Морские узлы жизни

Бискайский залив

12 июля 1960 года взяли курс на знакомый уже Кильский пролив. Никто не знал, как сложится поход и как встретит их будущее. Фактически они должны были испытать новое судно, как летчики-испытатели – самолеты. Но «летунам» в случае катастрофы можно катапультироваться на землю, а куда морякам катапультироваться – на корм рыбам? Когда заросли тревожат, из них выползают змеи.

Если бы не было полуострова Ютландия, можно было бы прямиком Великобритании достичь, но приходится огибать его. Дорога знакомая. Дальше пройти через Северное море и уже английский канал, который называется Ла-Маншем, потому что на другой стороне Франция. Виктор рулит кнопками, все внимание на гирокомпас, чтобы стрелка не отклонялась от курса. Погода прекрасная. Солнце светит. Справа Англия, слева Франция. Легкий морской бриз тянет навстречу вдоль пролива. В рубке, как обычно, старший механик – «Дед» – так его звали, беседуют с капитаном, поглядывая вперед. В его подчинении вся машинная команда и все механизмы на плавающем средстве, вся техника. В рейсе он почти ежедневно поднимался из машинного отделения в рубку, чтобы посудачить с капитаном, да и воздух здесь соляркой не пахнет. По виду был старше его, а по весу – младше. Если море волнуется, для «деда» ставили ведро. Траванет в него и опять разговаривает, как ни в чём не бывало. За много лет не вылечился от качки, но адаптировался.

– Нас догоняет какое-то судно, – доложил капитану матрос с правого крыла ходового мостика. Сухогруз был под голландским флагом довольно новой постройки. По его виду можно было определить, что он одинакового тоннажа с «Бикином», но весь какой-то обшарпанный, неряшливый. Вскоре он сравнялся с «Бикином» и шел параллельным курсом с правого борта в четырех кабельтов (трехстах метрах). На левом крыле мостика сидел человек в кресле и двое стояли около него. Небольшой столик со стаканами дополнял натюрморт. Они махали руками, что-то кричали и видно было, что им очень весело. Капитан вышел на правое крыло и молча смотрел на весельчаков. Они демонстрировали себя с полчаса и вдруг иностранец внезапно пошел на сближение. Им, вероятно, хотелось рассмотреть русских поближе.

– Лево руля! – резко скомандовал капитан рулевому и Ваханов немедленно нажал левую кнопку. Лицо капитана было мрачное и напряженное. Он не разделял их веселья и знал, что при параллельном курсе кораблей сближение менее двух кабельтов может привести к столкновению. Между кораблями возникает вакуум, который притягивает их к друг другу, как магнитом. Русофобы, видя «недружественный» поступок русских, отвернули вправо и плавучий голландец исчез также быстро, как и появился. Капитан долго еще мерил мостик своими шагами, переживая этот инцидент. Слава Богу, что тучу пронесло мимо, но, если бы не было туч, мы бы и солнцу не радовались.

Поскольку любое судно какого-либо государства, по международному праву, является частью его, то капитан судна единовластный правитель части этого государства. Он несет ответственность за все. Слово его на корабле или судне – закон. Он имеет право арестовать, совершившего правонарушение, засвидельствовать рождение или смерть человека и другие правовые деяния. В случае катастрофы, когда гибель судна неизбежна, капитан должен сделать все возможное и невозможное для спасения пассажиров и экипажа, и с документами покидает судно последним или уходит на дно вместе с кораблем.

В свободное от вахты время, читать не хотелось, и Виктор, лежа на койке в каюте, решил поразмышлять о текущей жизни. Пересмотреть кое-что. По его собственным наблюдениям он особым уважением у команды не пользуется. Ввязывается в разговор, когда никто не просит, слишком высокого мнения о себе, шуточки неуместные. Надо исправляться. Однако, размышлял он, – «Не нужно быть сильно сладким, а то съедят… и горьким быть не следует – пожуют и выплюнут». Осудив себя внутренне, решил: с 1 числа не навязывать никому своего мнения, быть проще в отношения с людьми, меньше говорить, больше слушать. Как в анекдоте: «Будьте проще и народ потянется к вам».

С ноля часов его вахта. В рубку зашел, поеживаясь от прохладного ветерка. Сменил рулевого. Тихо потрескивают приборы электрические и датчики, светится гирокомпас. Штурман за спиной в соседнем помещении шуршит картами, прокладывая курс. Далеко с левого борта видны огни берега. Это проплывает Франция. Вошли в огромный Бискайский залив. Моряки говорят, что здесь всегда штормит не менее шести баллов. И действительно ветер усилился. Качка стала ощущаться сильнее и сильнее. Сухогруз сидит глубоко в воде и волны достают уже до фальшборта. Атлантический океан шутить не любит. К к К концу дежурства так раскачало, что Ваханов укачался и один раз пришлось потравить за борт, но вахту достоял. Он Год уже не укачивался, правда подташнивало, но не травил. На новом судне это впервые. Наконец добрался до каюты и отправился в мир грез. Однако спал не более пяти часов, как его разбудили. Всеобщий аврал. В каютах вдоль правого борта их нового «корвета» появилась вода. Сильно качало. Ветер встречный и теплоход тяжело черпал носом каждую набегающую волну. Она докатывалась по палубе до надстройки. Где-то оказалась пробоина, надо искать. Начали ломать переборки (стенки) в каютах, чтобы обнажить сам борт. Немцы делали аккуратно и качественно. Жалко. Когда сломали переборку четвертой каюты, последней к палубе – увидели дырку на просвет. Она оказалась чуть выше палубы под железным трапом, ведущим к рулевой рубке. Совершенно незаметная, если на палубе не танцуют волны. Похоже отверстие здесь оказалось не случайно. Листья деревьев без ветра не колышутся. Не хотелось бы думать плохо о строителях-немцах, но возможно кто-то из недобитых фашистов остался. Пока заделывали отверстие, волна несколько раз накрывала всех с головой. Но в сравнении с авралом на «Невастрое», здесь работали в дневное время, тем более сверху охранял железный трап – не унесет.

Миновали Бискайский вместе с прошедшим инцидентом, которые постепенно растворились в прошлом, оставив на памяти лишь зазубрины. Идут вдоль берегов Испании. Потом повернули налево в Гибралтарский пролив, чтобы через Суэцкий канал пройти в Индийский океан. Конечно, можно было продолжить путь прямо вокруг Африки, но это двадцать пять тысяч километров до Красного моря. Далековато, да и продуктов сколько надо, не говоря уже о тропическом вине, а Суэцким каналом всего 160 километров. Финикийцы первые обошедшие вокруг Африки, потратили на это два года. В самом узком месте Гибралтарского пролива судьба распорядилась, чтобы вахту на руле нес Ваханов. Четвертый штурман принес фотоаппарат с длиннофокусным объективом и тщательно сфотографировал оба берега: Марокко в Африке и противоположную Испанию. Наверно надо. Причем притворился будто он новичок в фотографировании – спрашивал у рулевого какую ставить выдержку.

Зашли в Средиземном море – тихо. «Бикин» скользит по теплой воде, которая, дабы загладить вину за грубые выходки Бискайского залива, ласково журча омывает борта. Вода синяя, а в Балтийском море – голубая. Во всех морях вода прозрачная и разная. Почти каждое море имеет свой индивидуальный оттенок. Ваханову запомнилось, что Черном море вода зеленая, а в Тихом океане красивая тёмно-синяя. Когда говорят о костюме «цвета морской волны», по-видимому подразумевают цвет, застрявший в извилинах памяти.

Солнце пригревает, окружающий воздух и сама атмосфера поднимают настроение. Время свободное. Природа шепчет.

– Пойдем позагораем на палубе, – вдруг предложила Зина – моряк женского пола. На теплоходе было два таких моряка: Вера и Зина. Вера, высокая плотная женщина, русоволосая занималась уборкой помещений кают-компании и кают комсостава. Писала стихи. Официально числилась буфетчицей и больше общалась с теми, кого обслуживала наверху. Народ помельче видел ее не часто. Зина была проще и, судя по внешности, в ней пульсировала азиатская кровь. Чистота помещений, где размещался основной состав команды, был на ее совести. Чистоту определяли по древней традиции: «Гальюн – зеркало моряка». Совесть Зины была чиста. Обеим женщинам было не больше 25 лет.

Разве можно отказать, если женщина просит? Витя взял одеяло и подставил свое тело лучам солнца на палубе рядом с ней. Разговаривали не долго, потому что позванный ею вспомнил недавний случай и ему стало некомфортно. Как-то ночью долго не мог заснуть и услышал женский крик. В коридоре напротив была каюта пекаря. Он открыл дверь и увидел его совершенно голым около дивана, на котором лежала Зина. Хозяин каюты метнул в непрошенного посетителя обозленный взгляд, который, не дожидаясь словесного забористого сопровождения, без промедления закрыл дверь. Больше часу Витя ворочался на койке, пытаясь понять логику женщин. «Зинка сама пришла ночью к пекарю. Никто не тащил. Но если пришла, зачем орать?». Секс – дело вкуса. Для одного это плохо, для двоих – хорошо. Виктор взглянул на часы:

– Зина, извини. Мне через двадцать минут надо быть в кают-компании. Капитан ждет.

Зина знала, что капитан ведет кружок по изучению английского языка.

Трое суток уже идут по Средиземному морю. Еще столько же до Порт Саида, от которого начинается канал. Кто-то из старых моряков, ранее ходивший по Средиземному морю, рассказывал, что у них в рейсе случилась какая-то поломка в машинном отделении и пришлось заглушить двигатель. Легли в дрейф, подставив себя внешним воздействиям, погода позволяла. Сразу же около дрейфующего судна появилось несколько здоровенных акул, рыскающих в поисках пищи. Одной, которая была ближе всех, бросили деревянный клин, используемый при закрытии трюма. Акула перевернулась брюхом вверх, рот у нее внизу, и проглотила деревяшку. Рассказ о жадности акул был настолько убедителен, что

Суэцкий канал

Порт Саид. Отсюда начинается кратчайший водный путь в Индийский океан. Суэцкий канал соединяет Средиземное и Красное моря и одновременно отделяет Африку от другого континента. На искусственных каналах обычно стоят шлюзы для выравнивания вод, а этот имеет преимущество – бесшлюзовый и вода течет в нем каждые полгода в одну, потом в другую сторону. Ширина канала 350 метров, а по глубине 20 метров, безопасную для судов, всего 45–60 метров. Два корабля не разойдутся поэтому водяная трасса – с односторонним движением. Приходится ждать, когда пройдет встречный караван.

В период ожидания несколько местных жителей посетили дальневосточный «фрегат». Вите арабы не понравились. Народ вороватый: разговаривая с тобой на палубе, где имеющиеся льяльные колодца завинчиваются медными пробками, пяткой отворачивает ее. Все они какие-то жирные, неопрятные. Предлагают купить у них фотоснимки: секс гомосексуалистов. Грязно белье человеческое.

Наконец, двинулись по каналу. Впереди оказался американский военный корабль, напичканный вооружением, сзади ещё несколько гражданских судов разных стран.

Канал узкий, берега песчаные проплывают рядом. Около деревень кое-где растительность. Ходят по песку полуголые арабы и босиком. Песок накаляется до 75 градусов, яйцо можно сварить, а им хоть бы что.

Середина июля. Очень жарко. Для организмов средних широт порой невыносимо. На «Бикине» часть металлической палубы: носовая и кормовая были покрыты деревянным настилом и, чтобы доски в жару не рассыхались, матросы ежедневно поливали их из шланга. Витя входил в число штатных поливальщиков. В это время выходил капитан в трусах и подставлял свой живот под струю воды. Он считал, что лучше корчится под струей «душа Шарко», нежели бороться с собой, принося в жертву удовольствие хорошо поесть. У поливальщика на этот счет были другие взгляды и однажды он, встав около крана, незаметно прибавлял напор воды. После этого капитан прекратил струевые сеансы, вызвал боцмана и приказал сделать бассейн на теплоходе. Нашли хорошее место около трюма под рострами (часть палубы средней надстройки). Постелили брезент загнули края вверх и налили воды. У кого было свободное время, из бассейна не вылазили, потому что после

Несколько килограммов ненужной плоти впереди, которые «труженик» вынужден постоянно носить с собой, возникает от неумеренного употребления пищи – обжорство. Для физического тела возникают большие нагрузки и проблемы конечно. «Кто много ест, тот часто болеет» – говорит пословица, а статистика констатирует, что от переедания людей погибает больше, нежели от голода. И самая звонкая труба может охрипнуть, если в нее попадает сор. Переизбыток пищи и элементов земных вызывает болезненную вялость и старость тела. Ядами разложения насыщено тело пьяницы или обжоры и отвратительно пахнет. Тело, разлагаясь, начинает смердеть еще до смерти. Но самое печальное, что «гурман» не способен принимать тонкие энергии, то есть духовно расти. Мудро сказано, что еда есть цепи дьявола. Многие поколения отягощались обжорством. В Тонком Мире желание поесть не пропадает, а усиливается. Муки Тантала – длительные страдания, которые невозможно удовлетворить, ибо тела нет.

Виктор фотографировал всех «водоплавающих». Однако снимками на память о теплом времени, к сожалению, одарить не мог. Когда на другой день стал проявлять пленку, эмульсия с нее слезла. Вода забортная оказалась 31 градус и нагрела воду пресную. Нетерпеливые часто платят дорого за то, что терпеливым достается бесплатно.

Закончив бассейн, палубная команда матросов взялась натягивать тент на деревянной палубе кормы. Здесь имелись специальные отверстия для установки металлических стоек. Стойки соединялись перекладинами и натягивался брезент – защита от безжалостного солнца. Немцы предусмотрели и этот вариант.

Все названное время сухогруз находился в Суэцком канале в режиме ожидания. Сначала ждали в Порт Саиде, когда встречный караван судов освободит его. Потом прошли половину пути до большого Горького озера и, бросив якорь рядом с американским военным кораблем, снова ждали караван с востока из Суэца. И только, когда солнце село в раскаленный им песок и начало меркнуть, вышли на простор Красного моря. Сумерки после жаркого летнего дня, у нас в сознании всегда связаны с понятием прохлады, но только не в Африке. Оттуда тянул ветерок по ощущению, как из горящей печки, когда откроешь дверку. Пустыня Сахара весть посылает дальневосточникам.

Команде предоставили право выбора, где ночевать эту жаркую ночь: или, как обычно в каюте, или на палубе под тентом. Ваханов выбрал «как обычно», но, когда зашел в каюту, ему показалось, что он зашел в парную, где только что поддали пару. Поняв, что здесь у него ночь будет бессонной, вытащил из кровати металлическую раму с сеткой и понес на корму. Там он был не одинок. Несколько моряков с удовольствием покачивались на подвешенных койках. Витя, тоже подвесив сетку за четыре угла, с наслаждением вытянулся на койке и, не обращал внимания на знойный ночной ветерок из Африки. Вспомнил Романа. Он вчера прислал радиограмму, что ушел в отпуск. Сейчас отдыхает в Пензе, катаясь в Ахунах на лодке. «Не знаю, когда я попаду в Пензу», – думал он и незаметно погрузился в сон. Море способствовало этому, покачивая койку в такт волнам и убаюкивало, как ребенка в кроватке. Часа через два проснулся оттого что стало жарко, спал, не раздеваясь, в верхней одежде. Сухогруз продолжал движение на восток по ночному Красному морю, расцвеченному крупными, как фонари, огнями,. «Откуда фонари здесь?», – подумал спросонок Виктор. Как будто сотни индейцев на лодках окружили их. «Да это же вода так сильно светится ночью», – пришла ему в голову успокаивающая мысль. Планктон – маленькие микроорганизмы, собираясь в кучи, проявляют ночью особую активность на поверхности вод Индийского бассейна. Им здесь тепло. Витя, изнемогая от жары, прыгнул в чём был в бассейн, ибо он рядом, и в мокрой одежде опять плюхнулся на койку. Как только одежда высыхала, снова нырял в бассейн.