Любовь и море цвета капучино

Глава 4

На следующее утро я проснулся от мелодии будильника, которая пронзила меня как ножом прям в мозг через барабанные перепонки. Похмелье у меня было жутким, голова болела, тошнота. Не вствая с дивана, я посмотрел в окно, и подумал, о том, что наверно на работу я сегодня не приду.

Одной рукой я дотянулся до сумки, стоявшей возле кровати, вытащил из специального отделения свой планшетный компьютер, открыл страницу календаря, потом уронил голову на падушку, застонал. В графе «события» значилось заседание в апелляционном городском суде, следовательно ни как не прикинешься больным и придется собирать себя каким-то образом в кучку и идти.

Рывком я встал с кровати и начал свой ежеутренний моцион.

Надо сказать, что я давно перестал волноваться перед заседанием. Основной отличительной чертой нашей отечетсвенной судебной системы является – отсутствие значимости человеческих слов. Важность имеют только документальное подтверждение любого обстоятельства. Как сформулировал в свое время этот принцип я сам для себя только начав свою юридическую практику «Есть доказательство – есть обстоятельство, нет доказательства – нет обстоятельства». Если все упрощать до примитивного уровня, то здесь подойдет фраза классика: «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек». Ничего не поделаешь, так построена система, которой не нужны юристы – ораторы, ей нужны юристы-операторы, имеющие навыки оперировать документами в судебном процессе.

Исходя из этого и поменялось отношение к проигрышу судебного процесса. Если раньше проигрыш значил, что юрист не смог донести суду свою позицию по делу, свою правоту, то сейчас это означает, что у юриста не было или не могло быть тех документов, на основании которых суд мог бы принять тво. правоты. Ну и конечно же коррупция. Без нее никак. В нашем городе имели популярность адвокаты, юристы, целые юридические фирмы, которые работали непосредственно с судьями кассационных инстанций, то есть высших судебных инстанций Украины. Сотрудники этих юридических частных структур явно выделялись на общем фоне, так как зарабатывали большие деньги, разнося большие взятки судейским чиновникам. Мы не были исключением. Коррупция в судах достигала такого уровня, что иногда сами судьи клянчили у нас деньги за решение того или иного дела.

Днем к нам заглянул полковник Ореховский, зайдя сразу ко мне в кабинет, он весело взмахнул рукой:

– Приветствую вас Алексей Олегович! Я к вам!

У него в руках была тонкая папка документов

– Значит здесь копия свидетельства о смерти Евгения Кромина, список имущества входившего в наследство, а в ближайшее время, я договорился поднимут материалы по его смерти в райотделе и вы сможете с ними ознакомится. По этому поводу мы еще с вами созвонимся. И я хотел обсудить еще один вопрос….

Полковник как-будто не решался что-то спросить. Я оторвался от бумаг, посмотрел на своего собеседника и опять увидел эту вкрадчивую улыбку

– Какой вопрос? – спросил я,

– Алексей Олегович, у меня даже не вопрос, а просьба. Понимаете, вам и нам нужно вывести на читую воду Балтина. Ваш иск посеял конечно много шороху в их компании, но хотелось бы спровоцировать их на реакцию. Вы меня понимаете?

Я понял его сразу, обсудив детали нашей будущей встречи с новым полноправным владельцем, мы попрощались, пожав друг другу руки.

После обеда я направился в офис ООО «Севмортехнологии», который был расположен в 15 минутах меделенного шага от нашего офиса. Открыв пластиковую входную дверь с позолоченной табличкой, я попал в холл. Здесь на лаковом паркете располагались кожанные диваны, на которых сидели мужчины, увлеченные чтением каких-то тематических морских журналов, молодые парни в разных оттенков кастюмах и девушки в основном в черных юбках и белых блузках бегали с выражение озабоченных лиц из кабинета в кабинет с какими-то бумагами и папками.

Осмотревшись, я подошел к двери с большой золотой табличкой «Генеральный директор Балтин С. К.». Негромко постучавшись, я не дожидаясь ответа открыл дверь. За большим столом лакового дуба, в шикарном офисном кресле бардовой кожи, сидел мужчина лет сорока. Его внешний вид напоминал образ отрицательного героя отечественных фильмов о бандитах. Темнорусые волосы были зализаны на боковой пробор. Одет хозяин кабинета в дорогой темно-синий кастюм, розовая рубашка из дорогого материала, запястие на ряду с синими запонками рубашки, украшали золотые часы на черном кожанном ремешке.

Я небрежно спросил:

– Сергея Карловича, я могу видеть?

Хозяин кабинета кинул на меня вяло-пренебрежительный взгляд, оценив мой внешний вид за долю секунды, он ответил как бы жалея для меня каждое слово, произнесенное им:

– Ну я, а вы кто?

Зайдя в кабинет, я без спросу сел в кресло напротив собеседника и положил руки на приставной столик для совещаний. Во взгляде генерального директора читалось удивление. Широко улыбнувшись, я начал:

– Добрый день, Сергей Калович, я юрист, представитель Владислава Петровича Кромина, Мелешко Алексей Олегович.

– Я все понял. Что ты от меня хочешь? —ответил он раздражительно смотря в экран монитора компьютера, расположенного на столе. Я отметил, что он занервничал, его чувство самоуверенности пошатнулось.

– Да я ничего особенного не хочу. У нас скоро заседание по вопросу наследства. Оснований для восстановления срока для принятия наследства у нас более чем достаточно. Вы же директор предприятия, а следовательно нужно готовить общее собрание участников ООО «Севмортехнологии», вводить наследника в круг дел. В связи с этим я хотел обсудить с вами детали этого процесса, узнать ваше мнение по этому вопросу.

– Нечего обсуждать. Этого предприятия больше нет. – ответил он уже. Я отметил, что он даже как-то на стуле подобрался, сидел не развалившись, говорил опять же уткнувшись в монитор телефона, избегая какого-либо зрительного контакта со мной.

Я нарочито удивленно продолжил:

– Как нет? А это разве это не та фирма, которой покойный Кромин был собственником на 90%? А то и адрес совпадает и название фирмы везде на табличках кабинетов.

– Молодой человек! Вам что надо? Давно на допросах не были в компетентных органах? – взорвался он

Я широко улыбнулся:

– Пугать меня не нужно, я пришел не разборки чинить, а с деловым разговором.

На слове «деловой» я сделал ударение и продолжил:

– Я прекрасно знаю как вы провернули всю эту тему с перекидкой имущества с одного «ООО» на другое. Давайте не будем это более обсуждать. Здесь главное правильно ставить вопрос. Вы меня понимаете?

Он на меня посмотрел, хитро прищурив глаза.

– Что вы предлагаете молодой человек?, – произнес он. То как он произнес эту фразу, мне послышался легкий, практически не уловимый еврейский акцент.

– Я предлагаю Вам забыть о том, что случилось. Я предлагаю вам решить этот вопрос. С наследником я договорюсь сам. Есть конечно сложности, но…

– Сколько? – перебил он меня.

Я театрально развел руки в стороны, прикрыл один глаз, как-будто прикидывая в уме:

– Я думаю сумма в двести тысяч американских долларов поможет решить Вашу проблему.

Он усмехнулся:

– Вы молодой человек наверное что-то путаете.

Я тоже улыбнулся:

– Возможно, но не в этот раз. Вы же понимаете, я не с потолка взял эту сумму. Эта сумма ваших возможных издержек в связи с рассмотрением нашего дела, при чем по самым скромным расчетам. А сколько времени я вам могу сэкономить.

По тому, что он меня до сих пор не выгнал, я понимал, что он решается. Через несколько минут, он спросил:

– А толку мне платить тебе деньги? Какие гарантии ты можешь предоставить?

Ответ на этот вопрос был готов:

– Взамен на сумму в размере двести тысяч долларов, я передам вам нотариально заверенное заявление Владислава ПетровичаКромина об отказе от искового заявления и каких-либо прав на наследство.

Балтин встал из-за стола, посмотрел на меня, как-то по свойски улыбнулся.

– Сейчас подожди, в уборную выйду, продолжим.

Я остался сидеть невозмутимо. Я догадывался, что он пошел не в туалет, а звонить своим компаньонам – аферистам. Зайдя через несколько минут обратно в кабинет, Балтин хлопнул мне по плечу:

– Ладно, Леша, договорились. Через сколько у тебя заявление будет на руках?

– Неделя, максимум десять дней – без колебаний ответил я.

– Хорошо, вот тебе моя визитка, – протянул мне пластиковую карточку золотого цвета, – будет все готово звони, – подмегнул он мне и пожал руку. Разговор был закончен, заговор состоялся.

Выйдя из офиса я как ранее было оговорено с Ореховским прямиком направился на площадь П. С. Нахимова. На парковке меня ожидал автомобиль, старенький видавший виды серый «Мерседес Вито». В нем за рулем сидел полковник СБУ Ореховский собственной персоны и курил сигарету. Ни слова не сказав мне, он снял с моего запястья часы, открыл заднюю крышку, достал батарейку. Как стало наверное понятно, это были не часы, а скрытый диктофон. Он спросил:

– Ну что там?

Я рассказал о моем разговоре с Балтиным и достигнутых договоренностях. Полковник улыбнулся:

– Быстро вы, Алексей Олегович. Я думал он еще долго артачится будет, проверять. Хотя у них времени нет на это, сейчас все быстро решать нужно.

Я улыбнулся в ответ и развел руками. Сбушник продолжил уже серьезно:

– Теперь вызывайте вашего клиента, будем готовить передачу денег и задержание Балтина с поличным.

Выйдя из автомобиля, я направился в сторону офиса, для обсуждения данного вопроса со своим руководством.

К вечеру сидя в рабочем кресле, я стал осозновать все возможные последствия моего разговора с Балтиным и какие действия последуют в дальнейшем. Полковник говорил о осторожности и бдительности. Но много ли нужно приложить усилий, чтобы устронить 25-летнего парня, который проживает один в квартире. Даже под самоубийство подстроить можно. Как раз и повод есть – нераздлеленная любовь, пьянство, депрессия, все дела. Мысленно представил лицо бывшей, когда ей об этом сообщают. Тут я понял, что уже достаточно нагнал на себя жути и решил сегодня не ночевать в квартире, подожду пока все закончится.

Остался один не очень сложный, но от того не менее важный вопрос, с кем провети сегодняшний вечер. Как будто в ответ на мой заданный самому себе вопрос, телефон ответил мелодией звонка и надписью на экране «Артем». Нет, я не думал звать ночевать к себе парня. Мне звонил и предлагал встретится мой хороший знакомый, студент 3-го курса юридического факультета Киевской международной академии, который в связи с беспорядками в Киеве, ушел на вынужденные каникулы.

Выйдя из офиса я по знакомому машруту направился в пивной бар, где мы с ним оговорили встретится.

Не более чем через двадцать минут, я со своим товарищем сидели за грубо сколоченным деревяным столом, на которых стояли два бокала светлого пива, тарелки с греческим салатом, картошкой фри и бургерами и молча взирали на возвышающуюся практически под потолок заведения, плазму, по которой показывали новости, которые привлекли нас.

Красивая девушка – корреспондент говорила с экрана о том, что сегодня Верховный совет Украины принял одинадцать законов, которые были направлены на поддержание мер общественного порядка. Среди которых были в том числе и запрет на передвижение в колоннах более пяти автомобилей без специального разрешения милиции, ужесточения наказания за несанкционированные митинги и т. д. Экран показывал зал заседания Верховного совета, где идет перебранка, драка, камера выхватывает какого-то депутата с разбитым носом, в последующем показываются кадры голосования за упомянутые законы, где депутаты по команде поднимают руки вверх. Реакция на данный репортаж у меня и моего визави разные. Я тихо произношу:

– Наконец-то

Он, повернув голову ко мне, восклицает:

– Ты видел? Полный беспредел! Янукович решил диктатуру установить!

Я посмотрел на него и скрывая раздрожение, спросил:

– Артем, мы же с тобой юристы, профессионалы, правильно?

– Ну конечно – отвечает он мне, после чего делает большой глоток пива и кидает ломтик картошки в рот

– Так вот – продолжаю я – давай рассуждать профессионально. Вот скажи мне пожалуйста, как юрист, что такое государство? Какие признака есть у любого государства?

– Ой, Леха, мы же выпить собирались, а не семинар устроить – поморщился он

– Я тебе напомню – примирительно поднимаю руку я – государство это политический институт, управляющий обществом, распространяющий свое действие на определенной территории, обладающее аппаратом управления и аппаратом принуждения. – на последних двух словах я делаю ударение и продолжаю, – так вот, если мы убраем хотя бы один из указанных признаков, то государства нет. Если государство не может принуждать к соблюдению своей воли в виде законов, то это уже не государство. Я прав?

– Ну да – немного подумав ответил Артем

– Если майдановцы кричат на площади: «Януковича долой!», «Раду долой», «Ментов долой!». То значит вы хотите сломать весь механизм принятия этим государством законов, решений, а так же механизма принуждения к исполнению этих решений. Я логично рассуждаю?

– Угу – отвечает он мне, прожовывая во рту кусок бургера.

– Следовательно вы не просто должны стоять и кричать лозунги, выгодные лишь какой-то политической группе, а предложить народу иную формулу созданию нового государства, с новыми законами, и новыми способами принуждения к соблюдению этих законов. Если этого нет, а говорится о том, что если Янукович уйдет с поста, то все заживут как по маслу, то это все абструкция и профонация, а попросту говоря …уйня. Понимаешь?

– Ну скажи, а тебя все устраивает? Рост цен? Низкие зарплаты? Коррупция? Отстуствие видимых перспектив? – достаточно горячо отвечает Артем.

– Конечно нет – спокойно отвечаю я и улыбаюсь – так покажите мне механизм, как это все побороть. Или ты хочешь сказать, что они это все остановят – Я пальцем ткнул в экран плазмы, экран которой показывал типичного майдановца – молодого парня лет 28 в пуховике «Lonsdale», строительной каске, на руке повязка с украинским флагом, дающего комментарии репортеру о том, что он и его «побратимы» не будут уходить с Майдана не при каких обстоятельствах, а принятые решения считает преступлением против собственного народа.

– Ну а что? Ты не хочешь жить лучше? Не хочешь жить в развитой Европейской стране?

Я невольно улыбаюсь

– Я бы может и хотел жить в развитой европейской стране, но я знаю одно, Европейский союз создан для того чтобы в нем хорошо жили европейские страны его создатели. Вот скажи мне, ты читал, текст соглашения, который нам предложили страны ЕС?

– Нет – ответил Артем

– Так каким образом, ты без пяти минут юрист международник, можешь отстаивать подписание договора, который ты не читал? – нигодую я

– Ладно – примирительно поднимает руки Артем – заканчиваем разговоры о политике, допиваем и решаем куда дальше двинем

– Есть предложения? – Я вопросительно поднимаю глаза

– В Севас две мои одногрупницы из Днепра приехали, предложили в клуб сходить, ты как? – говоря это, он показывает мне на своем телефоне фотографии девушек из социальных сетей.

– Тогда может еще выпьем для разбега? – отвечаю я, азарно подмигнув.

– Можно – соглашается Артем.

Сегодня о политике больше не говорили. В баре мы с Артемом заказали еще по 150 коньяка с лимоном. Потом выйдя, из бара, направились в злосчастный клуб «Махаон», где встретившись с довольно симпатичными одногрупницами Артема, все мысли смешались и растворились в море шотов, лонгов, кальянного дыма и битов из больших музыкальных колонок. Позже интерьер клуба сменился интерьером квартиры Артема.

В мыслительный процесс меня вернула мелодия будильника. Настойчивая мелодия звучала понарастающее, как будто бурила мой мозг. Я открыл глаза, аккуратно повернул голову направо на рядом лежащую голую девушку. Я раньше думал, что бывает такое только в фильмах и пошлых рассказах, но я действительно не помнил как ее зовут. Смотрю на часы – 5:30 утра. Хорошо хоть ума хватило будильник поставить. Нужно двигать в сторону дома, собираться на работу. Когда я натягивал на себя брюки, проснулась моя спутница. Раскрыв пухлые губы, не открывая впрочем глаз в безнадежно растертой туши, она глухо с просоня произнесла:

– Слышишь, у тебя попить есть?

Я посмотрел по сторонам, увидел в углу комнаты за компьютерным столиком на половину пустую бутылку фанты, взял, протянул ей. Она осушила бутылку за два глотка, проливая жидкость по щекам, которые капали на постель. Я продолжал одеваться, она открыла один глаз:

– Ты куда?

– На работу – спокойно ответил я.

– Аааааа —протянула она, потом закрыла глаза и по видимому уснула, так как более никаких вопросов не задавала.

Одевшись до конца, я вышел на морозное утро. Прощупав, карманы пальто, я достал деньги, пересчитал их и хотел уже вызвать такси, но обнаружил, что мой мобильный телефон полностью разрядился. Пройдя немного по улице, я подошел к торговому центру и увидел сиротливо стоявщую белую «Рено Логан» с зеленой самодельной шашечкой такси на крыше. Открыв деврь автомобиля я назвал свой домашний адрес, водителю, мужику лет около 35, кивнул головой, на названную мне цену и сел в салон.

Пока мы ехали по пустым утренним улицам, водитель включил радио. Утренние новости говорили о позиции протестующих Майдана незалежности. Радио ведущий включил прямую речь. Голос молодой девушки говорит о том, что ни она ни ее друзья не уйдут с площади, пока Янукович не подаст в отставку, и еще о том, что она хочет жить в европейской стране и ей надоел этот «савок» и т.д и т. п. Однообразность этих речей так надоледало, что я непроизвольно цикнул. Водитель отреагировал мгновенно:

– Эхххх……жалко девчонок. Но ничего не поделать, пусть молодые строят свое будущее, настоящее европейское государство.

– А вы как это себе представляете? – не совладав с собой, задаю вопрос я.

– Вы знаете, я постоянно на заработки езжу и в Польшу, и в Чехию. Я вижу как там люди живут. Я считай только на этом домик и построил. А надолго остаться работать там не могу, визу рабочую оформить очень сложно, поэтому и таксовать приходится. Вот он шанс, думал в том году подпишут эту… ну как ее….

– Ассоциацию – подсказываю я, смотря в ветровое стекло на дорогу. На улице начинало светать, люди стали кучковаться на остановка в ожидании первых маршруток и троллейбусов. А таксист продолжал свое повествование.

– Ну да, и поеду уже без визы, думал я. А тут этот придурок наш, артачится стал. Сам то ездеет без визы в Европу по дипломатическому паспорту, конечно ему нас не понять.

Я соглашающе кивнул, а потом задал вопрос, ставящий в ступор любого собеседника на данную тему:

– А вы текст этой самой ассоциации читали?

– Да нет, а где ее взять? – ответил мне водитель.

– В интернете, в открытом доступе – так вот, там ни слова нет о безвизовом режиме с Украиной.

– Ну все поэтапно конечно, не сразу… – уже как-то не уверенно ответил мне таксисти замолчал.

Я тоже не пытался продолжить разговор. В мою голову приходили мысли о том, какие гении те люди или это один человек, который предумал технологию так называемых «цветных революций». Как можно было додуматься создать механизм внушения большому колличеству людей какой-то догмы. Им словно маленькому ребенку показывают издалека цветную бумажку, фантик от конфетки и ради этого фантика, этой иллюзии счастья они жизнь за нее готовы положить, терпеть удары дубинок и резь в глазах от слезоточивого газа. А почему это стало возможно в Украине? Потому что люди в основной своей части живут бедно и готовы верить, что причина их проблем, это не результат сложившейся в системе целого рода факторов, от рождения, неправильного выбора профессии, не желании работать более 8 часов в сутки и т.д., Намнго проще и легче считать что причина твоей бедности это результат действий конкретных лиц и если их убрать со своих постов, то ты заживешь намного лучше и люди верят, потому что по сути им ничего больше не остается.

В своих мыслях, я подошел к парадной двери своего дома, вспомнил о вчерашних предостережениях полковника и появилось липкое неприятное чувство страха. Очень кстати к двери подошел сосед по лестничной клетке. Мы зашли вместе, в подъезде и возле двери моей квартиры никого не было. Я решил рассуждать здраво, а зачем им вообще меня убивать или пугать. Убьют меня, Кромин наймет себе другого юриста. Благо их сейчас достаточно даже в нашем небольшом городе. Да и вобще, намного действенее разобраться с самим Кроминым. А если он до сих пор жив, значит они на такое не способны, ведь они мошенники и аферисты, а не бандиты.

Позавтракав, я одел свежую рубашку, повседневный серый классический кастюм, пальто и направился на работу.

Новый рабочий день не был ни чем примичательным. Я сидел в одной рубашке, пиджак висел на спинке офисного кресла, готовился к заседанию, которое состоится на следующей неделе, в хозяйственном процессе, по спору между двумя строительными предприятиями из-за недопоставки оплаченных строительных мероприятий. Я мысленно зарылся в ворох накладных, платежных поручений и выписок по банковским счетам.

Из рабочего процесса меня вырвал звонок мобильного телефона, звонил Ореховский:

– Здравствуйте, Алексей Олегович! Говорю быстро, много дел. В воскресенье к райотделу сможете подъехать?

– Зачем? – не сразу понял я.

– Можно будет ознакомится с отказным материалом по Кромину. В связи с событиями в Киеве, у нас у всех дурдом, поэтому получается только в воскресенье до обеда. – объясняет полковник

– Понял, конечно буду и как ознакомлюсь, перезвоню – ответил я и мы попрощавшись, разъединили разговор.

День подходил к своему концу. Что такое для типичного офисного работника, да и просто работающего человека такой день в неделе как пятница? Это не просто последний рабочий день недели, это еженедельный праздник, который дает возможность вечером забыть о всех насущных проблемах недели и растворить их в пьяном угаре. Раньше, как мне теперь кажется, в другой жизни, все прошлогодние пятницы были наполнены романтизмом вечеров с любимой девушкой. Сейчас же от былого романтизма не осталась и следа. Надо сказать, что я практически физически ощущал как черствеет моя душа, как из нее выходит шаг за шагом все то, что меня грело, заставляло быть трогательным, милым и так далее. Теперь чтобы об этом не думать мне нужно музыкальных битов, да чтобы прям в голову проникали, алкоголь, да покрепче, и девушку, да посговорчивее. Хотя возможно это какой-то жизненный период и кто-то сможет расставить все по местам в моей душе, я обрету опять гармонию. Но пока как говорят украинцы: «Маемо шо маемо».

В эту пятницу я сижу с миловидной девушкой с сайта знакомств в кальян баре. Миловидной, но абсолюнто мне не интересной. Мы традиционно курили кальян, пили шампанское, общались. Причина вялости нашего общения объясняется весьма просто – она, двадцатилетняя тусовщица может рассказать лишь о летних тусовках на Казантипе, о новогодних каникулах и о прошлых выходных. А что могу рассказать ей я, вряд ли привлечет ее внимание. Так что спустя час говорить нам особенно не о чем. Я нарочито долго пью из бокала на длинной ножке, оправдывая паузы между фразами. Через некоторое время, она мне говорит, наклонившись ко мне через столик и хитро прищурив глаза, наверное ей в этот момент кажется что она так наиболее сексуально выглядит: