Озеро Эль-явр

Оле Мортенлин выслушал молодую ведьму и мягко спросил ее:

– Ты, конечно, всё это пересказала Йотте-хромоножке… и что же она посоветовала тебе?

– Она так строго со мной говорила и сказала, что раз я такая неумелая и такая дура, что не могу учиться новому и не могу даже понять, о чем сказали Духи Тинга, то мне надо в ближайшую пятницу бежать к Водопаду и попробовать начать жизнь сначала.

Ведьма шмыгнула носом, и губы ее искривились в беззвучном плаче.

– Ну, ну, прекрати призывать сырость. Грибы в этом году и без тебя уродятся. Продолжай. Оле терпеливо ждал, пока неудачница справится с приступом обиды.

– А еще она сказала, что, может быть, мне выпадет судьба стать матерью пяти поросят или козлят. А я не понимаю, что я сделала плохого и я не хочу прыгать в Водопад, – и молодая ведьма вновь залилась слезами.

Оле Мортенлин пробормотал что-то очень тихо и неразборчиво, улыбнулся, вздохнул и погладил ее по голове.

– Иди домой, милая, и не ходи к Водопаду в эту пятницу. Фру Йотта Свамменхевен пошутила, у нее было плохое настроение. Ты еще научишься помогать людям в их маленьких неприятностях, а уж посылать удачу или менять судьбу человека и впрямь не твое дело…

Пока Оле Мортенлин сидел на камне, тормошил щенков Айки и вспоминал свою встречу с молодой ведьмой, Хильда оделась, приготовила завтрак и пригласила Оле в дом.

Они сели за стол и славно поговорили о разных вещах, не забывая о копченой курице, соленых грибах и жареной картошке. Потом Оле достал свою дощечку, резец и продолжил вырезать узоры, не прекращая разговора с Хильдой.

Пальцы Оле и крепкие загорелые кисти рук работали ловко, красиво и стремительно. Казалось, не они управляют резцом, а сам инструмент тянет и ведет их за собой. И когда появлялась на свет еще одна спелая ягода или нежный лепесток, инструмент замирал, а пальцы любовно гладили, протирали и нежно ласкали поверхность дерева, а потом тоже замирали в восхищении перед совершенством своего творения.

– Как это у вас ловко получается! – Хильда не отрывала глаз от дощечки, на которой уже появился фантастический букет растений.

– Это не только я делаю. Это мой Могакан Гор-цик, – и Оле Мортенлин осторожно и трепетно провел лезвием своего ножика по раскрытой ладони. – Пару лет назад он мне попался на глаза в дедовом сундуке со всяким барахлом из Стамбула. Завернут был в кусок шелка. Тряпка вся истлела, я и хотел ее выбросить. А там он оказался. Посмотри, у него ведь имя есть, видишь, на ручке вырезано, – и Оле, держа свой резец за лезвие, показал Хильде красивый орнамент на деревянной ручке ножа.

– Это разве буквы? – удивилась Хильда, хотя что-то ей показалось знакомым в линиях орнамента.

– Сам-то я в этом не понимаю, но один знающий человек прочитал и сказал, что это какой-то древний армянский алфавит. И что имя его – Могакан Гор-цик, то есть резец Волшебника. Тогда и начал я резать деревяшки, а до того и в мыслях не было.

– А как он в сундук дедов попал?

– Точно не скажу, но вспомнил потом я рассказ деда моего, шкипера торговой шхуны Магнуса Таденлика. О его приключениях в Стамбуле…

Их беседу прервало хриплое урчанье Берсерка. Он появился на пороге не один, а в сопровождении беленькой чистенькой кошечки с голубыми глазами. У нее в зубах пищали два котенка. Остальные остались на траве перед домом.

Берсерк, не обращая внимания на Оле и Хильду, подвел свою подругу к деревянному ящику под широкой лавкой. Там она и устроила котят, заботливо облизав их. Потом отправилась за оставшимися на улице.

Когда все котята были уложены в ящик, Берсерк буркнул Хильде, проходя мимо и задев ее хвостом: «Накорми моих детей и их мать, я должен отлучиться по делам. Что-то старый вонючка Гревлинг засуетился, не собирается ли он переселиться в другое место, мне надо знать».

На Оле Мортенлина Берсерк не бросил даже мимолетного взгляда. И не подошел к нему. Когда за Берсерком закрылась дверь, Оле расхохотался и рассказал Хильде о своих непростых отношениях с этим заносчивым старым разбойником.

Всё оказалось просто – деловое соперничество. Кто хозяин лесов вокруг озера? Конечно, он, Берсерк. Тогда почему Оле Мортенлин называется смотрителем округа Эль-явр? Это несправедливо. Таково было мнение Берсерка. Впрочем, никого из людей не интересовало мнение лохматого, грубого и весьма потрепанного жизнью лесного норвежского кота. Только Оле Мортенлин и вёльва Йотта Свамменхевен подсмеивались над ним. Но Берсерк с достоинством переносил эти мелкие неприятности.

Внезапно стало темно. Солнце неохотно набросило на себя облачную шаль, и сильный ветер прокричал что-то оскорбительное соснам и елям. Они отозвались жалобным скрипом и бессильным стоном.

Хильда испуганно взглянула на Оле Мортенлина и вскочила, чтобы успеть закрыть дверь. Она с такой силой билась о стену дома, как будто хотела немедленно взлететь по призыву этого дикаря-ветра.

Оле подошел к окну. Снаружи бесчинствовал ураган. На озере вздулись бугры свинцовой воды. Корни деревьев едва удерживали их в почве. А зеленые колючие кроны и золотистые стволы сосен отчаянно и безнадежно стремились отдать себя бунтующему воздуху, пусть и ценой собственной скучной деревянной жизни.

Оле оценивающе посмотрел на бугристое озеро, небесную мешанину облаков и вихри наземного жалкого мусора.

– Да, восточный, сила двенадцать баллов. Рыбакам из Тиммерхавн не успеть укрыться. Надеюсь, что Бог Тор недолго будет буянить. Хотя, если его разозлила Йотта-хромоножка, может и беда случиться, – пробормотал он себе под нос и решительно надел свою кожаную кепку.

– Неужели вы уходите? Смотрите, там же ужас что творится! Вас унесет ветром! – Хильда изумленно раскрыла глаза и прижала руки к груди.

Оле Мортенлин подошел к ней, ласково поцеловал сначала руку, а потом звонко и задорно расцеловал в обе щеки. Его синие глаза были полны смеха и нежности.

– Девочка, ты же такая храбрая. Не испугалась неизвестной дороги, одолела мерзавца Трумпа, приручила этого грубияна Берсерка. Неужели ты думаешь, что бывалый шкипер Оле Мортенлин трусливее тебя? Да я тысячи раз проводил свои корабли по узким шхерам, где не разойтись двум оленям, и смеялся над этим неуклюжим Тором, который треплет наш мир, как щенок тряпку. Он, конечно, силен, а Оле Мортенлин умнее его. И удачливее… Так решил Повелитель Судеб, Одноглазый Один.

«Удивительно и непонятно!» – подумала Хильда, но уверенные слова Оле ее успокоили. Она смущенно улыбнулась:

– Тогда удачи вам и попутного ветра!

Шкипер расхохотался:

– Уж о попутном ветре позабочусь я сам! – похлопал руками по карманам, быстрым взглядом окинул стол и открыл дверь.

Вместе с плотным влажным клубом ветра в дом вкатились щенки Айки и сразу забились под стол. Сама Айка осталась снаружи. Она широко расставила мощные лапы, удерживаясь под порывами ветра, а ее густая шерсть волновалась, то прилегая к телу, то вздуваясь толстым панцирем, словно ее грубо причесывали невидимым гребнем.

– Эй, красавица, я готов! Вперед, милая, на ту сторону озера. Пойдем через Звенящий ручей! – крикнул с крыльца шкипер Айке и, круто наклонившись навстречу ветру, шагнул сразу через все три ступеньки вниз.

Через пару секунд человек и собака были словно смыты внезапным ливнем и исчезли в плотной стене леса. Ветер немного утих, но дождь стегал струями по крыльцу, стенам и стеклам окон.

Хильда уже давно промокла, но оставалась на крыльце и, запрокинув голову, ловила губами тугие водяные нити. Радостная переполненность души и глубокое понимание правильности своего, пока еще короткого, пути – вот что принес ей внезапный ураган в мире озера Эль-явр. Постояв еще немного под дождем, она вдохнула до боли в груди, зашла в дом и плотно закрыла дверь.

Глава 14

Зеркало Истины

Ураган пронесся над миром озера Эль-явр, но никто не пострадал. Сосны и ели пришли в себя и отдыхали, отряхивали воду с иголок. Барсук Гревлинг уже успел вытолкнуть из норы мусор, который принесли с собой потоки дождевой воды, и теперь просушивал помещения. Он вежливо поздоровался с Оле Мортенлином, а от взгляда Берсерка так взволновался, что непроизвольно выпустил струйку вонючей жидкости из-под хвоста – от страха. Ведь барсуки законопослушны, места жительства не меняют, едят всякую лесную мелочь: стрекоз, бабочек, мелких змей да лягушек. А пускать вонючую струю Гревлингa научил один старый хорек, живший около Кривой сосны. Правда, Гревлинг не достиг мастерства своего учителя – делать это в нужный момент и использовать как оружие против врага. Всё у него получалось невпопад. Берсерк презирал его за такую бестолковость.

Оле Мортенлин обошел самые беззащитные места своего мира, которые могли пострадать от ветра и ливня, убедился, что всё в порядке, и теперь торопился вернуться к Хильде в дом на берегу озера.

Берсерк присоединился к нему на повороте тропы, спрыгнул с ветки старой ольхи. Теперь они шли и разговаривали. Вернее, говорил Берсерк, а Оле слушал его вполуха и улыбался. Отвечал добродушно и терпеливо.

– Я тебе уже много раз объяснял – нет такого закона про мышей. Я не могу запретить им уходить. В наших лесах всё отрегулировано естественным законом – они уходят, когда их становится слишком много.

В ответ Берсерк только нервно дернул кончиком хвоста. Он шел на пару шагов впереди по лесной тропе, и они уже приближались к выходу на берег озера. Хвост Берсерк держал вертикально и напряженно, вызывающе демонстрируя свои несомненные достоинства матерого кота.

«Нет закона, так придумай! Ты же называешь себя смотрителем озера Эль-явр и его окрестностей, а всю грязную работу взвалил на меня».

– А ты наглец, Берсерк. Ты еще и на должность мою претендуешь?

«Я и так работаю за тебя. И территорию охраняю, и Мика Толстозадого не впускаю, и тролля Трумпа контролирую – куда пошел, что делает. А кто белок расселяет по соснам, чтобы не скапливались в одном месте и не съедали дочиста все шишки? Короче, я знаю всё, что творится в лесу, и даже хлам около Водопада Ведьм показываю тебе. А ты не можешь этому длиннохвостому облезлому мышу Пуззихельду приказать, чтобы он свой молодняк не отпускал за Звенящий ручей. Далеко на охоту ходить. Да и мои котята еще маленькие, и в такую даль на охотничьи тренировки я их не могу уводить. Матери не отпускают. Вон вчера эта рыжая Сильва скандал устроила. Ну, я, конечно, взъерошил ее, как старую мочалку в бане. Пусть знает свое место…»

Берсерк победоносно вытянул толстый хвост и несколько раз сильно хлестнул себя по бокам. А потом покосился через плечо на улыбающегося Оле. Тот шел широким шагом, думал о своем и лишь краем уха выслушивал претензии и похвальбу кошачьего самодура.

«И какой же ты смотритель озера? Так, пустое место, один из деревенских бездельников и болтунов… Не лучше Гревлинга-вонючки…»

Такую неслыханную наглость Оле Мортенлин, бывший губернатор Исландии, вожак пиратов, предводитель флотилии свирепых викингов, опытный шкипер и просто настоящий мужчина, не мог оставить без должного ответа. Он даже остановился, снял кепку с эмблемой Гильдии моряков, опять надел и быстро шагнул вперед. Двумя руками схватил старого бойца за шкуру на спине и мощно встряхнул.

Но не зря Берсерк начинал свою службу в дружине Эрика Бешеного и просидел на его плечах долгие часы перехода. Он и спал там, вцепившись всеми четырьмя лапами в кудлатую черную шерсть на голове викинга. А когда Эрику надоедало его утробное урчание над ухом, он закидывал руки за голову, хватал Берсерка и сдирал его со своей шеи. Тогда-то Берсерк и научился изворачиваться внутри своей толстой шкуры и успевал еще и лапой с острыми когтями мазнуть своего напарника по уху или по носу. Как получалось. Только глаза и рот не трогал.

Так вышло и теперь. Берсерк мигом развернулся в руках Оле Мортенлина и сильно ударил его по щеке лапой с растопыренными когтями. Оле не ожидал такого отпора и отшвырнул от себя разъяренного кота, даже не заметив, что тот разодрал ему щеку от уха до подбородка. Его седая шкиперская борода не позволила крови стекать, лишь постепенно насыщалась красным.

Берсерк стоял в трех шагах от Оле Мортенлина, выгнувшись дугой, и готов был броситься на него – так сильно оскорбился бесцеремонностью шкипера.

А Оле, проведя рукой по окровавленной бороде, разозлился уже всерьез и, сверкая глазами, выдал набор отборнейших морских ругательств. Невозможно описать ярость шкипера, лучше послушать его:

– Ах ты, палубная швабра, сын каракатицы и гальюнного червя! Ты вздумал быть хозяином Эль-явра? Отвечай, мешок вонючих костей! Сто акул тебе в задницу, недоумок трюмный! Закон тебя не устраивает? Мышей тебе в брюхо велишь стадами гнать? А поохотиться подальше за ручьем, в горах Йотунхейма уже обленился? Превратился в дохлую медузу, бушприт твою в компас… Проклятье! Это я, значит, бездельник и болтун? И этот кусок тухлого осьминога еще и когти пробует на мне! Ты, драный пожиратель рыбьих потрохов! Убирайся с глаз моих долой, и чтоб я тебя не видел и не слышал до вечера! Тысяча вонючих китов и полный трюм смердящих каракатиц!

Берсерк отпрыгнул в лес, остановился у гнилого пня и презрительно сощурил глаза. Потом высоко задрал хвост и перекатил по нему мощную волну, обильно пометил пень и с шипеньем разинул зубастую пасть. Сигнальный клич боевых котов викингов врезался в тишину мокрого леса.

Оле Мортенлин шагнул в его сторону, но полосатый наглец растворился в сумраке под елями. Оле махнул рукой, достал платок из кармана и вытер кровь со щеки и с бороды. Он стоял посередине тропы и весело усмехался – давненько не приходилось ему щекотать глотку настоящими шкиперскими словечками.

Увидев окровавленного шкипера, Хильда растерялась, но ее проворные руки быстро сделали всё, что необходимо делать, когда в дом приходит мужчина с кровавой раной от уха до подбородка, а его белоснежная сорочка украшена алыми пятнами.

Женщины всегда сначала пугаются сердцем, но их руки бесстрашны. Есть такая тайна в женских руках – они помнят и знают, как надо исцелять раны. Даже если ты очень молодая женщина и первый раз в жизни видишь кровь на лице человека.

Беленькая подруга Берсерка не успела вылизать одного своего малыша, а Оле Мортенлин уже сидел за столом, и перед ним стояли большая глиняная кружка с чаем и миска творога. Короткая густая шкиперская борода искрилась в солнечном свете, а на щеке плотно распластался лист подорожника. Разумеется, чудесная настойка из пузырька в шкафу тоже пошла в дело. Рубашка сохла на одном из больших валунов, окружавших открытый очаг на лужайке.

– Спасибо, Хильда. Ты, оказывается, умелая лекарка. Справилась не хуже Йотты-хромоножки. А уж ей нет равных в наших краях…

– Ну что вы, я просто оказала первую помощь. Вот и всё. Это же каждый умеет… А вы можете рассказать про фру Йотту Свамменхевен? Она не разрешила мне называть ее хромоножкой. Сказала, чтобы я не повторяла ваши шкиперские словечки, – лукаво улыбнулась Хильда.

Оле отпил еще глоток из кружки, отодвинул пустую миску и достал из одного кармана дощечку с незаконченным орнаментом, а из другого – свой Могакан Гор-цик.

– Конечно, девочка, расскажу. И еще про Зеркало Истины расскажу. Ты ведь для этого сюда пришла?

– Какое зеркало? Нет, я про него ничего не знаю.

– А как же ты сюда попала? К нам, на озеро Эль-явр, приходят разные люди. И все они обязательно хотят найти Зеркало Истины и посмотреть в него. Да только не знают они, что с тех пор, как безголовый Тор разбил то, настоящее Зеркало, его осколки разлетелись по всему Митгарду. И он распался на части. Там, где упал осколок Зеркала Истины, образовался новый мир. Их много.

– Митгард? А что это такое?

– Странно, что ты не знаешь. Так назывался наш единый древний Мир людей. А Мир, где жили наши боги, назывался Асгард.

– А я ничего такого не слышала.

– Да, люди забыли, где родина их предков и где жили их боги. Но у нас в деревне Тиммерхавн школьный учитель на уроках мореходства всегда рассказывает детям историю древнего Митгарда.

Оле помолчал немного, похлопал рукой по листу подорожника на щеке и улыбнулся.

– А когда у вёльвы Йотты-хромоножки доброе настроение, она приходит к Большому камню на краю деревни и рассказывает всем, кто готов ее слушать, о великом Одноглазом Одине, его жене Фригг и их сыне Бальдре. А еще она любит рассказывать о том, как Ас Тор сражался с ужасным морским змеем Ёрмунгандом и убил его, но и сам погиб. И все боги погибли, захлебнувшись в крови Ёрмунганда. Не стало страны богов – Асгарда. А в пылу битвы этот свирепый Тор так размахнулся своим боевым молотом, что задел Зеркало Истины и разбил его. Вот и разлетелись осколки. И породили множество других миров. А в нашем мире осталась его самая большая часть. Оно ведь и создано было Высшими здесь, у нас, в небесах над Санхеттен-фьордом. Вот и случилось, что люди из других миров уже больше тысячи лет ищут дорогу к озеру Эль-явр.

– Я ничего не понимаю, – растерянно отозвалась Хильда. – Зачем смотреть в это Зеркало? – и машинально налила Оле Мортенлину еще полную кружку горячего черного чая.

Шкипер протестующе выставил вперед правую ладонь, но поздно. Тревожный запах горькой полыни и сладких молодых листов чая с невообразимо далекого острова Цейлон коснулся его носа. И Оле с тайным удовольствием поднес кружку к губам.

– Как это зачем… А если человек заблудился в своей жизни, отмежевался от своей души? Ему плохо, а он не понимает, отчего неудачи лупят его по голове, как оторвавшийся от реи парус. И вообще шхуна вот-вот пойдет ко дну. Вот тогда и начинают искать врагов вокруг себя. Многие находят и начинают воевать. А кто-то догадывается сначала заглянуть в себя самого. А как заглянешь внутрь? Вот и нужно Зеркало Истины. Оно покажет, кто ты есть на самом деле.

– А где это Зеркало находится?

– На дне Санхеттен-фьорда под высокой скалой.

– А чтобы его увидеть, надо залезть на эту скалу?

– Ну да. Я помогаю людям подняться на нее. Трудный подъем там. Лезешь, как молодой матрос на грот-мачту.

– А потом что, когда они посмотрят? – Хильда так увлеклась рассказами шкипера, что не заметила, как в открытую дверь вошла Айка и уселась рядом с Оле Мортенлином, положив ему на колени голову.

– Сейчас, красавица, потерпи немного. Поговорю еще с нашей гостьей, и отправимся в путь,– Оле погладил собаку и продолжил: – А потом я разговариваю с ними, помогаю понять, что они увидели в Зеркале. Люди-то не сразу понимают. А я долго живу, несколько жизней. И повидал всякого-разного. Да и сам как-то в проклятый момент жизни заглянул в воду фьорда, увидел себя в Зеркале… Вот с тех пор и помогаю людям, которые приходят к скале.

Оле широко улыбнулся, высохший лист подорожника слетел с его щеки и упал на нос Айки. Она стряхнула его, сморщив нос, и неожиданно чихнула.

– Вот запомнил я одну молодую женщину. Она пришла из Осло. А может, из какого дальнего мира. Не знаю, не спрашивал… Обычная история. Она любила мужчину, но не могла быть рядом с ним. Потому что он ее не любил, и у него была другая судьба. Какая именно, я не знаю, это не мое дело. Это вёльва Йотта-хромоножка могла бы сказать. Она прорицательница, а я просто почувствовал, что в этой жизни им не быть вместе.

– А что она увидела в Зеркале Истины? – от любопытства Хильда широко раскрыла глаза и замерла, ожидая ответа Оле. А он ответил не вполне понятно:

– Ну да, конечно, я помог ей подняться на скалу, она посмотрела в воду, а потом рассказала мне, что увидела. Зеркало показало ей ее настоящее лицо. Оно оказалось изменчивым, как вода фьорда, как облака в голубом небе Норвегии, как штормовые ветра над Скандинавией. Так говорила она сама. Красиво так говорила, улыбалась, а глаза были печальные, как у оленихи.

– А что вы ей сказали?

– А я сказал: как обычная жизнь человека. И еще я ей сказал, что у нее начинается новый цикл жизни, он будет беспокойным, как море под восточным ветром, но приведет к пониманию многих вещей. И что она найдет для себя новую вершину и взойдет на нее. Всё у нее будет хорошо. Да, так будет…

– А потом что? – Хильда в нетерпении накручивала волосы на палец и вновь раскручивала их, и ее голова уже была похожа на кудрявый парик. Оле улыбнулся, взглянув на нее повнимательнее, и громко сказал, вставая из-за стола:

– А потом я крепко обнял ее на прощание и назвал сестричкой. Больше я ее не встречал.

Попрощавшись с Хильдой и свистнув Айке, Оле Мортенлин, бывший пират, губернатор Исландии и старый морской волк, просоленный лодырь и утешитель молодых неумелых ведьм, быстрым шагом отправился инспектировать окрестности озера Эль-явр.

Потому что это была его работа – он был смотрителем и лесничим округа Эль-явр. Отвечал за безопасность и порядок в этом озерном крае. Ему платили за его работу деньги, немалые, кстати. А всякие вёльвы-прорицательницы и любовь длиною в несколько жизней – это история жизни его персональной души и никому из людей это не интересно, а важно только для тех, кто пишет сценарии человеческих судеб. И отвешивает на точных весах порции радости и печали, счастья и горя, успехов и неудач – индивидуально каждой душе человеческой. Чтобы они развивались и становились мудрее.

Глава 15

Забэл

Забэл пришла ближе к вечеру, просто вышла из леса по тропе, ведущей от Водопада Ведьм.

Хильда сидела на ступеньках крыльца и смотрела на озеро. Друг другу они понравились сразу.

Черноглазая Забэл была невысокого роста, полненькая, с густыми черными волосами, распущенными по плечам. В руках она держала полотняный мешок, набитый растениями, а в ее заплечной сумке лежала толстая старинная книга в жестком кожаном футляре.

Хильда не стала ее ни о чем спрашивать, просто показала немудреный мирок дома и предложила чем-нибудь перекусить. Решили, что Хильда поджарит рыбу, а Забэл займется своим мешком.

Хоть и была вторая треть сентября, но дневное солнце не пожалело для маленького озерного мирка своих осенних, но жгучих ласк. К вечеру жара уже не звенела, старые ели успокоились и перестали истекать смолой. Трава на лужайке перед домом была зеленая, и мелкие маргаритки застенчиво кокетничали с высокими стеблями солнечного девясила. Перед закатом вода Эль-явра искрилась розово-жемчужными бликами, и даже туман над западным берегом озера выглядел как перламутровый занавес на гигантской сцене.

Забэл сидела на низенькой скамейке перед домом и перебирала травы, листья и ветки, которые принесла с собой. Она хотела до темноты рассортировать всё, что за день собрала в лесу. Толстая книга в истертом кожаном футляре лежала рядом, на чистом полотенце.

Забэл сначала выбирала из кучи какой-либо цветок или стебель, внимательно разглядывала его, проводя пальцами по поверхности листка, или раскрывала бутон и всматривалась в интимное устройство маленького королевства тычинок и пестиков. Порой ей приходилось поднимать тяжелую кожаную крышку книги и листать страницы в поисках нужной подсказки.

Постепенно вокруг нее вырастали кучки разных растений, и она, шепча странные слова, собирала их в пучки, перевязывая красной шерстяной нитью. Иногда она отрывала взгляд от растения и просто смотрела перед собой. И первый, кого она видела в такие моменты, был Берсерк.

Он появился сразу же после прихода Забэл. Сначала подошел к Хильде, небрежно мазнул ее по ноге хвостом, как бы напоминая: у меня есть законное право на тебя, что бы ты ни думала по этому поводу. И только потом стал придирчиво обнюхивать Забэл. Одобрил и уж было решил задрать хвост на ее длинную юбку, но потом передумал – всё равно никуда не денется… Подождем, посмотрим… Что-то у нее есть такое нужное для меня. И когда Забэл разложила свои травы и листья, он устроился неподалеку.

Берсерк развалился на гранитной дорожке, ведущей от крыльца к берегу озера. Он лежал на правом боку, плотно прижав голову и хвост к еще теплому камню. Свои мощные передние и задние лапы он удерживал строго под прямым углом к телу, вытянув их и положив левые на правые. Глаза его были плотно закрыты, кончики разорванных ушей неподвижны. Поза, невероятная для котов, но вполне привычная для собак, выражала абсолютное погружение в нездешность.

Забэл на секунду показалось, что Берсерка покинула его загадочная дремучая душа. Она отложила корень, который держала в руках. Ей вдруг захотелось встать и погладить лежащего на граните бойца, удостовериться, что тот жив, но Берсерк опередил ее.

Он пружиной взлетел в воздух и в следующий миг уже прижимался всем телом к ее ноге, хрипло и громко выговаривая: «Долго же мне пришлось тебе втолковывать, чтобы ты обратила на меня внимание».

– Так ты гипнотизировал меня? – изумилась Забэл.

«Какая чушь… Не говори со мной птичьим языком. Что такое гипнотизировать? Я посылал тебе мысленный приказ подойти ко мне. Ну, вроде того, как на охоте я учу своих детей сначала мысленно приказать мыши не двигаться, а потом уже сцапать ее. Только с тобой наоборот…»