Эйдесс

Галька — это в прошлом небольшие камни, а теперь обкатанные водой круглые камешки. Как оказалось, странности этой местности на этом не закончились. Температура, давление и состав атмосферы были пригодны для жизни. Ночью, в свете маяка, установленного разведзондами, температура поднималась до двухсот восьмидесяти и не опускалась ниже двухсот пятидесяти градусов по среднеэйдессской системе. «Тепло», — подумалось Лёше, — «странно, что снег не тает. Как будто горы этих мест согревают окружающую среду и создают своеобразный микроклимат». Это всё лучше у Учёнских спросить. И Лёша направился к ним. Группа Учёнских копошилась со своими Учёнскими делами возле шагохода. Груды оборудования, замысловатые беседы на общеучёнском — Лёше в первый раз пришла мысль: их где-то обучают этому странному диалекту. Кажется, что в одном слове спрятан смысл целых трактатов Эйдесс, а они тараторят без остановки. Интересно, у технарей есть такие особенности разговорной речи? Стоит обратить внимание.

Лёша отчасти мог понимать, в какое русло уводит разговор, и мог даже сказать примерно, о чём они разговаривают. Но только примерно. От стайки Учёнских отделился один с седой бородой и подошёл к Лёше:

— Лёша, у нас тут возник лёгкий дискусс, — словно собирая слова в предложения, проговорил Учёнский. — Группа наша небольшая, а интересных мест множество. Хотелось бы предложить немного задержаться на этом месте и организовать базовый лагерь для исследований.

Лёша согласился без вопросов. К чему они, если великие умы говорят «надо»?

Зашуршали дроны-перевозчики, установился привычный коридор с аванпостом, и начался привычный подвоз оборудования и дронов-исследователей. Всё это собиралось в цехах аванпоста из подручных материалов и переработанной материи плато. Единственное, чего не могли создать автоматические фабрики, — индивидуумов. В исторические времена, много жизней назад, Эйдесс пробовал создавать индивидуумов из лучших образцов, но это повлекло затухание науки и распылило внутреннюю разобщённость. К тому же такие индивидуумы не могли обеспечить должный уровень сознания и разнообразия мысли. Сейчас Эйдесс не ограничивает и не ускоряет распространение социальных единиц.

Резерв Учёнских ограничен под Пеленой, а сколько жизней прошло снаружи — предстоит узнать только после полного изучения долины.

Лёша рекомендовал максимально автоматизировать сбор первичной информации, но это и так стандартная процедура, и Учёнские принялись разбивать локацию на квадранты и планировать секторное изучение.

Ну что ж, подумал Лёша, точки выездов отмечены, расширенное сканирование сектора закончено, можно выдвигаться с какой-нибудь группой. Ближайшие группы заняты на пляже, скорее всего, изучают причины образования гальки. Ведь, как известно, её мог так обкатать ветер, а не вода. В списке заданий: взять пробы, изучить состав, проверить причины возникновения и прочее. Единственное, что Лёшу заинтересовало, — это подтверждение наличия воды в жидкой форме. Ну, может, действительно океан замёрз — бывает. Вторая группа изучает пещеры недалеко от шагохода и потом направляется к источнику тепла… тепла? Удивился Лёша. Вот это может быть интересно.

Судя по первичной разведке, источник находится или за пещерами в глубине горы, или внутри, и доступ к нему ограничен. В этом случае примем план Учёнских — добраться до источника буровыми установками. Думаю, этот отряд сможет обеспечить должный объем интересностей. Они выдвигаются лишь через тринадцать часов, ждут поставки припасов.

Лёша отправился в командный центр, а после решил немного отдохнуть в каюте.

Тринадцать часов прошли быстро. Новости поступали непрерывным потоком со всех сторон долины. Группы, оставшиеся позади, рапортовали о потере трёх индивидуумов, как обычно, без следа. Лёша распорядился собирать не более одной спасбригады на каждый случай, а при потере её — блокировать сектор и идти дальше. По завершении исследования будет принято решение, что делать с потеряшками. А пока нет смысла упираться в «стену» и терять толпы людей. Заблокированных секторов пока нет — и ладненько.

Выезд разведотряда готов. Ждут только Лёшу. Даже техники поторапливают, не терпится приблизиться к сети пещер и приложить свои пальцы к великому дела. Лёша понимал: все индивидуумы Эйдесс с ранних лет убеждаются на практике, что нет мелких задач и людей, есть воля Эйдесс. А воля Эйдесс, как из песчинок дюна, складывается из желаний всех индивидуумов, а сам «Великий Краб» — символ и гарант свобод и задач.

Лёша поспешил к группе, и она выдвинулась к пещерам.

Шагать по гальке оказалось просто. Тяжелое оборудование упаковано и размещено на автоматических гравитационных тележках. Часть первичного оборудования дроны уже тащат ко входу и оборудуют свет, связь и прочие радости жизни в Эйдесс. Приближаясь ко входу в пещеру, становится жарко. Лёша немного даже удивился. Один из техников подмигнул: «Это ещё начало. У входа и внутри температура поднимется до комфортной, и если „умники“ разрешат, то можно попробовать снять шлем скафандра!»

— Мы все туда очень хотим, интересно попробовать запах этого места! — сказал техник и замолк в своих мыслях.

Лёша отошёл от него, оставив технаря наедине с самим собой.

Вход в пещеру зиял чёрной раной на боку седой горы на горизонте, и стало видно цель маршрута без визора со снующими туда-сюда дронами.

Спуск в небольшую низину, и вход опять скрылся от глаз. Так продолжался маршрут до самых пещер: то подъём на холм, то спуск. Валуны и галька. Но при приближении ко входу в пещеры группа обнаружила резкую границу гальки и песка. На этом месте Учёнские предложили сделать привал для детального сбора информации. Первые датчики распаковали быстро. Установки взяли анализ и попробовали заглянуть вовнутрь границы — тишина, как будто ровный снег, как и везде под Пеленой. Датчики не видят разницы, а граница, видимая взглядом, не просматривается ни в одном диапазоне сенсоров. Даже бурение на глубину метра не дало ничего. Учёнские упаковали пробы и отправили их на «Дракары» для изучения. Группа собралась дальше уже через тридцать минут после остановки, как будто не нашла ничего интересного. Граница была только в головах и на шкале перепада температур.

Дальнейший путь до пещер прошли на одном дыхании и остановились у громадного входа внутрь скалы. Огромный зев чёрного мрака, освещённый искусственным светом, раскинулся на многие сотни метров вверх и по сторонам. Искусственно округлые формы входа напоминали врата в грузовой космолёт. Странное видение напало на Лёшу. Ему на секунду показалась абсолютно знакомой форма входа, только покрытая глубокими залежами минералов и обросшая сталактитами. Что-то невероятно знакомое из детства… из какого-то момента на грани памяти. Стоит зайти к медикам, пусть простимулируют воспоминания. Может, это что-то важное, но не сейчас. Сейчас Лёша выходил из шагохода и направлялся к техникам, которые обустраивали лагерь у входа в пещеры. Всюду суетились люди в синих костюмах с названиями отделений на спинах, красными полосами на рукаве отмечались разряды и зоны ответственности. У каждого было свое задание. Лагерь рос по минутам. Первым делом были организованы площадки подвоза инвентаря, и дроны зашуршали своими шаговыми двигателями управления тягой. Учёнские столпились у первых экранов и наблюдали за построением карты пещер. Первая группа готовилась зайти внутрь и установить исследовательскую станцию недалеко от входа для определения метеорологических и радиационных данных по пещерам. Лёша подошёл к Учёнским и спросил, безопасно ли снимать шлем в пещере?

— Нет, пока не ясно, что там с составом воздуха. Первая станция покажет нам данные, и мы примем решение, — ответил седовласый Учёнский.

Вот так всегда: как дать добро, так после ста тысяч исследований; как самим ползти в непроглядные дали с риском для жизни — это пожалуйста. Учёнские, что с них взять. Лёша вернулся к техникам и спросил о времени строительства лагеря — всё шло по графику, определённому самими технарями. Почвы устойчивы, лагерь защищён от внешней среды горой. Только опасение камнепадов с самой горы — причина для сооружения защитных укреплений. Но пока ограничатся энергощитами, а туннели для входа в пещеры воздвигнут позже, если обстановка станет опасной.

— Лёша, в пещерах мы обеспечить связь на таком же уровне не сможем, — продолжил седой техник. — Слишком запутанная сеть пещер, и излучение изнутри глушит наши передатчики. У входа связь будет как снаружи, а вот за первыми поворотами останется только звук и видео. Учёнские согласовали.

— Принято.

А что тут думать? Учёнские согласовали, они ведут эту станцию, это их вылазка. Сказали, хватит радио — значит, хватит.

— Свет обеспечите или мыкаться в темноте?

— Свет будет. Плюс обеспечим излучение для шлемов. Если в тёмных уголках подсветки не хватит, то с внешним излучением шлемы смогут обеспечить допустимую видимость в зоне направленного луча. В общем, даже закутки подсветим.

— Ясно. Готовность сколько?

— Пройдёт сорок минут, и первая группа может входить. Вы с ней?

— Нет, я с третьей — в самые глубины, к источнику излучения.

Лёша связался с военными по шлемофону, они обещали обеспечить наличие нескольких индивидуумов каждой группе.

Осталось немного подождать, и Лёша направился в сторону входа в пещеру, своими глазами полюбоваться немного на разверзнутую пасть седой горы.

Гора встретила его, обильно одарив жаром из пасти. Скафандр показал температуру выше двадцати градусов точки замерзания воды. «Странно», — подумалось Лёше. — «Обычно пещеры создают единый микроклимат в любую погоду, но сильно промерзают, если холода затягиваются. Возможно, где-то в глубине есть источник тепла. Рукотворный или естественный — Учёнские определят». Свод пещеры был усыпан мелкими зубами сталактитов. С пола при этом не росло ни одного сталагмита. Они образуются, когда вода или жидкость капает с потолка на пол, неся в себе растворенные соли и минералы. За миллионы лет образуются сосульки сверху и выросты на полу, куда падают капли. Здесь же было сухо, и редкие, с виду колючие снежинки, частички водяного льда затягивало в пасть пещеры выходящими теплыми потоками, кружа и подхватывая их, устремляя этот воздуховорот со снегом обратно в долину.

Лёша шагнул на теплые полы пещеры, и своды издали резкий булькающий звук. Как будто здесь были не рады непрошеным гостям. Лёша ухмыльнулся — сколько же миров приветствовало Эйдесс оружием, и сколько из них осталось суверенными или уничтоженными. Выбор делает сам мир. Учёнские могут перевести с любого языка, могут обнаружить искорки сознания даже в камне. Если этот мир живой — наши Учёнские найдут способ связаться с ним. А если дипломатам не получится найти точки соприкосновения, и мир захочет воевать — что ж, военные готовы обеспечить суверенитет Эйдесс на всех территориях, где присутствует индивидуум Эйдесс. Сейчас это место просто булькает, а через секунду со всех концов и из всех щелей могут полезть животные и устроить свалку на пустом месте. Сколько миров пострадало из-за неразумности — мириады. Скольких цивилизаций не досчитается вселенная — неизвестно.

Но для выводов необходимо выйти на связь или подтвердить наличие неразвитых цивилизаций, выказывающих недовольство присутствием Эйдесс. Отдельные племена и группы в расчёт не идут — планы вселенной на них неизвестны.

Лёша отступил на пару шагов назад и замер в ожидании реакции. Её не последовало, и он вернулся в лагерь. Один из старших военных отчитал Лёшу. «Без сопровождения на неизвестную территорию не ходить!», — сказал он. Лёша кивнул головой в знак солидарности и пошёл на мостик шагохода ждать готовности своей, третьей группы.

Время безделья тянулось долго, и Лёша коротал его за просмотром отчётов других групп. Данные по пещерам на плато с непонятной жижей обновляются постоянно, только толку никакого нет, опасность неясна. Пещеры досканированы и пересканированы. Потенциально узкие места — сеть пещер не изменилась, она доходит до середины долины и полумесяцем окаймляет её под плато. Единственная рабочая теория — сеть пещер искусственно создана как заграждение. Только вот от угроз снаружи или изнутри — непонятно. Поиски всех потеряшек остановлены — никого не нашли, следов нет, подозреваемых нет, как сквозь землю провалились. Это, кстати, определить в планах после изучения долины и после выхода из-под Пелены, согласовав с верховными.

Лёша так коротал час за часом, пока не прибежал запыхавшийся Учёнский, видать с самых низов карьерных лестниц этого клана, и торопливым голосом не сказал, что отряд три готов выдвигаться через десять минут и ждёт Лёшу на плацдарме перед пещерой.

«Плацдарме?» — удивился Лёша про себя. — «Ладно, посмотрим».

— Ступай, я буду через семь минут.

Выходя из шагохода, Лёша заметил довольные лица техников. Что-то они больно счастливы, подумалось ему, и он подошёл узнать причины веселья.

Техников, оказывается, обрадовать так же просто, как Учёнских. Одним надо колупать неизвестность и продвигать фронт знания и познания, когда он с ощутимым щелчком двигается. Учёнские же впадают в неописуемый восторг и бормочут на своём — Учёнском. А тут технари: «ТСК если подгорит, то трубы ДРС сможем гофрой теперь накрыть и смонтировать простейший привод КУ, а не мучиться с довоенными ЗССД для ФГ три П…» — и смотрят на коробки с надписями красной краской.

Лёша подошёл к технарям и спросил:

— Ну что там? Привезли новое или готовы забрать старое?

Технарь в синем комбинезоне и с бакенбардами из-под кепки начал что-то рассказывать про ТСК и ДРС, но старший его одернул:

— Говори на общепринятом!

— Да, Лёша, нам подвезли новое оборудование для разворачивания систем питания и базирования. Теперь развёртка плацдармов и лагерей ускорится на сорок процентов. Мы один пробный у входа в пещеру развернули. Укрытия, оборудование Учёнское и прочие прелести жизни. Даже пункт связи есть и маяк повесили, который будет часть пещер освещать.

— Ну что ж, ведите, взглянем, — сурово сказал Лёша.

И техники с Лёшей пошли к пещере. У входа их ждал плацдарм: полностью переоборудованное поле камней с искусственным полом, освещением и укрытиями разных типов — от спален до пунктов питания и связи.

— Хорошо поработали! — впечатлился Лёша. — Достойно для таких условий. Дальнейшие действия согласовали?

Седой техник сказал, что Учёнские сейчас решают приоритетные направления и ждут указаний от «Дракаров». Лёша кивнул и пошёл к группе, которая уже стояла по другую сторону плацдарма и ждала.

— Ровно семь минут, — рапортовал Учёнский, который прибегал за Лёшей, будто довольный собой, что это он проводил Лёшу и не сорвал срок.

— Двинули, — сказал Лёша, и отряд плавно пошагал цепочкой в глубь пещеры.

Группа исчезла в темноте, и стало понятно, что огромная она только снаружи. Вход резко сузился, и за первым поворотом Лёше пришлось протискиваться боком. Пройдя узкий участок, Лёша увидел, как Учёнские собрались в кучку и что-то обсуждают. Лёша подошёл к ним.

— В чём дело?

— Да тут, Лёша, такое дело, — сказал седой Учёнский.

Вид его был чем-то озадачен, отблески внешнего освещения контрастно вырисовывали глубокие морщины на лице, хорошо заметные через шлем.

— Мы только что протискивались через скалы. Это абсолютно нормально, во многих пещерах есть узкие места, и спелеологи готовы к местам и поуже. Но дроны-исследователи это место отметили как широченную область высотой под тридцать метров и с идеально ровными стенами. Мы уже связались с аванпостом и запросили сканирование этой местности повторно.

— Ну, пока они сканируют — ждём?

— Да, привал на пятнадцать минут. Думаю, всё быстро, мы только вошли.

Пока Учёнские продолжали что-то обсуждать, Лёша осмотрелся. В ровном искусственном свете стены ничем не отличались от множества виденных ранее. Коричнево-красного оттенка, со сколами и бороздами, со слоистой текстурой и заметными вкраплениями минералов. Один из Учёнских подошёл к стене, отбил кусочек и запихал в переносной прибор, с виду напоминающий пробирку. Что-то внутри заухало, и Лёша с Учёнскими смогли увидеть полный анализ минерала на экранах в своих шлемах с трёхмерной атомарной структурой. Минерал на восемьдесят процентов состоял из силикатов с вкраплениями лёгких металлов и их солей. Ничего необычного. Дрон просвистел мимо группы и завис чуть поодаль — сканирование завершено. Лёша подошёл к Учёнским.

Тот же Учёнский что-то рассказывал коллегам:

— Итак, в первый раз сканер видел здесь пещеру тридцатиметровой высоты, сейчас сканеры нашли узкий проход. Техникам предлагаю организовать тропу за отрядом и послать перед отрядом сканер.

Голос техника в шлеме согласился, а военные предложили усилить отряд двумя индивидуумами.

Лёша отказал. Текущего контингента достаточно, риск нулевой пока что.

И отряд двинулся дальше. Так и шли: впереди на небольшом расстоянии дрон-сканер, потом группа, замыкающие, и спустя пару минут появлялся и исчезал дрон-туннель. Он быстро летал от входа до группы и строил силовой туннель. По нему, как по нитке, группа могла выйти обратно и получать связь, даже если остальные её виды будут прерваны. Туннель выглядел как тонкая паутина на полу пещеры, но этого было достаточно для всех его функций.

Первый день не принёс ничего любопытного. К концу дня техники организовали временный лагерь. Учёнские попробовали наложить первую карту на текущую, и у них не получилось. Впрочем, это и так было понятно: что-то изменилось внутри с приходом этой группы. Первые две не рапортовали ничего необычного, сигналы от них были сильны и находились в положенном месте.

Лёша проснулся от сигнала шлемофона. Его вызывали по внутренней связи. Бодрый голос что-то тараторил неразборчивое:

— … эхо… пещеры… пропали…

— Что? Кто? Пропали? Повторить медленнее и на общепринятом.

Голос начал очень медленно повторять:

— Эхо вторичной волны первой команды устойчивое, но дроны-картографы не могут добраться до них. Сигналы не пропали, но появилась стена, которой не было, и теперь группа как будто находится за ней. Дроны продолжают искать варианты, пока безуспешно.

— Зачем будить меня было? Они же как-то попали за стену?

— В этом и дело: стены не было. У нас есть запись момента появления стены с дрона.

И в визоре шлема Лёши появилась картинка рабочей группы, а через мгновенье дрон не показывает ничего, кроме пустого экрана.

— Данные с другого дрона показали, что стена материализовалась не моментально, она появилась в течение семи секунд, проявляясь, словно жидкость, и вмиг затвердевая камнем. Камни исследовали — обычные силикаты.

Когда пещера меняет свою структуру, она обволакивает жидкостью всё и материализуется в силикатную породу. Группа была в скафандрах, так что в теории индивидуумы должны выжить какое-то время. Необходимо разрешение на спасательные работы.

— Разрешаю. Скалу вскрывать аккуратно, считаем, что скафандры спасли наших. Сигналы от всех индивидуумов чёткие? Связь есть с ними?

— Сигналы нечёткие. Мощности передатчика у скафандров не хватает пробить стену, хотя на то расстояние должны легко проходить. Возможно, глушит что-то.

— Второй группе: раскатайте туннель, как наш. Связь должна быть.

— Принято. Отдыхайте, отчёт транслируем вам по туннелю.

Лёша выключил связь и задумался. Могло вот так же и предыдущие жертвы поглотить? Что это, защитный механизм или сбой какой-то системы? Вопросы Учёнским, которые требуют ответа.

Лёша перевернулся на другой бок. Их лагерь укрыт силовым полем. Даже если пещера решит бузить, силовые поля не дадут полностью зафиксировать группу, а оборудования у них хватит пробить себе дорогу к выходу. Так тогда казалось Лёше, и он заснул. Проснулся он, как всегда, рано. Открыл глаза, и шлем продемонстрировал ему карту с текущей ситуацией. Их закуток пещеры с виду не изменился, точки, которыми были обозначены группы два и три, куда-то делись, а информация с дрона прервалась. Лёша встал и вышел на площадку к Учёнским. Они суетливо озирались и что-то изучали у оборудования. Лёша подошёл к группе.

— Лёша, иди ближе! — пригласил его знакомый уже седой индивидуум. — Смотри! Вон сверху дрон летает, парит, перемещается. Нас не видит. Данные на карту не передаёт. Мы пробовали выйти за поле — не получилось. Бурить не начинали, так как что бурить — непонятно. За куполом будто ничего и нет!

— Пробовали выйти?

— Да, говорю же, не даёт. Купол пропускает нас, а за ним вроде ничего нет, но не ступить. Иди попробуй!

— Датчики, анализаторы, может, скала?

— Датчики молчат, анализировать нечего — проб нет. Мы тоже подумали, что скала. Ждали тебя, есть несколько вариантов действий — выведу их тебе на шлем.

— А тоннель, связь с лагерем есть?

— Есть, но толку нет. Они видят стену. Ретранслируют нам данные. В общем, ждём распоряжения.

Лёша изучил предложенные варианты, и выбора как будто не было. Из предложенных вариантов самые адекватные два: бурить извне и бурить изнутри.

Лёша предложил выбрать оба. На площадке бессмысленно просто ждать, если бурить только снаружи. Ресурсы есть.

— Начнём с обоих хвостов. Пока лагерь готовит своё, мы, возможно, облегчим им работу немного. Готовьте буры.

Техники засуетились, стали собирать и устанавливать бур наподобие того, что использовали в расщелине для одного управляющего. Когда всё было готово, позвали Лёшу и Учёнских. Все собрались напротив свеженького бура.

— Мы можем сделать второе силовое поле, отделив бур от внутренних строений? — спросил Лёша.

— В теории да, но надо смотреть запасы. Возможно, не хватит генераторов.

— Ставьте, отключим ненужные отделения.

— Принято.

Техники побрели вглубь, к складам, о чём-то совещаясь. Спустя тридцать минут один из техников сообщил Лёше, что всё готово, можно начинать бурить.

Лазер бура врезался в пустоту со скрежещущим вздохом и пошёл молотить поверхность. «Что бы это ни было, оно поддаётся», — отметил про себя Лёша.

Шли минуты, и незримое отверстие в невидимой стене становилось всё глубже и глубже. Учёнские решили на время прервать разработку и проверить, что у них получается.

За силовое поле, отделяющее буровую от строений, прошли двое Учёнских. Они какое-то время что-то измеряли, и на экране визора Лёши возник силуэт.

— Мы вроде бы углубились, но отверстие небольшое. Испарённая порода не обнаруживается. Воздух не загрязнён. Можно продолжать бурение.

Сказал незнакомый голос, и связь прервалась.

Учёнские, проводившие анализ, помещение буровой спешно покинули, и бурение продолжилось.

Лёша знал, что первое, что сделают, — это небольшое отверстие. Если всё пройдёт удачно, его начнут расширять.

Минуты складывались в часы, а дело шло не торопясь. За последующие шесть часов по туннелю наладили сообщение с плацдармом и обеспечили лагерь энергией. Буровая немного потрепала запасы отряда, но держать запасы энергии лучше полными — никогда не знаешь, где она пригодится.

Лёша всё это время слонялся из угла в угол, делать было особо нечего. Отчёты прочитаны, идти некуда, оставалось только ждать.

Послышался дикий грохот, как будто большую кучу медных тазов разбили не менее большой кучей медных ведер, заполненных камнями. Лёша выскочил на площадку к буровой. Там бегали встревоженные техники и Учёнские. Пара военных спокойно стояла в стороне.

— Что стряслось? — спросил Лёша в шлемофон.

— Похоже на обвал!

— Обвал чего?

— Камней!

— Каких камней?

В этот момент в диалог включился седой Учёнский.

— Лёша, похоже, стена за силовым полем не цельная, а фрагментированная. Наш бур прошёл стену насквозь, но как только мы прекратили бурить, нас засыпало невидимым обвалом. Этот момент хорошо виден со стороны дрона-разведчика, который снаружи следил за происходящим. Лазер ненадолго приоткрыл отверстие, и случился обвал. От нас, впрочем, так же ничего не видать.

— Интересное дело: прозрачная стена, но только у нас. Продолжаем бурить. Аванпост готов начать встречное бурение?

В шлемофоне раздалось чёткое «да». Это Учёнские из аванпоста вклинились в разговор.

— Наш бур доставлен и почти собран, через час его запустят.