Жизнь и смерть на тропе иллюзий

1

Вера очнулась в белой палате на белых простынях в белом одноразовом белье. И если бы её взгляд случайно не скользнул по салатово-зелёным верхушкам деревьев, разрывающим сияющую голубизну майского неба, которую строго порционно демонстрировало небольшое окно справа от ее кровати, то она бы сегодня так и не вспомнила, что есть другие цвета, кроме царившего здесь строгого белого. А, вспомнив, стала рассматривать свою руку, капельницу, прислушиваться к звукам. Звуки теперь тоже стали не общим шумовым фоном, а разделились на знакомые и незнакомые: из открытого окна выделилось пение птиц и шум листвы, а из-за стены непонятное шуршание, скрип и скрежет. Глядя на свою бессильную тонкую руку, Вера старалась остановить какую-то важную, но ускользающую мысль, но пока ничего не получалось. Мысли плыли по течению бескрайней реки, постоянно возникающей перед закрытыми глазами. Вера сейчас ни о чем не думала, ничего не знала, ничего не хотела, но все ее существо против этого уже протестовало и пока слабо и бессознательно, но уже билось за возвращение в большой мир красок, звуков, чувств, движения и мыслей. Постепенно откуда-то начали появляться, как быстрые карандашные наброски художника, мужские и женские лица, плохо прорисованные, и, возможно, поэтому, неузнаваемые.

Каким-то неясным, но частым видением всплывал красивый розовый валун на поляне, а рядом труп молодого мужчины, над которым вьется рой мух. И сразу становится неуютно, даже начинает подташнивать, но не от этой страшной картины, а от жгучего желания понять и вспомнить, что же это виденье значит в ее Вериной жизни. И мозг пытается вырвать из небытия хотя бы что-то: вспомнить имя, род занятий, детство, родителей. Вера уже знает, что у каждого человека все это должно быть, но про себя она ничего не знает. И ужас сковывает её, потому что где-то там, в нашей голове, а может быть в душе, живет знание, что без прошлого нет настоящего и будущего, вообще ничего нет. И это ничего давит на человека с такой силой, что может свести с ума.

Но Вера борец, она заставляет себя постоянно анализировать мелькающие картинки, и постепенно начинает вспоминать, что произошло с ней за последнее время, что изменило и перевернуло её существование. И вот наступил момент, когда она вспомнила всё, всё с самого начала: имя, родителей, всю свою жизнь и эту таинственную историю. Историю, в которой переплелись любовь и измена, реальный жестокий мир и мир восхитительных иллюзий, который почему-то постоянно рисовало её воображение. Но она вспоминала все это так долго и мучительно, что заново пережила всю страшную и загадочную историю с начала и до конца. А начало было хотя и неприятным, но не предвещало ничего необычного. Начало было только о любви и измене.

– Стерва, она же самая заурядная силиконовая стерва. В ней все искусственно, примитивно, даже вульгарно. Он слишком умен, чтобы не видеть и не понимать этого. Так почему? – Вера то возмущалась, то плакала, то мучила подругу вопросами, на которые не было ответов, не в силах хоть на минуту остановиться. Мысли ее постоянно путались, превращаясь в бессвязные и хаотичные вопросительные или восклицательные реплики. Она быстро ходила по комнате, иногда сжимая голову руками, как будто пыталась убедиться, что ее голова на месте, и она не распалась на части. Вера стремительно подошла к окну и распахнула стеклянную дверь на лоджию, ее тяжелым эмоциям было тесно в стенах гостиной.

– Перестань. Сядь же и успокойся. Слезами здесь не поможешь, – уговаривала ее верная подруга Катя.

– Что случилось?! Что?! – Вера снова задавала бессмысленные вопросы между всхлипываниями. – Объясни мне, ты же была четыре раза замужем за совершенно разными мужчинами.

– Это говорит только о том, что мне хронически не везет, как, кстати, и им, – устало заметила Катя.

– Господи! У нас же всегда все было хорошо! У нас же была настоящая любовь! Мы вместе двадцать лет! – Вера продолжала рубить восклицаниями тишину уютной гостиной.

Она только сегодня до конца осознала, что ее счастливый и такой устойчивый брак рушится, и теперь не в силах была ни сидеть, ни поверить в то, что все это происходит наяву.

Пытаясь удержать любимую подругу от назревающей истерики, умница Катя не перебивала и старалась отвечать спокойно и убедительно:

– Успокойся, пожалуйста, Верочка, и послушай меня. Для мужчин стервы всегда были интересны. Они сексуальны и заставляют постоянно быть в тонусе. Ну, а большинство мужчин ленивы, и понимают, что им нужен постоянный пинок извне. А еще эти женщины хороши, потому что заняты только своей внешностью и своим процветанием, прекрасно приспосабливаются и часто живут за чужой счет, ничем себя не обременяя. Рядом с ними по определению не может быть неуспешного мужика. Поэтому, если с тобой рядом красивая стерва – ты мужчина со знаком качества. Это такой почетный вымпел, который виден издалека, и говорит окружающим, что ты – чемпион. А насколько ты счастлив при этом – это уже другой вопрос. Не так уж и умен твой Вадим, если даже на время променяет тебя на эту холеную бесчувственную куклу.

– Променяет?! Он уже променял. Уже все кончено.

– Если ты так уверена, что все кончено, почему ты просишь совета об этой поездке с ним в горы? И что-то я не помню, чтобы ты хоть когда-то соглашалась с ролью бедной овечки даже на короткое время! – Катя удивленно вскинула безупречного рисунка брови на красивом лице, которое она каждое утро тщательно реставрировала до девичьей свежести умелым макияжем.

– Потому что он говорит, что нам необходимо все обсудить в спокойной обстановке, без помех. Потому что это наша традиционная ежегодная поездка в горы со студенческих времен. Потому что уже двадцать лет выходные в начале сентября мы всегда проводили вдвоем, на той туристической тропе, где когда-то познакомились. Потому что там и сейчас есть турбаза, где он очень любит бывать, – Вера, наконец-то, села на диван, отшвырнув ногой, лежащий рядом рюкзак. – Но, наверное, лазить с рюкзаком по горным тропам и жить в палатке два выходных дня эта стерва не считает привлекательным, – раздраженно и слишком эмоционально отвечала Вера.

– Или Вадим хочет поставить красивую точку в ваших отношениях, – задумчиво сказала Катя. – Правда, традиционное романтическое путешествие в горы на сей раз, едва ли, к месту. Не устану повторять – твой муж сильно поглупел от общения с этой силиконовой богиней.

– Думаю, что это только мы, женщины, так трепетно относимся к датам и романтическим традициям. Для моего мужа это уже давно просто приятные выходные в период наступающей осени, когда он так любит побродить по горам, пособирать грибы и посидеть у костра, – Вера опять всхлипнула.

– Извини, но я снова хочу повторить, что он не так уж и умен. Ты его переоцениваешь уже двадцать лет. Постарайся успокоиться и поезжай с ним в горы на выходные, выслушай его внимательно. В конце концов, поговори с ним о прошлом и о будущем, и сделай себе приятное – выскажи ему все, что думаешь о сложившейся ситуации и его новом выборе. Там он вынужден будет твои наблюдения принять к сведению и поразмыслить. Хотя в таких ситуациях мозгом мужчины не пользуются, – махнула рукой Катя. – Забудь о том, что это ваши романтические места. Вылей огромную ложку отборного дегтя в его медовые отношения с этой Инночкой.

– Ты думаешь, это не будет выглядеть пошло и… даже смешно?

– А вот она на твоем месте совершенно не заботилась бы о том, как это будет выглядеть. Инночка просто двигалась бы к своей цели, как танк со сверх проходимостью. Правда, подготовкой к разговору был бы тщательно подобранный наряд и макияж, а также отрепетированный перед зеркалом монолог со слезами в нужном месте, – Катя соорудила на лице наивно-слезливую гримасу и захлопала длинными ресницами, – безуспешно пытаясь вызвать улыбку у подруги. – Уж она бы постаралась произвести нужное впечатление! – продолжала Катя, протягивая Вере очередной носовой платок. – Давно замечено, что речи красивых женщин мужчины слушают очень внимательно, какими бы глупыми или странными они ни были.

– Катя, скажи мне честно, я плохо выгляжу и сильно постарела? Спортзал, косметолог и йога больше не помогают? Или я что-то делаю не так? Скажи мне правду, пожалуйста, – Вера смотрела на подругу, не замечая, что задает эти вопросы уже во второй раз.

Катя вздохнула, но терпеливо продолжала объяснять:

– Успокойся, и не ищи в себе страшных изъянов. Их нет. В свои сорок два ты выглядишь на тридцать с небольшим. Дело не в этом. Ты слишком надежная, слишком порядочная и слишком давно рядом с ним. Афанасьев явно заскучал, ему захотелось борьбы за новое счастье. То, которое досталось ему незаслуженно двадцать лет назад, он перестал ценить по глупости. И тут появляется Инночка – твой антипод. Она всецело занята преуспеванием, заставляет твоего Вадима соответствовать высоким стандартам и двигаться в нужном ей направлении, не помогая ему постоянно, как это делаешь ты, а требуя помощи. При этом так уверена в себе, к нему относится слегка свысока, давая понять, что до нее ему еще расти и расти. Простофиля Афанасьев не сталкивался близко с таким типом женщин. Вот по неопытности и решил, что она необыкновенно умна, красива и деятельна, но при этом совершенно беззащитна. Ну, не разглядел акулу в костюме золотой рыбки. Бывает. Говорю же, что глуповат. Дай ему время разобраться во всем, подожди, пока он не устанет от этой новой жизни. Дай ему возможность увидеть, что ее достоинства совершенно недоступны невооруженному глазу. Здесь финал предсказуем, даже, пожалуй, скучен. Я не зря столько раз выходила замуж.

– Ты думаешь, что Вадим в нее влюблен? – перебила подругу Вера.

– Да, конечно. Сейчас твой Афанасьев уверен, что влюблен. Мужчине достаточно увидеть красивые ноги, едва прикрытые мини юбкой, или внушительный бюст, и даже неважно, что силиконовый. Все – готово! Поэтому всякие Инночки, научившиеся этим пользоваться, процветают. Мужики считают, что они умнее нас во сто крат, но на самом деле – вечные дети, мечтающие о большой сиське, и чтобы погладили по голове и похвалили за их достижения и достоинства, которые они в себе так ценят. Да, и принесенные ими блага, конечно же. И твой Афанасьев – не исключение, – проворчала Катя, всегда считавшая, что Вадим не достоин ее подруги. – Но перестань же рыдать, лучше представь себе, как ты теряешь голову от того, что у мужчины очень красивые ноги. Представила? Вот! Смешно для нас, но не для них. А его вдруг вспыхнувшая любовь пройдет очень быстро. Потому что здесь все искусственно. Она называет его «милый» и «любимый», а на самом деле понятия не имеет о любви, как, впрочем, и о других человеческих чувствах. Он думает, что безумно влюблен, но когда привыкнет к холеной кукольной красоте, купленной у хорошего пластического хирурга за солидный гонорар, и, наконец, увидит, что кроме этого яркого силиконового фасада в ней больше вообще ничего нет, кроме эгоизма, конечно, быстро разочаруется. Не рыдай, а лучше подумай, как будешь принимать его обратно.

– Но сейчас он разрушает нашу семью, Катя. Он собирается говорить со мной о разделе имущества. Он хочет оставить за собой бизнес.

– Еще бы! Без бизнеса он ей не нужен. Уж она-то постарается откусить от пирога кусочек побольше и пожирнее. Этот вопрос будешь решать серьезно и только со своим адвокатом, и не иди у Афанасьева на поводу.

– Он попросил меня поговорить с близнецами. Я не представляю, как и что я буду им говорить. Я чувствую себя виноватой, хотя и не могу объяснить почему.

– Во-первых, мальчикам уже по девятнадцать лет, во-вторых, они заняты собственными проблемами, учебой, спортом. Поэтому эту новость они постепенно переварят, хотя, конечно же, будут очень переживать. А вот ты действительно виновата. Зачем ты согласилась поговорить с сыновьями? Так привыкла во всем облегчать ему жизнь, что не можешь остановиться? Не могу я понять этого твоего благородства! Это он собирается уйти из семьи, так пусть сам все и объясняет близнецам.

– Ты права. Но я не была готова к такому разговору.

– Значит, позвони и расставь точки. Нельзя же так, Вера.

– Ты права. Но звонить я не буду. Я соглашусь на эту поездку в горы, и там мы все обсудим.

– Только пообещай не упустить из виду, что нужно быть красивой и мудрой и защищать свои интересы, позабыв о том, что вы одно целое. Сейчас для тебя Вадим – отрезанный ломоть!

– Обещаю. Я уже все поняла. Спасибо, Катя, ты вернула мне хотя бы способность соображать. Я позвоню тебе после поездки.

– Удачи. Буду ждать звонка, – сказала Катя, целуя Веру и прощаясь.

Весь следующий день Вера решительно видоизменяла свою внешность. Поклонница всего естественного, она из очень миловидной, но неброской женщины к концу дня превратилась в яркую симпатичную даму. Результат самой Вере не очень-то нравился, так как это был чуждый ей стиль, но по взглядам мужчин на улице она поняла, что выглядит в их глазах довольно привлекательно. Она даже получила весьма сочный комплимент, едва ли приличный, но сказанный, явно, совершенно бескорыстно и от чистого сердца. Когда Вера в новом облегающем платье проходила мимо скамейки, с сидящими на ней мужчинами, один из них оценивающе посмотрел на нее, поднял большой палец вверх и изрек: «Фигурейшин офигейшин!» Вся компания тоже подняла большие пальцы и закивала головами в знак согласия с мнением предыдущего оратора. Потом они сдвинули свои пивные банки, и один из них сказал, слегка заплетающимся языком: «За вас, мадам! За вашу красоту!». Вера сначала смутилась, но потом рассмеялась и пошла дальше чуть более уверенная в правильности своих преобразований. А ей самой в этой сложной ситуации очень хотелось измениться. Купленный для похода в горы спортивный костюм сочной окраски дополнил ее новый яркий образ. Продумав все до мелочей, она набила целый рюкзак. Столько одежды на два дня этой традиционной поездки Вера никогда не брала. Теперь она была готова к этому короткому путешествию в горы морально и материально. Рюкзак, конечно, был тяжеловат, но Вера всегда принадлежала к тому типу женщин, которые и коня на скаку, и в горящую избу…, да и понимала, что в этот раз будет больше разговоров, чем ходьбы по пересеченной местности.

День выдался по-летнему теплым и солнечным. Еще едва тронутая осенним тлением зелень деревьев щедро дарила прохладу и тень. Шелестела листва над головой, бодро летали насекомые, шуршала в полинявшей траве мелкая живность. Все звуки леса были негромкими и ласковыми. Оставив позади шум большого города, попав в оазис чистого воздуха и покоя, супруги еще глубже погрузились в свои переживания. Уже почти час Вера и Вадим молча шагали по горной тропе в сторону турбазы. Сегодня они не сговариваясь пошли более длинным, но приятным маршрутом. Вот только по дороге супруги не восхищались великолепными видами, как это бывало раньше, казалось, что даже не дышали полной грудью, не наслаждались прозрачным воздухом, дурманящим запахами ранней осени. Каждый думал, с чего начать разговор, и оба упорно хранили молчание. Это неловкое молчание длилось и всю дорогу, пока они на машине добирались до места. Едва поздоровавшись утром и сказав друг другу несколько ничего не значивших фраз, супруги замолчали. И вот теперь это затянувшееся молчание начало тяготить обоих. Незаметно для себя они свернули с привычной тропинки в сторону. Здесь было труднее двигаться, едва заметная тропа петляла по крутому склону. Но оба были в прекрасной спортивной форме и почти не заметили трудностей, поскольку физическая активность была неотъемлемой частью их жизни. Не заметили они и того, что из лощины внизу поплыл странный зеленоватый туман, делая окружающее пространство призрачным и зыбким, а местность совершенно незнакомой. Вера, погруженная в свои мысли, все же обратила внимание на какой-то очень знакомый, приторно монотонный, даже несколько навязчивый звук и повернула голову, чтобы увидеть его источник. Неожиданная картина, представшая перед ней, заставила ее остановиться. На траве у красивого розоватого валуна, чуть в стороне от тропинки спал на боку молодой человек, модно и ярко одетый. Но что-то в этом мирном пейзаже было лишним и испугало Веру, заставило ее присмотреться и вздрогнуть. Вереница мух! Над парнем тучей вились крупные мухи, отсвечивающие в солнечных лучах зеленым перламутром тугих брюшек. Именно на их жужжание Вера и отреагировала, когда оторвала взгляд от петляющей тропинки. И еще ноги парня! Как-то странно вывернуты ноги! У живого и здорового человека ноги не могут так лежать! Все эти мысли роем пронеслись в голове, и Вера уже готова была в ужасе закричать, но не успела, поскольку ее внимание неожиданно переключилось на мужа, который в это время громко и как-то по-женски взвизгнул. Вера посмотрела на тропу, где минуту назад находился Вадим, но его там не было. Из-за обвалившегося под ногой камня он оказался внизу на крошечной площадке над пропастью, где едва мог стоять. Бросившаяся на крик Вера теперь с ужасом смотрела вниз, не понимая, откуда здесь взялась такая пропасть.

– Помогите! Помогите, кто-нибудь! – громко закричала она, не помня себя от страха и не зная, что ей делать. Но ей ответило только эхо, которое хоть и многократно повторило ее просьбу, но ничем не помогло.

Потом оба замерли. Наконец через некоторое время их оцепенение прошло. Вадим огляделся удивленно и испуганно. Немного успокоившись, он быстро заговорил, повторяя от ужаса и растерянности некоторые слова:

– Вера, что это? Что это? Я стою на крохотном уступе и держусь на нем только благодаря рюкзаку, который за что-то зацепился, а внизу глубокое ущелье и почти отвесная скала. Ущелье и скала?! Куда мы попали?! Я ничего не понимаю. Я не понимаю. Но все потом! Потом! А сейчас поскорее привяжи к ближайшему дереву веревку и брось один конец мне для страховки. Боюсь, рюкзак – недостаточно прочное крепление. И срочно, срочно отправляйся за помощью. Самому мне не подняться, а тебе одной меня не вытащить.

– Хорошо, – Вера лихорадочно искала веревку в рюкзаке. Веревка нашлась быстро, а вот подходящего дерева поблизости не было. Невысокие деревца, окружающие Веру, едва ли могли выдержать даже небольшую нагрузку. Вскарабкавшись чуть выше, она привязала веревку к более или менее подходящему стволу, хотя не была до конца уверена в достаточной прочности этой сосенки, закрепившейся на каменистой почве. Но длина веревки не позволяла найти лучший вариант. Осторожно опустила второй конец Вадиму. Затем прикрепила к ближайшему кусту свой яркий шарф и бросилась по тропинке назад за помощью. Вера совершенно забыла про увиденный ею труп. Но проходя мимо приметного валуна, вспомнила и со страхом посмотрела на то место, где лежал молодой человек. На траве никого не было, не было и роя мух. Вера огляделась. Вокруг – ни души. Тогда она зажмурилась, потом открыла глаза и снова огляделась, но опять ничего не изменилось. Вера была уверена, что видела мертвеца, что ей ничего не померещилось. Но обычно трупы не передвигаются сами. Значит, тут должны быть живые люди, но на ее призыв о помощи откликнулось только эхо. Значит, нужно искать помощь в другом месте, и как можно скорее. А обо всем увиденном пока лучше забыть. Здесь сейчас небезопасно?! Сердце замерло в груди, а затем тревожно забилось. Вера снова оглянулась. Вокруг покой и тишина. Она взяла себя в руки и продолжила путь, решив, что обязательно разберется с этой загадкой потом, все это – потом. А сейчас ей надо спешить. И Вера быстро шла по тропе, периодически набирая номера местной службы спасения и турбазы, и вскоре убедилась, что все они недоступны. Более того, живописные, поросшие красивым смешанным лесом высокие холмы, которые здесь гордо называли горами, изменились до неузнаваемости. Вера никак не могла выйти на знакомую тропу. Потеряв на поиски с час, Вера вдруг наткнулась на свой шарф. От неожиданности она вскрикнула, тотчас услышав встревоженный и какой-то глухой и уставший голос Вадима:

– Вера, это ты, что случилось?

Собравшись с духом, боясь анализировать происходящее, Вера ответила мужу:

– Вадим, я сейчас постараюсь тебя вытащить, я заблудилась и не смогла найти тропу. Пробовать второй раз не буду. Я не узнаю этой местности, мобильная связь не работает. Я же в силах все сделать сама, так что незачем терять драгоценное время.

– Верочка, но я не могу даже пошевелиться и отстегнуть рюкзак, он мой якорь безопасности. Ты же сказала, что на одну веревку надеяться нельзя. И у нас нет никакого оборудования, ведь мы отправлялись просто побродить. Как же ты справишься со всем этим?

– Потерпи, пожалуйста. Мне нужно собрать много камней для осуществления моего плана.

– Что ты задумала?

– Я хочу наполнить камнями спальник и рюкзак. Сделать из них противовес и с их помощью вытащить тебя.

– Вера, это очень сложно, я даже не понимаю, как ты сможешь это сделать. Может быть, лучше успокоиться и попробовать сходить за помощью еще раз?

– Куда сходить, Вадим? Мне страшно в это поверить, но среди наших холмов нет отвесных скал, нет сумрачных хвойных лесов, нет всех этих незнакомых растений. Мы гуляли с тобой всего-то около часа, а такое чувство, что попали на другой конец света. Поэтому я сейчас тебя вытащу, и мы постараемся выбраться отсюда вместе. Другого выхода я не вижу.

– Ты сейчас озвучила то, о чем я старался даже не думать. Наверное, ты права. Только постарайся делать все так, чтобы не причинить себе вред . Я не могу до конца понять, что ты собираешься сделать.

– Обещаю руководствоваться здравым смыслом. Не переживай, все будет хорошо.

Вера старательно собирала камни. Она уже наполнила ими рюкзак, прежнее содержимое которого теперь лежало ярким пятном на большом плоском валуне и казалось совершенно ненужным. Она понимала, что для осуществления ее плана необходимо получить веревку из рюкзака мужа. Это – единственная возможность дотянуться до мощного ствола, который даст устойчивую опору, а, следовательно – безопасность и успех всего мероприятия. Но Вера никак не могла придумать, как же ей это сделать. Из ее глаз уже закапали слезы отчаяния.

– Здравствуйте, я могу вам чем-нибудь помочь? – раздался за ее спиной вежливый вопрос, произнесенный приятным мужским голосом.

Обернувшаяся Вера ожидала увидеть все что угодно, в первую очередь – оживший труп, про который она сразу же вспомнила, но только не то, что открылось ее глазам. Перед ней стоял… Робинзон! Мужчина был молодым и симпатичным, загорелый, с хорошо развитыми мышцами, с длинной русой бородой и длинными волосами, а одет он был в обыкновенные… разномастные шкуры. Вера понимала, что здесь сейчас никто не снимал фильм. Но вид этого человека наводил ее только на эти мысли или на мысли о потере рассудка. Вера закрыла глаза в полной уверенности, что когда откроет их снова, то это видение рассеется, как уже было с трупом сегодня. Но, нет – Робинзон исчезать не пожелал. Он прочно обосновался на тропе и остался именно в том виде, в котором пребывал в первые секунды своего появления.

– Здравствуйте, – с запинкой ответила она, глядя на незнакомца удивленно и слегка испуганно. Автоматически Вера даже взяла в руку камень из мешка.

– Не пугайтесь моего экзотического вида, – постарался успокоить ее Робинзон, который заметил проделанную операцию с камнем. – Я не причиню вам вреда и с удовольствием окажу посильную помощь, – поспешно заверил он Веру. – Мой наряд, как и все остальное, я объясню вам позднее. Извините, я невольно услышал ваш разговор и решил, что вы нуждаетесь в помощи. Разрешите представиться – Александр Николаевич Матиевский.

– Очень приятно, Вера Андреевна Афанасьева. Спасибо за предложенную помощь, она мне просто необходима. Нужно вытащить Вадима, моего мужа, из ущелья, – медленно проговорила озадаченная Вера, борясь одновременно со всеми своими страхами и видениями, бесконечным удивлением и недоверием. Камень из руки она пока не выпускала.

Робинзон склонился над обрывом, оценивая обстановку. Он вежливо поздоровался с Вадимом и представился ему. Рассмотреть Александра Афанасьев не мог, поэтому в его ответах звучала только радость, и не было никакого удивления. Вера тоже несколько свыклась с внешностью Матиевского, поскольку выбора в помощниках у нее не было. А учитывая обстоятельства, даже немного успокоилась. Александр внимательно выслушал Веру и предложил:

– Я сейчас принесу ремни и шкуры. К сожалению, это все, что у меня есть. Но думаю, что этого будет достаточно, чтобы помочь Вадиму Георгиевичу. Подождите немного.