Зеленое платье Надежды

8

И закрутилась карусель. Время, такое размеренное обычно, пустилось вскачь, как норовистая молодая кобылка, ускоряясь в дневное время и замедляясь по вечерам. Каждый день Надя, открывая глаза, начинала гонку с препятствиями, бежала, бежала, спотыкалась и снова бежала. Она уже научилась внятно говорить и вовремя хлопать, хотя выбегание из кадра пока ей давалось с трудом, то споткнется, то зацепит кабель лежащий на полу, то штатив камеры. Хорошо, что оператор вовремя подхватил падающую камеру, не то пришлось бы распрощаться с дивным миром кино и всю оставшуюся жизнь выплачивать долги. После этого случая Надя принесла на работу кроссовки, чтобы передвигаться как пантера.

Такая простая, как казалось вначале, незатейливая работа требовала определенной сноровки и сообразительности. Пару раз Надежда перепутала номера сцен, исправить ошибку помог Толян, они пересняли хлопушку в конце отснятого дубля. В общем, она училась. «Век живи, век учись – дураком помрешь», – как говорила бабушка Соня.

Самое сложное оказалось привыкнуть к публичности, неотъемлемой части нехитрой работы хлопушки. И действительно, после актеров, которые обычно соблюдают дистанцию с остальной группой, именно «хлопушка» у всех на виду и все знают её имя, и видят её промахи. Поэтому каждый считает своим долгом похлопать по плечу и дать совет. Когда Надя призналась Вике, что не знает и половины людей, которые с ней здороваются, подруга отделалась пошлым советом:

– Будь проще и люди к тебе потянутся.

– А я не хочу быть проще. Что значит – проще? Это как инфузория-туфелька?

– Ладно, не заводись. Ты симпатичная и обаятельная, вот и пожинай плоды своего очарованья. Ну, зачем тебе знать имя, должность и семейное положение человека, который рассказал тебе анекдот или стоит за тобой в очереди в столовой? Всему своё время. Кстати, я получила от Анжелики интересующую тебя информацию.

Вика лукаво подмигнула, Надя чуть не свалилась в обморок.

– Ты её спросила? Она догадается…

– Детский сад – трусы на лямках. Ты за кого меня принимаешь? Я умею плести интриги не хуже Борджиа, если захочу.

– Извини, Викуся. Что тебе удалось узнать?

– А то, что твой принц на сегодняшний день одинок, как… Останкинская башня. Анжела, конечно, делает под него покаты, но он не поддаётся… пока не поддаётся, имей это в виду.

– Дай пожалуйста сигаретку.

– Ну-ну, сигареты детям не игрушка, втянешься – твоя мама мне этого никогда не простит.

– Не дашь, попрошу у Толяна или ещё у кого нибудь.

– Шантажистка.

Вика, смеясь, дала прикурить подруге, которая тоже засмеялась, но не вовремя, после затяжки это проблематично и она закашлялась. Лицо приобрело симпатичный лиловый оттенок, когда мимо, как на зло, пробегал Макс.

– Девчонки, кончай травиться, обед привезли.

И упорхнул в дверь с мужским силуэтом.

– Закон подлости.

– Не переживай, мужчины таких вещей не замечают. Однажды, у меня на носу, вернее в носу, вскочил болючий нарыв. Нос распух, посинел и ещё отвис на целый сантиметр вниз. В то время я жила с одним, его звали Дато. Я ужасно переживала, что такой «шнобель» его отпугнет и пыталась залечить или, в крайнем случае, замазать эту предательскую синеву. В тот памятный вечер, мне пришлось всё время маневрировать, чтобы оказываться к любимому другой стороной лица. И что ты думаешь? Он решил, что я знаю о его шашнях на стороне и стал просить прощение. Вот так вот, фурункул помог мне от него избавиться.

На обратном пути Макс снова затормозил около девушек, стал их поторапливать и подталкивать к павильону, пугая их, что вся еда закончится. Такое иногда случалось, если на съёмочной площадке оказывалось больше людей, чем рассчитал администратор, но редко.

Девушки взяли свои порции, но все сидячие места были заняты, а есть суп стоя – не эстетично и не удобно. Толян сжалился над ними и позвал в свою компанию, где Макс и Терентий Игнатьевич, пожилой общительный осветитель, устроили импровизированный стол из пластикового чехла от камеры, а сами восседали на платформе на колесиках. Молодые люди по-джентельменски уступили девушкам свои насиженные места, а сами устроились рядышком на катушках от кабеля. Терентий Игнатьевич подмигнул подружкам:

– Две минуты назад в такой же неловкой ситуации оказались гримерша с риквизиторшей, так они, – дядечка кивнул на парней, – и не подумали места свои уступать. Так что, мотайте на ус.

Надя смутилась и обратила пристальное внимание на свои кроссовки, а Вика плохо переносила многозначительные паузы, поэтому всегда стремилась их заполнить звуком своего голоса.

– Молодцы. Они действительно мало приятные дамы, особенно реквизиторша. А потом, их пригласишь один раз, а они останутся надолго и шиш их выгонишь. Правда, Макс?

Макс буравил Вику взглядом исподлобья, хотя в глазах плясали искорки смеха, готовые вырваться наружу, Толян молча жевал, а Терентий Игнатьевич любовался произведенным эффектом. Но Вика никак не хотела молча вкушать пищу:

– Но чем мы сможем отплатить за такой рыцарский поступок?

Тут встрепенулся Толян и оторвался от еды:

– Я знаю чем. Если не хочешь, оказаться на месте гримёрши в следующий раз, советую помолчать. Когда я ем, я глух и нем.

Вика одарила парня одной из своих ядовитых улыбок, но тем не менее вняла разумному совету. Несколько минут все молча жевали, Надя что-то вяло ковыряла у себя в тарелке.

– Игнатьич, видимо пора выкурить трубку мира? Вика, что ты думаешь по этому поводу?

Четверо отправились в курилку, а Надя воспользовалась моментом, чтобы спокойно поесть. Вилки и ложки из пластика совсем не хотели служить по назначению, они гнулись во все стороны и ломались, любая твердая еда была им не по зубам. Быстро поглотив большую часть обеда, девушка решила не отбиваться от коллектива и, потом, ей было интересно, о чём они там болтают в курилке.

Весь цивилизованный мир давно и успешно борется с курением, и только в России дети скоро будут начинать дымить уже с пелёнок. Вика, Толян и Макс находились в самом эпицентре дымящего вулкана, подобраться к ним было нелегко. Совершенно бессмысленно было не курить в таком дыму, Надя попросила сигарету у подруги. Макс удержал Вику за руку.

– Не надо, не давай, не бери грех на душу. Она же не умеет курить, пусть не втягивается.

Возмущению неопытной курильщицы не было предела, он что ей мать что ли?

– А что, лучше дышать гадостью выдыхаемой другими?

– Это ты права. Будем вести здоровый образ жизни.

Макс говорил это совершенно серьёзно, но все окружающие, кроме самой Нади, восприняли эти слова как шутку. Молодой человек подтвердил серьёзность своих намерений, взяв растерянную девушку под руку и утащив её из курилки.

Потом Надя жаловалась подруге:

– Он не воспринимает меня всерьёз. Он относится ко мне, как… как к ребенку.

– Дурочка, так это хорошо.

– Чего же тут хорошего?

– Он проявляет заботу. А что ещё нужно женщине? Собственно говоря, мы терпим мужиков и их выкрутасы только ради этого, чтобы добиться от них заботы. А ты, дурёха, получаешь это безо всяких усилий.

– Мне не нужна такая забота, она меня обижает. Мне нужна любовь.

Вика горестно улыбнулась, вспомнив свои иллюзии по этому поводу.

– Хорошо, если тебе повезёт найти эту самую настоящую любовь. Хоть, потом расскажешь. Ты ведь расскажешь? Поделишься со своей непутёвой подругой?

– Вик, ты меня иногда пугаешь, как-будто ты на себе крест поставила. Мы ведь ровесницы, ты забыла? У тебя тоже всё ещё может быть.

– Это вряд ли. И зависит это не от возраста, а от способности воспринять это чувство с открытой душой. Я уже растратила весь свой запас, а на этом месте вырос здравый толстокожий цинизм, который не позволяет мне видеть розового цвета, даже если он есть.

Надя искренне пожалела подругу, но помочь ей ничем не могла, поэтому отказывалась принять очевидное.

– Викуся, всё ещё будет. Как в песне поётся: южный ветер ещё подует. Поверь мне. Я верю в чудеса.

– Вот именно в этом и состоит главное различие между нами.

9

До грациозного фламинго было ещё далеко, но прогресс был налицо, Надежда в полной мере влилась в съёмочный процесс. Вокруг по прежнему сновали люди туда-сюда, кто-то распекал кого-то за «косяки» в работе, но это уже не отвлекало как раньше. Она приспособилась к суете и влилась в творческий хаос, она ощущала себя маленькой рыбкой-клоуном, смело снующей среди ядовитых щупалец актинии. Во время рабочих обсуждений на съёмочной площадке, ей приходилось часто прикидываться тенью и внимательно прислушиваться к разговорам режиссёрской группы, для того, чтобы «подстелить соломки» и уберечь себя от досадных ошибок. И теперь, уже она меняла номера сцен на хлопушке до того, как ей об этом скажут, а монтажные карточки заполняла во время перестановки камеры и света.

В редкие минуты затишья, когда внутреннее напряжение ослабевало, Надя любила притаиться в полумраке павильона и издалека наблюдать за людьми, как они двигаются, как говорят и что говорят, она чувствовала себя зрителем неведомой пьесы про кино. Жаль у неё не было возможности увидеть себя со стороны, как она ведёт себя в глазах других. Когда она смотрела съёмочный материал, на себя с хлопушкой в руках, это было ужасно, в каждой мышце, в расширенных глазах чувствовалось напряжение и желание убежать поскорее. А голос, это была полная катастрофа, какой-то комариный писк с надрывом. Поэтому ей бы хотелось посмотреть на себя чужими глазами, возможно, когда она не стоит перед объективом камеры, она более естественно себя ведёт и в чьих-то глазах выглядит более симпатичной.

Отсюда из темноты она могла понаблюдать за Максом. Молодой человек не отличался особо общительным характером и большую часть времени проводил в одиночестве с телефоном и невидимыми друзьями, с которыми переписывался. Удивительно, но издалека он не выглядел особо загадочным или притягательным, видимо, его энергетика действовала на неё только с близкого расстояния. И не только на неё, другие девушки тоже подходили к нему, привлечённые таинственным светом его харизмы. Их он тоже обволакивал, опутывал и охмурял всех, не взирая на возраст. Со стороны было хорошо видно как менялось поведение, расправлялись плечи, как блестели глаза опьяненных жертв Макса-паука, вкусив сладкого яда.

Много секретов можно было разглядеть издалека. Оставаясь наедине у мониторов, главный оператор нежно брал за руку режиссёршу Елену Ильиничну и это было тайком ото всех. Толик всё время оглядывался по сторонам, как-будто кого-то искал, настоящий флюгер. Гримёрша, как бы невзначай, постоянно прикладывалась к банке с джин-тоником, прикрывая надпись ладонью. Терентий Игнатьевич часто принимал какие-то таблетки, а Верунчик за декорациями зубной нитью чистила между зубами.

Эти маленькие секретики помогали Наде видеть в коллегах живых людей, а не только рабочие механизмы.

Всего на один день съёмок, на площадке появилась актриса, мастерство которой заставило молодую дилетантку, почувствовать восхищение высоким искусством. Весьма почтенного возраста женщина играла в театре ещё во времена Сталина, но она сохранила осанку императрицы, грудной голос и плавность движений. Вся группа была очарована обаянием женщины и мастерством талантливой актрисы, о которой раньше никто не слышал. Вот такой парадокс, где-то на сцене театра пышно цвёл талант, но о нем знали только любители Мельпомены, а бесталанных выскочек из телешоу буквально все узнавали в лицо. Печально. На фоне завораживающей игры бабушки главного героя сериала, все остальные имели бледный вид и фальшивые лица.

Такие встречи со скромностью настоящего таланта оставляли глубокие метки в душе и заставляли Надежду постоянно наращивать свой профессионализм, быть точнее, быстрее, сообразительней. Готовилась сложная и многолюдная сцена, при которой камера стояла на тележке, а тележка двигалась по рельсам, уложенным полукругом. Когда Надя хлопнула и развернулась, ей надо было перескочить через рельсы, обогнуть микрофонщика и затаиться, но в третьем дубле она наткнулась на «удочку» с микрофоном, совершила пируэт, поднырнула под препятствие и практически бесшумно скрылась в безопасности. Первым оценил увиденное Терентий Игнатьевич, он показал большой палец, Толян после команды «стоп» сказал: это было здорово и только Макс ничего не заметил.

10

Попытка вести разговор на детской площадке была пыткой, здесь была территория эмоционального беспредела и неконтролируемых звуковых эффектов. Полновластные маленькие хозяева носились как заведённые, не сдерживаемые ни родителями, ни громоздкими тёплыми комбинезонами. Надя зябко притопывала, глядя на раскрасневшиеся детские лица. К сожалению, Ирина, обременённая двумя детьми, не смогла найти для встречи с подругой другого времени и места. Они уже давно не виделись, семейные заботы, две беременности и не очень коммуникабельный муж – не способствовали поддержанию отношений с одноклассниками. По сути, они никогда не были очень близкими подругами, но у Ирины имелся тот опыт, который был необходим Надежде.

В школе, Ира с шестого класса была влюблена в мальчика, который не обращал на неё никакого внимания. Все об этом знали, даже родители. Девочка вздыхала, краснела, бледнела, потом взялась за самосовершенствование и записалась сразу: на бальные танцы, в секцию шахмат и тэквондо. Со временем, тайцзицюань сменил тэквондо, а оригами сменили шахматы и только сердечная рана никак не рубцевалась, а даже наоборот. Девочка вытягивалась, крепла и умнела, но всё было напрасно, мальчик смотрел сквозь неё. Тогда, она одной из первых закурила в их классе и перестала учиться, отчего забили тревогу её родители и записали её в театральную студию. В девятом классе парень влюбился в другую девчонку, но тоже безответно, ирония судьбы. Так они и вздыхали в разных углах класса, Ирочка по Ванечке, а Ванечка по Марине, до самого последнего звонка. А потом, вдруг – бац, почти сразу после выпускного вечера они поженились, сразив всех наповал, Ванечка и Ирочка, и что самое удивительное, они были счастливы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.