Озеро Эль-явр

– Девочка, они должны измениться сами, пока живут и у них есть выбор… Но это очень трудно. А Водопад здесь не при чем. Он всего лишь корыто для стирки, девочка, – грустно добавила Йотта-хромоножка и встала.

– Йотта, а зачем ты послала к Водопаду эту глупышку из Сюрфрон? Девица хотела сделать как лучше, у нее были добрые намерения… – Оле Мортенлин насмешливо взглянул на вёльву и тут же отвел взгляд, но дело было сделано, и она отозвалась.

– Оле Мортенлин, а ты не уходи от ответа на мой вопрос, – в голосе Йотты зазвучали низкие угрожающие ноты. – Зачем мне лезть на твою паршивую скалу над Санхеттен-фьордом? Ты еще предложи мне прыгнуть в Водопад вместе с дурищами…

Легкий ветер раздувал шелковые складки платья, закручивая его вокруг стройного сильного тела вёльвы. Наверное, древний дух оберегает ее тело от разрушения. Или постоянное колдовство, что по сути своей есть глубокое знание природы вещей – растений и минералов, воды и воздуха…

Древняя вёльва, прорицательница и, в каком-то смысле, ведьма, Йотта Свамменхевен стояла, выставив одну ногу вперед, и напряженно вглядывалась в туман над дальним берегом. За ним и сквозь него рельефно и четко проступали ледниковые склоны и вершины хребта Йотунхейм.

Круглая желтая луна царила над озером Эль-явр, и ее свет заставил души растений покинуть свои укромные жилища. Все они плясали в воздухе над костром, гранитной тропой, на границе леса и лужайки. Воздух был вязким и имел вкус. Корица, кардамон и лимон внезапно ударяли в ноздри тугой струей. Их тут же сменяли нежные маргаритки, лаванда и можжевельник. Тяжелые нити смолы сосен и елей обволакивали тягучей массой и рождали эротические фантазии. Хвойные великаны тихо и смущенно шептались в лесу.

И тут в воздухе возникли напряжение и трепет. Это почувствовали все.

Оле Мортенлин сидел на большом камне и сосредоточенно исполнял дуэт с Могакан Гор-циком. Профессор Вильфранд стоял в двух шагах от огня, спиной к дому. Он засунул руки в карманы брюк и сумрачно глядел на стоящую по другую сторону очага Йотту Свамменхевен. Хильда и Забэл сидели рядом на невысоких валунах, а боевой кот Берсерк занял оборонную позицию у ног Забэл. Его сумасшедшие полулунные зрачки поворачивались в разные стороны, он не упускал из виду Йотту-хромоножку.

Было очевидно, что Берсерк ждет от нее какого-то подвоха. И он был прав, этот лесной разбойник, наглый вождь кошачьего племени окрестных лесов.

Йотта приступила к действу. Она повернулась лицом к озеру Эль-явр, расстегнула серый шелковый плащ и раскинула руки. Ветерок, пробегающий над водой, повернул в ее сторону, усилился и подхватил струящийся шелк. Два трепещущих крыла взметнулись к широко раскинутым рукам вёльвы. Под плащом на Йотте не оказалось никакой одежды, лишь мерцающий слой сгустившегося воздуха покрывал ее защитным коконом.

Она несколько раз взмахнула руками-крыльями, будто намереваясь взлететь. Сияние ее тела усилилось, появился тяжелый красный отсвет, концентрация энергии нарастала. Казалось, что к Йотте со стороны леса устремились красные нити, которые обвивались вокруг нее. Это были души погибших животных. Йотта владела мастерством извлекать из пространства животную энергию, освободившуюся после смерти лис, кабанов, волков и медведей. И людей. Она концентрировала ее силой своего желания и воли.

Сейчас она была полна намерения показать свою силу.

Йотта продолжала собирать вокруг себя энергию прошлых жизней зверей, притягивая заодно и души погибших в этих краях людей. Убитые тайно или явно, разорванные дикими животными в голодные годы, умершие в одиночестве и не оплаканные родными, не погребенные по обычаям рода – все они скитались в пространстве вокруг озера Эль-явр, создавая незримый энергетический купол, но не причиняя вреда живущим здесь людям.

И теперь Йотта силой своего желания и своенравной воли сворачивала упругой спиралью эту энергию, грозя превратить ее в инструмент разрушения. И всего лишь для того, чтобы доказать бывшему шкиперу, пирату и мирному смотрителю округа Эль-явр, этому просоленному лодырю, насмешливому Оле Мортенлину, что ей не нужны никакие Зеркала Истины, годные только для слепых и невежественных глупцов. Она, Йотта Свамменхевен, обладает силой и не нуждается в подсказках и советах, как ей следует жить.

Фантастическое действо продолжалось. Йотта-хромоножка заговорила, и в голосе ее была великая гордость и бездонная печаль.

– Я прорицательница судеб богов и людей, мне всё ведомо о прошлом, настоящем и грядущем, и рождена я была до начала Жизни тремя великаншами в горах Йотунхейма. Я знала о том, что произойдет с Асгардом, и сказала об этом Великому Одноглазому Одину. Я просила его вмешаться и спасти от смерти его собственного сына и моего возлюбленного Аса Бальдра.

Йотта закрутилась на месте, и плащ ее не успевал взлетать за телом. Потом она развернулась лицом к лесу, и багровые извивающиеся нити, как змеи, устремились к ней. Ожесточенная тоска и тысячелетнее одиночество души прорвались сквозь маску высокомерия и надменности.

– Я просила этого Одноглазого хитреца, пока длилось время его могущества, вернуть мне моего Бальдра. Один не хотел этого делать. «Боги не всесильны», – сказал он. И соврал. Пока было его время – он был всесилен. И всё же не захотел спорить с теми, кто выше его. Но прошло время древних богов, и они погибли. И об этом я тоже знала и предупреждала их. И когда свирепый глупец Тор стал размахивать своим боевым молотом Мёльниром и разбил Зеркало Истины, погиб Мир Асгарда, погибли Асы. Все до единого. И все они томятся в нижнем Мире Хель, в гостях у Смерти.

Йотта помедлила, всмотрелась пристально в огонь костра и закончила тихо и печально:

– И я знаю, что они скоро выйдут оттуда. Обновленные и сильные. Совсем другие. Я буду вновь узнавать их. И Высшие вновь откроют мне судьбу следующего цикла нашего Мира. Лишь одно мне не дано знать – узнаю ли я моего Бальдра… Но сначала будет Хаос… Великий Хаос. Людишки побегут в поисках мяса и хлеба. И никто не поможет им. Потому что они забыли своих старых Богов, а новых им Высшие не показали. Почему они так решили, я не знаю. Это не мое дело. Знаю только, что выживут знающие, хитрые и любящие и встретятся с новыми Богами. Глупцы, простофили и равнодушные погибнут. Так будет…

Йотта обернулась к сидящим вокруг очага людям, ее тело сияло, и шелковый плащ не скрывал торжествующей женской красоты. Она пристально посмотрела на Оле и сказала только ему:

– Ответь мне, кусок соленой парусины, шкипер Оле Мортенлин, если сможешь. Зачем мне, знающей всё о девяти погибших Мирах и о том, что существует теперь, зачем мне подниматься на скалу над Санхеттен-фьордом? Туда лезут только глупцы и тупицы, слепые и глухие люди из племени карликов, которые верят твоим россказням о правде, истине, перерождениях души. Ответь мне, обломок трухлявой мачты, что нового я могу увидеть в этом жалком зеркальном осколке? Он мне покажет моего Бальдра? Молодого, сильного, красивого и веселого? Я и так вижу его и чувствую его присутствие. Он и сейчас здесь, со мной, во мне. Твое Зеркало вернет мне моего Бальдра, его горячую любовь и наше счастье?

Пока Йотта говорила, ветер с озера усилился, плащ трепетал вокруг нее, сияние тела стало нестерпимо красным. Она больше не размахивала руками, а сложила их под грудью, гордо откинув голову назад. Многочисленные седые косички поднялись и ореолом окружили голову. Их было много, некоторые расплелись, и причудливая корона, как древнее изображение солнца, сияла розовым цветом. В глазах ее плескались морские волны.

Она была прекрасна, эта вёльва-прорицательница, ведьма Йотта Свамменхевен. Грудь, живот, ноги – ее тело было совершенно. Люди, затаив дыхание, не отрывали от нее глаз. Даже привычный сумрак и суровость исчезли из карих глаз Артура Вильфранда, а Оле Мортенлин перестал заниматься своей дощечкой и смотрел на Йотту взглядом собаки, которую давно никто не ласкал. И только единственный равнодушный зритель лениво подошел в очередной раз к ноге Забэл и потерся о нее. Боевого кота не интересовали могущество, душевные терзания и зигзаги судьбы. Он был на службе в это ночное время и уже почуял чужаков в лесу.

Ночная графика остроконечных вершин хребта Йотунхейм придавала действу Йотты острый и тревожный смысл. Было непонятно, что она собирается делать дальше, куда направит и выплеснет мощь своей ментальной и физической силы. Казалось, сама вёльва задумалась на какое-то время или мысленно рисует эскиз следующего акта.

И наконец напряженное ожидание разродилось. Йотта протянула руки в сторону самой высокой вершины хребта, сияющей бриллиантовым блеском льда и снега. Соединила ладони и узким пурпурным лучом буквально срезала сахарную голову далекой горы.

Пар, осколки льда, снежная пыль взметнулись в воздух. Ледяной купол приподнялся и, как колпак, был снят с лысой остроконечной вершины. Как будто с плешивой головы старого тролля или пьяного незадачливого колдуна сдернули шляпу, которую он присвоил себе не по праву.

Ледяной купол взмыл в воздух и через несколько секунд обрушился в озеро Эль-явр. Вода в озере заволновалась и выплеснулась на берега. Но лужайка с костром и сидящими вокруг него людьми пока оставалась сухой.

Йотта опустила руки и развела ладони. Повернулась к Оле Мортенлину и заговорила тихим скромным голосом:

– Оле, неужели осколок старого стекла, покрытый амальгамой, который лежит на дне твоего жалкого фьорда, расскажет чтонибудь новое о моей силе? Конечно, нет. Я могу извлекать энергию из любой вещи и лепить из нее, что вздумается. Но я не спорю с богами, это их дело – создавать Мир. Или я увижу что-то новое в тумане будущих событий? Конечно, нет. Будущее скрыто только от глупцов, живущих с закрытыми в страхе глазами. Они не видят настоящего и потому не могут разглядеть во тьме тропы и дороги в свое грядущее. А я знаю, что, только пройдя крутой поворот, можно увидеть дальнейший путь.

Йотта присела рядом с Оле на его камень и очень тихо добавила:

– Всё просто в этой жизни, Оле Мортенлин, но мне горько и больно жить без моего Бальдра. Она ласково погладила шкипера по плечу, высокомерно взглянула на профессора Вильфранда, встала и ушла к берегу.

Когда впечатление от красочного и тревожного зрелища улеглось, стали заметны последствия. И немалые.

Ледниковая шапка в озере продолжала таять, и вода поднялась крутой высокой волной. Невидимая преграда удерживала ее от хищного броска на берег. Дом под оранжевой крышей, лужайка с сидящими вокруг огня людьми и ближайший лес – всё оказалось бы затопленным, получи она свободу.

Оле Мортенлин отвлекся от своей резьбы, а профессор Вильфранд озабоченно поглядывал на озеро. Он не был твердо уверен, что шалости Йотты с резервными энергиями пространства благополучно закончились. Восстановление ледника уже началось, об этом не стоит заботиться – всё сделает суровая зима. Вода в озере надежно удерживается энергокуполом, который он вовремя успел создать. Скоро она уйдет в речки и ручьи, вытекающие из озера и впадающие в Санхеттен-фьорд, который и не заметит этого.

А вот последствия мощной трансформации энергии пока неясны. В ближайшие дни в мире озера Эль-явр могут возникнуть ураганы и смерчи. Таков ответ земной природы на бессмысленные разрушения ее материальных творений. Когда человек высвобождает черную энергию разрушения, Земля стремится сбросить его со своего прекрасного лика.

Вода озера за невидимой стеной действительно стала успокаиваться, уровень ее понизился. Сначала медленно, а потом всё быстрее… И наконец озеро вернулось в свои пределы, его поверхность успокоилась, и только волны еще продолжали выбрасывать на берег мусор, оставшийся от растаявшего ледника с самой высокой вершины хребта Йотунхейм.

– Да, обидел я Йотту, – огорченно сказал Оле Мортенлин и спрятал свой Могакан Гор-цик в правый карман куртки, а дощечку – в левый.

– Она очень сильная и красивая женщина, только ваши боги почему-то не захотели помочь ей, – печальный голосок Хильды прозвенел и упорхнул за пределы круга света.

– Помочь можно тому, кто сам себе объявил аврал и готов выбросить старье и хлам из своей души. Потому я и предложил фру Йотте Свамменхевен заглянуть в Зеркало Истины. Чтобы узнать себя, – ответил Оле и добавил, усмехнувшись: – А она в ответ швырнула в меня самым большим ледником Йотунхейма.

Забэл внимательно слушала шкипера, а потом, опустив глаза, тихо спросила:

– А можно мне посмотреть в Зеркало Истины?

Оле Мортенлин расхохотался, похлопал рукой по камню, на котором сидела Забэл, и потрепал щенка, крутившегося у ее ног в погоне за своим хвостом.

– Лучшее время – рассвет. Он наступит через пару часов. Луна уже спряталась за Йотунхейм. Ветра нет, вода фьорда успокоится после хулиганства Йотты. Ничто тебе не помешает взойти на скалу, молодая госпожа. А я помогу… Соленое слово шкипера и сто зубастых акул в хвост этому лесному разбойнику Берсерку!

Берсерк не слышал последних слов Оле. Он был занят магическим ритуалом очищения места. В девятый раз обходил очаг, где вокруг огня сидели люди. Когда фру Йотта Свамменхевен растворилась в лунном свете, Берсерк, громко и презрительно фыркнув, задрал хвост и тщательно пометил все камни в широком кругу вокруг костра. Чтобы истребить дух этой надменной вёльвы. Хотя бы на время. Это был ритуал соперничества с ее могуществом.

В конце концов, Берсерк и сам очень древнее и мистическое создание. И он хозяин озера Эль-явр и его окрестностей. А махать руками, уродовать ледяные вершины Йотунхейма и понапрасну волновать Эль-явр – глупая трата энергии. Лучше бы она передвинула Водопад Ведьм подальше в горы. Замучился уже каждую пятницу собирать остатки их колдовских штучек.

Так думал Берсерк, настоящий боевой кот викингов. Но кого, собственно, интересует мнение потрепанного жизнью лесного норвежского кота? Даже если учесть его славное боевое прошлое, причудливый талант рассказчика и врожденную деликатность…

Глава 17

Сила рук Забэл

Берсерк последний раз оглянулся на закрытую дверь дома и направился к маленькой пристройке для дров. Надо проверить еще тайный проход в дом, сделанный специально для него, для Берсерка. Чтобы он мог навещать свое семейство, когда ему вздумается. Потом и котята выйдут через него на свет, а в случае опасности смогут убежать обратно в дом. Но это так, к слову. Никакой опасности для детей Берсерка нет в мире озера Эль-явр.

Закончив все свои дела, Берсерк отправился по тропе в сторону деревни Тиммерхавн, туда ушли люди еще на рассвете. Забрав все свои вещи, мешки и книги.

Айка и ее щенки тоже убежали за ними.

Забэл на прощание еще раз помассировала его старые шрамы и рубцы и сказала, что вернется весной и опять полечит его. Если он будет нуждаться в этом.

Берсерк ничего не ответил ей. Он был мудр и знал – ничто хорошее не повторяется, просто иногда бывает новое хорошее. А вот плохое – повторяется. Если не везет… Правда, новое плохое бывает еще хуже старого… Но это уже очень сложные мысли, не для такой женщины с волшебными руками, как у Забэл. Потому он и промолчал…

Берсерк быстро бежал по тропе, чтобы успеть посмотреть, как Забэл будет подниматься на скалу над фьордом – он слышал ночью, что Оле Мортенлин предложил ей свою помощь. Если она хочет что-то узнать о себе. Она захотела….

Путь был не дальний. Вот уже видны сверху красные крыши домов, а вот и огромный валун на краю деревни. От него надо еще пробежать в сторону фьорда метров пятьсот. А там есть одно тайное место на кривой сосне, о котором не знает даже его приятельница рысь Гаупе Бесхвостая. Оттуда всё будет хорошо видно.

Когда они вышли на берег фьорда, у Хильды перехватило дыхание от совершенной красоты этого места. Синь фьорда, зелень леса, поднимающееся солнце и полный штиль – то самое время… Скала не была высокой, и по ней вилось множество тропинок. Но Оле сказал, что там опасно и он поможет Забэл найти нужную дорожку. Так они и пошли вдвоем, а Хильда и профессор Артур Вильфранд остались внизу.

Хильда присела на теплый валун, а профессор остался стоять. Он курил и смотрел на Оле и Забэл. Хильде стало очень любопытно, о чем он сейчас думает… Вот бы научиться читать его мысли, подумала Хильда, но тут же испугалась и даже покраснела… А вдруг он в эту минуту читает ее мысли? И вообще, может, раньше тоже читал и знает теперь, что он ей очень сильно нравится. Не как профессор, а просто как мужчина. И что она видит его иногда во снах, в очень откровенных снах… Нет, не надо об этом думать сейчас, когда он так близко…

Оле Мортенлин, прыгая с камня на камень, бегом спускался со скалы, а Забэл уже подошла почти к самому краю и остановилась, глядя вдаль. Она не решалась посмотреть вниз.

– Подойди ближе! – крикнул ей Оле. – Ничего не бойся!

Она сделала еще шаг.

– Еще, Забэл, еще ближе, с тобой ничего не случится плохого! – голос Оле Мортенлина разносился эхом над водой фьорда и откликался в лесу.

– Хорошо, девочка, хорошо! Теперь протяни руки над водой и думай, что ты хочешь увидеть дно фьорда!

Забэл протянула руки вперед, ладонями к воде, и на секунду воцарилась абсолютная тишина, даже птицы замолкли, а Берсерк на толстой ветке сосны затаил дыхание и усмирил хвост.

Всё взорвалось почти одновременно. Тишина, вода, гранит.

Сначала послышался гул, потом на поверхности воды образовалась воронка. Вода, бешено крутясь водоворотом, не уходила в нее, а наоборот, расступалась всё стремительнее, и наконец обнажилось базальтовое ложе фьорда.

А Забэл, зажмурив глаза и замерев от ужаса, всё держала руки ладонями вниз, потому что так ей сказал Оле Мортенлин.

И настал миг, когда тысячелетние базальты дна не выдержали пульсирующих ударов энергии рук Забэл и взорвались фонтаном осколков. Каменный дождь вперемешку с грязью пролился на всех, кто был свидетелем этого зрелища.

Хильда и Артур Вильфранд укрылись под деревом, сам Оле Мортенлин присел под большим камнем, а Берсерк в своем тайном убежище недовольно отодвинулся к самому стволу дерева и проворчал: «Ну, это уж чересчур… Зачем так крушить, теперь вокруг будет много острых камней и грязи. Придется пару недель сюда не приходить. Ох уж эти женщины, ни в чем не знают меры. Ну, лечила бы меня своими руками. Я же сразу понял, что они волшебные. Зачем тратить силы на воду и камень…»

Впрочем, это было его личное мнение, которого никто не услышал. А услышали все, как Оле Мортенлин, перекрикивая грохот падающих камней и рев воды в воронке, закричал, приложив рупором ладони ко рту:

– Хватит, Забэл, остановись, сложи ладони вместе!

И Забэл услышала его, сделала,как он велел.

Теперь она стояла там, на вершине скалы, маленькая, растерянная и испуганная, стиснув свои чудодейственные руки перед грудью, и казалось, что она молится. Она действительно молилась своему Богу. Ее молитва была короткой и похожей на заклинание:

– Господи, помоги мне и научи! Помоги узнать свою силу! Научи ею пользоваться во благо! Научи, как вылечить моего мальчика! Она плакала и повторяла ее снова и снова, пока Оле Мортенлин не поднялся к ней на вершину. Он ласково взял ее за плечи и очень осторожно свел вниз со скалы.

Оглушенная и потрясенная, Хильда обняла ее и улыбнулась. Потом, задорно взмахнув своей рыжеватой гривой, расцеловала в обе щеки и громко сказала:

– А ведь этот грубиян Берсерк первый понял, что у тебя волшебные руки, он же не отходил от тебя и всё требовал, чтобы ты его лечила. Вот хитрец лохматый!

– Да, девочка, сила в тебе огромная, древняя. Ты должна научиться управлять ею, иначе добро может обернуться злом. Хочешь приехать ко мне весной? Я научу тебя беречь себя.

Фру Йотта Свамменхевен видела и слышала всё, что здесь происходило. Она с самого начала была с ними, но ее никто не замечал, потому что она отвела всем глаза, – этим мастерством древняя вёльва владела в совершенстве, и это было пустяком по сравнению с тем, чему она могла бы научить Забэл.

Голос профессора Вильфранда вернул Хильду и Забэл в наш мир. Он позвонил кому-то по мобильному телефону, коротко переговорил и громко объявил:

– Оле, дружище, прощаюсь ненадолго! Удачи тебе, и присмотри за семейством этого разбойника, там я видел чудесного котенка с голубыми глазами. Такие приносят удачу. Подрастет, заберу с собой и подарю одной храброй молодой женщине, – Артур подмигнул Хильде, и она расцвела улыбкой.

– Йотта, уважаемая фру Свамменхевен, – он близко подошел к Йотте-хромоножке и вполголоса проговорил, обаятельно улыбаясь: – не забывайте о Законе Проникновения, дорогая вёльва. Уходящее Зло должно смениться Добром… Чтобы не нарушилось Великое Равновесие. Вас заждалась радость.... И еще – смените свой гардероб. Мне кажется, вам очень пойдут легкомысленные платья светлых тонов. В конце концов, мир Эль-явра не единственный в Мироздании, в некоторых из них куртка из оленьей кожи будет неуместна. Мое глубочайшее почтение!

Йотта хотела что-то ответить, но он уже отошел от нее. Обнял Хильду и Забэл за плечи и тихо сказал им:

– Внизу, в деревне, вас ждет такси, самолет через два часа. Я успею к вылету. Они поспешили вниз по тропе, а профессор Вильфранд, махнув рукой Оле Мортенлину и Йотте-хромоножке, ушел по неприметной тропинке вверх, в гору. Проходя мимо тайного убежища Берсерка, он поднял голову, встретился с ним глазами и серьезно произнес:

– Ты отвечаешь за порядок и покой в этих местах, старый боец, – и Берсерк понял его…

За большим пнем старого ясеня Артур Вильфранд свистнул негромко, и сразу же из зарослей черники на тропу вышел небольшой лохматый черно-белый пес с висячими ушами и мудрыми карими глазами. Он не спеша, солидно подошел к Артуру и ткнулся мокрым носом в его протянутые ладони.

Артур присел на корточки, обнял пса за шею и так они просидели некоторое время. А потом пошли дальше в гору, человек и собака. Нет, не так… Две родные души, разделенные по воле Того, кто создает души и пишет их индивидуальные сценарии существования. И опять не так… Две части одной многомерной и разделенной Души, которой предписано собирать себя по частям, искать во многих временах и Мирах и заглядывать в глаза других в надежде на соединение.

Глава 18

День, когда упала сосна

На следующий день после ухода гостей из большого и чужого мира, поднялся восточный ветер. Как и предполагал профессор Вильфранд. В мире озера Эль-явр он всегда означал одно – сушь. Зимой с обжигающими морозами, летом – с обжигающим жаром.

В такие дни Йотта не находила себе места. Всё темное и дурное, что было в ее душе, рвалось наружу… Вся ее тоска, воспоминания о Бальдре, невыполнимое желание вернуть счастье и радость – всё было окрашено в цвет уныния, раздражения и злости, угольночерный с серыми вспышками.

Так было и в тот день, когда упала сосна. И столько в Йотте накопилось зла, что она невольно, даже не зная сама, усилила восточный ветер до свирепого урагана. Казалось, проснулись три Великанши в горах Йотунхейма и их древняя разбуженная ярость сейчас поднимет весь хребет в воздух. Как выгнутую спину гигантского Дракона с пронзающими мир шипами.

Этот ураган принес немало неприятностей – в деревне ветер сорвал крыши с курятников и всех кур разнес по соседним лесам. Впрочем, только на радость лесным котам, лисам и троллю Трумпу.

В Санхеттен-фьорде поднялись волны такой высоты и силы, что перевернули два рыбацких судна и разбили старый деревянный причал в порту деревни Тиммерхавн. Дружина морских спасателей,

которой командовал отважный шкипер Оле Мортенлин, спасла своих собратьев, не позволила им уйти в последнее плавание. И вытащила из-под обломков причала старого Кёнига, козла старушки фру Андерсен. Он решил там переждать ураган. Но этому бородатому дураку объяснили по-мужски, что спасать свою жизнь около неверной воды фьорда – последняя глупость в его рогатой козлиной башке. Впрочем, уже не рогатой – упавшее бревно обломало ему рога почти до основания.

Даже дорога в Осло оказалась под водой.

Много бед натворила Йотта своей несдержанностью в ожесточенном страдании.

Одинокая кривая сосна на скальном выступе позади ее дома со скрежетом сломалась, корни ее оторвались от почвы, и она упала прямо перед крыльцом. Рухнувшее дерево задело крышу и содрало с нее изрядный пласт дерна.

Ярость охватила Йотту. И тоска, которая третий день душила ее и скручивала душу в узлы, прорвалась криком и обжигающими слезами.

Она бросила на пол деревянную ступку с почти готовым порошком от плешивости для капитана Асгера Йенка, отшвырнула мраморный пестик и выскочила на крыльцо.

Разрушения были велики. Заросли высоких мальв с цветами размером с голову крупного лося были погребены под колючими ветвями. Ковер из маргариток покрылся обломками сучьев и слоем ржавых длинных игл.

Сосне этой было лет тысяча, не меньше. Йотта сама взобралась на скалу и посадила проклюнувшееся семечко в маленькую трещинку в граните. Это было после гибели Бальдра.