Там, где начинается любовь

Феникс V

Глава 1

В двадцать семь лет Даниэль Морган наконец понял одну простую вещь: он понятия не имел, чего хочет от жизни.

Это открытие пришло к нему не внезапно.

Скорее, оно собиралось годами — маленькими разочарованиями, несбывшимися планами, случайными работами и бесконечным ощущением, что где-то существует настоящая жизнь, но он почему-то всё время проходит мимо неё.

Даниэль родился в небольшом городке, где все знали друг друга, а новости распространялись быстрее, чем успевал остыть утренний кофе.

Его отец работал механиком в автомобильной мастерской. Мать преподавала музыку в местной школе.

Семья жила совершенно обычно.

Небольшой дом с белым забором. Старый автомобиль отца. Сад, который мать заставляла его косить каждое воскресенье. Семейные ужины, споры из-за того, кто будет мыть посуду, и рождественские фотографии, на которых все улыбались немного шире, чем чувствовали себя в тот момент.

Родители любили его.

Именно поэтому Даниэль всегда чувствовал себя немного виноватым.

Они верили в него.

А он никак не мог понять, во что верить ему самому.

В школе он был обычным учеником.

Не лучшим.

Не худшим.

Он одинаково легко мог получить пятёрку за эссе по истории и забыть сделать домашнее задание по математике.

Учителя говорили:

— У Даниэля хороший потенциал.

Эта фраза преследовала его всю юность.

Хороший потенциал.

Как будто потенциал был профессией.

После школы он поступил в университет на экономический факультет.

Выбор казался разумным.

По крайней мере, его таковым считали родители.

— С экономикой ты никогда не пропадёшь, — говорил отец.

Даниэль кивал.

Он не пропадёт.

Это было главное.

Первые два года университета прошли относительно спокойно. Он посещал лекции, сдавал экзамены, иногда ходил на вечеринки с друзьями и даже начал встречаться с девушкой.

Но на третьем курсе понял, что ненавидит цифры.

Не сами цифры.

А то, что за ними ничего не чувствует.

Он перевёлся на маркетинг.

Через год ему надоело и это.

Потом была фотография.

Потом короткая работа в рекламном агентстве.

Потом продажи.

Потом несколько месяцев в туристической компании.

Затем он решил, что хочет заниматься музыкой.

Через три месяца понял, что совершенно не умеет играть на гитаре.

В двадцать пять лет Даниэль вернулся домой.

Мать ничего не сказала.

Только поставила перед ним тарелку горячего супа.

Отец посмотрел поверх очков.

— И что теперь?

Даниэль пожал плечами.

— Не знаю.

Отец кивнул.

— Честный ответ.

Через два месяца Даниэль снова уехал.

На этот раз в большой город.

Он снял маленькую квартиру над прачечной, устроился на несколько временных работ и наконец нашёл место, где от него не требовали знать, кем он станет через пять лет.

Ночной клуб. Бар.

Работа с полуночи до рассвета.

И почему-то именно там Даниэль впервые почувствовал себя на своём месте.

Он был достаточно высоким, чтобы выделяться в толпе, но не настолько, чтобы казаться недосягаемым. Его рост придавал движениям спокойную уверенность: он легко доставал бутылки с верхних полок, наклонялся к посетителям, чтобы расслышать их сквозь музыку, и почти всегда замечал происходящее раньше остальных.

Даниэль был симпатичным — не глянцевой, безупречной красотой с рекламных плакатов, а живой, немного небрежной привлекательностью. У него были густые тёмно-русые волосы, которые после смены обычно растрёпывались и падали на лоб, выразительные серо-голубые глаза и чёткая линия подбородка. Лёгкая щетина делала его лицо старше, чем оно было на самом деле, а едва заметная улыбка часто появлялась раньше, чем он успевал что-то сказать.

Он не считал себя красивым.

Скорее, привык к тому, что люди иногда задерживали на нём взгляд.

Особенно женщины.

Но Даниэль никогда не пользовался своей внешностью намеренно. Он не флиртовал ради развлечения и не обещал того, чего не мог дать. В нём было что-то спокойное и внимательное, из-за чего рядом с ним люди чувствовали себя замеченными. А это порой действовало сильнее любой самоуверенности.

Клуб назывался Velvet.

Название было слишком красивым для места, где каждую ночь разбивались бокалы, люди кричали из-за музыки, а посетители иногда пытались решить личные проблемы с помощью кулаков.

Но Даниэлю нравилось.

Здесь никто не спрашивал, где он будет через десять лет.

Здесь было достаточно знать, что нужно сделать сейчас.

Налить виски.

Приготовить коктейль.

Улыбнуться.

Принять оплату.

Выслушать пьяного мужчину, который в третий раз рассказывал одну и ту же историю о своей бывшей.

Иногда — вывести кого-нибудь на улицу.

И снова вернуться за стойку.

Через несколько месяцев он стал одним из лучших барменов клуба.

Не потому, что умел делать какие-то невероятные коктейли.

Он просто умел слушать.

Люди рассказывали ему вещи, которые никогда не сказали бы друзьям.

Женщины плакали, сидя у стойки.

Мужчины признавались, что всё ещё любят бывших жён.

Кто-то говорил о бизнесе.

Кто-то — о страхе.

Кто-то — о деньгах.

А кто-то просто хотел, чтобы его на несколько минут услышали.

Даниэль слушал.

Он умел наклониться к собеседнику так, чтобы тот почувствовал внимание, но не давление. Умел улыбнуться в нужный момент и промолчать, когда слова были бы лишними. Его голос, обычно низкий и немного хрипловатый после долгих ночных смен, успокаивал даже самых раздражённых посетителей.

И постепенно он начал понимать людей лучше, чем понимал самого себя.

До той ночи.

Это была пятница.

Одна из тех пятниц, когда город будто сходил с ума.

К одиннадцати вечера клуб был заполнен.

Музыка гремела.

Неон отражался в зеркалах.

Воздух пах дорогим парфюмом, алкоголем и чем-то сладким, что Даниэль так и не научился определять.

Он протирал бокал, когда его коллега Марк наклонился к нему.

— Сегодня будет весело.

— Это угроза?

— Предупреждение.

Даниэль усмехнулся.

— Что случилось?

Марк кивнул в сторону входа.

— Посмотри сам.

Даниэль поднял глаза.

Сначала он увидел двух охранников.

Потом мужчину в идеально сидящем тёмном костюме.

А затем — её.

И на несколько секунд весь остальной клуб перестал существовать.

Она вошла спокойно.

Без демонстративной уверенности, без попытки привлечь внимание.

Но внимание всё равно принадлежало ей.

Длинные тёмные волосы.

Чёрное платье.

Никаких кричащих украшений.

Только тонкая серебряная цепочка на шее.

Платье подчёркивало её стройную фигуру, но не выглядело вызывающим: мягко очерчивало линию плеч, талию и бёдра, оставляя достаточно пространства для воображения. В её облике сочетались элегантность и естественная женственность. Длинные ноги двигались уверенно и легко, а плавная походка сразу выделяла её среди остальных посетителей.

Даниэль заметил, как ткань платья повторяла изгибы её силуэта, подчёркивая гармоничные пропорции и округлую линию бёдер. Её грудь была пропорциональной и естественной, а вырез оставался достаточно сдержанным, чтобы образ сохранял изысканность. В ней не было нарочитой демонстративности — только спокойная уверенность женщины, которая знает, как выглядит, но не нуждается в чужом одобрении.

Она огляделась.

Её взгляд скользнул по залу и остановился на баре.

На нём.

Всего на секунду.

Но этой секунды оказалось достаточно, чтобы Даниэль забыл, какой коктейль собирался приготовить.

Он выпрямился, сам того не заметив. В тусклом свете над баром его высокая фигура стала ещё заметнее среди посетителей. Рука с бокалом остановилась в воздухе, а на лице впервые за вечер исчезла привычная лёгкая улыбка.

Виктория заметила это.

И, кажется, ей понравилось.

Она подошла к стойке.

— Виски.

Голос оказался совсем не таким, каким он ожидал.

Спокойным.

Низким.

Почти холодным.

Даниэль поставил перед ней стакан.

— Какой?

Она посмотрела на него.

Её взгляд задержался на его лице, скользнул по тёмным волосам, по открытой линии шеи, по закатанным рукавам белой рубашки. На его предплечьях проступали тонкие вены, когда он поставил ладонь на стойку.

— Самый хороший.

Он усмехнулся.

— Здесь это довольно субъективное понятие.

— Тогда выберите сами.

— Опасно доверять выбор незнакомому человеку.

— Иногда безопаснее доверять незнакомцам.

Даниэль замер.

Она смотрела прямо на него.

Вблизи её глаза казались темнее, чем издалека, почти цвета крепкого чая. В них было что-то настороженное, но за этой настороженностью скрывалось любопытство.

И впервые за долгое время он почувствовал что-то совершенно незнакомое.

Не желание.

Не просто интерес.

Любопытство.

Ему хотелось узнать, почему женщина с такими глазами говорит подобные вещи.

Он налил ей виски.

Она сделала небольшой глоток.

— Неплохо.

— Я польщён.

— Не стоит.

Он улыбнулся.

На его щеке появилась едва заметная ямочка, которую обычно замечали только те, кто знал его достаточно хорошо.

Виктория впервые едва заметно улыбнулась в ответ.

А затем отошла.

Даниэль проводил её взглядом.

Он заметил, как она держит стакан — уверенно, но без привычной расслабленности человека, который действительно наслаждается напитком. Плечи у неё оставались напряжёнными, а пальцы время от времени сжимались вокруг стекла.

Она была здесь не для того, чтобы пить.

Марк появился рядом.

— Кто это? — спросил Даниэль.

Марк посмотрел на него так, будто тот только что признался в преступлении.

— Ты действительно не знаешь?

— Должен?

— Это Виктория Хейл.

Имя ничего ему не сказало.

— И?

Марк наклонился ближе.

— Хейлы владеют половиной города.

— Преувеличиваешь.

— Хотел бы я.

Даниэль посмотрел туда, где стояла Виктория.

— И что она делает здесь?

Марк пожал плечами.

— Наверное, то же, что и все остальные.

— Пьёт?

— Нет.

Марк помолчал.

— Бежит.

Даниэль снова посмотрел на неё.

В этот момент Виктория подняла глаза.

Их взгляды встретились.

На этот раз она не отвернулась.

Даниэль почувствовал, как внутри него возникает странное напряжение. Он привык к женскому вниманию, привык к улыбкам и случайным прикосновениям посетительниц, но взгляд Виктории был другим. Она не пыталась понравиться ему и не ждала, что он станет добиваться её. Она просто смотрела — внимательно, почти изучающе, словно пыталась понять, кто скрывается за его спокойным лицом.

И ему впервые захотелось, чтобы кто-то действительно это узнал.

Через сорок минут Виктория вернулась к бару.

— Ещё один.

Даниэль налил.

— Тяжёлый вечер?

Она посмотрела на него.

— Ты всегда задаёшь такие вопросы?

— Только когда человек выглядит так, будто пытается сбежать от собственной жизни.

Она неожиданно рассмеялась.

Это был первый раз, когда Даниэль увидел её настоящей.

Без холодного выражения лица.

Без той невидимой стены вокруг неё.

Всего на несколько секунд.

Но ему хватило.

Он заметил, как смягчились её черты, как в глазах исчезла настороженность. Её смех оказался тёплым и неожиданно лёгким, совсем не похожим на голос, которым она заказывала виски.

— А ты, значит, специалист по бегству от жизни?

— Профессионал.

Даниэль опёрся локтями о стойку. При его росте ему приходилось немного наклоняться к ней, и теперь между ними оставалось меньше расстояния. Он почувствовал тонкий аромат её духов — что-то прохладное, с нотами цитруса и древесины.

— Тогда, возможно, нам стоит познакомиться.

Она протянула руку.

— Виктория.

Даниэль пожал её руку.

Её пальцы были холодными.

Его ладонь полностью закрыла её руку, и Виктория на мгновение задержала взгляд на их соприкоснувшихся пальцах. Даниэль почувствовал, как её рука едва заметно напряглась, но она не отстранилась сразу.

— Даниэль.

Его голос прозвучал ниже обычного.

— Приятно познакомиться, Даниэль.

Она отпустила его руку, но ощущение её пальцев осталось на коже.

Она уже собиралась уйти, когда вдруг остановилась.

— Ты завтра работаешь?

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Да.

— Хорошо.

— Почему?

Виктория чуть улыбнулась.

— Потому что я, возможно, снова захочу самый хороший виски.

И ушла.

Даниэль смотрел ей вслед.

Он заметил, как она выпрямилась, снова надела на лицо привычное спокойствие и направилась к выходу. Но перед самой дверью Виктория обернулась.

И снова посмотрела на него.

На этот раз чуть дольше.

Марк появился рядом.

— Нет.

— Что?

— Даже не думай.

— О чём?

— О ней.

Даниэль усмехнулся.

— Я ещё ничего не сказал.

— Именно поэтому я тебя и предупреждаю.

Он снова посмотрел на дверь, за которой исчезла Виктория.

В клубе по-прежнему гремела музыка, посетители смеялись, звенели бокалы, а неоновые огни отражались в зеркалах. Но Даниэль вдруг почувствовал, что ночь стала другой.

Будто в ней появилась новая точка притяжения.

— Иногда, Марк, предупреждение — это как раз причина попробовать.

Он ещё не знал, насколько прав окажется.

И насколько дорого ему это обойдётся.

Глава 2

На следующий день Даниэль несколько раз убеждал себя, что не ждёт её.

Получалось плохо.

Он пришёл в клуб на двадцать минут раньше обычного.

Проверил бар.

Пересчитал бутылки.

Поменял лёд.

Даже дважды протёр совершенно чистую стойку.

Марк наблюдал за ним с другого конца бара.

— Ты сегодня нервничаешь.

— Я всегда нервничаю.

— Нет. Обычно ты просто скучаешь.

Даниэль бросил на него полотенце.

— Работай.

Марк рассмеялся.

В десять вечера открылись двери.

В половине одиннадцатого Даниэль перестал смотреть на вход.

В одиннадцать сорок семь он окончательно решил, что она не придёт.

И именно в этот момент увидел её.

Виктория вошла одна.

Без охраны.

Без друзей.

Без мужчины в дорогом костюме, который сопровождал её прошлой ночью.

Сегодня на ней были тёмные джинсы, светлая рубашка и длинное пальто.

Никакого вечернего платья.

И от этого она почему-то казалась ещё красивее.

Виктория двигалась с естественной грацией, будто не замечала взглядов, которые провожали её от двери до бара. Тёмные волосы спадали на плечи мягкими волнами, блестя в приглушённом свете ламп. У неё были выразительные скулы, тонкая линия подбородка и большие серо-зелёные глаза, в которых холодная уверенность смешивалась с едва заметной усталостью. Её губы казались слишком мягкими для той сдержанной улыбки, которую она обычно позволяла себе.

Она подошла к бару.

— Самый хороший виски?

Даниэль улыбнулся.

— Я уже приготовил.

Она посмотрела на него с лёгким удивлением.

— Ты был уверен, что я приду?

— Нет.

— Тогда зачем приготовил?

— Хотел проверить свою интуицию.

— И что она говорит?

Он поставил перед ней стакан.

— Что сегодня ты не собираешься пить виски.

Виктория посмотрела на стакан.

Потом на него.

— А что же я собираюсь пить?

— Кофе.

Она рассмеялась.

Её смех оказался тёплым и неожиданно искренним. На мгновение строгие черты лица смягчились, а в глазах появился живой блеск.

— Ты невозможен.

— Мне часто это говорят.

— И ты гордишься?

— Иногда.

Она взяла стакан, но не стала пить.

— Хорошо. Тогда удиви меня.

Даниэль достал шейкер.

— Наконец-то нормальный заказ.

Он смешал несколько ингредиентов, добавил лёд и поставил перед ней бокал.

— Что это?

— Не знаю.

Виктория приподняла бровь.

— Ты только что признался, что не знаешь, что приготовил?

— Нет. Я сказал, что не знаю, понравится ли тебе.

Она сделала глоток.

Задержала напиток на губах.

И посмотрела ему прямо в глаза.

— Понравится.

Даниэль вдруг почувствовал, как становится слишком жарко.

Хотя кондиционер работал на полную мощность.

— Хорошо.

— Ты смущён?

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

Она улыбнулась.

Виктория провела кончиком пальца по краю бокала, не отводя от него взгляда. В этом жесте не было ничего откровенного, но Даниэль ощутил его почти физически. Между ними возникло тонкое, опасное напряжение — такое, которое не требовало прикосновений, потому что уже жило в каждом взгляде.

И в этот момент между ними что-то изменилось.

Вчера они были двумя незнакомцами.

Сегодня — уже нет.

Они разговаривали почти час.

О работе.

О музыке.

О городе.

О том, почему некоторые люди любят ночную жизнь, хотя днём предпочитают тишину.

Виктория почти ничего не рассказывала о себе.

Но Даниэль не давил.

Он заметил, что каждый раз, когда разговор приближался к её семье, она становилась напряжённой. Её плечи едва заметно выпрямлялись, пальцы крепче обхватывали бокал, а взгляд становился отстранённым.

Наконец он спросил:

— Ты счастлива?

Она долго молчала.

— Это странный вопрос.

— Почему?

— Обычно люди спрашивают, всё ли у меня хорошо.

— А разве это одно и то же?

Она посмотрела на него.

— Нет.

Даниэль почувствовал, что впервые за вечер она позволила ему увидеть настоящую себя.

— Тогда?

Виктория отвела взгляд.

— Нет.

Всего одно слово.

Но оно прозвучало тяжелее длинного признания.

— Почему?

— Потому что я живу жизнью, которую выбрал кто-то другой.

Она говорила тихо, и в её голосе не осталось привычной уверенности. Даниэль заметил, как прядь волос упала ей на щёку. Виктория машинально убрала её за ухо, открывая тонкую линию шеи. Этот простой жест почему-то показался ему интимнее любого признания.

Даниэль молчал.

— Мой отец считает, что знает, что для меня лучше.

— А ты?

Она посмотрела на него.

— Я не знаю.

Даниэль усмехнулся.

— Тогда у нас кое-что общее.

— Ты тоже живёшь чужой жизнью?

— Пока нет. Я просто ещё не придумал свою.

Она улыбнулась.

— Возможно, это лучше.

— Почему?

— Потому что у тебя есть возможность выбрать.

Он хотел ответить, но в этот момент музыка стала громче.

Виктория посмотрела на часы.

— Мне пора.

Даниэль неожиданно почувствовал разочарование.

— Увидимся завтра?

Она надела пальто.

— Ты уже приглашаешь меня?

— Нет.

— А что тогда?

Он наклонился чуть ближе.

— Проверяю свою интуицию.

Виктория несколько секунд смотрела на него.

Её лицо оказалось совсем близко. Даниэль заметил тонкий аромат её духов — что-то тёплое, с нотами ванили и древесины. Она не отступила, но и не приблизилась, оставляя между ними едва уловимое пространство.

Потом тихо сказала:

— Она говорит, что завтра я не приду.

— А послезавтра?

Она улыбнулась.

— Послезавтра, возможно.

И ушла.

Даниэль ещё долго смотрел ей вслед.

Она пришла через два дня.

Но не в клуб.

Виктория ждала его на улице.

Даниэль закончил смену в три утра и вышел через служебный вход.

Она стояла у чёрной машины.

В свете фонаря её лицо казалось почти фарфоровым, но глаза оставались живыми и внимательными. Волосы были собраны на затылке, несколько прядей выбились и прилипли к коже из-за влажного ночного воздуха. На ней было тёмное пальто, подчёркивавшее стройную фигуру, и тонкий шарф, свободно обвивавший шею.

— Что ты здесь делаешь?

— Жду тебя.

— В три утра?

— Да.

— Зачем?

Она пожала плечами.

— Хотела проверить, какой ты вне работы.

Даниэль посмотрел на машину.

— И каков результат?

— Пока не знаю.

Она открыла пассажирскую дверь.

— Поедешь со мной?

Он замер.

— Куда?

— Не знаю.

— Отличный план.

— У меня сегодня их вообще нет.

Даниэль улыбнулся.

— Тогда поехали.

Они остановились возле небольшого круглосуточного кафе на окраине города.

Виктория сняла туфли и забралась на сиденье с ногами.

— Я никогда не была здесь.

— Поэтому тебе и понравится.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что здесь никто не знает твою фамилию.

Она посмотрела на него.

— Думаешь, я хочу, чтобы её не знали?

— Думаю, иногда хочется быть просто Викторией.

Она долго молчала.

— Да.

В кафе было почти пусто.

Они сидели напротив друг друга, пили кофе и ели картофель фри.

Это было странно.

Она могла позволить себе любой ресторан города.

Он едва ли мог позволить себе квартиру, которую снимал.

Но этой ночью это не имело значения.

Потому что впервые они оба чувствовали себя обычными людьми.

Когда они вышли на улицу, начался дождь.

Виктория подняла лицо к небу.

Капли скользили по её щекам и ресницам, собирались на нижней губе. Она не вытирала их, только улыбалась, будто дождь позволял ей на несколько минут забыть о правилах и ожиданиях.

— Красиво.

— Ты странная.

— Почему?

— Нормальные люди в три утра под дождём ищут такси.

— А ты?

— Я бармен.

— Это всё объясняет?

— Ничего.

Она засмеялась.

Даниэль смотрел на неё и вдруг понял, что больше не слышит дождь.

Только её смех.

Виктория перестала смеяться.