможную лазейку налоговой — по десять контраргументов.

Тезис второй. Невозможность оплаты.

Земля не имеет доступа к галактическим кредитам. Кредиты не производятся на Земле. Обменный курс не установлен. Способ конвертации земных денег в кредиты отсутствует. Требование оплаты в валюте, которой у должника нет и быть не может, является недобросовестным и противоречит базовым принципам налогового права (если такие принципы существуют в галактике).

К тезису прилагалось 7 миллионов страниц экономического анализа. Каждая страница доказывала, что Земля физически не может заплатить. Даже если продаст всё. Даже если будет работать вечность.

Тезис третий. Процедурные нарушения регистрации.

Автоматическая регистрация при первом радиосигнале — это произвол. Радиосигнал 1895 года был случайным, неосознанным, не имел юридической силы. На заседании 7 мая 1895 года Русского физико-химического общества в Санкт-Петербурге учёный продемонстрировал прибор для демонстрации быстрых колебаний в атмосферном электричестве, названный им «грозоотметчик». Земля не уполномочивала Александра Попова подписывать налоговые соглашения. Попов действовал без доверенности. Следовательно, его действия не могут порождать обязательств для всей планеты.

К тезису прилагалось 10 миллионов страниц историко-правового анализа. Каждая страница доказывала, что Попов не был дипломатом, не был президентом, не был даже министром. Он был профессором. Он даже не хотел поговорить с Марсом. Он не хотел регистрировать планету в галактической налоговой.

Тезис четвёртый. Несоразмерность наказания.

Долг в 10 септиллионов долларов — это заведомо несоразмерно любому возможному нарушению. Даже если Земля нарушила процедуру регистрации (что не доказано), штраф не может превышать стоимость планеты. Стоимость всех активов Земли — примерно 5 квадриллионов долларов (по оценке экспертов). Требование в 10 септиллионов превышает эту сумму в 2 миллиарда раз. Это не штраф. Это конфискация. А конфискация без суда — это грабёж.

К тезису прилагалось 15 миллионов страниц экономических расчётов, экспертных заключений и философских рассуждений о справедливости. Все это должно было быть переведено лингвистами на шумерский язык, который ранее Галактической налоговой не использовался.

Через три недели заявление было готово.

Все 37 миллионов страниц. Вес — 200 тонн (если печатать на бумаге).

Объём — 5 000 кубометров (если сложить стопками).

Время чтения — 80 лет (если читать без перерыва). Время перевода, понимания и интерпретации документа — неизвестно. Все известные ИИ просто выходили из строя только на стадии загрузки файла.

— Это монстр, — сказал профессор Лю, глядя на стопки документов, только преамбула которых занимала целый ангар. — Юридический монстр. Налоговая захлебнётся.

— А если нет? — спросил американский юрист.

— Тогда мы создадим второго монстра. Апелляцию на отказ в банкротстве. Ещё 37 миллионов страниц. На языке Ронго-ронго острова Пасхи.

— А если они откажутся рассматривать?

— Тогда третий монстр. Жалоба на отказ в рассмотрении и дискриминации коренного населения Земли. Ещё 37 миллионов.

— А если и это не сработает?

Профессор Лю пожал плечами.

— Послушайте, вы за кого? За нас или за них?

6

Прежде чем отправить заявление о банкротстве и апелляцию, оставалось уладить одну мелочь — размером с планету. Объект ранее официально уведомил, что «сообщения от планеты Земля больше не принимаются», случайные вопли в космос не засчитываются и все дальнейшие обращения — только через официального представителя.

После короткого, но бурного совещания человечество в лице трёх закрытых комитетов, пяти открытых форумов и одного международного анонимного опроса в сети единогласно избрало на эту должность Генерального секретаря ООН. Волд не хотел, но его мнения не спрашивали.

Церемония вступления в должность длилась две минуты и выглядела как техническая пауза между новостями. Без гимна, без флагов, без толпы. Генеральный секретарь просто подошёл к камере, поправил галстук (который, как он надеялся, был «галактически нейтральным») и произнёс:

— Я назначаю себя официальным представителем планеты Земля перед Галактической налоговой инспекцией. Полномочия — бессрочные. Ответственность — полная. Без зарплаты и выходных.

Люди, видевшие эту церемонию, рыдали навзрыд. Впервые в истории человечества на их глазах высокопоставленный чиновник не только не попросил зарплату, служебную машину, кабинет побольше и аппарат секретарей, но и добровольно подписался на вечную смену «день/ночь/галактический апокалипсис».

— Это новый уровень суицидального служения обществу, — дрожащим голосом прокомментировал эксперт по госуправлению в последовавшем после церемонии выпуске новостей. — До этого что-то подобное мы наблюдали только в России.

Объект ответил через минуту. Пришло новое сообщение. Не прямо в голову, как опасался Волд, а на специально открытый канал. Только для представителя. С регистрацией, шифрованием и такой электронной подписью, что у трёх специалистов по кибербезопасности случился нервный тик.

«Официальный представитель планеты Земля назначен. Данные зафиксированы. Канал связи открыт. Статус: активен. Объём входящих сообщений — неограничен. Ответственность за содержание — на отправителе. Добро пожаловать в систему, представитель. Ваша налоговая история начинается сегодня».

Заявление отправили объекту. В цифровом виде. 37 миллионов страниц — 500 терабайт данных. Передача заняла 12 часов.

Через 6 часов пришёл ответ.

«Ваше заявление получено и зарегистрировано. Присвоен номер ГИ-8472-З-2147-Б/01. Начат процесс рассмотрения. Срок рассмотрения — 6 земных месяцев. На время рассмотрения санкции и сроки исчисления задолженности приостанавливаются. Пожалуйста, ожидайте решения».

В бункере раздался вздох облегчения. Самый громкий вздох в истории человечества.

— Сработало, — сказал профессор Лю. — Мы выиграли 6 месяцев.

— А потом? — спросил генеральный секретарь.

— А потом они вынесут решение. Скорее всего, не в нашу пользу.

— И что тогда?

— Тогда мы подадим апелляцию на решение. Ещё 37 миллионов страниц.

— А если они отклонят и апелляцию?

— Тогда новый монстр. Жалоба на отклонение.

— А если и это не сработает?

Профессор Лю с тоской посмотрел в потолок.

— Тогда, — медленно произнёс он, — мы подадим жалобу на порядок рассмотрения жалобы на отклонение апелляции.

— Похоже у вас на все есть ответ, и вы готовы к любым сюрпризам от наших неизвестных протеже.

— Думаю, бюрократия — это пока единственное, что нас с ними объединяет.

* * *

Шесть месяцев, которые выиграли юристы, вошли в историю как «Передышка».

Люди перестали паниковать. Не потому, что проблема решилась. Потому что появилась надежда. Пусть иллюзорная. Пусть временная. Но надежда.

Правительства вернулись к работе. Банки открылись. Фондовые биржи — нет, но это уже никого не волновало.

Люди снова начали выходить на улицы. Смотреть в небо. Объект висел на том же месте. Чёрный. Молчаливый. Но теперь он не давил. Он просто ждал. Как судья, ушедший на совещание.

Лю Вэй не сидел сложа руки. Его юристы работали. Они готовили новые монстры. Апелляции. Возражения. Жалобы. Они знали, что налоговая не примет их сторону. Но они знали и другое: бюрократия любит процедуры. А процедуры требуют времени. Время — это единственное, что они могли выиграть.

Глава 6. Новая надежда

1

Первые недели, пока счетчик долга не был поставлен на паузу и не произошла «Передышка», вошли в историю человечества как «Великое Бегство».

Не потому, что можно было куда-то бежать. Бежать с планеты было некуда. Но люди все равно бежали. Инстинкт.

Миллиарды людей покидали свои города. Они отправлялись в деревни, в леса, в горы. В бункеры, построенные ещё их дедами на случай ядерной войны. В подземные паркинги. В метро. Куда угодно, лишь бы подальше от неба. Потому что на небе висела она. Чёрная. Огромная. Пугающая. Звезда Смерти.

Авиаперелёты сразу отменили. Все отказывались летать. «А если он нас собьёт?» — спрашивали пассажиры. «Он пока не подавал признаков агрессии», — отвечало руководство авиакомпаний. «А если начнёт?» — «Тогда вы получите страховку». Люди не оценили юмор. Они сдавали билеты. Все. Сразу. Авиасообщение встало.

Морские порты тоже закрылись. Экипажи судов боялись выходить в океан — объект висел прямо над головой, и казалось, что он следит. Капитаны пытались остановить панику, но командам было всё равно. Они бросали суда в портах. Танкеры, контейнеровозы, круизные лайнеры — всё осталось стоять у причалов. Никто не хотел быть на воде, когда начнётся конец.

Фондовые биржи рухнули в первый же день. Продавать было некому. Деньги перестали иметь значение. Какое значение имеют деньги, когда планета будет конфискована через год? Бумажки. Цифры на экранах. Ничего больше.

Банки не открылись на второй день. Люди снимали наличку, но наличка тоже стремительно обесценивалась. Инфляция стала катастрофической. Потому что экономики больше не существовало.

Границы исчезли. Не потому, что их открыли. Потому что пограничники никого не задерживали. Кому нужны границы, если скоро не будет даже планеты? Паспорта никто не проверял. Визы никто не ставил. Таможни стояли пустыми. Люди шли туда, куда хотели. Никто их не останавливал. Никто не спрашивал документы. Документы тоже потеряли смысл. Как и всё остальное.

Правительства ещё работали. Кое-как. В бункерах. Но люди перестали их слушаться. Зачем слушаться правительство, которое не может защитить от налоговой? Президенты выступали с обращениями. Их никто не смотрел. Новые указы никто не читал. Власть испарилась. Осталась только паника.

Религиозные лидеры объявили объект Армагеддоном, Рагнарёком, Концом Света и Великим Переходом одновременно. Паства молилась. Христиане — в церквях. Мусульмане — в мечетях. Буддисты — в храмах. Атеисты — в подвалах. Молитва была единственным, что оставалось тем, у кого не было денег на яхту или бункер.

Учёные пытались убедить всех, что объект — это просто астрофизическая аномалия. Никто не верил. Они продолжали публиковать статьи в журналах и интернете, пока тот еще работал. Их никто не читал. Научный процесс остановился.

Художники рисовали объект. Поэты писали стихи. Композиторы сочиняли симфонии. Но никто уже не слушал. Все смотрели в небо. Картины оставались в мастерских. Стихи — в блокнотах. Симфонии — в партитурах. Искусство умерло. Потому что искусство требует зрителя. А зритель смотрел на чёрный круг.

2

Элиты бежали первыми.

Не потому, что они были умнее. Потому что у них были ресурсы. Частные самолёты, яхты, бункеры в Новой Зеландии, подземные убежища в Швейцарии, и даже космические корабли. У Илона Маска их было три. Готовых к старту. С полными баками. С запасами еды на десять лет. С системами жизнеобеспечения. Он планировал улететь на Марс. Но Марс тоже был в зоне досягаемости налоговой. До Марса — рукой подать. Спрятаться негде.

Маск заплакал прямо в прямом эфире. Эфир смотрели два миллиарда человек и тоже плакали. Это был самый массовый плач в истории человечества. Два миллиарда человек плакали вместе с Илоном. Кто-то от сочувствия. Кто-то от бессилия. Кто-то просто потому, что больше не мог держать в себе.

Другие миллиардеры обсуждали вариант «улететь в другую галактику». Технически возможно. Но на это нужны века. А у них всего год. Не успевают. Даже на самом быстром корабле. Даже если лететь без остановки. Физику не обманешь.

Прошли слухи, что можно откупиться. Индивидуально. Предложить объекту свои активы. Недвижимость в Манхэттене. Яхты в Монако. Картины Пикассо. Доли в корпорациях. Золотые слитки. Алмазы. Острова в Тихом океане. Всё, что копилось поколениями. Всё, что стоило миллиарды. Всё, что теперь не стоило ничего.

Однако во время сбоя, после того, как китайский Штаб бюрократического сопротивления послал свои миллионы запросов, в числе прочих ответов был и такой. Галактическая налоговая ответила один раз на всех. Сухо. Официально. Беспощадно: «Индивидуальные переговоры не предусмотрены. Должник — планета Земля как единый налогоплательщик. Это означает коллективную ответственность, солидарное взыскание. Оплата — только от имени всей планеты. Личные активы не принимаются. Повторные предложения будут игнорироваться».

Миллиардеры ничего не могли сделать. Их деньги не значили ничего. Их яхты не уплывут от налоговой. Их бункеры не спасут от конфискации. Они были такими же смертными, как и все.

Они начали паниковать. Но паниковали богато. На яхтах. В бункерах. С шампанским. Но запасы шампанского быстро кончались. Кончалась икра. Кончались сигары. Под вопросом было само существование денег. Началась настоящая паника, как у всех.

Марк Цукерберг предложил переселить человечество в метавселенную. «Мы можем жить в цифровом мире, — сказал он. — Объект не сможет нас конфисковать, если нас не существует физически». Ему ответили, что метавселенная работает на серверах. Серверы стоят на Земле. Землю конфискуют. Серверы отключат. Метавселенная умрёт вместе с планетой.

3

А потом случилось то, чего никто не ожидал.

На двенадцатый день паники, когда мир уже махнул на себя рукой, по телевизору — по тому немногому, что ещё работало — выступил человек в костюме. Обычный костюм. Серый. С галстуком. Не Вейдер. Не штурмовик. Не джедай. Просто человек, проживающий в Белоруссии.

Он назвался представителем «Инициативной группы по добровольной коллективной капитуляции перед Галактической налоговой инспекцией».

— Мы считаем, — сказал он, — что сопротивление бессмысленно. Мы должны сдаться. Добровольно. Организованно. С почестями.

— Кто «мы»? — спросил ведущий.

— Граждане Земли, подписавшие петицию. Нас уже семь миллионов.

— Семь миллионов? — ведущий не поверил своим ушам.

— Семь миллионов триста двадцать четыре тысячи двое, если быть точным. Мы требуем, чтобы ООН официально признала поражение и начала переговоры об условиях почётной капитуляции. Мы хотим, чтобы нас переселили в резервации с видом на море. И чтобы в резервациях были розовые фламинго.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно, — ответил человек в сером костюме. — Мы даже подготовили текст капитуляции. Он короткий. Всего триста страниц.

— И что там?

— Основные требования. Нам нужна резервация площадью не менее миллиона квадратных километров. С пресной водой. С умеренным климатом. С бесплатным Wi-Fi. И с правом на выращивание картофеля. Картофель — это святое.

Ведущий закрыл лицо руками. Студия замолчала.

Через час в интернете появилась петиция. К ней присоединились сразу три миллиона человек. Потом еще шесть миллионов. Десять. Сто. Люди устали бояться. Люди устали бежать. Люди устали надеяться. Они хотели просто сдаться. По-человечески. С картофелем. С фламинго. С видом на море.

Правительства не знали, что с этим делать. ООН заявила, что «не комментирует инициативы безумцев». Россия назвала их «предателями человечества и иноагентами», быстро внеся изменения в специальный закон. Согласно новой редакции закона, иноагентом (инопланетным агентом) признавался теперь не гражданин или юридическое лицо, связанное с зарубежными государствами, а лицо, действующее в интересах внеземных цивилизаций, в том числе под влиянием инфраструктурных объектов Галактики. США пригрозили санкциями будущим резервациям. Но санкции уже ничего не значили.

4

Это началось с новости на CNN.

Восемнадцатый день паники. Ведущая выглядела так, будто не спала неделю.

— У нас эксклюзивные данные. В городе Мемфис, штат Теннесси, обнаружен человек с реальным именем, которое может изменить всё. Его зовут… — она сделала паузу, словно не веря себе, — …Люк Скайуокер.

В студии повисла тишина. Даже график на заднем плане замер.

— Люк Скайуокер, — повторила ведущая. — Сорок три года. Работает почтальоном. Живёт в трейлерном парке. Разведён. Двое детей. Собака по кличке Чуи.

На экране появилась фотография. Обычный мужчина в синей форменной куртке USPS. С сумкой через плечо. С бейджиком на груди. Лысеющий. С усами. Уставший. Он стоял у почтового ящика и держал в руке конверт.

Сначала никто не знал, что делать с этой информацией. Журналисты молчали. Эксперты, приглашённые в студию, открывали рты и закрывали их. Ведущая смотрела в камеру и, кажется, молилась про себя.