Пустующий трон, из древней легенды

Мир Фейм

Мир Фейм!

Там люди и феи живут бок о бок в согласии и гармонии. Разве звучит не чудесно? Таким он и был 400 лет назад. Феи обладали могущественной магией, но никогда не направляли свой клинок на людей. Однако люди всегда были завистливыми существами и тайно готовились к нападению, боясь, что когда-нибудь феи изменят свое мнение и сотрут их с лица земли.

И вот однажды король отправился в пещеру, где отыскал артефакт, способный убивать и подчинять фей. Вернувшись, он собрал армию.

Через несколько дней разгорелась война, превратившая восходящее королевство фей в груду обломков и жалкий пепел. И вот, через несколько месяцев мучительной битвы, армия короля вторглась в последнее неуничтоженное место – Великий дворец Аэрис.

Король приказал сжечь его дотла вместе со всеми существами внутри. Но тут явилась королева фей! И перед тем как в ее тело вонзилось бесчисленное множество стрел, направленных армией, она успела проклясть боязливого короля и весь его народ!

– О луна, что не знает покоя! О великие боги, что смотрят с небес!

Вы, люди, что направили клинок против нас, можете уничтожить наши дворцы, но никогда не уничтожите наше королевство.

И через 400 лет оно возродится.

И вы, трусливые люди, познаете боль в тысячу раз сильнее, чем сегодня причинили нам!

После чего она была похоронена под градом стрел.

А армия вторглась в замок, однако так и не сумела никого отыскать.

Так и закончилась война.

Еще долгие годы за феями шла охота. Но вскоре, мало-помалу, все позабыли о проклятье.

Но время не стоит на месте, и 400 лет, объявленные в тот день, начинают подходить к концу.

Остается всего пару лет до того, как проклятие королевы фей, сказанное перед смертью и обращенное к богам, должно сбыться и возродить королевство.

– Может, существует другой способ расправиться с этим? – резко заговорил чей-то до ужаса взволнованный голос.

– Нет. – так же резко выпалил второй.

Голос, что пусть и звучал со злобой, отражал тревогу и волнение.

– Пойми, у нас ещё есть время всё обдумать, мы всё успеем! Постой, куда ты идёшь? Стой! – продолжал настаивать первый голос.

– Я вынесла своё решение, и ты на него никак не повлияешь. – отрезал второй, явно злясь на столь детское мировоззрение собеседника и его наивность.

Вот только ничего не было понятно: ни лиц, ни фигур. Всё было смутно, как в тумане. Единственное, что было слышно, – это голоса. Их интонации и переживания.

Чей-то голос ещё какое-то время спорил со вторым, сам постепенно становясь все более непонятным.

Однако она всё пыталась разглядеть, увидеть, но единственное, что видела, – туман вокруг себя.

И когда она уже собиралась сдаться, какая-то фигура начала приближаться к ней, постепенно становясь более чёткой. Она старалась изо всех сил всмотреться в фигуру и рассмотреть её.

И вот, наконец, фигура совсем близко, и она готова поднять голову наверх, чтобы увидеть лицо и наконец понять, кто это…

– Лифенда! Лифенда! Опять вы здесь уснули. Господин Виэль сказал, чтобы вы больше не спали в саду, это неподобающее место!

Лифенда проснулась.

– А, чего? – открывая глаза, произнесла Лиф.

А открыв увидела стоящую над ней Миру.

С её длинными, чёрными, как пепел, волосами и такими же чёрными, словно угольки, глазами.

Сам её облик как всегда отличался изяществом и красотой, но в нём не было намёка на роскошь или богатство.

Сейчас доныне вечно улыбающаяся Мира смотрела на неё строго и разочарованно.

Лиф стало неловко от её пристального взгляда и громовой тишины, поэтому она поспешила прервать её, завязав разговор:

– Как ты меня нашла? Меня не должно быть видно!

И стараясь уйти от её взора, как бы невзначай осмотрелась по сторонам.

Убеждаясь, что всё осталось прежним:

Зелёная трава под ногами, яркое небо и тёплое солнце.

Со всех сторон окружающее ее разноцветные розы, а за ними и дом с белыми мраморными стенами, большими окнами и высокими колоннами, украшенными лозами лиан и цветов.

А Мира тем временем, передумав злиться, задумалась над чем-то.

И вскоре, опустив голову, тихо произнесла, отвлекая Лиф от окружения:

– Госпожа Лифенда, вы разговариваете во сне.

– Серьёзно?! – разозлившись, в порыве выпалила Лиф.

Сейчас ей было очень обидно, что Мира разбудила её в самый неподходящий момент. Ведь этот сон ей снится ровно один раз в год, в один и тот же день, сколько она себя помнит. Ведь ей никогда не удавалось зайти так далеко.

Но даже это меркло по сравнению с тем, что Лиф сама виновата в этом. И потому теперь она не до конца понимала, как относиться к этомуи пытаясь понять, сидела смотря в одну точку размышляла.

Однако сидеть в размышлениях ей пришлось недолго, ведь через несколько секунд она осознала одну вещь и потому незамедлительно попросила:

– Прошу, не рассказывай никому.

Но Мира была настроена серьёзно и, даже не подумав, заявила:

– Но господин Виэль…

На что Лиф, на половине фразы, встала на колени и взмолилась, схватив Миру за подол платья:

– Умоляю, не говори никому. Ведь если ты промолчишь, нам обеим будет лучше. Я не буду слушать лекции, а ты не получишь выговор. – и прикрыла глаза, ожидая ответа.

Ведь то, что она только что сказала, может обернуться для неё как огромной бедой, так и величайшим спасением.

К счастью, Мира немного призадумалась, а затем с едва скрываемой улыбкой сказала:

– Это, конечно, очень неправильно, но если вы всё поняли…

– Да, да, да… – радостно закивала Лиф, снова не давая договорить.

– Но вы сейчас же вернётесь в замок, – добавила Мира.

Однако, когда договорила, Лиф уже испарилась в воздухе.

И Мире пришлось смириться с этим и вернуться к делам.

А тем временем Лиф зашла в дом и произнесла вслух от особой радости:

– Ха-ха-ха, я уж думала, всё потеряно. Везёт, что она сама наивность.

Но тут её кто-то перебил:

– Госпожа Лифенда, все уже заждались вас.

И той, закрывая лоб ладонью, пришлось обернуться на звук.

Уже прокляв себя за то, что опять произнесла вслух, лишние,разочарованно спросила:

– Где?

– У вашего превосходительства сегодня назначен семейный обед, или вы запамятовали, госпожа? – отрепетировала фея.

А Лиф, услышав это, выдохнула:

– Везёт, всего лишь обед.Так и фея ничего не услышала, просто волшебно.

И потому, обрадовавшись, формально бросила:

– Тогда я пойду, – и направилась скорее прочь.

Однако, не отойдя и на пару шагов, услышала:

– Госпожа, а ваши слова я передам.

Лиф содрогнулась.

– Оказывается, она всё слышала…

И уже развернувшись, чтобы ответить, к своему ужасу обнаружила, что фея растворилась в воздухе.

И ей пришлось, скрипя сердцем, идти на семейную встречу, теперь не зная, чего ожидать.

Дойдя до обеденного зала, она немного остановилась перед дверью и оглядела всё вокруг. Здесь, как обычно, была металлическая дверь с золотыми вставками и большими ручками, а сбоку от неё стояли два растения в горшках. Она выдохнула и открыла дверь. В лицо ей ударил более яркий свет. В отличие от коридора, белый идеально чистый обеденный зал открылся перед ней. Посередине комнаты стоял стол из лучшего дерева. У колонн стояли слуги. Стол был уже накрыт к обеду. За столом сидели все члены семьи и ничего не ели. Лиф сразу поняла, что они ждут её. Когда она вошла, все услышали скрип двери. И в один миг её семья и слуги, стоявшие в той комнате, обернулись. Лиф не знала, как себя вести, когда на неё уставилось столько многочисленных взглядов. Она постаралась принять учтивый и извиняющийся вид. И, поклонившись в своём длинном платье, с самым важным тоном сказала:

– Прошу извинить меня за моё опоздание и за то, что я заставила всех вас ожидать меня.

Признаться честно, Лиф было не впервой говорить такое. Хотя она не любила такое вовсе. Так что она говорила это только в крайних случаях, когда понимала, что ничего другого в этой ситуации придумать она не может. Сейчас как раз была такая ситуация. Так ничего другого ей в голову не приходило. А заставлять всех ждать и стоять с таким видом в дверях было бы странно. Ей пришлось сказать это. Ну а сейчас она ожидала привычной реакции отца.

Как он сейчас дотронется до своей головы, посмотрит на неё своим тяжёлым, укоряющим взглядом и своим тяжёлым тоном скажет:

– Сколько же ты можешь опаздывать? Есть же чёткое время. Все приходят в него. Так почему же ты считаешь себя исключением и всегда заставляешь всех ждать тебя? Сегодня мы тебя простим, но это в последний раз. Приходи ко мне, и я тебе ещё раз напомню о том, как важно приходить вовремя.

А когда бы она пришла на лекцию, отец бы рассказывал ей о важности приходить вовремя несколько часов. Затем бы он спросил:

– Чем ты таким занималась, что опоздала? А тут ей уже пришлось бы рассказать всю правду. И когда она бы рассказала причину своего опоздания, начались бы ещё более длинные лекции. А сказать пришлось бы, потому что, к сожалению, Лиф не умела врать.

Но отец вместо реакции, которую она ожидала, посмотрел на неё добрым взглядом. Поправил свои волосы и, вздохнув, сказал:

– Садись. И я уж надеюсь, что ты занималась чем-то достаточно важным. – И он ухмыльнулся.

Она ещё несколько секунд постояла в дверях в недоумении, потому что не ожидала такой реакции. После она решила, что это выглядит очень странно. Так что она попыталась придать себе должный вид и со словами:

– Благодарю вас – легко поклонилась и быстро направилась к столу.

Все посмотрели на неё не слишком приятно. Поэтому, когда она села, она склонилась, чтобы никто не увидел, что её щеки покраснели. В этот раз она почти ничего не ела, а только лишь думала о том: "Что же случилось такого, что мой отец не стал читать мне лекции и даже не стал спрашивать меня о том, где я была и чем занималась? Что же у него за событие произошло, что у него такое хорошее настроение?! Вот бы узнать, но догадок совсем нет." Ну а пока она об этом думала, ответ сам пришёл к ней. А именно, пока она думала, её младшая шестилетняя сестра Эмеральда спросила:

– А когда приедет мама? Отец сначала посмотрел на неё с ноткой ужаса, перемешанного с радостью, удивляясь, откуда ей известны такие большие подробности. Но после этого он сразу придал лицу недоумённый вид и с ноткой строгости сказал:

– Я не знаю, ешь! Ну хоть остальные, а скорее всего, не заметили, а может, просто сделали вид. Лиф хватило всего одного мгновения, чтобы понять, что мама приезжает уже сегодня. Тогда всё и прояснилось. Потому что её мама приезжала редко, а отец её очень любил и с нетерпением ждал каждого её приезда. Обычно он об этом говорил, но этот раз был просто неожиданным, и он хотел устроить всем приятный сюрприз. Ну а так как он был рад её скорому приезду, соответственно, настроение у него было более доброе. Лиф поняла, что ей больше нечего здесь делать, так как всё, что она хотела узнать, она узнала. Поэтому она просто встала из-за стола и, сказав:

– Спасибо за еду – направилась к себе. Она поднялась по красивой и извилистой лестнице, украшенной лозами. Дальше она подошла к двери. Дверь выглядела достаточно просто, сделана она была из хорошего дерева, да и ручка была в принципе обычной. Она лёгким движением руки открыла дверь, и её взгляду открылась её комната. Она не сильно походила на комнату девушки из знатной семьи, но была всё равно довольно красивой. Просто ей и стараться было не для кого, так как к ней всё равно никто не заходил. Так что в комнате царил полнейший хаос. Посередине у неё лежал белый ковёр из чьей-то шкуры. На нём были разбросаны несколько платьев, колготок, туфель, корон, диадем – в общем, всё, что она обычно носила, а потом просто скидывала. У стены стоял красивый шкаф, в котором как раз должны были висеть вещи, но вместо этого там царил полный бардак. На некоторых вешалках были закинуты носки, на некоторых кое-как висели платья. Внизу шкафа вообще была непонятная куча вещей. К тому же Лиф даже не потрудилась закидывать вещи с пола в шкаф, да что уж говорить, она шкаф даже поленилась закрыть. Ещё было много разбросанных вещей, так что найти нужную вещь здесь было очень непросто. В комнате было всего два окна: одно было у кровати и должно было служить как будильник. Когда солнце вставало, солнечные лучи падали на изголовье кровати Лиф. И по задумке она должна была просыпаться. Но Лиф не любила рано вставать, поэтому обычно она занавешивала это окно чем-нибудь, чтобы поспать подольше. В этот раз там кое-как висел плед. Второе же окно было прямо у стола, чтобы когда светило солнце, было очень удобно писать и заниматься за этим столом. Это окно Лиф не занавешивала, потому что оно уж никак не мешало ей подольше поспать. Поэтому оно было открыто и не давало комнате погрузиться в полный мрак и темноту. А на столе тоже царил полный беспорядок. Были разбросаны пергаменты, перья, много разных книг, непонятных вещиц, которые Лиф сейчас изучала и пыталась с ними разобраться. Лиф не сильно любила сидеть на одном месте, поэтому всё было недоделано. Где-то было начало какого-то проекта. Некоторые бумаги просто не дописаны, другие залиты чернилами, некоторые немного порваны, помяты. И всё это было вполне обычным для её комнаты. В комнате, несмотря на весь бардак, Лиф совсем не думала убираться. Поэтому, если посмотреть на солнечные лучи, можно увидеть, как в комнате летает и лежит пыль. Сначала Лиф хотела наконец заняться изучением артефакта и наконец разобраться с инструкцией, так как она очень хотела попросить у мамы фею. Она отодвинула свой стул, уселась за пыльный стол, поставила на него руки и разгребла разные предметы. Потом, поискав в обоих кучах, наконец нашла какой-то чистый кусок пергамента, не сильно сломанное перо, чернила, разложила всё это и достала инструкцию от артефакта. Почитав минут пять, она ничего не поняла. Решив, что сейчас у неё нет настроения, она просто упала на кровать и вовсе не заметила, как уснула.

Лиф проснулась от того, что упала на пол. Она открыла глаза. Ощущения были не из приятных. Всё тело после сна не сильно хотело двигаться. Поэтому Лиф лежала прямо так, как и свалилась с кровати. В спину ей давила вешалка. Рядом с кроватью Лиф была большая куча вещей, которые она там складировала. И именно в неё она и упала. Лиф просто повернула голову и посмотрела в окно. За окном уже был закат. Лиф посмотрела на заходящее солнце и улыбнулась. Тёплые лучи солнца падали на её лицо, освещая его. Лиф зажмурилась и уставилась в потолок. Вздохнула и медленно скинула ноги с кровати и встала. Подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Переоделась в короткое красное платье. Убрала свои белоснежные волосы назад и сказала:

– Да, я прекрасна. Так хоть на край света.

Подошла к окну у кровати, по пути споткнувшись о кучу вещей, на которых только что лежала, и сдёрнула плед. На этой стороне уже не было видно солнца, и царил полумрак. Тут она увидела, что её сестры, брат и отец стоят на улице.

– Интересно, что они там делают, – сказала Лиф, прижав палец к щеке.

Тут Лиф похлопала себя по голове и начала трепать волосы.

– Ах, я же первая догадалась и сама забыла, – Лиф наконец-то отпустила себя и, забив на то, что её волосы выглядят так, будто их пожевали, пошла вниз. Через минут пятнадцать она наконец-то дошла до выхода. И это при том, что её башня находилась достаточно близко.

Выйдя на улицу, она пробежала вниз по лестнице и с последних ступенек она прямо прыгнула и полетела. Ощущение было очень приятным: её лицо обдул уже прохладный ветер, и он же снова уложил волосы Лиф. Она приземлилась на дорожку и поняла, что что-то не так. Она с опаской посмотрела на свои ноги и увидела, что на них ничего нет.

"Ааа, как же я забыла обуться?" – подумала Лиф. Она развернулась и пошла обратно, подумав, что так она никуда не пойдёт. Но тут её окликнули:

– Хаха, сестрица Ли, ты это куда?

Лиф развернулась и ответила:

– Да никуда – при этом думая: "Не обязательно сейчас. Так просто забью на это и пойду."

Поэтому она развернулась и пошла так. Дойдя до семьи, просто молча встала рядом.

Там стояла её старшая сестра Юлиана. Девушка с короткими светлыми волосами и очень высокомерным взглядом. Лиф недолюбливала её, потому что она только ругала её и говорила, как ей правильно делать, хотя обычно говорила она это всем и была вся такая правильная и хорошая. Но больше всего в Юлиане Лиф бесило то, что у неё самой всё получалось идеально и придраться было не к чему. И поэтому Лиф всегда оставалась в проигрыше. Так как у неё часто всё падало и горело. Одним словом, придираться можно было хоть ко всему!

Рядом с ней стоял её брат Вильям, который как раз и окликал Лиф. Он вечно творил всякий бред и почему-то потом ходил и всем рассказывал, что он сделал. А ещё он всегда ходил с улыбкой на лице, а его ничего не боящийся и сумасшедший образ дополняли его белые волосы. По виду, если бы он молчал, он был бы больше похож на главного злодея. При этом он был тем, кто жил по принципу "я буду делать всё возможное для того, чтобы добиться своей цели и себя жалеть не стану". Также он ещё и был очень общительным и даже сейчас пытался поговорить со своей сестрой-двойняшкой.

Но его сестра Виола просто не замечала его и стояла со своим миленьким лицом. Хотя Лиф знала, чего стоит именно ей стоять с таким лицом и при этом не ударить Виля. Весь её образ делал её просто невероятно милой. Её такие же белые волосы, как у брата, сейчас развивались от лёгкого ветра. Её нежное простое розовое платье дополняло образ. Этот образ она построила сама для того, чтобы всем нравиться и чтобы они делали то, что она скажет. Для тех, от кого для неё была выгода, она вела себя прекрасно, а если ты был ей не нужен, то она церемониться с тобой не станет. Но если уж появится дело, которое ей понравится, она выложится на все сто, наплевав на связи, отношения и статус. Ведь для неё главным приоритетом в жизни остаётся делать то, что она захочет! Да, Виола с Вильямом были очень разные, но при этом и очень похожие. И в этой компании жила Лиф. Сама она была доброй и умной. Всегда хотела быть в центре внимания, но пока это у неё не получалось. Ведь если она и была в центре внимания, то из-за какой-то своей глупости. Она готова была рисковать жизнью ради своей мечты. Она всегда хотела стать той, кто поддерживает и любит этот мир, при этом хотела того же сама, наверное, поэтому это и была её мечта. Хотя пока конкретной цели у неё не было. Пока Лиф рассматривала всех, к ним из замка выбежала Эмеральда.

Младшая дочь семьи Виэль. Она была любимой дочкой отца, хоть он это и отрицал, потому что у всех остальных волосы были кристально белые, как у их мамы, а её волосы были более рыжими, как у отца. Она ценила свои волосы и считала их своим величайшим сокровищем, и так как папа ей много чего прощал, вела себя вовсе не как дочь эфира (титул людей из высшего общества, их власть главная после королевской семьи), а как дочь лина (простой рабочий, житель маленькой деревни или города). А также была очень весёлой и энергичной и плевала на статусы, считая, что каждый должен вести себя как захочет. Сейчас она бежала к ним в своей шляпе, подаренной мамой, и чёрном платье. Подбежав, остановилась и сказала:

– Хах, заждались меня?

Тут отец, стоявший у дороги, впервые за вечер повернулся и сказал:

– Эми, ты почему опоздала? –сказал он своим мягким и добрым тоном и поправил волосы. "Снова он за это, эх" – подумала Лиф после этих слов.

У Эми сегодня было хорошее настроение, и она ответила:

– Хах. Ничего я не опаздываю, это вы пришли слишком рано! Отцу, конечно, не понравилось, что на его добрый тон пререкаются, и уже строго, но вполне спокойно, сказал:

– Хватит вести себя как лин – и показательно снова отвернулся в сторону дороги.

Эми же лишь пожала плечами и села на траву. Юки это не понравилось, и она приказным тоном сказала:

– Эмеральда, ты почему на траве сидишь, вставай – и рукой убрала прядь волос за ухо. Эми на это своим непринуждённым тоном ответила:

– Хватит строить из себя такую правильную и садись рядом. Сама же устала, Юки! – сделав едва заметный акцент на последнем слове и улыбнувшись, сказала Эми. Юки возмутилась и снова, заправив прядь волос за ухо, сказала:

– Знай, я в отличие от тебя не буду сидеть на траве как лин. И для тебя я сестрица Юлиана.

– Бу, ну ты и зануда. Буду называть тебя как захочу – и Эми показала язык.

– Ну и называй – и последний раз поправив свою прядь волос, сказала Юки и отвернулась.

Тут Эми увидела Лиф, которая наблюдала за всем этим, и предложила:

– Лиф, а ты не хочешь посидеть? Лиф, явно не ожидавшая такого предложения, сказала:

– Пожалуй, я откажусь.

Тут она увидела, что Ви смотрит на неё своим самым хитрым и ничего хорошего не предвещающим взглядом. "Чего это она на меня так смотрит?" – подумала Лиф. А Ви тем временем сказала:

– Ты чего отказываешься? Я думала, что все лины любят сидеть на траве. Ты что, исключение?

А Вильям добавил:

– Конечно, она исключение. Ведь как иначе бы такое ничтожество, позорящее нашу семью, стояло бы здесь?

Лиф разозлили их слова, и она сказала:

– Я, ничтожество? С чего это вдруг?

А Виола продолжила:

– Ну сама посмотри, ты вроде дифир, а у тебя даже феи нет. И после этого ты не ничтожество, позорящее нашу семью?

"Так-то оно так, феи у меня нет, но семью я не позорю, вроде. И всё-таки мне не обязательно об этом напоминать," – подумала Лиф.

Лиф решила, что надо ей об этом сказать, и когда она уже собиралась открыть рот, заметила, что мамина карета уже остановилась. Она решила, что скажет об этом позже. Маме тем временем открыли дверь, и она вышла во всей своей красе. Как всегда, с идеально белыми волосами и добрым лицом. Перед её красотой невозможно было удержаться. Она была словно воплощением ангела. Эми сразу бросилась к ней и схватила за руку.

– А ты выросла – сказала мама.

– Ага – ответила Эми и широко улыбнулась.

Тайны и Подслушанные Разговоры

После короткой встречи разговор продолжился уже в доме. Когда они вошли, отец сразу заговорил:

– Дорогая, я приготовил небольшой банкет в честь твоего приезда!

– Это в твоём стиле. Устраивать подобное только потому, что я приехала, – ответила мама своим голосом, напоминающим арфу.

Сейчас никому не было дела до Лиф. Все радовались приезду мамы. Подумав, что на банкете в таком виде не стоит появляться, Лиф решила найти обувь. Пока все продолжали идти по коридору, Лиф потихоньку отставала от всех и на первом повороте свернула направо. Она ещё около минуты постояла и, убедившись, что никто за ней не вернулся, пошла к своей башне. Лиф повезло, и она дошла до комнаты через пять минут. Открыла дверь и вошла. Внутри царил полумрак, лишь свет, пробивавшийся через окна, немного освещал комнату. Лиф, переступая через вещи, лежащие на полу, дошла до кровати. Порывшись в куче, лежавшей рядом, нашла туфли. Это были красивые туфли из кожи черного цвета. Лиф поочерёдно надела туфли и, пробравшись обратно, вышла и пошла в банкетный зал. Пока Лиф шла, ей было очень скучно, и когда она дошла, ей показалось, что прошла целая вечность. Двери в зал были открыты, а внутри он был украшен.

На стенах висели банты и плакаты с надписью «Аманда». На потолке горели свечи в канделябрах, а по всему залу стояли столы с разнообразной едой. Было много гостей, и половину из них Лиф знала в лицо. Сегодня у неё была одна цель – уговорить маму на фею. Поэтому, зайдя в зал, Лиф начала осматриваться вокруг и искать маму. Вскоре она увидела её: мама стояла в конце зала у больших окон, которые были украшены цветами, и здоровалась с гостями, которые только что прибыли. Лиф, не сводя с неё взгляда, пошла прямо к ней, умудряясь огибать столы и людей. Вдруг она услышала позади себя голос, который звал её:

– О, Лиф, это ты? Не ожидала тебя здесь увидеть, – после слов последовал саркастический смех.

Лиф обернулась и увидела Марифель Сиан. Они учились вместе в школе и, мягко говоря, недолюбливали друг друга, что проявлялось с самого первого дня. Марифель начала обзывать Лиф и смеяться над ней. Лиф не обращала на это внимания, считая, что отвечать ей тем же – значит показать, что все шутки для неё не пустой звук, а она этого не хотела. Марифель это злило, ведь она была дочерью менее знатного человека, чем Лиф, и завидовала ей. Она считала, что такая бездарность, как Лиф, не должна иметь столько счастья и быть кем-то, в то время как талантливая девушка, как Марифель, должна иметь всё. Марифель хотела доказать, что Лиф не стоит внимания и успеха. Сейчас Лиф понимала, что обращение Марифель означает лишь недовольство её присутствием и желание поиздеваться. Но Лиф не было времени на это, она спешила к маме. Поэтому она решила быстро отвязаться от Марифель и уйти. Начавшая разговор Марифель сказала: