Озеро Эль-явр

– Ах, какой ты дикарь, Берсерк. Не мог подойти еще на пару шагов к дому и хотя бы позвать меня, если сил в лапах уже не осталось, чтобы постучать в дверь. Ведь знаешь, что в моем доме всегда для тебя есть сметана и сырники. И что мне с тобой теперь делать? Ведь помрешь ты скоро. Яд сильный был… Из Осло мне внуки привезли. Не то, что Йотта в прошлый раз давала. От ее зелья мыши просто заснули, и я их закопала в землю. А потом они проснулись и выбрались из-под земли. Нет, не верю я Йотте-хромоножке, она посмеялась надо мной.

Так, болтая всякие глупости, старушка втащила тяжелого кота за задние лапы в дом и пыталась влить ему в пасть воды из деревянной ложки. У нее ничего не получалось, она злилась на Берсерка и только теряла время.

Но Берсерка так скрутило, что только Йотта-хромоножка, древняя ведьма с той стороны озера Эль-явр, могла спасти ему жизнь. Это знали все в округе – фру Йотта Свамменхевен никогда не отказывала в помощи пострадавшим животным. Почтенная престарелая фру Андерсен тогда сама на санках отвезла его, завернутого в оленью шкуру, к дому Йотты и постучала в дверь. А потом быстро ушла, она не любила встречаться с прорицательницей.

Подойдя к дому тролля, Берсерк увидел, что дверь открыта, и это означало, что Кэйя со своим мужчиной внутри, и они заняты своей любовью. Берсерк развалился на пороге, посмотрел на парочку, которая устроилась на большом топчане тролля, и дружелюбно заурчал, мысленно помогая Кэйе расшевелить стеснительного партнера.

Может его помощь помогла, а может и мужик сам воодушевился, но в конце концов они благополучно добрались до вершины своего тайного и недолгого блаженства. Тогда Берсерк вошел в дом и бесцеремонно запрыгнул на стол. Он знал, что Кэйя никогда не приходит с пустыми руками. Так было и на этот раз – кусок зажаренной домашней толстой курицы мгновенно исчез в его пасти и он, облизываясь и растягивая тело, улегся на широкой деревянной скамье, покрытой истертой шкурой медведя. Похоже, медведь этот жил еще в те времена, когда Берсерк проходил выучку в дружине Тора Рыжего.

– А, котик, ты пришел? – весело пропела Кэйя и, не одеваясь, подошла к нему, чтобы почесать за ушами и погладить его раздувшееся брюхо. Берсерк позволял ей это делать. Она была бесхитростной и ласковой девушкой. И в ней скопилось слишком много разной любви – так понимал Берсерк.

– А у меня новый парень, котик. Его зовут Индрикс. Он тебе нравится?

– С чего это мне он должен нравиться? Мужик как мужик. Голый, безволосый и плечи узкие. К тому же у него, наверное, жена имеется. Вот найдет вас и выдерет тебе волосы. А кстати, вот у Тора Рыжего была шерсть на башке, как на заднице у медведя весной – густая, плотная, свалявшаяся. Ему и шлем не был нужен. И мне было удобно сидеть у него на голове, чтобы к броску подготовиться.

– Ой, котик, как ты начинаешь вспоминать своих викингов, мне скучно становится. Глупый ты зверь, нет их давно на свете, а может и вообще сказки все это. Кэйя хлопнула Берсерка по животу и слегка потянула за хвост. Он шутливо ударил ее лапой, оставив несколько кровавых полосок – не рассчитал удара от своей великой сытости и лени. Расслабился старый боец. Кэйя вскрикнула и голая выскочила вон из дома, чтобы сорвать листок подорожника и залепить царапины на руке.

Почти сразу же раздался ее крик, а потом громкий отчаянный плач. Берсерк одним прыжком вылетел в дверь и увидел сидящую в зарослях дикой жгучей крапивы Кэйю. Ее руки, плечи, грудь и живот покрывали огромные водянистые пузыри, на исцарапанной руке застыли капельки крови. На лбу и щеках горели жаром крапивные поцелуи. Она громко плакала и безнадежно причитала:

– Что теперь мне делать, как я покажусь с таким лицом в деревне. Несчастная моя судьба… И кто бросил перед порогом скользкую змеиную шкурку, и откуда вдруг выросли корни в этом месте? Не иначе, как тролль хочет вернуться, вот и колдует…

Берсерк убедился, что она жива и ничего себе не повредила. Это было важно. А пузыри и мелкие царапины – какая чушь… Глупы эти женщины. Но все же он подошел к ней и боком потерся о ее ногу. Задрал было хвост, чтобы поставить охранный знак на этом месте, все равно надо будет потом метить территорию, но тут увидел Йотту-хромоножку и воздержался. Успеется….

– Ну что, ободранный половик, все еще хозяйничаешь в лесу?

– Послушай, вёльва, не задирай меня, ступай по своим делам. Я тебе не мешаю…

– Да не нужен ты мне, лохматый разбойник, – усмехнулась Йотта-хромоножка и повернулась к сидящей на земле голой девушке. Протянула ей тонкую, но сильную руку с браслетом из маленьких серебряных колокольчиков и помогла встать на ноги. Колокольчики зазвенели, и на их звон отозвалась какая-то птица в лесу. Она оглядела оценивающим взглядом с ног до головы грязную зареванную Кэйю, покрытую волдырями, которые уже начали краснеть и кровоточить. И вдруг прорицательница, древняя вёльва Йотта-хромоножка расхохоталась неожиданно весело и добродушно.

– Ох и хороша ты, моя милая, замечательно выглядишь. Особенно лицо и грудь. Красивая грудь… Ты здесь одна? Пришла крапиву собирать для бани? Или тролль обещал вернуться и обманул? А ты уже и раздеться успела… Да, не повезло тебе в этот раз… Но не плачь, я помогу тебе. Позже, когда время придет….

Бедная Кэйя стиснув зубы, терпела боль и насмешки Йотты, пока они обе поднимались по ступенькам в дом тролля. Индрикса внутри не оказалось. Он давно уже бежал по тропинке к своему дому, где его ждала жена Силджун с увесистой деревянной лопаткой для теста в одной руке и куском жареной зайчатины в другой. Платье и фартук она сменила, а нижнее белье не надела вовсе.

Глава 11

Тролль Трумп и Хильда

Рожа тролля Трумпа лоснилась, как дно столетнего кофейника на очаге старушки фру Андерсен. Она его принципиально не мыла и запрещала остальным это делать. Долгий переход к дому на Проклятом болоте Трумпа нисколько не утомил.

День уже на исходе. Вот скоро закончится тропа, потом крутой спуск через Мокрый лес к Звенящему ручью, а за ним и Проклятое болото. Там он и зазимует. Хватит бродить по горам и лесам, навещать родственников, лето кончилось, пора готовиться к отдыху и развлечениям. Его смена по охране пещеры в горах Йотунхейма, где хранится золото викингов, теперь только следующей весной.

Входы в пещеру уже завалило пятиметровым слоем снега, Трумп сам проверял и расставлял железные удавки, капканы и Чуткие камни. Весной там такая знатная вонища будет от трупов этих дураков, которые всё же позарятся на золотишко… И Трумп грубо заржал на весь лес, так ему стало приятно от собственной хитрости в устройстве западни.

Всё хорошо складывается в жизни. И домик у него есть, хороший такой домик на болоте, и две деревни рядом. Жратвой и бабами он себя обеспечит. Трумп похотливо облизнул губы, потряс лохматой башкой и когтями почесал заросли свалявшейся шерсти на животе.

И тут он услышал женский плач и выкрики, а выйдя на площадку над озером, увидел и женщину, лежащую на земле. Реакция Трумпа была молниеносной. В ту же секунду он навалился на Хильду и попытался найти и задрать подол платья, чтобы овладеть ею. Увы, удача прошла мимо него. Платья на ней не было, а джинсы были сшиты из настоящей парусной ткани и плотно облегали ноги и живот. Дикий тролль в первый раз встретился с женщиной, на которой были бы такие прочные штаны… И немного ослабил свой пыл. А Хильда успела согнуть ногу в колене и сильно ударила его, целясь прямо в мерзкий живот, точнее, в низ живота. Попала. Трумп прорычал какое-то проклятие на своем языке, откатился и приготовился к новому прыжку, теперь он намеревался ее слегка придушить, а потом разбираться с ее штанами. Но ему помешали…

Тонкий свист трости, обжигающая боль в глазах, и ослепший тролль Трумп, натыкаясь на стволы деревьев и камни, на четвереньках уполз в сторону обрыва. Не видя ничего вокруг и воя от нестерпимой боли, он выполз на край и свалился к скалистому подножию утеса. Только его дикий вой нарушал красоту вечера, но вскоре и он затих.

Фру Йотта Свамменхевен брезгливо вытерла конец своей трости о траву и прислонила ее к большому камню. Потом вынула из яркой кожаной сумки кисет с табаком, трубку причудливой формы с очень длинным мундштуком и обыкновенную зажигалку. Раскурила трубку, изящно выпуская дым, и спросила Хильду, как будто они давно знакомы и случайно встретились здесь, в сумерках над озером Эль-явр:

– Скажи, у тебя есть мужчина, которого ты любишь?

– Нет, то есть… как бы есть, но я еще не знаю, люблю ли я его!

– А ты не хочешь его приворожить, привязать к себе?

– Нет, нет, что вы, я не хочу, чтобы он был как привязанный кролик. Пусть он сам меня выберет и поймет, что я ему нужна…

– Ах, вот как! Удачи тебе, девочка. А ведь я могла бы помочь тебе. Ты знаешь меня?

– Нет, не знаю, но, кажется, догадываюсь. Вы Йотта-хромоножка?

– Этот старый просоленный лодырь Оле Мортенлин прозвал так меня когда-то, из-за моего колена, оно не очень хорошо сгибается. Не повторяй его шкиперские словечки, девочка. Меня зовут фру Йотта Свамменхевен, я живу в этих местах уже много тысяч лет и знаю всё, что было и что будет. Я видела, как из-за глупости и самолюбия богов разрушались миры, а из-за глупости и неверия людей погибали их боги. И мне уже неинтересно жить, а последняя тысяча лет – просто печаль и тоска.

Сказав всё это, Йотта взяла трость, и она тотчас засияла ярким огнем, осветив лесную тропинку.

– Ты не боишься темноты, девочка?

– Только иногда, если очень поздно возвращаюсь домой, – Хильда смущенно покосилась на Йотту-хромоножку, – или если ночью приснится ужасный сон.

– В лесах вокруг Эль-явра бояться никого не надо, ни днем, ни ночью. Тролль Трумп не вовремя вернулся на зимовку, – Йотта недобро усмехнулась, – и теперь, если выживет, а тролли живучие, приползет к Оле и будет умолять сделать ему деревянную коляску, чтобы заставить какого-нибудь совсем уж паршивого тролля возить себя.

Спуск к озеру был непростым: по широким каменным плитам, покрытым толстым слоем влажного мха, который то и дело пытался ускользнуть из-под ног. Надо было внимательно смотреть под ноги, чтобы вовремя разглядеть следующую ступеньку. Лес вокруг замер в полной темноте, и только светящаяся трость вёльвы Йотты-хромоножки освещала им путь.

– Осторожно, девочка, здесь надо спрыгнуть с высокого камня.

Хильда послушно спрыгнула и ойкнула, поскользнувшись на шишке, но удержалась на ногах, а Йотта хитро улыбнулась ей, взмахнула своей тростью и растворилась в воздухе. То есть не полностью растворилась, а плавно взлетела и уплыла. В сторону противоположного берега.

Хильда только сейчас догадалась, что тот странный дом с крышей, вросшей в землю, принадлежит ей, прорицательнице, вёльве Йотте Свамменхевен. Именно этот дом она видела во сне, только сверху. И ту кривую сосну на скале. Значит, всё это правда. И вот она добралась до этого места. Берег озера Эль-явр и водопад Перерождений. И правдой было всё, что рассказывал Лукас о своей прапрабабушке, Снежной ведьме. И самое главное, Артур совсем не смеялся над ней… И Хильде стало немного стыдно, но очень радостно и остро-горячо в сердце…

Глава 12

Хильда знакомится с Берсерком

Была уже ночь, но в свете большой желтой луны, которая тыквой висела над озером, всё было видно очень хорошо. И берег озера, на который вышла Хильда, и прибрежную поляну с нарядным домом. Он был совсем другой, чем тот, старый, на другом берегу, который она видела во сне.

Веселый и легкий, Дом стоял на расстоянии метров тридцати от воды. Деревянный, из ярко-желтых бревен, с маленькой мансардой под оранжевой черепичной крышей. К мансарде вела наружная лестница с массивными перилами и удобными широкими ступенями. Рамы окон и дверь выкрашены ослепительно яркой белой краской – чтобы злые духи не могли проникнуть внутрь. От маленького крыльца с тремя ступеньками гранитная дорожка вела к воде и продолжалась в виде мола, который уходил далеко в озеро. На его конце виднелась большая скамья на толстых ногах, и к ней была привязана лодка.

«А ты откуда взялась? Никогда тебя не видел раньше. Тебя эта старая ведьма привела, что ли?»

Гигантский, размером с некрупную собаку, и очень лохматый кот, задрав хвост, вышел из леса позади Хильды. Он остановился шагах в пяти от нее и замер, шевеля длинными густыми усами и подрагивая кончиками ушей. Хотя, строго говоря, кончиков его уши не имели, так как по краям были надорваны и выглядели, прямо скажем, неопрятно. Но кота это нисколько не волновало. Он, урча басом и медленно делая короткие шаги, иногда замирая на месте, всё же подошел вплотную к Хильде.

«Ладно, чего тут стоишь, как старый мышь Пуззихельд перед лужей воды. Иди в дом, открой мне дверь. В этом доме всегда полно вкусной еды, только он редко бывает открыт… Давай, двигайся, жрать охота… Сегодня дел было много, не успел поохотиться…» И кот, повернувшись задом к Хильде, оглянулся на нее через плечо, и неспеша стал переходить травянистую лужайку между опушкой леса, где стояла Хильда, и домом.

Дом, казалось, был готов к приему гостей. Огромный холодильник, набитый продуктами, большой посудный шкаф, широкий топчан, на котором могли разместиться человек пять. Посередине большой комнаты стоял массивный деревянный стол на шести основательных ногах, сделанных из ствола молодой сосны. Его поверхность слепила глаза желтизной и глянцем. Настоящая дровяная плита с вмазанным в нее котлом для воды была вычищена, дрова в топке сложены и даже длинные спички лежали на низенькой скамеечке.

Хильда с любопытством разглядывала, открывала дверцы шкафов, щупала толстые шкуры на топчане, провела рукой по крышке стола и ощутила легкую вибрацию дерева. Ей тут очень нравилось, она успокоилась после приключений долгого дня. И она устала, захотелось спать.

«Эй, ты чего это? А жрать? Давай не ленись, открывай этот железный шкаф и достань кусок мяса. Налей сметаны – я всегда в этом доме ем сметану, чтоб ты знала на будущее…»

Хильда, посмеиваясь про себя, выполнила все приказы наглеца. А тот, урча грубым басом, вылизал большую деревянную миску со сметаной, разжевал и проглотил, правда, с небольшим усилием, кусок мяса величиной с кролика и теперь сидел перед дверью в сытой созерцательности и, щуря глаза, разглядывал Хильду.

И только сейчас она увидела, что этот странный гигантский кот, наглый и властный, имеет окрас обычного городского помойного бродяги: серо-песочный с темными полосками – и обыкновенные кошачьи глаза желтого цвета. Только вот зрачки у него были полулунной формы. Когда он переводил взгляд – как будто два черных тонких полумесяца на желтом небе поворачивались рожками то в одну сторону, то в другую.

Она подошла к коту и протянула руку, чтобы почесать ему шею, как домашней кошке. Это было ошибкой и торжеством простенькой житейской истины – не мерь всех своей меркой…

Реакция кота была мгновенной, правая лапа взвилась в воздух, блеснул веер когтеножей, и рука Хильды от локтя до запястья украсилась пятью окровавленными полосами. Она вскрикнула и, стряхивая капли крови с руки, обиженно и возмущенно сказала:

– Какой же ты негодяй, дикарь и неблагодарный зверюга! Я тебе не сделала ничего плохого, впустила в дом, покормила, дала всё, что ты хотел, а ты…

«А я тебе не домашний пыльный тюфяк. И нечего протягивать ко мне руки, не люблю этого… Кстати, когда будешь меня звать, чтобы угостить рыбой или курицей, крикни просто в лес – Берсерк! – я услышу».

– Тебя зовут Берсерк? Говорят, они специально перед боем ели мухоморы, чтобы стать совсем злыми. Ты тоже ешь мухоморы? И потому такой злой?

«Не пори чушь, не ем я мухоморы, а имя я получил еще тысячу лет назад, когда начинал служить в дружине Эрика Бешеного. Вот славное было времечко!»

Берсерк всё еще сидел у двери и был готов погрузиться в воспоминания о своей боевой службе. А Хильда нашла в глубине огромного посудного шкафа пузырек с черной жидкостью, на котором была нарисована рука с царапинами – то, что ей и требовалось сейчас, – и промыла раны на руке.

Удивительно, но уже через минут пять кожа стала чистой и гладкой. Она только удивленно покачала головой и улыбнулась своим мыслям. Ей очень нравился этот дом, и этот наглый Берсерк, и Йотта-хромоножка… Неслучайно она сюда попала, наверное…

Берсерк еще не успел углубиться в свои воспоминания, как снаружи донеслись собачье рычание и звонкий лай. Айка со своими щенками сидела перед крыльцом и требовала, чтобы их впустили.

«Всё, открывай дверь, мне пора», – Берсерк встал, потянулся всем туловищем, выгнул дугой спину ивытянул по очереди передние лапы вперед, а задние – назад. Мощно встряхнулся и в нетерпении ударил лапой по двери.

Хильда открыла дверь, и в дом тут же вкатились два щенка Айки, а сама она осталась стоять на крыльце. Берсерк легко и небрежно перепрыгнул через всё собачье семейство, мягко приземлился на гранитную дорожку и не торопясь, расслабленно свесив свой толстый хвост, двинулся к берегу озера. Напиться воды. Не пройдя и полпути, он остановился, помотрел через плечо на Хильду, которая стояла на верхней ступеньке крыльца, и хрипло проурчал: «Эй, а тебя как зовут?»

– Мое имя Хильда. Если ты наступишь ночью в лесу на ежа, позови меня, я прибегу и помогу тебе. Я теперь умею лечить лапы, ты помог мне найти волшебное средство… – Хильда засмеялась и закрыла дверь.

Глава 13

Оле Мортенлин пришел к Хильде знакомиться

Ничего не снилось Хильде в эту ночь, и она проснулась счастливой и сильной. Солнце, жаркое оранжевое солнце затопило комнату, лужайку перед домом, горы и все еловые и сосновые леса озерного мира. Озеро Эль-явр сверкало, блистало, звенело, и суетливые маленькие волны сплетничали на его берегу.

Хильда стояла на крыльце босиком, в коротенькой сорочке и потягивалась, закрыв глаза и закинув руки за голову. Она могла бы так стоять долго в ласковом солнечном тепле, нежась телом и созревая душой. Ведь именно в эти редкие мгновения, когда человек ощущает, что он полностью счастлив, его душа делает шаг вперед и вверх.

И только поднявшись на следующую ступень, мы понимаем свое прошлое. Вчерашнее или тысячелетнее. Понимаем не умом, душой. А потом опять забываем. Люди так забывчивы и оттого бродят в растерянности по лабиринтам своих Судеб. А Боги развлекаются, заключают пари и иногда подсказывают правильный путь. С помощью снов, животных и других людей…

– Доброе утро, Хильда! Как спалось? Не досаждал тебе этот грубиян Берсерк? Я встретил его сегодня на рассвете, он ведет свою белую домашнюю скромницу и ее котят сюда, к тебе. Решил, что тут безопаснее и сытнее, чем в доме тролля Трумпа на Проклятом болоте. Знаешь, резвый Хоппер шепнул мне на ухо, что Трумпа кто-то здорово отделал, и он всю зиму будет отлеживаться на своем болоте. Так что готовься принимать кошачью семью, Хильда.

Высокий крепкий мужчина со шкиперской бородкой, седой, синеглазый и загорелый, стоял за большими камнями с левой стороны лужайки. Морской форменный китель был небрежно расстегнут, и под ним сверкала белизной сорочка. На голове ловко и задиристо сидела кожаная кепка с длинным козырьком и высокой тульей, на которой красовалась золотая эмблема Гильдии Моряков.

Ночью Хильда пришла с другой стороны и не заметила, что в сплошной стене леса есть проход, от него начинается тропа. Это дорога в деревню Тиммерхавн. Оттуда и появился этот моряк. Он, щурясь от солнца, с улыбкой посмотрел на полураздетую смущенную Хильду и хрипловатым голосом продолжил:

– Не смущайся, девочка, я подожду тебя здесь, около очага, поиграю со щенками, поговорю с Айкой, ведь это ты ее так назвала, раньше у нее не было имени…

Он уселся на одном из камней. Айка тут же пристроилась рядом и лизнула его в лицо. Щенки, повизгивая и огрызаясь друг на друга, тянули его за пальцы, нападали на крепкие кожаные башмаки и по-взрослому грызлись за право быть поднятым за шкирку и устроиться на широких коленях.

Оле Мортенлин, а это был именно он, достал из кармана плоскую дощечку и небольшой ножик и стал вырезать узор. Под острым лезвием возникали плавные линии узких листьев стрелолиста, а рядом с ними крупные выпуклые виноградины готовы были взорваться сладким соком. И так искусно Оле работал, что казалось, будто резец в его руках рисует по дереву сам, без пальцев Оле и без его силы.

Пока руки Оле Мортенлина творили красоту, он задумался. На днях он встретил в лесу молодую ведьму из коммуны Сюрфрон. Она в слезах возвращалась от Йотты-хромоножки и не удержалась, рассказала Оле свою историю.

Случилось так, что к этой молодой ведьме обратилась женщина из Осло, очень современная и деловая. Она просила о помощи ее любимому, который живет в далекой стране на юге, может быть, даже на границе Мира огня Муспельхейм. Она просила послать ему удачу и сделать так, чтобы у него купили его большую картину, где он нарисовал Водопад Ведьм, хотя сам его никогда не видел. Да и сама эта женщина не знает, где он находится. Просто выдумка талантливого художника. Ведьма всхлипнула и вновь залилась горькими слезами.

– Ну, ну, успокойся, высморкайся, – вот мой платок и продолжай, – сказал ей Оле Мортенлин, сын Бьорна Магнуса Таденлика. Его интересовало всё, что было хоть отдаленно связано с Йоттойхромоножкой, его давней, тайной и несбыточной мечтой…

Сам Оле не помнил, когда он впервые увидел и полюбил эту высокомерную и надменную вёльву. Она была всегда в его сердце, может быть, уже несколько жизней подряд он любил ее, но никогда она ему не принадлежала.

Она вообще не принадлежала никому. Никому, кроме своего Аса Бальдра, сына Фригг и Великого Одина. Его и не может забыть до сих пор, уже больше тысячи лет она живет в великой тоске, вспоминая его веселый и добрый нрав, светлую душу и страстное горячее тело.

А Оле Мортенлин из-за нее не женился, стал моряком, уходил на годы в дальние плавания, подальше от деревни Тиммерхавн и фру Йотты Свамменхевен. В какой-то жизни был пиратом, в другой – губернатором Исландии. Побывал и начальником флотилии викингов, которые разбойничали на балтийских берегах в стране куршей и ливов.

Молодая ведьма шумно и мастерски высморкалась в большой полосатый платок Оле и продолжила, горестно всхлипывая:

– Ну вот, я и попросила, чтобы Духи предков собрали Большой Тинг и помогли тому мужчине из страны огня Муспельхейм. Чтобы он продал картину и чтобы стал богатым. Так просила меня та женщина из Осло.

– А Духи что сказали тебе? Что решил Большой Тинг?

– А они отказались. Совсем отказались. Они много говорили, и спорили, и мучили меня вопросами, а я совсем не знала, что им отвечать…

– О чем они спрашивали тебя?

– Сначала они спросили: за деньги или от сердечной доброты я хочу помочь той женщине. Я сказала, что просто хочу помочь, чтобы она стала немножко счастливей. Мне показалось, что она любит этого художника, но потеряла надежду быть рядом с ним. Пусть он ее тоже полюбит. И пусть они будут счастливы вместе. Ну, и конечно же, она мне заплатила, ведьмы не могут работать бесплатно. Так нас учат…

– О чем еще спрашивали они тебя?

– Совершала ли я обряд приворота. Я ответила, что меня об этом не просили. Они сказали, что это хорошо. А потом стали выпытывать, что я знаю о продаже картин, аукционах, банках и акциях. А я ничего этого не знаю. Я простая ведьма из деревни, моя бабушка была ведьмой, и ее бабушка тоже.

– Достаточно, милая… Что же сказал Большой Тинг, и зачем тебе понадобилась фру Йотта Свамменхевен?

Тут молодая ведьма вновь залилась слезами. Утираясь фартуком, а заодно и сморкаясь в него – платок Оле уже промок – она прорыдала:

– Они сказали, что я глупая недоучившаяся ведьма, что я отстала от жизни лет на пятьсот или даже на тыщу, не умею читать прошлое людей по их ладоням и воздуху вокруг них и потому соглашаюсь на дела, в которых ничего не смыслю, и беру за них деньги. И даю обещания, которые не могу выполнить. И сама даже не могу понять и оценить, какая я невежественная и тупая. Они много наговорили мне обидного, а потом сказали совсем непонятное… Но я запомнила всё до словечка, у меня же профессиональная память, – она впервые улыбнулась и оттого похорошела.

Оле внимательно посмотрел на нее и тихо попросил:

– Попробуй точно вспомнить, что именно… – и отвернулся от нее, чтобы не смущать своим пристальным взглядом. Страдалица задумалась на минуту, а потом, закрыв глаза, тихо и неуверенно произнесла, как заученное на незнакомом языке заклинание:

– Сейчас Мир людей и Мир духов проходит очередной этап трансформации. Все прошлые связи изменяются или разрушаются. Тот, кто был предком в прошлой жизни, может стать любовником в нынешней, но это нарушение Закона. Древнее колдовство не работает, новое не существует. Знаки Судьбы тоже меняются и искажаются. Если Водопад Ведьм из нашего мира проник в голову человека иного мира, и он его нарисовал, это означает, что наступает время Великого Смешения. В такие времена заклинания удачи и любовные привороты особенно опасны… Та женщина из Осло – его далекая родственница, основательница его рода. Судьбу человека может изменить только Вершитель Судеб, но он соскучился и сейчас развлекается. Дурные времена…