Прерия. Англо-русская билингва

A little ahead of the others walked a man whose appearance and bearing allowed one to recognize him as the leader of the detachment. Несколько впереди остальных шагал человек, чей вид и осанка позволяли признать в нем предводителя отряда. He was a tall man, tanned, middle-aged, with a sullen face and a languid appearance. Это был высокий мужчина, загорелый немолодой, с угрюмым лицом и вялый с виду. He seemed lax and stooped, but was broad in the shoulders and in fact monstrously strong. Он казался расхлябанным и сутулым, но был широк в плечах и на деле чудовищно силен. Only at times, when some small obstacle suddenly stood in his way, in his gait, which just now seemed lazy and loose, there immediately appeared that energy that was hidden in his being, like the sleepy and clumsy, but formidable strength of an elephant. Лишь временами, когда какая-нибудь небольшая помеха вставала вдруг на его пути, в его походке, только что казавшейся ленивой и развинченной, сразу проявлялась та энергия, что таилась в его существе, как сонная и неуклюжая, но грозная сила слона. His face was dull, with a sharp fold of the mouth, with a heavy chin; and the forehead, which, as is commonly believed, reflects our spiritual appearance, was low, sloping and narrow. Лицо было тупое, с резкой складкой рта, с тяжелым подбородком; а лоб, который, как принято думать, отражает наш духовный облик, был низкий, покатый и узкий.

The man's clothing was a mixture of a coarse peasant's suit, and those leather accessories which fashion and convenience had made the necessary distinction of a settler on the march. Одежда на человеке была смешанная: грубошерстный крестьянский костюм и к нему те кожаные принадлежности, какие мода и удобство сделали необходимым отличием переселенца в походе. But to this heterogeneous attire, something had been added, strangely and tastelessly, for decoration. Но к этому разнородному одеянию кое-что было добавлено причудливо и безвкусно, для украшения. Instead of the usual deerskin belt, he was girded with a faded silk scarf of an inconceivable color; the horn handle of his knife was studded with silver plates; the marten fur on his cap was so soft and fluffy that a queen might wear it; on his coarse and greasy coat of shaggy cloth, buttons of Mexican gold glittered; the stock of his gun was carved from excellent mahogany and fastened with rivets and rings of the same precious metal; Here and there on his broad chest the giant had pinned on cheap watches with fobs - at least three of them. Вместо обычного ремня из оленьей кожи он был опоясан линялым шелковым шарфом немыслимой расцветки; роговая рукоять его ножа была усажена серебряными бляхами; куний мех на шапке был так мягок и пушист, что носить его хоть королеве; на грубом и засаленном кафтане ворсистого сукна блестели пуговицы из мексиканского золота; ложа ружья была вырезана из отличного красного дерева и скреплена заклепками и кольцами того же ценного металла; здесь и там на своей широкой груди великан нацепил дешевые, с брелоками часы — штуки три, не меньше. In addition to the gun and the bag thrown over his back, along with the fully stuffed and carefully guarded bag of bullets and the horn of gunpowder, he casually threw a sharp and wide axe over his shoulder. В добавление к ружью и мешку, заброшенному на спину вместе с дополна набитыми и тщательно оберегаемыми сумкой с пулями и рогом с порохом, он небрежно вскинул на плечо острый и широкий топор. And he carried all this load on himself, it seemed, as easily as if he were walking, unhindered by anything, without any burden. И весь этот груз он нес на себе, казалось, так легко, как если бы шел, ничем не стесненный, безо всякой ноши.

Behind this man, a little behind, walked a crowd of several young men in exactly the same attire and so similar to each other and to their leader that it was impossible not to recognize in them members of the same family. За этим человеком, немного позади, шли гурьбой несколько юношей в точно таком же наряде и настолько похожих между собой и на своего вожака, что нельзя было не признать в них членов одной семьи. Although the youngest of them had hardly reached the age when, according to the wise judgment of the law, a person comes to his senses, he did not disgrace his family and was no longer inferior in stature to the others. Хотя младший из них едва ли достиг тех лет, когда, по мудрому суждению закона, человек входит в разум, он не посрамил свой род и ростом уже не уступал остальным. However, there were people of a different disposition in the detachment, but we will describe them later, in the course of our story. Впрочем, были в отряде и люди иного склада, но тех мы опишем после, по ходу нашего рассказа.

There were only two grown-up women, although many olive-skinned faces with white curls and a clear excitement and lively curiosity shining in their eyes peered out from the first wagon of the caravan. Взрослых женщин было только две, хотя из первой повозки каравана выглядывало немало оливковых личиков в белых кудрях и с горевшим в глазах понятным возбуждением иживым любопытством. The elder of the two adults, withered and wrinkled, was the mother of the girls and boys who made up the majority of the detachment. Старшая из двух взрослых — увядшая, вся в морщинах — была матерью девочек и юношей, составлявших большинство отряда. The younger was a lively and cheerful girl of eighteen, whose face, clothes, and manners seemed to indicate that in social status she stood several steps above all her visible companions. Младшая же была подвижнойи веселой девушкой восемнадцати лет, лицо которой, и одежда, и манеры, казалось, говорили, что по общественному положению она стоит на несколько ступеней выше всех ее видимых спутников. The canvas sides of the second covered wagon were tightly drawn, carefully hiding from view what was inside. На втором крытом фургоне парусиновые боковины были наглухо задернуты, тщательно скрывая от взоров, что в нем находится. The remaining wagons were loaded with rough furniture and other household goods that a family could have, ready at any hour and at any time of the year to leave their habitable place and set out on a long journey. Остальные повозки гружены были грубой мебелью и прочим домашним скарбом, каким могла располагать семья, готовая во всякий час и в любую пору года сняться с обжитого места и двинуться в дальний путь.

There was perhaps little in the caravan itself, or in the appearance of its owners, that one would not encounter every day on the main roads of the country, where everything is changeable, everything is in motion. И в самом караване, и во внешности его владельцев, пожалуй, мало было такого, чего не встретишь каждодневно на больших дорогах страны, где все переменчиво, все в движении. But the uniqueness and desolation of the area they had invaded left a distinct mark of savagery and adventurism on the settlers. Но своеобразие и безлюдье местности, куда они вторглись, наложили на переселенцев отчетливую мету дикости и авантюризма.

In the small valleys, which the very structure of the plain met the travelers at every mile, the view was limited on two sides by those gentle rises, from which prairies of this type received the name "undulating", while in the other two directions a long, narrow hollow stretched gloomily, here and there enlivened by thickets of rather thick, not stiff grass. В небольших долинах, какие по самому строению равнины встречались путникам на каждой миле, вид был ограничен с двух сторон теми пологими подъемами, по которым прерии этого типа и получили название «волнистых», тогда как в две другие стороны уныло тянулась длинная, узкая ложбина, там и сям оживляемая зарослями довольно густой, не жесткой травы. And from the crests of the rises opened up a landscape that tired the eyes with its monotony and terribly gloomy. А с гребней подъемов открывался ландшафт, утомлявший глаза своим однообразием и до жути угрюмый. The land here resembled the ocean when its restless billows rise heavily after the fury of a storm that has not yet subsided: the same uniformly oscillating surface and the same boundless expanse. Земля напоминала здесь океан, когда его беспокойные валы тяжело вздымаются после ярости еще не улегшейся бури: та же равномерно колеблемая поверхность и та же необозримая ширь. Indeed, so striking was the resemblance between the two deserts - water and land - that, however ridiculous this simple hypothesis may seem to a geologist, a poet involuntarily wants to explain the extraordinary formation of the plain alternating dominion of these two elements. В самом деле, так было разительно сходство между двумя пустынями — вод и земли, — что, как ни смешна покажется геологу эта простая гипотеза, поэту невольно хочется объяснить необычайную формацию равнины сменой владычества этих двух стихий. Here and there, from the depths of a hollow, a tall tree, spreading its bare branches wide, rose like a lonely ship; and to reinforce the deception, a small grove appeared in the misty distance like a green oval, outlined on the edge of the horizon, like an island in the middle of the ocean. Здесь и там вставало из глубины ложбины, широко раскинув голые ветви, высокое дерево, как одинокий корабль; и в подкреплениеобмана появлялась в туманной дали зеленым овалом рощица, рисуясь на краю кругозора, точно остров среди океана. There is no need to point out to the reader, if he is an experienced man, that the monotony of the surface increases the distance, especially when viewed from a low point; but, as hillock after hillock and island after island floated by, the sad certainty grew stronger that a long and seemingly endless strip of land would have to be traversed before even the most modest desires of the plowman could be realized. Нет нужды указывать читателю, если он бывалый человек, что однообразие поверхности увеличивает расстояние, особенно когда смотришь с низкой точки; но, по мере того как проплывали бугор за бугром и остров за островом, крепла печальная уверенность, что придется пройти длинную и по виду нескончаемую полосу земель, покуда смогут осуществиться хотя бы самые скромные желания хлебопашца.

Nevertheless, the leader of the settlers stubbornly continued on his way, determining it only by the sun, and, resolutely turning his back on civilized settlements, with each step he went further - not to say irrevocably - deeper into the country where the nomadic Indian hunters roam. Все же вожак переселенцев упорно продолжал свой путь, определяя его только по солнцу, и, решительно обратясь спиной к цивилизованным поселениям, с каждым шагом вседальше — чтобы не сказать бесповоротно — углублялся в страну, где кочуют охотники-индейцы. But evening was approaching, and in his mind, perhaps incapable of developing a coherent system of precautions, other than those required at the given hour, anxiety nevertheless stirred: how to arrange for an overnight stay? Но надвигался вечер, и в его уме, быть может не способном выработать связную систему мер предосторожности, помимо тех, какие требуются в данный час, все же зашевелилось беспокойство: как тут устроиться с ночлегом?

Having climbed to the crest of a hill, slightly higher than the others, he stood for a minute and cast a half-curious glance to the left and right, looking out for the well-known signs of a place where all three essential items would be present - water, fuel, feed for livestock. Поднявшись на гребень холма, чуть более высокого, чем другие, он постоял с минуту и кинул полулюбопытный взгляд налево и направо, высматривая по общеизвестным признакам место, где были бы налицо все три важнейших предмета — вода, топливо, корм для скота.

The attempt, apparently, was unsuccessful, because after a few seconds of casual, careless inspection, the giant trudged down the gentle slope with the sluggish gait with which a well-fed animal would trudge after taking on a heavy pack. Попытка, как видно, осталась безуспешной, потому что после нескольких секунд небрежно-нерадивого осмотра великан поплелся вниз по отлогому склону тем вялым шагом,каким побрело бы раскормленное животное, приняв тяжелый вьюк.

His example was silently followed by all who followed him, although the young men, each in his turn making the same inspection, showed much more interest, if not excitement. Его примеру молча последовали все, кто шел за ним, хотя молодые люди, проделывая каждый в свой черед тот же осмотр, выказывали куда больше заинтересованности, если не волнения. From the slow movements of both animals and people it was clear that the hour was approaching when rest became necessary. По медлительным движениям и животных и людей было ясно, что подходит час, когда отдых становится необходим. The bushy grass in the hollows presented an obstacle which fatigue made more and more difficult; and more and more often it was necessary to resort to the whip - otherwise the horses in the harness refused to go further. Кустистая трава в ложбинах представляла препятствие, которое усталость делала все более трудным; и все чаще приходилось прибегать к кнуту — иначе лошади в упряжках отказывались идти дальше. And so, when fatigue took possession of everyone except the leader, the detachment froze in place before a sudden and unexpected spectacle. И вот, когда усталость овладела всеми, кроме вожака, отряд замер на месте перед зрелищем внезапным и нежданным.

The sun set behind the crest of the nearest "wave", as always leaving behind a wide blazing strip. Солнце закатилось за гребень ближайшей «волны», как всегда оставив после себя широкую пылающую полосу. In the midst of the fiery stream, a human figure appeared, outlined against the gilded background so clearly and so tangibly that it seemed one could reach out and grab it. Посреди огненного потока возникла фигура человека, рисовавшаяся на позолоченном фоне так четко и так осязаемо, что, казалось, руку протянуть — и схватишь. It was enormous; its pose expressed thought and sadness; and it stood before the people directly in their path. Она была огромна; поза выражала раздумье и печаль; и стояла она перед людьми прямо на их пути. But in this bright frame of light, it was impossible to recognize its true dimensions. Но в этой яркой световой оправе было невозможно распознать истинные ее размеры.

The impression of the spectacle was immediate and powerful. Впечатление от зрелища было мгновенным и сильным. The leader of the settlers immediately stopped and looked at the mysterious creature with a dull curiosity that soon turned into superstitious fear. Вожак переселенцев сразу остановился и глядел на таинственное существо с тупым любопытством, вскоре перешедшим в суеверный страх. His sons, as soon as they had mastered their excitement, slowly surrounded their father; and when those who drove the teams approached, the entire detachment huddled together in one silent and astonished group. Его сыновья, как только справились с волнением, медленно окружили отца; а когда подошли и те, кто управлял упряжками, весь отряд сгрудился в одну безмолвную и удивленную группу. But, although the travelers, as one, imagined that something supernatural stood before them, the clicking of locks was immediately heard, and two or three young men, the boldest, had already raised their guns. Но, хотя путешественники все, как один, вообразили, что перед ними нечто сверхъестественное, тотчас послышалось щелкание замков, а двое или трое юношей, самые смелые, уже вскинули ружья.

“Tell the boys to go to the right!” — Вели мальчикам зайти справа! the mother shouted decisively in a sharp, hoarse voice. — решительно закричала резким, хриплым голосом мать. “Eiza or Abner will surely be able to figure out what kind of creature it is!” — Эйза или Эбнер уж наверное смогут разобраться, что это за тварь!