Всё дело в кофе

Глава 1.

Станция Новые Бабайки встретила туманом и сыростью. Так почему-то всегда бывает на Земле осенью. Неважно, в какую из точек перехода направляет порт-луч, но все одно — будет туманно и сыро. Термобелье не просохнет, как и стельки привычных берц, и это повезет, если график отключения горячей воды не совпадет со станцией с транзитным коридором.

— Баб Нюр! Открывай! Свои! — привычно выкрикнул я в динамик, ожидая, когда дежурная выровняет давление и индикатор загорится зеленым.

— В такую погоду свои дома сидят, и по транзитам не шляются! — автоматика проворчала в ответ, впрочем, шлюз привычно пшикнул, стравливая воздух, и, нажав на рычаг, я активировал механизм открывания.

— Драсти! — я старался улыбаться, как мог, но ожидаемо на Анну Никитичну моя наигранная радость не произвела особенного впечатления. Наверное, поэтому первое, что я услышал от нее было вовсе не доброе приветствие и любезные вопросы, о том, как, мол, долетел и это все.

— Воды нет. Никакой. Строители третьего дня водопровод нашли, будь они не ладны! Сидим на резервной линии.

— Очень приятно, конечно, — выдохнул я.

— Помыться можно в капсуле. Чистка только сухая. Давай, проходи, не задерживайся!

— А чего, очередь уже?

— Не приведи Господь! Только такие, как ты, Родя, через Бабайки трансферуют.

Лучше разговор сейчас было не продолжать, так что я вздохнул, и прошел дальше. Предстояло еще оформить транзитную визу через терминал, уплатить пошлину, дождаться, пока система проложит маршрут и ждать, когда прыжок по порт-лучу будет возможен.

С межпланетными перелетами все вроде бы просто, но не так, как хотелось бы. Так как технологию нам принесли с соседних звезд, да и то только потому, что протерианцам нужна была точка для ремонта и сборки в нашей галактике, условия диктовали пришельцы. Вот и время для трансферов Земля получала по остаточному принципу. Но все кураторы вроде как были довольны.

— Чего не через Астрахань-то, летишь? Живого кого везешь, что ли?

Баба Нюра оттаяла, любопытство взяло верх. А может, осознала, что без меня в Бабайках сейчас особо не поговоришь ни с кем с глазу на глаз, вот и сменила гнев на милость.

— Не, баб Нюр. Все как обычно. Экспорт опреснительных кристаллов, и водные чипы.

— Вот выкачают всю воду из Байкала, будем знать! — она погрозила кому-то на далеких звездах, а я покивал. Иногда лучше ничего не доказывать, со всем соглашаться и не попадать под горячую руку. Это я еще с училища умный такой, и наученный общаться со взрослыми людьми, и даже со стариками, или с теми, кто хочет такими казаться.

— Баб Нюр, я в пути давно, может, чайку поставите?

— Может, и поставлю. События не торопи, Родя. Я еще на тебя недостаточно наворчала.

— Люблю я, баб Нюр, людей, которые точно знают, чего хотят!

— Полегче, давай-ка, не перебарщивай! — заключила она.

Меж тем мы переместились на кухню, я тщательно вымыл руки, расположился за столом, как был в лётном, и ни сколько не стесняясь хозяйки, придвинул к себе привычную чашку, которая стояла среди трех других таких же с надбитыми краями и ручками, после чего, налил кипятку и кинул пакетик черного чая.

Анна Никитична надела фартук, заправила выбившиеся седые пряди за уши, и принялась хлопотать по хозяйству, забыв, что собиралась меня пожурить за что-то еще. Наверное, я угадал, что оказался в Бабайках первым, и, возможно, не только в этом месяце, но и в целом сезоне, так что баба Нюра успела соскучиться по живым людям.

— … Анисий достал со своими просьбами, мол, пришли кофейных зерен, да пришли, а я ему что деньги, что ли печатаю? Знаешь, сколько теперь всамделишные-то стоят?

— А сублимат что уже не устраивает?

— Этому барину натуральный продукт подавай!

— Но уломал-таки?

— Спрашиваешь! Внучку обещал прислать ко мне на практику. Сам понимаешь, какая тут практика, Родя, но я в этой дыре, кажется, буквально зарастаю мхом!

— А внучка, что?

— Скоро должна прибыть. Надеюсь, водопровод всё же починят.

— Значит, свидимся?

— Надеюсь, что нет. Машка — девка молодая, ветер в голове. Прилетит, увидит пилота межзвездного корабля — и поминай, как звали!

— Вы полегче, баб Нюр! Мне сейчас отношения не по карману. Никакие, причем, акромя деловых. Вот с вами чая попить могу, а могу и чего покрепче, но всяких там молодых девиц очаровывать — увольте. Никакого спецпитания для стазиса не хватит!

— Все бы тебе о деньгах, да о деньгах. Нет в тебе никакой романтики! Может, Машенька только о космосе и мечтает!

— Вы определитесь, или она увидит пилота и с ума сойдет, или мечтает о космосе! В первом случае — меня надо срочно спасать, а лучше изолировать в отдельном отсеке с усиленным рационом, а во втором — ей придется копить на Академию.

— Уж и пошутить нельзя, всё ты этак вывернешь, что и не интересно потом! Ладно, Господь с тобой!

На всякий случай, осенив меня крестным знамением, Анна Никитична выставила на стол вазочку печенья, сублимированные пирожки, сухарики и конфетки «Москвичка». И вот за все те годы, что я через Бабайки летаю — никак не могу понять, как это всё легко и просто уживается в ней? И набожность, и современные технологии, и понимание, что протерианцы для нас никак не меньше тех самых богов. Хотя… может, и нет его, понимания этого, а я пытаюсь по внешним сигналам прочесть душу другого человека? Наверное, чтобы объяснить не ей, а себе, отчего баба Нюра отказалась от омоложения, зачем освоила ускоренный курс Смотрителя трансферной станции порт-луча, и для чего нас свела здесь судьба.

И вроде бы знаю, что нет никакого предназначения, нет никакой предопределенности, есть условная линия, парадигма, и вроде бы всё в моих руках, ан-нет! Сижу, пью чай, ем залежавшееся печенье, чувствуя тот самый запах из детства, из бабушкиного буфета, из какого-то другого мира, где не существовало никаких протерианцев, межпланетных порт-лучей и будущее, как и настоящее, было понятно и просто.

Рано, ой, рано начал ностальгировать! Мне ж и тридцати нет! Это что с эмоциональным фоном дальше будет? Но тут, что у баб Нюры, что у отца моего один ответ: «что-то рожа у тебя, Родя, довольная слишком, жениться тебе надо». А я всё еще надеюсь, что можно как-то без этого. За всеми этими трансферами я ж света белого не вижу! Хотелось бы как-то не кристаллы для опреснения везти за тридевять земель, а недельку-другую полежать в гамаке у моря, причём, какой планеты мне лично плевать, главное, чтоб комаров не было, и можно было ходить без скафандра.

Сплетни у Анны Никитичны закончились вместе с конфетами. По её словам выходило, что местный застройщик был не слишком-то рад порт-лучу и самой трансферной станции. У многих и до него на сплавы по реке Юхоть были большие планы, а вот протерианцы не велят рядом туристическим кластерам строиться. Одно дело — два три небольших поселка, и совсем другое — турбазы, гостиницы, отели, парящие острова. А все дело в том, что не всегда порт-луч работает как нужно, то есть, попадает тютелька в тютельку. Может ведь межпланетным переносом и дом разнести, и оставить, что называется, выжженную степь, где на много километров вокруг тридцать лет ничего расти не будет. Пусть на Земле таких случаев пока не было, во всяком случае, в густонаселенных районах, но это не означало, что не могло быть в принципе, а лишние жертвы прагматичным протерианцам были ни к чему. Они вообще не любили разбрасываться ресурсами, как и деньгами.

В сети было много теорий о том, откуда пришельцы взялись и почему так назывались. К спутнику Нептуна — Протею — протерианцы почти никакого отношения не имели. А назвали инопланетную расу так по месту первого обнаружения их корабля. Сейчас мне казалось, что прошла уйма лет, хотя по факту, первый контакт с цивилизацией, подарившей нам порт-луч, случился, когда я только получил паспорт. С тех пор прошло четырнадцать лет.

И ведь всё произошло так буднично и просто, что никто и не удивился тому, что во Вселенной мы оказались не единственными мыслящими существами. Словно земляне давно ждали только этого часа, и уже через год без мародерства и паники по всей планете, точно грибы после дождя, выросли трансферные станции и полустанки, со всеми континентами были подписаны договора, и закипела торговля.

Мечта многих хиппи и прочих пацифистов сбылась. Почти все локальные конфликты прекратились, как по мановению ока. Протерианцы стали тем самым «черным лебедем», заслужившим Нобелевскую премию мира. Мир затаился перед непознанным, а человечество наконец-то почувствовало себя единым, объединяясь не по зову сердца, а против внешней угрозы. Пусть и не явно, пусть без надежды на успех в случае возможного конфликта, но все сделались братьями. В первое время было важно пережить не только восторг и удивление, но и почувствовать хоть какую-то общность перед лицом иной расы с далеких звезд.

Сначала Земля экспортировала только сырье, но довольно скоро человечество получило первые корабли межзвездного флота. История гласит, что протерианцы передали нам технологии, адаптированные для земного уровня развития, лишь немного перенаправив промышленность в нужное русло, но я думаю, что крейсер протерианцев и несколько торговых судов, которые потерпели крушение на Земле — были перебраны до винтика, отсканированы во всех возможных проекциях и повторены в меру сил.

Тут уж хочешь — не хочешь, а делиться пришлось. Сейчас мне кажется, что наши политики продешевили. Протерианцы не ожидали от землян такой прыти, и, судя по тогдашним сводкам — их командование находилось в смятении и замешательстве. Но, так уж вышло, что у нас никто не получил возможности жить до трехсот лет, ходить сквозь стены или перемещаться быстрее скорости звука, но кое-что все-таки выгадали. Например, у всех государств остались вооруженные силы, мы имели право передвигаться не только по порт-лучу, но и развивать свою космонавтику, и пусть прыжковые двигатели позволяли перемещаться лишь на около световых скоростях, но это было гораздо больше, чем у известных сегодня цивилизаций.

В Академии, где я переучивался с пилота пассажирской авиации на капитана межзвездного корабля, поговаривали, что не только наше стремительное освоение технологий поспособствовало этому, но и некоторый арсенал ядерных боеголовок, выведенный на орбиту за пару лет до случившегося контакта. Я не думаю, что протерианцы не смогли бы противопоставить этому оружию что-либо, конечно, смогли! Но им нужны были наши ресурсы, им нужна была безопасная точка связи порт-лучей, а применение ядерного оружия могло поставить на этом крест, ввиду непредсказуемого влияния на дальнейшее будущее планеты.

А еще мне довелось послушать интересный подкаст в сети, где один из спикеров рассказывал про советскую еще систему ядерного сдерживания — «Мертвая рука», а после предполагал, что и она тоже сыграла некоторую роль в решениях протерианцев, предоставивших нам солидные льготы и послабления. Могли бы колонизовать, но таких дурных поискать еще было надо по всем галактикам, вот и не стали, решив дождаться, к примеру, когда оно само треснет… но, как это обычно бывает с землянами — всё пошло не по плану.

***

— Ну, а ты, чего расскажешь? — Анна Никитична решила, что пришло время и мне поделиться с ней сведениями о внешнем мире: межпланетных перелетах, последних сплетнях, и о моем родном городе.

— У нас все по-прежнему, — ответил я, — никаких изменений. Кроме строительства. Но это как везде. В прошлом месяце летал через Астрахань. Вез всё те же кристаллы. Протерианцы налаживают торговлю с галактикой Фейерверк. Там будут новые точки перехода, но не от нас, конечно. Не напрямую, но направление перспективное. Думаю, следующая точка для колонии или терроформации — там. Система порт-лучей там, правда, такая сложная, что соглашусь вернуться лишь по тройному тарифу.

— Эх, Родя, кто ж тебе его даст, — выдохнула Анна Никитична, — выдоят нас до донышка и поминай, как звали. У них же там этот… ультракапитализм. Не думаю, что можно ждать чего-то хорошего от тех, кто не лишил нас военно-космического флота лишь потому, что если уж чего и начнется, то наши касатики никого защитить и не смогут.

— Во-первых, баб Нюр, тебе бы подкасты нейросетевые пореже слушать те, что про Четвертую мировую, а, во-вторых, может, и не выдоили Землю до сих пор, потому что наш космический флот и не должен никому противостоять, а просто взорвет планету к такой-то матери, если уж что.

— Не ругайся, Родя. Лучше вот чайку еще попей, а потом, того, еще раз камеру обработки пройди, и прогуляйся до баньки, признаться, я натопила.

— Так воды же нет!

— Запасы у меня. На такой вота случай. Да и перед Манькой неудобно, если от тебя за три километра химикалиями разить будет.

Такая резкая перемена в тоне Анны Никитичны меня удивила, но не сильно озадачила. Селиванову я знал давно. Она никогда не была глупой и недалекой старушкой, но нередко делала вид. Не думаю, что управлять даже захудалой порт-лучевой станцией доверили бы случайному человеку, который не прошел обучение и все возможные проверки, как земных спецслужб, так и протерианцев. А кроме всего прочего, уже одно то, что Анна Никитична отказалась от радикального омоложения, предпочтя данной процедуре восстановление всех систем организма, насколько возможно, свидетельствовало о нетривиальном складе ума.

Однажды она мне почти что проговорилась, то ли случайно, то ли специально бросив такую фразу: «Не хотела бы я, Родя, помолодев, заново проходить весь тот цирк с обязательными социальными ритуалами, чтобы добиться, наконец, права спокойно заниматься своими делами».

Вроде бы, однажды баб Нюра была замужем, и даже дочь у нее имелась. Но никаких подробностей о семье Селивановой я не знал, полагая, что Анисий — ее тайная страсть и утешение, а расспрашивать взрослых дам — постыдное дело.

В общем, я решил подчиниться слепой судьбе, поблагодарил Анну Никитичну за чай, и, пройдя дезактивационную камеру, зашагал восвояси. То ли проверяла меня баба Нюра, то ли ец нужно было еще немного времени, так как недоговорила о чем-то с Анисием, а разговор этот был не для посторонних ушей. Возражений с моей стороны не имелось.

Все-таки нет ничего лучше русской бани. Как бы она не выглядела, и где бы ни располагалась. Стоять под душем или позволить роскошь поваляться в ванне подольше — это одно, но отскрести кожу до скрипа, пожалуй, можно только распарившись хорошенько и не жалея ни воды, ни мыла. Что уж говорить о запахе трав, который растекается вокруг, напитывает кожу и волосы?

Окатывая себя из кадушки холодной водой, растираясь жестким вафельным полотенцем, я вспоминал эти же ощущения, что были родом из детства. Как моя родная бабушка рассказывала мне сказки, закутав в огромный махровый дедов халат. Как пахло зверобоем и смородиной от особого «дачного» чая, и каким защищенным я себя чувствовал, приваливаясь к спинке кресла, подтянув под себя ноги. Самым главным вопросом тогда оставался один — пойдем ли мы завтра купаться на пожарный пруд, или придется повременить, пока не приедет мама?

Сколько мне было? Пять или шесть? Точно еще до школы. Когда все было просто и предсказуемо, и ни о каких пришельцах с далеких звезд не могло быть и речи.

***

Вернувшись на станцию, служившую одновременно и рабочим местом и домом для бабы Нюры, я понимал, что все еще должен рассказ о собственных приключениях. По сути, конечно, никаких «приключений» и не было. Была работа. Кропотливая. Нудная. Необходимая. Как и у всех.

Тогда мне казалось немного странным, что Анна Никитична довольно подробно расспрашивает меня о планетах, на которых мне удалось побывать, и немного расстраивается, если мои описания выходят не особенно красочными. Обычно дальше портовой зоны перевозчики не заходят. Не потому что у нас нет транзитных документов, и мы не имеем права осматривать города на других планетах, а просто, когда подобное теряет первую новизну — думаешь вовсе не о том, как сделать красивые кадры фиолетового заката, а где поесть и помыться дешевле.

Наверное, это можно сравнить с работой курьера. Как если бы доставщики товаров и снеди фотографировались бы в разных подъездах, или с вывесками улиц, подробно расспрашивая жильцов об инфраструктуре их квартала, работе лифтов и мусоропроводов. После первого года эйфории мои «приключения» стали похожи на простые доставки. Разве что форма в моей организации была серого, а не желтого цвета, и термосумка чаще болталась на поясе, чем за спиной.

— С легким паром! — произнесла Анна Никитична.

Теперь она выглядела более довольной, что заронило в мою душу некоторые сомнения по поводу того с кем и о чем она успела переговорить, и чем это мне угрожает.

Никому не нравится, если его используют, прикрываясь лучшими чувствами, а к Селивановой я относился хорошо, не думаю, что отказался бы участвовать в заманчивой авантюре, но сейчас подозревал бабу Нюру буквально во всем.

— Анна Никитична, так-то спасибо, конечно, уважила, но уровень моей подозрительности находится на высшей границе допустимого, так что, по-доброму прошу, выкладывайте, за что мне такие почести, и чего от вас теперь ожидать!

— Родя, ну как тебе ни стыдно! Ты еще скажи, что топор наготове держишь!

— Ну, топор-не топор, но тяжелый предмет найду, если решите снасильничать!

Селиванова рассмеялась, махнула на меня рукой, и, будто бы выдохнула, решив, что теперь уж я точно на все соглашусь. И не то, чтобы она оказалась не правой в итоге, но в тот момент, я считал, что откажусь, чего бы там ни было.

— С внучкой Анисия — Машей — всё не так просто. И услуга мне нужна не за хорошее ко мне отношение. Все дело в тех самых кофейных зернах, будь они не ладны! В общем, подрабатывала Машка в питомнике, который при Тимирязевской Академии, в Москве, а дед ее подбивал, мол, так и так, кофе бы зернового. В магазине не каждый хочет пенсию оставлять за пятьдесят грамм, она будь сердобольной дурой — согласилась. Недостача вроде как не открылась, вопросы задавали про вес, она и списала на то, и на это, но на карандаш ее взяли. Сам понимаешь, не одна она была такая умная. Влетело там всем по первое число, конечно, когда уже серьезные недоимки выявили. Оштрафовали, занесли выговор в личное дело, но вроде закончилось на этом. Но вот только…

— …что?

— Эпидемия какая-то началась. Растения погибали от непонятной болезни. Причем, какой-то такой штамм разбушевался, что ото всех фруктовых деревьев, и от бобовых растений заодно ничего не осталось. Даже протерианцы руками развели. Такой заразы у них отродясь не бывало. Плантации свернули, питомник разорился почти, а профессию Машка получить не успела…

— … и куда ты клонишь, баб Нюр?

— Ты же сертифицированный пилот? Да к тому же пилот-инструктор? Может, научишь ее чему? Хотя бы на «желтенькую»?

— Обычные права у Машеньки твоей есть?

— Имеются.

— А штрафы, приводы, вождение в нетрезвом виде?

— Упаси Господи, нет, конечно!

— Профиль покажешь?

— Конечно. У нее и нарушений-то почти нет.

— Будем посмотреть… — неопределенно сказал я, а сам задумался.

Вроде бы и услуга небольшая. Да и «желтая» карточка дает формальное право управление пилотируемыми аппаратами не далее околоземной орбиты, вроде и риска никакого нет, но что-то мне решительно не нравилось во всей этой истории. То ли эта история с вирусом в питомнике, о которой я краем уха слышал, то ли то, что девчонка из собственной организации сырье выносила, пусть и для любимого деда… пусть и в небольших количествах, но все же!

С другой стороны — Анна Никитична без утайки рассказала, и не стала Машу выгораживать или оправдывать, а честно попросила на низший разряд обучить… это, конечно, можно, но только, когда сам увижу, что там за Маша такая, и ID по своим каналам пробью.

Так-то из-за всей этой катавасии Россия, говорят, чуть собственных кофейных семян не лишилась, потому что с этими бобовыми как-то сложно все, и только на широте Сочи получается какую-никакую конкуренцию мировому сообществу составлять, а Маша была одной из тех, кто чуть было не подорвал это хрупкое равновесие. Учитывая цены на кофе — можно понять, что санкции прошлись по касательной, а значит было там еще что-то. Вот и нужно было выяснить — что.

Глава 2.

Если бы в подростковом возрасте мне рассказали, что я буду пилотом космического корабля — я бы умер от счастья. Я бы приближал этот день изо всех сил, зубрил формулы, необходимые для прокладывания курса, изучал физику, и мечтал попасть в Звездный городок в космическую программу, чтобы уж наверняка все обещанное сбылось. И каково же было разочарование, когда почти ничего из того, о чем думал, представляя себе пилотирование космического корабля, мне просто не пригодилось. Мало того! Это так называемое пилотирование почти ничем не отличалось от того, чем я занимался прежде.

Путешествия по порт-лучу похожи на троллейбусные маршруты, проложенные в космосе. Сложности вызывают маневрирование и стыковки, в остальном — сбиться с пути почти невозможно. Все, как в авиации — сложны только посадка и взлет. Сперва необходимо «пристегнуться» к нужной «сети», задать несколько несложный команд — и космолет сделает все за тебя. Иногда я думал, что пилотирование оставлено на таких маршрутах формально, но оказалось всё дело в редких гравитационных аномалиях, с которыми нет-нет, да и приходится сталкиваться в соседних галактиках, и в тенеплётах, нередко поджидающих незадачливых путешественников у крупных планет и их спутников.

Мне никогда не приходилось сталкиваться с этими созданиями (никак иначе назвать тенеплёт было нельзя). Они появлялись из ниоткуда и исчезали в никуда. Инструктор в Академии говорил, что вероятно их появление как-то связано с пресловутыми гравитационными аномалиями, а может быть, сами они — аномалия, но никаких подтверждений получить так, и не удалось.

Во всех инструкциях их обозначали, как порождений глубин космоса, окутанных тенями, которые сплетают из них сети, затягивающие неосторожные корабли малой массы в гравитационные аномалии и черные дыры. Большим крейсерам тенеплёты якобы не угрожали, только грузовым челнокам и туристическим шатлам. Я не мог взять в толк, какие такие в космосе могут быть тени, и как из них можно что-либо сплести, но предпочитал, во-первых, не задавать глупых вопросов, а, во-вторых, не кликать беду, сомневаясь в реальности опасности этих созданий.

Я хорошо запомнил слова одного из наставников в Академии: «если опасность вам еще не встречалась, это не значит, что ее не существует». Слова простые и очевидные, применимые ко многим жизненным ситуациям. Конечно, каждый больше ориентируется на собственный опыт, чем на сводки Службы безопасности полетов или новости о крушении космических кораблей. Мы все считаем, что нас-то нарочно пугают и опасность преувеличена. А что если и так? Бережёного бог бережёт, даже если у всех он свой собственный.

Налетать положенные часы на космическом челноке мне удалось быстро и без прошествии. Как только все планеты, на которых мне довелось побывать, слились в череду бесконечно одинаковых заданий — Космоотряд № 41, к которому я был приписан, предложил повышение квалификации. Так как от монотонности перелетов по порт-лучу я успел подустать — согласился с радостью, и уже через полгода заимел карточку пилота-инструктора. Но на постоянной основе с этой специальностью у меня не сложилось. Если к себе я был особенно требователен, то с учеников «три шкуры спускал». Как заявили в Космоотряде, в подобных мерах не было необходимости, так что я вернулся к обычным «броскам», а инструктором работал лишь время от времени, когда возникала необходимость подменить кого-то из персонала.

Обращались ко мне нечасто, справедливо предполагая, что я им всю молодежь распугаю, но Анне Никитичне знать об этом было необязательно, так что Машу ждал не слишком веселый сюрприз.

Размышляя о предстоящем наставничестве, я вывалился в ночной полумрак. Среагировав на движение, в траве загорелись направляющие тропинок. Гулять в Бабайках было особенно некуда, но, как и всегда, меня тянуло к реке. Все мы такие человеки, где бы не оказывались — вода зовет нас к себе. Мы любим смотреть на море, на то, как волна накатывается на волну, слушать, как шуршит ракушечник или мелкая галька. Река тоже подходит. Текущая вода успокаивает, черт пойми почему.

Юхоть — река не очень большая, извилистая, не слишком глубокая. Раньше ее любили туристы байдарочники, теперь из-за станции порт-луча она закрыта для посещения на изрядном участке, и мне кажется, что местной природе все это пошло только на пользу.

Автоматическая подсветка довела меня до самого берега, обозначила мостки. Я прошелся по ним, оглядывая темную, почти черную воду и непроглядный лес на другом берегу. Я точно растворился во всем этом осеннем великолепии, сливаясь с запахом прелой листвы, легкой мороси и темной водой под ногами.